Сломанные, но не сломленные

Терпкий больничный запах ударил в нос Гермионы. Недавняя легкость, которую девушка почувствовала когда падала, канула в небытие. Теперь она чувствовала, словно на нее складывают огромные бетонные блоки, придавливая сильнее и сильнее к койке. Боль начала возвращаться, только теперь девушка отчетливо чувствовала каждый сантиметр своего тела, который будто выжигают раскаленным металлом. Звон в ушах начинал медленно, очень медленно отступать, предоставляя место другим звукам. Гермиона прекрасно знала все больничные звуки, оно и неудивительно, ее родители врачи. До нее донесся звон железных медицинских приборов, множества шагов, тихие перешептывания целителей. Только вот отличить того, что они говорят, было еще не в ее силах. Слишком далеко еще было ее сознание. Девушка начала по крупицам собирать свои мозги воедино, дабы хоть вспомнить, как она оказалась в больнице. Воспоминания медленным потоком лились в ее разум. Невилл, школа, ребята, Выручай комната, истерика, Фред, Большой зал, девочка, Тайная комната, поцелуй с Роном, Выручай комната, пожар, Джинни, Большой зал, мертвый Фред, пощечины, Гарри, меч, змея, схватка Гарри и Темного лорда, победа, звон в ушах и размытое изображение в глазах, извинение, темнота. Гермиона мысленно ужаснулась, сколько же событий произошло за одну ночь, но она так и не поняла что с ней. Попытки пошевелиться не увенчались успехом. Она совершенно не чувствовала ни рук, ни ног, за исключением боли в них. Но сейчас она обрадовалась даже этому. Если она чувствует боль, значит, она как минимум жива, все конечности на месте, и они смогут нормально функционировать. Гермиона собрала все силы в кулак и приоткрыла один глаз. Яркий белый больничный свет заставил ее зажмуриться. Голова начала трещать, звон снова усилился. Резким рывком она все же заставила себя раскрыть глаза и оставить их в таком положении. Привыкать к свету было больно, но привычка, бороться, которая выработалась на войне, не хотела так быстро покидать девушку. Но теперь ей ничего не угрожало. Она выжила, выстояла эту битву и может быть теперь счастлива. Забавно, быть счастливым после того, как ты прошел войну. Гермиона скорее наоборот, хотела бы умереть, спасти своей ценной чью-то жизнь. Тогда бы не было проблем сейчас. А что в итоге? Она лежит на больничной койке, целая, почти здоровая, сильная. Теперь, ее должно быть окружит вечная слава, груда наград и обычные житейские хлопоты. Мерлин, это худшее, что могло бы с ней случиться! Сознание почти окончательно встало на место, силы тоже возвращались. Девушка еще раз проверила руки и ноги. К ее удивлению, ей удалось пошевелить пальцами. Конечно, это вызвало у нее дикую боль, но зато это гарантия того, что все нормально. Далее ей предстояла более сложная задача. Осмотреться. Ее глаза упирались в потолок, значит нужно поворачивать голову. Пусть не с первого раза, но она все же смогла уложить левую щеку на подушку. Картина, открывшаяся перед ней, бросила ее в холодный пот. Там были ее друзья. Гарри лежал на соседней койке, но видимо был уже в сознании, потому что тихо перешептывался о чем-то. Он выглядел не самым лучшим образом: много ран, порезов, синяков. Сейчас, когда на нем одни лишь только шорты можно было лучше рассмотреть все следы войны, все ужас сражений. Рядом с ним на кровати сидела Джинни, держа руку парня в своей ладони и периодически слегка нервно поправляя его волосы. Мисс Уизли выглядела гораздо лучше парня и, вероятно, Гермионы. Во всяком случае, она не лежала на кровати, а была тут видимо как посетитель. Правда руки этой юной девушки постоянно дрожали и ее словно знобило. Рон присел на соседний стул, что-то рассказывая Гарри. Он тоже не попал в палату после войны как раненный. Парень даже пытался шутить, но его шутки воспринимались как что-то больное и горькое, а друзья все равно улыбались, стараясь хоть как-то скрасить эту ужасную картину. — Гермиона…. — Рон поднял глаза и заметил, что девушка очнулась. Парень тут же поднялся со стула и быстрыми шагами обошел койку друга. Он присел на корточки около изголовья кушетки подруги и быстро поцеловал ее в лоб. Этим незамысловатым действием словно убелил себя в том, что с его подругой все в порядке, и она жива. — Мерлин, Гермиона…. — Рон обнял девушку, зарываясь носом в ее волосы, которые все еще пахли кровью, болью и войной. Девушка ничего не ответила и лишь перевела взгляд обратно на Гарри с Джинни. От этих объятий Рона ей стало совсем не по себе, словно хочется оттолкнуть человека, что бы он больше никогда не докасался до тебя. Но Гермиона списала это ощущение на дурное настроение, усталость и тот факт, что она только очнулась. Джинни уже опустила руку Гарри. Из ее глаз потекли слезы, когда она подошла к девушке. Рон все еще не отпускал подругу, да Джинни и не требовала этого. Она просто аккуратно присела к ней и взяла ее руку так же, как до этого брала руку Гарри. Тут не нужны были слова, чтобы показать то, как человек счастлив, видеть своих родных живыми и здоровыми. Сейчас главное было просто осознать, что все хорошо, убедиться в своих надеждах. Гермиона постаралась в ответ сжать руку подруги, хотя получилось очень слабо. Но Джинни все же заметила это и грустно улыбнулась девушке, показывая, что все нормально. Гарри не мог пока встать, но он старался улыбаться Гермионе, просто потому что это единственное, что он мог сделать. Он чувствовал небольшую вину за то, что не в силах подняться и обнять ее, хотя и знал, что Гермиона и мысли не допустит в своей голове, что Гарри как-то перед ней виноват. — Прошли почти сутки. — Тихо произнесла Джинни, потому что была уверенна, что ее подруге это сейчас очень интересно. — Гарри очнулся утром. Сейчас уже восемь вечера. Гермиона кивнула. Рон оторвался от девушки и продолжил за сестру. — Мы очень испугались, когда Джинни прибежала и сказала, что ты без сознания, но целители говорили, что просто перенапряжение…. Очень сильное перенапряжение. Тебе нужен отдых и все будет хорошо. — Спасибо. — Слабо, хрипло и тихо звучал голос девушки. От такого звука, мертвенного голоса можно было сойти с ума, потому что еще никогда он не звучал так безжизненно. Джинни даже внимательнее заглянула в лицо подруги, что бы убедиться, что все нормально. — Ты совсем бледная. — Джинни поднялась. — Я пойду за колдомедиком, скажу, что ты очнулась. Они просили сообщить. Джинни более уверенными шагами удалилась из палаты, а Гермиона предприняла еще попытки пошевелиться. На этот раз у нее получилось намного лучше. Рон поставил стул между кроватями друзей и сел, опустив голову на руки, закрывая тем самым лицо. — Рон? — Произнес Гарри. Его голос звучал намного уверенней и звонче, но он все равно отдавал слабостью. Гермиона повернулась к парням. Рон отлепился от собственных рук и еще раз оглядел друзей. — Все нормально. — Отрезал рыжей. — Я просто так боялся потерять кого-то из вас. Я вас очень люблю, ребят. Гермиона искренне изумилась. Обычно Рон был достаточно скуп на проявление чувств, но как же сильно меняет людей война. Раз даже Рону необходимо говорить, что он безумно любит их, что же с остальными? — Мы тоже любим тебя. — Гермиона посчитала, что просто не имеет права не ответить на это, хоть ей и потребовались для этой фразы титанические