Жизненные обстоятельства

— Жизнь со мной или без меня, — Хёнджин фокусирует взгляд на тёмных, налитых желанием, глазах. Ли вновь медлит, чаши его душевных весов раскачиваются на американских горках. «I am Who? И для чего я существую?» Нет цели, нет мечты, нет жизни. Но есть он. Он, который вытащил его из этого дерьма прямо сейчас. Он, который надел на его шею ошейник. И теперь ждёт момента, чтобы прицепить поводок. — Первое… — еле слышно шепчет блондин, почти не шевеля губами. Щелк! Теперь ты, Ли Феликс, привязан новым хозяином. Заботливым и чувствующим каждую мелочь. Хозяин… Может ли теперь он общаться с ним на равных? — Я выбираю нас, — уже увереннее произносит он и обращает смущенный взор на лицо перед собой. Глаза Хёнджина наливаются зелёным огнём, языки которого пляшут бешеный танец. Он не даёт сказать и слова больше, всячески прерывая потоки слов своим поцелуем. На этот раз он ощущается иначе: более искренне, чувственнее, с проникновением в каждый скрытый уголок. Это оккупация, под натиском которой последняя стена сопротивления Феликса с треском обрушивается и утекает в небытие. Хван удовлетворённо облизывает потёртые губы и стирает с них влажность ладонью. Сейчас всё слишком хорошо, поэтому не стоит усложнять. Всё позади, кроме цунами из чувств — оно только надвигается. Это неплохо, но нужно больше: — Ты хочешь поехать куда-нибудь? — кнопка зажигания мягко заводит двигатель авто. — Мы можем поехать на панораму? — едва произнося звуки говорит Ли, отворачиваясь к окну. Вид на ночной Тэгу Хван видел всего один раз, но его образ даже не отпечатался в памяти. — Я был здесь много раз, — начал Феликс, облокачиваясь на стеклянные ограждения. Миллионы огней отражаются в его глазах, от которых Хёнджин не в силах оторваться. Их так же много, как веснушек на этом прекрасном, но измученном жизнью лице. Кажется, как будто всё звёздное небо было нарисовано этими пятнышками на его щеках. — В последний раз перед тем, как оказался в клетке того хостела, — яркая искра мелькает в глазах Ли, через секунду они наливаются слезами. И он рассказывает всё. Вываливает весь мертвый груз, балластом удерживающий его на дне. Про мечты и планы, про то, как быстро рухнули все перспективы того шестнадцатилетнего Феликса Ли, приехавшего из Австралии в поисках счастья. Про провалы на стажировках и наркотики. Про первый секс и неповторимое удовольствие. И про клетку, в которую сам себя вогнал. Он делиться с ним всем, что так хотел бы забыть. До утра. До первых лучей солнца, струящихся по зеркальным многоэтажкам Тэгу. Как прекрасно его лицо в этот момент знают лишь двое — бог и Хёнджин. Но рядом находится лишь один, потому что первый оставил своё дитя в этом жестоком мире, наградив лишь копной веснушек. Здесь, на этой высоте, Хван поклялся защищать эти веснушки всем, что имеет.