усилия. Рон болезненно хмыкнул и устремил свой взгляд куда-то вперед. Тишина, окутавшая эту комнату, одновременно напрягала и успокаивала. У всех было время осознать все, что происходит сейчас, вспомнить, что было раньше, подумать над тем, что будет потом. Сколько они так сидели, никто не помнил, но их раздумья прервала скрипнувшая дверь. На пороге появились мужчина в лимонном халате и Джинни. Колдомедик молча, прошел к Гермионе и провел волшебной палочкой над ней, снимая какие-то показания и что-то записывая. Он не задал девушке ни единого вопроса, хотя это неудивительно, ведь скольких раненых он уже видел за время войны, а только осмотрел и, кивнув, повернулся к Джинни. — Она в порядке. Завтра ее и мистера Поттера выпишут. Держать их тут нет смысла, а у нас нехватка свободных мест. Сами понимаете. Джинни кивнула и хотела уже пройти к подруге, но целитель остановил ее. — Мисс Уизли. У меня еще новости про Вашего брата. Я решил, что лучше будет сказать это именно Вам. Пройдемте? — Мужчина указал на двери. Джинни, как пуля, вылетела в коридор. Гермиона чуть нахмурилась, пытаясь понять, что происходит и о каком брате идет речь. Неужели кто-то еще из семьи Уизли пострадал сильно? Это будет невозможно пережить. — Прости. — Прошептала Гермиона. — А кто еще из вашей семьи тут? Она обращалась к Рону. Тот ожил и посмотрел на нее так, словно она задает самый глупый вопрос на свете. — Фред. — Буркнул Рон. Гермиона опешила. Какие новости можно сообщить о мертвом человеке? От этой мысли ее передернуло. — Но разве он не…. — Нет, он живой. — Гарри вклинялся в диалог. — Он очнулся. Счастье было…. Она была шоке. Фред жив. Это был как глоток свежего воздуха сейчас. Значит, вся семья жива. Значит, все должны быть счастливы. Но почему-то она не видела улыбок или простого спокойствия в глазах друзей. — Ага. А потом его в критическом состоянии доставили сюда. — Рон резко встал и начал ходить взад и вперед. — Там с ним Джордж и Чарли. Мы решили разделиться. Не думаю, что Джинни сейчас скажу что-то хорошее. Вероятно, целитель думает, что она сможет спокойнее всех воспринять какую-то ужасную новость. Было видно, как сильно Рон переживал за брата. Хотя, наверное, за Гермиону и Гарри он переживал не меньше, просто у них состояние гораздо лучше. Парень не мог присесть, заламывал руки, искусал себе все губы. — Успокойся, Рон. — Гарри попробовал дотянуться ло друга, но не вышло. — Не будь так категоричен! — Успокоиться? — Парень вспыхнул. — Да сейчас самое абсурдное, что можно делать, так это ждать хороших новостей. Гермиона выдохнула. Ее друг прав. Вряд ли с той интонацией, что звучала в голосе медика можно ожидать вестей о скором выздоровлении. Но надежда умирает последней…. И она действительно умерла, как только в палату вошла Джинни с заплаканным лицом. Девушка осмотрелась и, увидев стоящего Рона, побежала к нему. Она не говорила ни слова, просто не могла. Джинни давилась слезами, уткнувшись в плечо старшего брата, который покорно ждал. Ждал, когда она немного успокоится, когда сможет произнести хоть слово. Гермиона и Гарри молча, смотрели на, трясущуюся в руках Рона, девочку. Все трое с замиранием сердца ждали, что же такого страшного может сейчас произнести Джинни. Конечно, самым страшным известием могла стать смерть Фреда, но этот вариант был отброшен сразу, потому что иначе бы знали Джордж и Чарли. Значит, что-то другое, но судя по реакции девушки, не менее страшное. — Джинни. — Тихо позвал Гарри, стараясь хоть немного привести девушку в чувства. От этого девушка, как ошпаренная отлетела от брата и отрешенными глазами осмотрела всех присутствующих. Она казалась абсолютно сумасшедшей, словно не знала кто такая. Простояв, не двигаясь секунды три, девушка отмерла и присела на кровать подруги. Из глаз снова потекли слезы, но Джинни на этот раз всеми силами старалась стереть их с лица. — Фред…. Он…. — начала Джинни, но вновь захлебнулась слезами. Гермиона с помощью всех своих сил оторвалась от кровати и ухватилась за подругу, прижимая ее к себе. И вновь было это чувство страха, чего-то запретного и противного. Джинни благодарно обняла девушку в ответ, но вспомнив, как тяжело Гермионе даются движения, уложила ее обратно на подушку. Глубоко вздохнув, она попробовала сказать еще раз. — Фред теперь не сможет ходить. Это было сказано очень тихо, но ударило по каждому находящемуся в этой комнате с невероятно силой. Никто не знал что лучше, умереть остаться на всю жизнь в инвалидной коляске. Кулак Рона со всей силы ударил по стене, а сам парень взвыл от отчаяния. Гарри замер на месте, поправляя очки. Гермиона дернулась. Ей стало по-настоящему страшно. Как человек, который всегда был самым веселым и задорным, будет чувствовать себя в инвалидном кресле без возможности встать на ноги. Это ужасно. Она могла поспорить на что угодно выкарабкаться ему будет очень не просто. — Все целители в один голос сказали мне, что ничего нельзя сделать. У него были очень серьезные физические и магические травмы. Их уже вылечили, и теперь он почти нормально чувствует себя. Всего себя кроме ног. — Джинни всхлипнула. — Он не знает еще. Еще никто не знает. Но я попросила колдомедика самостоятельно сказать всем и Фреду. Я такое второй раз не смогу произнести. Рон отошел от стены, направляясь к двери. Прямо около выхода из палаты он обернулся. — Джинни. Идем, нужно поддержать родителей. — С этими словами парень перешагнул порог и скрылся за поворотом. Джинни тоже встала, но перед выходом повернулась к ребятам. — Простите. Я вернусь позже, ладно. Гарри коротко кивнул, и за его девушкой закрылась дверь. На тумбочках Гарри и Гермионы появились какие-то флакончики с желтоватой жидкостью. Гермиона потянулась к зелью и, взяв его в руки, недоверчиво осмотрела со всех сторон. Гарри же просто выпил все содержимое одним глотком и принялся смотреть, как его подруга изучает флакон. — Это восстанавливающее зелье. Пей. — Посоветовал Поттер, хотя это больше походило на приказ. — Я уже выпил такое утром, мне действительно стало легче. После него я даже смог встать на ноги, но к вечеру силы вновь покинули…. Гермиона бросила взгляд на тумбочку Гарри. Верно, на ней уже стояло два пустых флакончика. Не говоря ничего, Гермиона вылила в себя содержимое и почувствовала, как тепло расползается по телу. Вместе с теплом к ней вернулся уже окончательно трезвый ум, нормальное функционирование и даже какие-то эмоции. Зелье и правда смогло подарить ей немного сил. Перевернувшись со спины на живот, Гермиона закрыла глаза. Она рассчитывала поспать, но мысли о трагедии семьи Уизли не давали ей покоя. Девушка даже боялась представить, как сильно шокирована миссис Уизли, как расстроен Артур. Билл, Чарли и Перси. Они ведь все постараются поддержать своего младшего брата. Что чувствует Джордж?! Он, наверное, места себе не находит. Какого ему осознавать, что его самый близкий человек теперь так отличается от него. А что чувствует сам Фред?! Теперь он не сможет работать в магазине, бегать около дома, играть в Квиддич, ходить на свидания в роли сильного и галантного парня. Да, черт возьми, он вообще ничего не сможет сам делать. Нет. Определенно лучше смерть, чем инвалидное кресло. Ее размышление прервала прекрасная голубая лошадка. Патронус Джинни сделал