***

Он возвращается домой после обеда. Не один. Домохозяйка смотрит на него с ужасом в глазах, её сильно потрясывает — парень так и не удосужился написать о результатах ночной сделки, поэтому она не спала всю ночь. За широкой спиной, наконец, появляется ещё одна фигура и женщина все понимает. Лишь тихо ахает, когда видит перед собой блондина с ангельским лицом и изумительной внешностью — разве что нимба над головой не хватает. Вместе они придумывают план: устроить Феликса в этот дом под предлогом помощи горничной, «силы которой уже иссекают с возрастом». Пропажу денег отец заметит не сразу, а если и заметит, то есть обратный путь — бизнес друга, в который Хван младший вложил всё своё наследственное состояние. Феликс не нервничает. Его лица в этом доме никто не знает, он больше не кукла для удовольствия, и его место теперь здесь. Он принимает всю полноту заботы, которая вдруг неожиданно обрушилась на его плечи. Хёнджин уезжает в университет, оставляя все хлопоты с Ли на добродушной тётушке. Та выдаёт ему форму — белые строгие брюки и чёрную рубашку, ворот которой немного душит, поэтому две верхние пуговицы остаются расстегнутыми. Женщина обозначает ему ежедневные обязанности, составляет список правил и проводит экскурсию по дому, закрепляя за ним второй и третий этаж. — Комната мистера Хвана находится на первом этаже, к тому же сейчас пустует — он уехал в командировку и вернётся только завтра, — объясняет она таким ласковым голосом, от которого Феликсу хочется плакать. Он отвлекается от грусти с помощью работы, выполняя её с особым усердием, пока домохозяйка задаёт ему каверзные вопросы. Ли не спешит отвечать — он обдумывает каждое слово, прежде чем ответить на вопрос об их знакомстве и отношениях с Хёнджином. Хотя, кажется, та уже давно всё знает, но просто хочет убедиться в правильности выбора. К концу дня Феликс устаёт настолько, что ноги ловят тремор и подкашиваются. Чтобы хоть немного отдохнуть, блондин опускается на колени и присаживается на ноги, пока протирает низкую тумбочку с огромной плазмой в комнате Хёнджина. Тот застаёт его в этой позе, с красиво обтянутой белыми брюками задницей, как только возвращается из университета. Феликс погружен в свои мысли, машинально натирая экран телевизора, поэтому не замечает чужого присутствия. Ровно до того момента, пока крепкие большие ладони не ложатся на его затылок. Одна рука вплетается пальцами в белокурые волосы, вторая начинает выписывать круги на шее сзади. Он знает, где его слабое место. — Господин Хван, вы уже вернулись? — послушным тоном спрашивает парень, невольно понижая голос на две октавы. — Да, а ты не успел закончить свою работу, — палец медленно накручивает его блондинистую прядь. — Как планируешь извиняться? Рука запрокидывает голову Ли за волосы назад, заставляя смотреть на говорящего. «Такой прекрасный, если смотреть сверху» — ухмыляется Хван. Он ждал слишком долго — неделя является слишком мучительным наказанием за сомнения в выборе. Феликс теперь стоит к нему лицом, но все ещё на коленях. Он сожалеет о своей медлительности, но сейчас она как никогда угождает. Хёнджин принимает эти глубокие извинения под аккомпанемент горловых звуков и собственных стонов. Он хочет ощущать эти губы на себе как можно чаще, насколько это возможно. — Я… — хрипит он и опускает глаза вниз. Эти оголенные ключицы под расстёгнутой чёрной тканью сводят его мышцы в узел. Хван дёргает его голову назад, и узел развязывается, оставляя белые потеки на рубашке. Феликс чувствует, как хватка пальцев на его затылке ослабла, встаёт и смотрит в глаза. — Недостаточно искренне? — его черти внутри заводятся ещё сильнее. — Не убедительно, — на выдохе произносит парень и ухмыляется. И принимает извинения всю оставшуюся ночь. Светодиодная лампа, розовый свет которой заливает комнату в эти моменты, преображает лицо ангела с веснушками в идеальный образ похоти и блуда. Теперь он вправе делать с ним все, что захочет. Никаких дурацких запретов. Длинные пальцы оставляют следы на разгоряченной чувствительной коже, поцелуи становятся всё грубее и вскоре вовсе отдают место беспорядочным укусам на губах, подбородке и шее. Экстаз накрывает их раз за разом, пока сил не остаётся вовсе — они так засыпают, слившись телами воедино, на роскошной кровати. Утро начинается для Хёнджина в обед, пока горничная и Феликс, неподвижно стоящий перед столом, обсуждают все плюсы того, что не пришлось сегодня готовить завтрак. Иначе второго наказания, по крайней мере, Ли, точно бы не пережил. Они перекидываются парой откровенных взглядов, прежде чем парень начинает накрывать на стол. «Рубашку сменил, какой молодец» ухмыляется Хван и уже готовится отпустить провокационную шутку, как вдруг слышит шаги по коридору. — Вернулся, — он фирменно закатывает глаза, каждый раз по обыкновению по приходу отца. — Опять ботинки не снял, — мямлит женщина. И Феликс оказывается единственным, кто молчит. Его сердце вдруг ускоряет темп, хотя поводов переживать уже нет. Он начал новую жизнь, перевернул страницу и пишет новую главу. Но нельзя начинать заново, используя старую ручку… Ли впадает в оцепенение сразу, как только видит фигуру Хвана старшего в дверях кухни. Его холодными цепями сковывает чувство страха. Когда, наконец, мужчина обращает на него своё внимание, в комнате повисает тишина. Она стелется над накрытым столом, течёт по ногам, пропитывает стены вокруг, но длится не больше минуты. — Это новый помощник, о котором я говорил тебе по телефону, — Хёнджин упорно игнорирует затянувшеюся молчаливую паузу. — Значит, тётушка уже не справляется? — грубо произносит мужчина, проскальзывая взглядом мимо Ли. — Хорошо, зарплату придётся разделить на двоих. Я хочу есть. Домохозяйка накладывает Хвану старшему еду и мысленно произносит все известные проклятия. Обед проходит за обсуждением отца с сыном каких-то важных тем, которых Феликс даже не хочет касаться. Он сидит в комнате для персонала, его всего потрясывает. — Что-то случилось? — раздаётся над головой голос Хёнджина спустя некоторое время. — Ты выглядишь нехорошо. — Присядь, — он послушно выполняет приказ. — Твой отец был в хостеле. — О чем ты говоришь? — брови Хвана сдвигаются на переносице. — Я спал с твоим отцом, идиот, — огрызается Ли. — Он был моим клиентом за неделю до нашей встречи. Отвалил хозяйке столько денег, что у неё чуть челюсть не упала. Мне даже в тот день принесли нормальный ужин… Феликс закончил свою быструю речь и шумно выдохнул, давая мыслям собраться в кучу. Его собеседник долго молчал, видимо, обдумывая как поступить с этой информацией. Но спустя пару минут Хёнджин лишь усмехнулся и посмотрел на парня с вопросом: — Ну, я же трахаюсь лучше? Блондин опешил от подобного рода вопроса. Ли ожидал осуждения, криков, пощёчины, в конце концов, но никак не этого. Он просто уставился на него ошеломленными глазами, но тот продолжил: — Или нет? — Хван скорчил поддельную грустную мордочку, после мягко улыбнулся и оставил лёгкий поцелуй на чужом лбу. — Мне на самом деле плевать. Забудь, этого не было, ладно? Парень поднялся с места, перед выходом предупредив Феликса о том, что ему придётся уехать с отцом по делам до вечера. — Жду, — лишь успевает кинуть тот напоследок.