круг по комнате и остановился между кроватями друзей. В следующую секунду они услышали дрожащий от слез голос. — Гарри, Гермиона, мы завтра все вместе едем домой. Фреда тоже отпускают. Пришел к нам значит, целитель и говорит совершенно безэмоционально, мол, ходить Фред больше не будет, лечение бесполезно, завтра увозите его домой, рецепт с лекарствами от других ранений вам придет почтой. И все. И он ушел. Нельзя же так! Вам, наверное, интересно, Фред в шоке. Не может и слова вымолвить. Он и до этого не улыбался и не смеялся, а теперь совсем бледным стал. Джордж бесится, он, как услышал все это, начал крушить все вокруг. Тут до недавнего времени летела посуда, что осталась еще с ужина, все вещи были разбросаны, тумбочка опрокинута. Билл и Чарли еле схватили его. Они тоже были в шоке, мы все в шоке, но они хоть немного смогли совладать с эмоциями. Перси сейчас забился в угол и как сумасшедший качается вовсе стороны, говоря, что это он во всем виноват, потому что он был с Фредом в тот момент, когда обрушилась стена. У мамы истерика, она как услышала, тут же заплакала, а потом выбежала из палаты. Папа пошел успокаивать ее. А, да, тут и остальные подъехали. В общем, так себе новость. Итак, завтра утром мы все едем в Нору. Вы тоже. Мама сказала, что вы пока поживете у нас. Ну как пока, пока не женитесь, детей не родите, хозяйством не обзаведетесь. В общем, не пробуйте отказаться, вы хорошо знаете мою маму. Простите, я не вернусь к вам до завтра, нужно помочь маме дома, но может к вам заскочит кто-то из моих братьев. Лошадь растворилась в воздухе. Гарри устало вздохнул. — Кошмар. Бедный Фред. — Парень повернулся к подруге, но та лишь коротко кивнула в ответ. — А по поводу переезда к Уизли…. Гермиона, посоветуй. Я хотел уехать на Гриммо. Там дом Сириуса, я хочу хоть так быть рядом с ним. И я хотел предложить Джинни поехать со мной. — Езжай. Я думаю, Молли отпустил вас. Только подождите дня два, пусть она успокоится. — Есть еще кое-что…. — Гарри немного замялся. — Тедди. — Сын Римуса и Доры? — Гермиона удивилась. — Что с ним? — Ну, он ведь теперь сирота… — Что?! Гермиону уже второй раз за несколько минут окатили холодной водой суровой реальности. Неужели Римус и Нимфадора погибли?! Нет! Быть такого не может. Слезы сами потекли из глаз девушки. Она задрожала, как осиновый листок, отказываясь принимать эту ужасную правду. Мерлин! Как она могла?! Она даже не удосужилась после войны узнать кто погиб. Какая же она лицемерная! А впрочем, она ведь имеет право хотя бы сейчас сделать что-то для себя, а не для других?! — Они умерли, да? — Теперь голос ее звучал излишне спокойно, словно смерть близких людей это обычное для нее дело. — Да. — Голос парня дрогнул. — А Тедди остался один. А я ведь его крестный. Тедди сейчас тоже в Мунго, потому что больше ему негде быть, он пробудет тут еще неделю, и я уже договорился о том, чтобы усыновить его. Я хочу сделать его жизнь счастливее, хочу подарить ему детство не такое, как у меня…. Гарри остановился и внимательно посмотрел на свою лучшую подругу. Черт, ей ведь тоже плохо, а он на нее еще и свои проблемы вываливает. — В моих мечтах мы могли бы жить на Гриммо втроем: я, Тедди и Джинни. Но…. Но я боюсь, вдруг она откажется, мы ведь все еще не взрослые люди. И Фред…. Наверняка она захочет остаться с братом. Нет, у меня бредовая идея. Конечно, она выберет семью, а не меня. Гермиона глубоко вздохнула. Конечно, план Гарри не так уж и плох, он даже очень хорош, если бы все это происходило в мирное время. Тогда, разумеется, можно было бы спокойно создать семью, растить ребенка и жить спокойной размеренной жизнью. Сейчас же это немного сложнее, хотя, если подумать…. В случае, если план Поттера сработает, они будут счастливы, найдут отдушину, они смогут занять себя чем-то светлым и добрым, что приносило бы обоим радость. То, что воспитание маленького ребенка доставляло бы Джинни и Гарри счастье, Гермиона точно знала. — Попытка не пытка. — Коротко ответила девушка. — Идея хорошая, вы созданы быть семьей. С этими словами девушка повернулась на бок, чтобы не было видно лица. Из глаз медленно потекли слезы. У нее сейчас даже надежды на какое-то счастье не было, только темнота внутри, которая сжирает ее медленно, но верно. У Гарри хоть было за что бороться, зачем вставать с кровати, а у нее? Смысл жизни пропал как-то незаметно даже для самой девушки, все отошло на второй план. Что ж, этого следовало бы ожидать…. Гермиона не сочла должным пожелать другу спокойной ночи, а потому начала засыпать почти сразу. Всякий раз, когда девушка закрывала глаза, она видела вновь бегущих людей, лучи проклятий, мертвые тела. И всякий раз ее не хватало больше чем на секунд десять этой пытки. Она открывала глаза, смотрела в стену, отгоняла мысли и вновь закрывала глаза. Она не могла сказать, сколько времени провела в таких ритуалах, но вечный цикл ее действий был прерван открывшейся дверью. Девушка приподняла голову и увидела стоящего в дверях Чарли. Ей всегда нравился этот парень как человек. Он был мил, непредвзят, очень умен и находчив. Он умел рационально мыслить и анализировать ситуацию. Когда Гермиона гостила в Норе, они часто болтали на самые разные тему, и девочка узнавала много нового и интересного. Только вот сейчас девушке совсем не хотелось видеть его. Она боялась. Боялась, что он отвернется от нее, она боялась, что вся семья Уизли отвернется от нее. Но, кажется, она ошиблась. Парень не отскочил от нее, как от главного предателя, а наоборот, аккуратно присел на кровать. Выглядел Чарли просто ужасно. Огромные мешки под глазами, ссутуленная спина, уставший и несчастный взгляд. Не сложно догадаться о причине такого вида у парня. Он и Билл всегда были старшими наставниками близнецам. Это именно из-за них те выросли в таких шутников и хулиганов, но это был тот случай, когда ученики превзошли учителей. А сейчас, конечно больно видеть, как твой лучший ученик перестает быть таким, каким ты привык видеть его. Рука парня скользнула по волосам Гермионы, заставляя ту внимательнее посмотреть на парня. Чарли пригладил ее шевелюру, из-за чего Грейнджер дернулась в сторону. Девушка сама не ожидала от себя такой реакции, но ничего не сказала в свое оправдание. А Уизли от этого движения убрал руку подальше от нее и сжался еще больше. — Простите, вы, наверное, спали. — Тихо начал парень. — Меня просто выгнали оттуда, мама сказала, я слишком плохо выгляжу. — Все нормально. — Гарри выдавил улыбку. — Как там? — Как там? — Мерлин, сколько же боли и яда было в этих словах. — Плохо. Днем Фред даже немного улыбался и пробовал шутить. Строил планы на свое выздоровление, болтал с Джорджем про магазин. А потом врач. Он теперь вообще не говорит ничего, только смотрит в одну точку. Я не хочу верить в это. Это же Фредди, маленький Фредди, который всегда первый лез во все авантюры, бегал быстрее всех и заливисто смеялся на пару с Джорджем. Мама с папой крутятся вокруг него, Джордж пытается как-то взбодрить. Джинни и Рон тоже в ужасе. Мерлин, бедная девчушка тряслась у меня на руках. Это ужасно. Родители и Рон с Джинни скоро поедут домой. Мама что-то хочет там подготовить. Билл с Флер в Ракушку поедут, чтоб взять вещи и первое время пожить в Норе. Остаемся Джордж, Перси и я. Может, вам помочь вещи собрать? Чарли оглядел палату. Кроме двух кушеток, тумбочек и стульчика там больше ничего не было. Да и зачем? Сюда привозили волшебников сразу с битвы и оказывали им первую помощь, потом кого можно было отправляли домой, потому что палат явно не хватало. Сейчас никого даже не разделяли на парней и девушек, определяли в палаты как случиться. — У нас нет ничего. — Пожал плечами Гарри. — Держитесь там…. — Стараемся. Но, как-то плохо получается. Надеюсь, хоть дома Фреду легче станет. — О, я уверен, ведь в Норе всегда так уютно и мило. — Гарри изо всех сил поддерживал одного из старших Уизли. — Да, это точно. — Хмыкнул парень. — Мама за вас тоже очень волнуется и ругает себя, что даже не заглянула к вам. Наверное, она готовит сейчас комнаты всем, чтоб все поместились. — Спасибо за заботу. — Брось, Гарри, вы же нам тоже как семья. Что уж там, мама говорит иногда, что у нее девять детей, а не семь. — Наверное, так и есть…. Во всяком случае, мне она точно заменила маму. — Гарри сел на кровати. — Не могу представить свою жизнь без вашей семьи. Не знаю, как теперь будет без привычного нам Фреда…. — Никто уже не будет таким, каким был раньше. — Чарли глубоко вздохнул и повернулся к когда-то болтливой и бойкой девчонке. — Гермиона? Почему молчишь? — Мне нечего говорить. Единственное, что я могу сказать так это то, что вряд ли я завтра поеду в Нору. Девушка так и не повернулась к парням. Ком в горле не давал ей говорить свободно, а потому нужно было кратко и ясно изложить свои мысли, а не глядя в глаза друзьям это было сделать значительно проще. — В смысле? — Чарли докоснулся до плеча девушки, но та снова дернулась. — В прямом. Я не думаю, что после того, что я наговорила, будет правильно смотреть вам в глаза. — Что ты несешь такое! Неужели ты думаешь, что мы не понимаем, зачем ты все это делала? Да, тогда мы были потрясены, но сейчас-то понимаем, что без этого победы бы не было. Гермиона, никто и не думал обижаться на тебя. — Нет, Чарли, я не могу. — Еще несколько слезинок скатились по лицу девушки. — Можешь. Ты все можешь. — Он немного запнулся, а после добавил. — Ты нужна нам. Чарли поднялся с ее кровати и подошел к Гарри. Чуть склонившись над ним, Уизли потрепал волосы мальчишки. — Вы оба нужны. Да, между семьей Уизли и Гарри с Гермионой всегда было какое-то ощущение близости и семьи, а потому всем было дозволены такие маленькие действия, которые обычно дозволенны братьям и сестрам. На самом деле, иногда, именно эти жесты и удерживали всех на плаву гораздо лучше, чем какие-то слова. А сейчас, все это было особенно необходимо. — Мы выезжаем домой в десять. Не проспите. С этими словами за Чарли закрылась дверь. Гермиона в очередной раз закрыла глаза. Теперь не было кадров войны, не было ее последствий виде разрушенного Хогвартса или мертвых друзей, теперь был только голый страх. Страх перед завтрашним днем, перед всей семьей Уизли, которые были ей иногда роднее собственной, а сейчас стали почти чужими. Может быть, девушка слишком сильно накручивала себя, но теперь от этих мыслей было не деться, с каждой секундой они все сильнее въедались в ее разум и сердце, доставляя жуткую боль и мучения все время пока ее снова не окутала тьма и мысли не улетели далеко. *** Утром девушка проснулась от какого-то жуткого, жгучего ощущения в плече, словно его сжимали до синяков. Сил этим утром у нее было намного больше, а потому, она, совершенно не отдавая отчета своим действиям, резко вырвала палочку из-под подушки и развернулась, автоматически ударив человека рядом и наставляя на него оружие. Когда Гермиона пришла в себя, поняла, что стоит на полу, рядом валяется Гарри, а ее палочка направлена прямо в лицо другу. Опешив, от такого положения дел, Гермиона убрала древко и присела на кровать, пристально разглядывая друга самым недоверчивым взглядом. — Зачем ты так сильно схватил меня за плечо? — Гермиона заправила волосы за ухо. — И тебе доброе утро. — Гарри ошарашено поднялся с пола. — Я не хватал тебя. Я еле дотронулся, чтобы разбудить. Парень сел на свою кушетку напротив Гермионы и внимательно оглядел ее. — Ты испугалась? — Что? Нет! Нет! Все нормально. — Гермиона? — Я сказала, что все нормально! — Крикнула Гриффиндорка. Гарри аж подскочил от такой реакции подруги и решил быстро сменить тему. Он подошел к окну и взял с подоконника ее джинсовку. — Держи, мы через две минуты должны быть внизу. Гермиона приняла одежду и молча, вышла из палаты, даже не обернувшись. Гарри побежал следом. Они дошли до лестницы, спустились на первый этаж и вышли из здания. Гермиона игнорировала все взгляды волшебников и приветствия целителей. На улице уже виднелись четыре рыжие головы. Чарли и Перси стояли чуть поодаль, а Джордж крутился вокруг брата близнеца, который сидел в коляске. Хлопнувшая дверь заставила всю компанию поднять взгляд. Гарри тут же направился к семейству Уизли и поочередно поздоровался с каждым, а Гермиона замерла на лестнице. Девушка боялась лишний раз пошевелиться. Выглядела она очень растрепанно и помято после сна. Не трудно догадаться, что пижамы у нее собой не было, поэтому спала она прямо в одежде. Волосы грязными, жирными паклями выбивались из растрепанного хвостика. На лице все еще в некоторых местах виднелась сажа. Она вся была болезненно бледная, стояла и немного пошатывалась, от не до конца восстановившихся сил. Но при этом, девушка крепко, до побеления пальцев, сжимала палочку в руке. Она метнула свой взгляд к Джорджу. Он же внимательно разглядывал ее в ответ. Новая буря эмоций вспыхнула в ней. Джордж не улыбался, не шутил при виде заучки Грейнджер, он лишь устало, обиженно и немного злобно гулял глазами по ее лицу, на котором особенно выделялись сейчас ярко карие испуганные глаза. Гермиона хотела многое сказать парню, но голос куда-то пропал, паника сожрала его. Да, она очень боялась презрения с его стороны, боялась обвинений. Он ведь может сорваться с цепи и начать обвинять именно ее во всех смертных грехах, может сказать, что именно из-за нее его близнец стал калекой. Но она также помнила его жгучую пощечину. Она также помнила, что он почти сдался и почти отказался идти дальше, когда это было необходимо. Вина и обида смешались в девушки гремучим коктейлем, не выпуская эмоций наружу. Она так и продолжала стоять и нагло смотреть в потускневшие глаза младшего близнеца. Рядом с Джорджем что-то упало, и парень тут же повернулся. Гермиона перевела глаза. Фред выронил палочку после очередной попытки колдовать. Младший тут же поднял древко и подал брату, на что тот неразборчиво пробурчал что-то по типу «Я и сам мог поднять». По спине девушки пробежали волны мурашек при виде самого главного шутника школы в инвалидном кресле. Руки, ноги, голова на месте, только вот не на месте озорной взгляд, заливистый смех и колкие шуточки. Фред теперь казался таким маленьким и несчастным, что хотелось сжать его в объятиях никогда не выпускать. Хотелось окружить его добротой и заботой. Хотелось помогать во всем, чтобы только он не грустил. Это хотелось всем, кроме Грейнджер. Девушка, при виде парня, чуть искривила губы и прищурила глаза, выражая легкую брезгливость. Ей не было жаль. Она вдруг подумала, что именно из-за него она стоит теперь и дрожит перед рыжим семейством. Именно из-за него у нее