***

Пока Хёнджин неторопливо выбирает, что ему стоит надеть, его отец в своём кабинете нервно меряет комнату шагами. Он запускает руки в волосы, оттягивает их и внимательно прослушивается к гудкам в телефоне. Ему всё равно, кто пострадает, как будет чувствовать себя Хёнджин после такого поступка, насколько больно будет Феликсу, главное, чтобы он и его репутация остались нетронутыми. Минхо явно не торопится отвечать на телефонный звонок. Хван старший уже в третий раз за последние пять минут прикладывает телефон к уху, мысленно надеясь, что в этот раз парень возьмёт трубку. Внезапное появление Феликса в доме семьи Хван — это как снег на голову. Всё это так неожиданно и неприятно, этот визит, эта новость о том, что теперь Феликс будет работать в этом доме. Блять, одно огромное блять. «Хорошо, что ничего не ляпнул» — думает мужчина, вспоминая, как расширились глаза старого знакомого, стоило ему только показаться на пороге.  — Ало? — Минхо нехотя отзывается на том конце провода только на пятом звонке. — Это кто?  — Конь в пальто, — Хван старший почти выкрикивает это в динамик, но быстро берёт себя в руки. — Где тебя носит?  — Что-то хочешь? — парень открыто огрызается, даже не скрывая враждебного настроя.  — Этот мерзавец, — мужчина закатывает глаза и чуть ли не задыхается в собственном гневе. — Эта проститутка теперь у меня дома.  — Что? — Минхо хмурится, не понимая, о ком идёт разговор. — А я тут причём?  — Я про Феликса, идиот, — Хван старший ослабляет галстук и недовольно прыскает. — Я хочу, чтобы ты снова его навестил.  — Я что, похож на того, кто по щелчку пальцев будет заниматься хуйней?  — За деньги — да, вполне похож. Минхо шумно выдыхает и Хван старший буквально видит, как расползается эта блядская ухмылка на его лице.  — И сколько платишь?  — Сколько попросишь, — мужчина прикрывает дверь кабинета. — Только избавься от него. Ли Феликс прямо как кость в горле. Тревога накрывает плечи колючим одеялом, не давая возможности думать о чём-то другом. Этот мальчишка, он глупый и годится только на такую работу, от которой убежал. Мужчина ненавидит его настолько сильно, что лишь при упоминании его имени, кровь в жилах стынет, руки в кулаки сжимаются, а желание задушить выходит на первый план, оставляя здравый смысл где-то далеко позади. Хотя, пожалуй, секс с ним был действительно хорош.  — И почему он вам так сильно не приглянулся? — Минхо цокает языком и продолжает свои издевки над мужчиной. — Нельзя ненавидеть кого-то так сильно. Это вам аукнется.  — Не тебе нотации мне читать, — парень хмыкнул. — Слушай внимательно, я не буду повторять. Значит, так. Я уезжаю с Хёнджином достаточно надолго ровно в пять. Горничная обычно уходит на ежедневный рейд за продуктами через полчаса, так что рассчитывай своё время. Если увидишь около дома жёлтый Opel, значит, она ещё не уехала. Просто дождись и не заходи в дом раньше времени.  — А вы разве не на машине свалите?  — Я возьму другую машину, — Хван старший запрокидывает голову назад и вспоминает, на чём остановился. — Камеры я уже выключил. Если появятся какие-то проблемы, знай, я тебе ни гроша не заплачу.  — Я не тупой, — Минхо раздражённо закатывает глаза и тут же сбрасывает вызов.  — Отец, — Хёнджин переступает порог комнаты и скрещивает руки на груди. — Ты уже готов?  — Да, — мужчина кивает и убирает телефон в карман брюк. — Пошли.