появились дополнительные проблемы. Именно он, Фредерик Уизли допортил ее жизнь. Гнев. Вот что захватило девушку. Неожиданно ей захотелось вернуть пощечину. Только вернуть ее захотелось не Джорджу, что было бы весьма логично, а именно Фреду. Но в следующую секунду она, испугавшись своих желаний, резко отвела взгляд. Фред посмотрел на Гриффиндорку как раз в момент, когда лицо девушки приобрело тот брезгливый вид. Его довольно сильно удивила реакция девушки, потому как он думал, что вечно всем помогающая Грейнджер побежит к нему и завалит вопросами о его самочувствии, что на ее лице появятся те предательские слезы, которые будут отражать всю жалость ее. Но нет. Она даже не поздоровалась. Наверное, он действительно ее плохо знал. Или за время битвы что-то сломалось в ней. Просто на данный момент, Гермиона единственная, кто так сухо отреагировала на его состояние. Хорошо это или плохо парень понять не успел, его раздумья прервали приехавшие две машины. Парень обернулся, так как сидел спиной к дороге. В следующую секунду, увидевший его порыв Джордж развернул коляску, чтобы брату было удобнее. Фред метнул на него странный взгляд, но промолчал. Из машин вышли Флер и Билл, затем Рон, следом Джинни. Последняя метнула на брата изучающий короткий взгляд и сделала шаг в сторону. Девчонка обошла коляску, немного дернувшись около парня, и прошла к Гарри. — Привет. — Только и сказала калеке Джинни, но в ее голосе не было ни капли радости, только… испуг. Фред еще вчера заметил, как косилась на него сестренка, но он подумал, что ему показалось, все-таки всех переполняли эмоции. Но то, как отскочила она от него сейчас, могло говорить только одно. Джинни боялась брата. Теперь, когда он навечно сел в инвалидное кресло, она начала бояться его. Парень сжался, осознав это. Он метнул глаза на выходящих из машины родителей, и подумал, что ему нужно вернуть прежнее отношение семьи. Он должен, просто обязан, ничем не отличаться от себя прежнего, ведь иначе его жизни пойдет под откос еще сильнее. Кто бы мог подумать, что сама Джинни так отреагирует на его состояние. Молли и Артур взволнованно взглянули на сына. Фред, заметив их взгляд, втянул побольше воздуха и собрал в себе все силы, которых и так было не очень много. На лице парня появилась еле заметная улыбка. Родители, синхронно выдохнули и направились прямиком к Фреду. — Мальчик мой! — Молли сжала его в крепких объятиях. — Как ты? Как ночь прошла? Ничего не болит? — Мам, все нормально. — Фред коротко обнял мать в ответ. — У меня вообще теперь не скоро заболит что-то. — Фредерик! — Женщина даже притопнула ногой от возмущения. — Не смей говорить так. — Все образуется. — Артур похлопал сына по плечу. — Ну, я вижу все в сборе. Едем? Все кивнули и двинулись с места. К входу в больницу подъехало еще две большие машины. Компания начала медленно погружаться в транспорт. Гермиона наблюдала, как Молли с Джорджем везут Фреда к дороге, а тот говорит, что и сам в силах крутить колеса, но его совершенно не хотят слушать. Для Фреда была приготовлена отдельная машина, без задних сидений, в которую и поместили парня прямо на коляске. Впереди сел его близнец. Когда все уже влезли, из одного окна показалась голова Рона. — Гермиона! Гермиона, ты идешь? Девушка так и не сдвинулась с места, тайно надеясь, что про нее забудут. Но, чуда не свершилось. Рон выпрыгнул обратно на улицу и быстрыми шагами направился к подруге. Он схватил ту за руку и попробовал потянуть, чтобы она пошла с ним, но девушка чуть взвизгнула и отскочила от рыжего метра на полтора. Рон с широко раскрытыми глазами смотрел на то, как Гермиона потирает место, где он только что держал ее. Сама же Гриффиндорка не поднимала на него испуганного взгляда. Рон попробовал сделать шаг к ней, но она вновь отошла назад. — Гермиона? — Голос Рона звучал предельно настороженно и взволнованно. — Я сама. — Девушка отвернулась. — Что? — Я сама дойду. Рон не стал спорить, а только пошел первый обратно к транспорту. Девушка поплелась за ним. Их машина была самой крайней, а потому, им прошлось пройти мимо всех остальных. Гермиона шла неуверенно, но быстро. Но стоило ей пройти мимо Фреда, ее темп спал, а глаза устремились на него. Парень смотрел на девушку очень внимательно, явно что-то прокручивая в голове. Он наблюдал за каждым ее шагом, а когда девушка прошла мимо, то в глазах Фреда можно было прочитать удивление, непонимание и испуг. Гермиона поспешно догнала Рона и запрыгнула за другом в машину. Эта поездка стала для девушки сущим адом. Впереди, на пассажирском сидении, сидел Гарри. Около окна за водителем Джинни, посередине Рон, за Гарри Гермиона. Всем было тесно, потому сзади ребята прижимались друг к другу из-за постоянных трясок и кочек. Гермиона сама не понимала почему, но каждое прикосновение кого-то к ее телу заставляло ее ужасаться, бояться и паниковать. Вначале она из-за всех сил сдерживала себя, потом начала закусывать губы, лишь бы не издавать лишних звуков и не выдавать себя. Но дорога и не думала становиться ровнее, а водитель как назло ехал быстро. Гермиона уже еле сдерживала слезы паники, как вдруг мужчина резко крутанул руль, и всех занесло от поворота. Рон нечаянно навалился на девушку, прижав ту к сиденью и окну, а после в машине раздался визг. Рон мгновенно отлетел от девушки, Джинни оторвалась от разглядывания пейзажей вокруг и вместе с Гарри синхронно повернулись к Гриффиндорке, которая вся дрожала, а по ее щекам крупными каплями скатывались слезы. От такой реакции водитель съехал на обочину и остановился. Гермиона, как ошпаренная открыла дверь и вылетела из машины, за ней так же быстро вышел Гарри. Рон и Джинни остались выглядывать в открытую дверь. Они остановились на поле, до Норы оставалось ехать примерно столько же. Девушка побежала от машины, Гарри за ней. Сил у парня было чуть больше, а потому он быстро нагнал ее и попробовал схватить за локоть. От нового прикосновения девушка споткнулась и упала на сырую землю, отползая от друга. — Гермиона…. — Гарри растерянно бегал глазами по подруге. — Нет! Не трогай меня! Не трогай! — Она билась в истерики. — Хорошо, хорошо! — Парень встал и поднял руки вверх. — Что случилось?! — Гарри! — Гермиона немного пришла в себя. — Гарри! Можно я сяду вперед? — Гермиона, что происходит? — Гарри, можно? Пожалуйста! Умоляю, Гарри. — Хорошо! Только скажи. — Нет! — Снова истеричный вопль. — Нет…. Гарри еще секунду разглядывал подругу, а после сделал еще два шага назад. — Идем. — Он постарался сделать голос как можно спокойнее и добрее. Это сработало. Гермиона на трясущихся ногах поднялась с земли и поплелась за другом. Они дошли до машины, и парень сразу покачал головой, запрещая задавать вопросы, и сел к друзьям назад. Гермиона сглотнула, но все же села вперед. Машина сдвинулась с места, набирая скорость, потому что им еще нужно было успеть догнать остальных. Ехать теперь было гораздо спокойнее, но по девичьим щекам все равно катились слезы от еще не прошедшей паники. Она желала скорее оказаться в пункте назначения, чтобы иметь возможность поскорее скрыться от людских глаз. Но чуда не свершилось. Когда они приехали в Нору, а приехали они самые последние, на улице уже столпилась вся компания в надежде узнать, что же произошло, потому что все видели остановившуюся машину. Гермиона долго не хотела выходить к толпе, но нужно было отпускать водителя, а потому она все же выползла на улицу. Как и предполагала девушка, Гарри сказал о ее неожиданной истерике, и теперь почти все набросились на нее с вопросами. Первой подлетела к ней Молли, которая попробовала обнять девушку, как и всегда, но та довольно нагло отошла в сторону. — Милая? Все нормально? — Женщина обеспокоенно оглядела девушку. — Все хорошо, миссис Уизли. — Кивнула Гриффиндорка. — Просто перенапряжение. — Ты уверенна? — Флер подошла к девушке с другой стороны, от чего та отскочила. — Д-да. Гермиона хотела было уйти на время от дома, но каждый посчитал своим долгом спросить о ее состоянии, каждый, кроме близнецов. После того, как все с горем пополам поверили ей, Молли отдала команды заходит в дом и скорее располагаться. Первыми зашли Билл, Флер, Чарли и Перси, сразу поднимаясь наверх. Следом вошли Гарри, Рон и Джинни, парни поднялись, а Джинни задержалась внизу в ожидании подруги. Джордж с отцом помогли Фреду заехать на порожек дома. Молли и Гермиона вошли следом. Девушка, зайдя в дом, сразу подметила, что что-то поменялось, но что именно понять не могла. Она повернула голову чуть в сторону и увидела ошарашенного Фреда. — Мам, вы что, стол переставили? И шкаф? А где диван? — Парень огромными глазами бегал по родному дому. — Да, милый, мы немного передвинули все компактнее. — Зачем? — Голос у парня пропал и теперь он говорил шепотом, в котором прослеживались нотки ужаса. — Чтоб тебе удобнее было. — Молли склонилась к сыну и поцеловала того в щеку. — Что б ты не задевал ничего. Фред, молча, хлопал ресницами, выражая полное замешательство. Они сделали так, что бы инвалид Фред смог нормально кататься по дому на этой чертовой коляске! Да его же просто хоронят тут заживо. Неужели они, правда, думают, что он не смог бы проехать мимо мебели, когда она стояла бы на своих местах…. По спине парня пробежали мурашки. Джордж, поняв, что дальше разговора не будет, повез коляску с братом к лестнице, попутно доставая палочку, чтобы поднять брата. — Нет, нет, нет! — Молли замахала руками, преграждая сыновьям путь. — Фред будет жить внизу. Ему так удобнее будет. Теперь оба парня уставились на мать, как на сумасшедшую. Как это? Они будут не вместе? Но они же всю жизнь провели бок обок! — Не смотрите на меня так! Мне будет спокойнее. И тебе будет легче ездить, Фредди. — Но мам. — Фред пробежался глазами по комнате, ища поддержки. — Я нормально справлюсь. Не маленький. — Нет! — Молли прикрикнула на сыновей. — Нет, пока так действительно будет лучше. Вот твоя комната. — Но там была кладовка. — Джордж проследил, куда показывала мать. — Мы все с Джинни вынесли, вычистили, и перебрали. Теперь там нормальная, большая комната. — Миссис Уизли распахнула дверь. Джордж метнул на сестру злобный взгляд, а в этот момент к девчонке подошла Гермиона, и Джинни тут же нашла за кого спрятаться. Младший близнец глубоко вздохнул и толкнул коляску брата, но тот сам резко крутанул колеса и поехал вперед. — Я не беспомощный! — Раздался гневный голос Фреда. Только вот парень совершенно не рассчитал силу толчка, потому что сам еще ни разу не управлял этой штукой, и моментально въехал в стену. Из-за удара коляска пошатнулась, и парень полетел на пол, звонко ударившись о твердую поверхность. Молли, Артур и Джордж тут же подлетели к Фреду. На звук бегом спустились Билл, Чарли, Перси и Рон. Старшие побежали на помощь и водрузили брата обратно на его трон, а остальные замерли на месте. Фред уставшими глазами оглядел взволнованные лица родственников и понял, что это было последней каплей и подписью в соглашении о том, что он совершенно недееспособный человек. Только Гермиона в тот момент никак не выражала обеспокоенности. Когда Молли закончила его осмотр и убедилась что все нормально, она самостоятельно ввезла его в комнату. Это была самая простая комната из всех, которые можно представить. Старая, но зато низкая кровать, как раз такая, какую терпеть не мог Фред, но она, по мнению мамы, была более удобна. Прикроватная тумбочка, шкаф, стол и один стул около кровати, который явно предназначался не самому обитателю комнаты. Как только Фред вдоволь насмотрелся видом комнаты, а насмотрелся он быстро, услышал, что мама строго настрого запрещает другим сыновья и дочери отходить от него. Все кивают ей в ответ, и в этот момент Молли вешает на его дверь листок с очередностью дежурств. Фред попробовал еще раз двинуться с места, что бы прочитать то, что на листке написано, но колеса его коляски были заблокированы. — Эй! Что это такое! — Фред предпринимал четные попытки сдвинуться с места. — Все хорошо, сынок, вот держи. — Мама дала ему в руки такой же листок. Там были имена абсолютно всех обитателей дома. Даже Гермиона, Флер и Гарри были в списке. — Вы можете меняться, но что бы он никогда не оставался один, ясно? — Гневный голос матери семейства раздался в коридоре. — Джордж, помоги ему переодеться! Близнец Фреда перешагнул порог и закрыл дверь. За дверью было слышно, как Фред отчаянно закричал о том, что они издеваются, а потом наступила тишина, видимо, старший отказался говорить с братом. Все начали медленно расходиться по своим комнатам, в доме повисло какое-то гнетущее молчание. Гермиона зашла за Джинни в их уже давно общую комнату и упала на свою кровать. Рыжая усталым взглядом проследила за подругой. — Не хочешь переодеться? На самом деле Гермиону сейчас меньше всего на свете волновал ее внешний вид и чистота вокруг. Но подняв немного голову и взглянув в зеркало, даже она ужаснулась своему внешнему виду и молча, встала с кровати. Она подошла к шкафу, там осталось еще много ее вещей с прошлого лета, и вынула оттуда футболку и спортивные штаны. Взяв с собой мыло, девушка направилась в душ. Но там Гриффиндорку ждал совершенно новый сюрприз. Раздевшись и намылив тело, Гермиона поняла, что левое предплечье сильно садит. Взглянув на него, она увидела глубокие порезы, которые все никак не хотели заживать. Мерлин, она и забыла про это клеймо. Вернее, она не забыла, а просто не вспоминала о нем. «Грязнокровка». Это было выцарапано на ее бледной коже. Черт, новый приступ слабости окутал девушку. Гермиона сползла по стеночке вниз и закрыла лицо руками. Слезы смешивались с водой, от рыданий ее уже начинало мутить, так противно было осознавать, что теперь она настолько слаба. Она провела в ванной около двадцати минут, а когда вышла и оделась, с ужасом посмотрела на свою левую руку. Гриффиндора потянулась к верхнему шкафу, где у миссис Уизли лежали разные медицинские штучки, и вынула оттуда белый бинтик. Недолго думая, она замотала руку от локтя до кисти и вышла из ванны. Прямо у двери она почти столкнулась с Флер, которая внимательно оглядела руку девушки. — Что с рукой? — Ничего. Сказав это, Гермиона сразу же побежала наверх, чтоб никто не успел спросить еще чего-нибудь. Залетев в комнату Джинни, Грейнджер покрепче закрыла дверь и повернулась. Ее подруга сидела около подоконника, на котором были разложены разные колдографии людей, которые не вернулись с битвы. Рядом лежали снимки, где она была рядом с Фредом и Джорджем, и они вместе что-нибудь вытворяли. Гермиона подошла сзади, но остановилась на расстоянии двух