***

— Фели, присмотри за домом, пока я буду в магазине. Обещаю, что вернусь к ужину, ты не должен есть один, — от этих заботливых слов у Ли буквально щемит сердце. Он остаётся в пустом доме один и не может найти себе места. Ему настолько некомфортно просто сидеть, что уборка начинается по второму кругу. «Начну с гостиной». Он натирает мебельные панели до блеска, выпадая из реальности. Возвращается Феликс в неё от неприятного голоса за спиной: — Теперь я понимаю, почему Хён на тебя запал. Такую задницу я бы тоже отымел, — гнусно говорит Минхо, оперевшись на дверь в гостиной. По спине блондина пробегает дрожь, тряпка оказывается на полу, потому что руки тоже хватает паника. Он собирает остатки себя в кулак, но высокий голос его выдаёт: — Господ Хван дома нет. Поэтому прошу, уходи. — Кто разрешал тебе так со мной обращаться? — Минхо приближается стремительно и плавно, словно кошка к птенцу, выпавшему из гнезда. — Прошу, уходите, — страх сковывает глотку Ли, просьба сопровождается хрипом. — Интересный такой… Думаешь, пару раз прибрался, с сыночком потрахался и уже начал новую жизнь? — парень снимает кожаную куртку и небрежно кидает на диван. Феликс молчит, лишь сильнее сжимая подол рубашки тонкими пальцами. Первый удар приходиться ему по животу, второй тут же следует за ним коленкой по лицу. Минхо оттягивает его голову назад и зло ухмыляется: — Нет, мой хороший. Нет. Последнее, что помнит Ли перед тем, как проваливается в чёрную бездну: эта паршивая довольная улыбка.

***

Горничная обнаруживает почти бездыханное тело в гостиной только через десять минут по возвращению домой и сразу вызывает скорую. Феликса госпитализируют в ближайшую больницу и держат в общей палате, потому что его медицинская страховка не покрывает даже экстренные диагностические процедуры. Больница уже оставляет попытки связаться с Хванами, как вдруг на другом конце звучит молодой мужской голос. Они еле успевают — ещё бы пара минут, и врач сообщил бы точное время смерти от кровоизлияний в мозг. Многочисленные переломы сопровождают и без того неутешительный диагноз. Кома, повреждения мозга, потеря чувствительности. Хёнджин слушает, но не слышит того, что говорит ему медсестра на посту. Словно в коматозе он бредет в палату на втором этаже, пока отец оформляет заявление о пропаже коллекции ролексов и угоне автомобиля марки «Audi». Минхо, как всегда, предусмотрителен. Дни протекают ничтожно медленно, когда смотришь в одну точку все двадцать четыре часа в сутки. Хёнджин не отходит от него дольше, чем на пять минут. Держит за руку и просто молча сидит на стуле возле кровати. Изредка он гладит веснушки на опухших от отёка щеках, роняя слёзы на колени. Так проходят недели, пока в одну из пятниц вместо монотонного писка аппаратов парень вдруг слышит еле различимое «привет». Он выжил. Выжил только благодаря ему. Он снова спас ему жизнь. И будет делать это снова и снова, если понадобиться. Хван младший продаёт машину, чтобы полностью покрыть медицинскую страховку, пока Феликс проходит курсы реабилитации для рук. «Прогнозы врачей — пустая брехня. Он встанет на ноги» — думает тот, просматривая уже десятую вкладку с реабилитационными центрами по всему миру. Ли благодарен ему. За шанс быть рядом. За третий по счету шанс быть рядом с ним. За шанс дышать. За шанс жить, потому что он его кислород.

***

— Чего ты хочешь взамен? — бумага ложиться на рабочий стол с таким грохотом, что можно оглохнуть. — Ты оканчиваешь университет с красным дипломом. Кладёшь его мне на стол и делай, что хочешь, — говорит отец, постукивая пальцами по дорогому лакированному дереву. — Договорились, — без колебаний отвечает Хёнджин, с горящими глазами наблюдая, как вырисовывается подпись на нотариальном договоре.

***

— Это лучшая клиника в Пекине. Я отдал свою беззаботную жизнь в обмен на твои красивые ноги. Ты обязательно встанешь на них снова. А потом на колени передо мной, — шутит Хван, ведь пошлость в их разговорах уже давно стала обыденностью. — Плевать я хотел на эти обстоятельства. Ты снова пойдёшь, понял? — Ты, конечно, не жизненные обстоятельства, но под тобой я бы тоже прогнулся, — в манеру ему шепчет Феликс, любуясь на красивое лицо Хёнджина через камеру ноутбука. — Я люблю тебя… И спасибо. Спасибо за то, что ты рядом. Ли Феликс закрывает крышку девайса и улыбается.