метров, вглядываясь, издали, в открывшуюся картину. Капелька слез упала с щеки Джинни. Гермиона решила, что слова будут лишними, а потому просто вернула хозяйке мыло и отошла в сторону. Уизли резко развернулась и уставилась на подругу. — Что с твоей рукой? — Хмыкнула Джинни. — Ничего. — Зачем ты перемотала ее тогда? — Просто. Захотелось. Джинни поднялась со стула и села на кровать к соседке, та отодвинулась дальше, прижимая ноги к себе. — Гермиона, что с тобой? Почему ты постоянно отходишь? Грейнджер отвернулась, пытаясь решить, стоит ли рассказывать девушке правду. Но решив, что лучшей подруге можно довериться, развернулась обратно. Ей было важно, чтобы Джинни не расценила ее действия, как что-то что может ее обидеть, а потому молча, сняла повязку. Джиневра внимательно смотрела на то, как Гермиона снимает бинты, а когда увидела, что спрятано под ними замерла в оцепенении. — Что? — Это сделала Беллатриса, когда нас поймали. В перерывах между Круциатусом она резала мне кожу, создавая это клеймо. Не обижайся, но мне очень страшно, когда до меня дотрагиваются. Я не знаю, почему я так резко реагирую, но пытки, которые подарила мне эта психопатка, я забыть не могу. — Поэтому ты рыдала в машине? Гермиона кивнула. — Прости, мы не знали. — Нормально все. Только никому не говори. Пусть это будет секрет. — Гермиона с надеждой взглянула на подругу. Джинни не была намеренна спорить, а потому тоже кивнула в ответ и пересела на свою кровать. Еще несколько часов девушки провели в полном молчании. Гермиона перебрала свои старые вещи, составив небольшой список того, что необходимо купить, Джинни читала какую-то книгу. В доме вообще было довольно тихо. Несмотря на то, что все обитатели Норы были вместе, шума не создавалось вообще. Гермиона на самом деле, была безумно этому рада, потому что знала, что не вынесет постоянных разговоров долго. Единственные звуки, которые доносились до девушки, были легкие позвякивания посудой и воды, доносившиеся с кухни. Примерно в два часа по всем комнатам прошла Флер, оповещая всех о готовом обеде. Семейство начало медленно сползаться к столу в гостиную. Девушки тоже вышли из комнаты и спустились вниз. Они пришли почти последние, и места остались только с краю, напротив близнецов. Джинни, быстро сообразив, приземлилась ближе к Джорджу, потому что все еще шарахалась от старшего близнеца. Гермиона проигнорировав поведение подруги села рядом. Она почти моментально почувствовала на себе тяжелый взгляд. Повернувшись, девушка заметила, как Фред косится то на ее все еще бледное и худое лицо, то на перемотанную руку, но тактично молчит. Как только миссис Уизли дала команду всем есть, Гермиона сразу скривилась от излишней заботы Джорджа и Перси, которые сидели по разные стороны от потерпевшего. Девушка положила себе салат и немного картошки, отказавшись от мяса. Она понимала, что ее желудок не готов воспринимать сейчас очень тяжелую пищу. А вот парня напротив пичкали всем, чем можно. Стоило ему потянуться за хлебом, который стоял совсем рядом, как его прихватывал Джордж и сам клал брату в тарелку, будто у самого Фреда нет рук. На такие действия старший близнец постоянно огрызался и бурчал, но братья продолжали ухаживать за ним во всем. Это бесило не только Фреда, но и Гермиону, которая волей неволей смотрела на эту картину. Ее буквально воротило от того, как мучили парня. Всем же понятно, что он многое может сделать сам, но нет, за ним следили, как бы он не пролил чего или не засыпал крошками себя. Это очень бесило. Не выдержав такого напора чувств родных к Фреду, девушка поднялась со словами, что доест на кухне и удалилась. Только выдохнув от того, что, наконец, оказалась в одиночестве, Гермиона увидела, что за ней на кухню зашел Рон. — Все нормально? Зачем ты руку завязала? — Ты знаешь, что там, под бинтом. — Она закатила глаза. — Знаю. И что? — Ничего. Просто мне так лучше. — Ты все еще переживаешь из-за этого? Гермиона, послушай, тут нет никому до этого дела. Ты ведь и сама знаешь это. — Рон оперся о стену. — До этого есть дело мне! Я не желаю видеть это клеймо! — Девушка отвернулась, поставив тарелку на кухонный гарнитур и продолжив есть. — Почему ты ушла? Мама спрашивает. — Парень сделал шаг вперед. — Простите, просто я хочу побыть одна. — Она повернулась к Рону, болезненно хмыкнув. — Война оставляет следы, ты знаешь…. Он ничего не ответил. Только кивнул и вышел из кухни, предоставляя возможность девушке побыть в одиночестве. Он ведь действительно понимал, что она пережила больше все них, а потому, у нее могут быть свои проблемы. И за это она была очень благодарна ему. Все-таки, иногда люди меняются и в лучшую сторону после битвы. Доев еду, которая показалась девушке абсолютно безвкусной из-за привкуса слез во рту, она вышла обратно в гостиную. Там девушка наткнулась на то, что Фред вновь внимательно разглядывает ее, когда она проходила мимо. В его взгляде девушка увидела не то страдания, не то мольбу, но через секунду уже поняла, что не так. Семья совершенно слетела с катушек и теперь не давала парню вилку, приговаривая, что он опять не удержит ее. Мерлин, его буквально кормили с ложечки, совершенно обезумев от его проблемы. — Прекратите. — Голос Гермионы звучал тихо, но требовательно. — Он что совсем безрукий?! Смотреть противно. Джордж опешил от такого заявления, и хотел было привстать, но Фред положил ему руку на плечо. — Да что ты понимаешь?! — Все же выкрикнул младший близнец. Набрав побольше воздуха, девушка обошла стол и схватила ложку Джорджа. Набрав в нее гору еды, она резко воткнула ее в рот близнецу, не допуская попыток увернуться. Глаза парня стали огромными от неожиданности, а сам он отскочил от сумасшедшей девушки и выплюнул еду обратно в тарелку не в силах переживать и проглотить. — Ты что творишь? — Джордж уставился на Гриффиндорку. — Вот и ему так же. — Проговорила девушка. Она вернулась к лестнице, но поднявшись на пару ступенек, обернулась и добавила. — Вы выглядите еще жальче, чем он. Фу! После девушка быстро вбежала вверх и захлопнула дверь. Она осела на пол, схватившись руками за голову и начав раскачиваться вперед назад, пытаясь осознать свои действия. Вероятно, это было слишком жестоко по отношению к Джорджу, он ведь помочь брату хотел, но зато теперь Фред не будет так сильно мучиться, ведь с каждой минутой их забота только набирает обороты. Он просто сойдет с ума с такой-то опекой. Гермиона качнулась слишком сильно и упала на пол. Холод ламината немного отрезвил ее, помогая успокоиться. Девушка так и осталась лежать на полу, погрузившись в собственные мысли. Она совершенно не заметила, как дверь открылась и Джинни вздернула брови от такой картины. Уизли прошла в комнату и присела около подруги, заставляя ту открыть глаза. — Все нормально? — Да, просто замечательно. — Гермиона поднялась с пола, увидев пораженный вид соседки. — Тогда, идем пить чай. Мама зовет. — Джинни направилась обратно к двери, стараясь не удивляться поведению подруги. — Джинни! — Остановила ту девушка. — А никто ничего не говорил про мою выходку? — Нет. Фред сказал, что ты права, и все успокоились. Выдохнув, Гермиона последовала за рыжеволосой вниз. Там никто не обратил внимания на их приход, все просто пили чай, иногда начиная что-то обсуждать. Но все разговоры быстро сходили на нет, потому чай закончился в полной тишине. Кажется, выходка девушки хорошо подействовала на окружающих, потому как за чаем, на перекусе и на полднике Фред имел возможность есть самостоятельно. Ему подавали что-то только в том случае, если он действительно не мог сам дотянуться до какого-то блюда. Только вот, поняли все о том, что Фред не совершенно беспомощен только в концепте еды. Между ней его все еще не оставляли одного, совершенно не позволяя собраться с мыслями или просто потупить. Даже когда парень просил просто позволить ему побыть на веранде, с ним, как верный надзиратель, отправился близнец, постоянно подбадривая нелепыми шутками, больше походившими на истеричные. Фред старался отвечать на них улыбкой, но с каждым разом его все больше и больше бесил надзор и вечная поддержка, потому он сократил свою реакцию до простого кивка головой. К нему лезли абсолютно все. Родители то и дело спрашивали о самочувствии, старшие братья приносили что-то, Флер, лезла со своими советами, как расслабиться и сохранить позитивное расположение духа. После одной из таких лекций Фред не удержался и пульнул в нее книгой, за что сразу получил по голове от Грейнджер, увидевшей это. Тут же подоспевший на шум Джордж начал орать на бывшую старосту за принесенный его ненаглядному братцу ущерб. За ценителя книг вступился Рон, и, в конце концов, как не трудно догадаться, братья начали лупасить друг друга. Разнимали их Гарри с Джинни, которые в это время собирались пойти спокойно погулять. В общем, простые советы по медитации превратились в нудную оду о жизни от Молли, которую пришлось слушать всем участникам потасовки. К вечеру Фред так устал от вечного шума вокруг него, что попросился пораньше к себе в комнату. Но и тут его не ждал особый успех. С ним все порывался пойти Билл, которого надоумила жена, что бы почитать ему еще тупых советов. Парень одарил брата самым гневным взглядом и заявил, что на порог комнаты своей не сунется с кем-то еще, потому как он просто устал. А ведь это был только первый его день в родном доме, страшно представить, что с ним будет дальше. *** Гермиона, тоже уставшая от толпы, вышла на порог Норы и втянула носом свежий воздух. Уже смеркалось, а потому девушка смогла незаметно пройти на задний дворик. Это всегда было самое спокойное место возле дома, куда Гермиона с двенадцати лет уходила, что бы почитать, когда приезжала в гости к Уизли. А причина тишины и спокойствия в том, что окна ни одной жилой комнаты не выходили на эту сторону дома. К тому же, там росла раскидистая ива, защищавшая от жары и холода. Именно под это дерево и отправилась девушка, прихватив с собой стаканчик сока. Ей не хотелось читать или изучать сейчас что-то, ей не хотелось говорить или видеть. Она рассчитывала просто посидеть в прохладе весеннего вечера и насладиться собственной компанией. На улице в начале мая было довольно прохладно, но ее сейчас это совершенно не волновало. За один только день здесь она успела устать. По правде говоря, Гермиона и сама не понимала, почему так негативно начала относиться то ли к окружающим ее людям, то ли к этому месту, то ли к жизни в целом, но усталость определенно накопилась. Подливало масло в огонь то, что она еще не совсем восстановилась после суточного обморока и истерики в машине. Еще ее раздражал Фред, а если быть точнее вся возня вокруг него. Сам парень не в чем ни виноват, но вот вся угнетающая обстановка в доме, которая появилась из-за него сильно выводила из себя. Девушке все еще не было жаль его, ей вообще не было никого жаль, даже саму себя. Она всегда на корню пресекала такое дурацкое чувство, как жалость, потому что считала это оскорблением и другого человека, и себя. Вот и теперь, она не испытывала ту самую жалость к Фреду, а так как это было единственное возможное чувство, которое можно испытать к нему, она относилась вообще максимально равнодушно в его отношении. Может быть это лицемерно, может быть неправильно, но ей было абсолютно плевать на все. Хотелось напиться чего-то крепкого и уйти в закат, но вместо этого, она сидела под ивой с апельсиновым соком. В окне на первом этаже зажегся свет и в комнату зашли две фигуры. Вернее, одна зашла, а вторая заехала. Ну конечно! Раньше же это была кладовка, а теперь комната Фреда, прямо перед ивой, какая ирония. Но не сбегать же теперь. Гермиона вгляделась в окно и увидела, как в стоящую фигуру полетела подушка, после чего человек скрылся за дверью, оставляя парня одного. Немного посидев на месте, Фред развернулся и кое-как подъехал к окну. Он попробовал дотянуться до ручки, но низкая коляска и широкий подоконник не позволяли ему этого сделать. А магию он потерял, только, кажется, сейчас еще не успел расстроиться и из-за этого тоже. Уизли развернулся и схватил какую-то палку, которой попробовал поддеть ручку. Наверно, он из принципа не хотел звать на помощь родственников, а потому пыхтел, кряхтел, но тянулся сам. Пару раз, он чуть не свалился с коляски, но все же у него получалось удержаться. После очередной неудачной попытки, Гермиона не выдержала и с помощью своей волшебной палочки открыла окно парню. Фред опешил и выглянул. Он достаточно долго оглядывался, пытаясь найти того, кто без лишних слов и нравоучений спас его. Вдруг взгляд парня зацепился за человека, сидящего в густых ветках дерева. По очертанию и цвету волос стало понятно, что это девушка и у нее не рыжие, а каштановые волосы. Вариантов было не так много, кто это мог быть. — Грейнджер? — Крикнул парень без особого энтузиазма в голосе. В ответ тишина, фигура даже не сдвинулась с места. — Да ладно, я знаю, это ты. — Продолжил парень. Снова тихо. — У тебя все нормально? — И вновь нет интереса к собственному вопросу, он спросил скорее для приличия, чем из-за желания поболтать. Девушка все же поднялась на ноги и вышла из-за веток. — Какая встреча. Что ты здесь делаешь? — Не поверишь. Наслаждаюсь одиночеством, которое было нагло нарушено. — Вид у девушки был самый недоброжелательный. — Мной, в моем собственном доме. — Продолжил парень. Гермиона лишь фыркнула в ответ. — Зачем же ты тогда окно мне открыла? — Не открыла бы, ты бы навернулся. — Тебе есть до этого дело? Не верю. — Фред нахмурился. — Правильно, что не веришь. Если бы ты упал, то набежали бы твои родственники и снова подняли панику и гам. А я устала от этого. Девушка подняла с земли стаканчик сока и уже развернулась, чтобы отправиться на поиски нового спокойного места, как голос парня ее остановил. — Спасибо. — Короткая фраза разрезала желание уходить. — За что? — Гермиона надменно повелась. Парень замолчал. Он не рассчитывал, что Грейнджер останется и дослушает его, а теперь придется говорить дальше. Девушка тем временем выгнула бровь, показывая всем своим видом, что устала ждать. — За то, что прекратила весь цирк за столом. — Произнес парень, а потом добавил. — И за окно. Гермиона вновь состроила брезгливую рожицу. — Я сделала это не для тебя. Мне совершенно плевать, как ты ощущаешь себя. Просто было совершенно неприятно есть, когда напротив тебя, взрослого двадцатилетнего парня, кормят с ложечки! А он молчит, как размазня. От такого открытого заявления Фред сначала опешил, а после взбесился. Да как она смеет говорить так о нем! Побыла бы она на его месте, посмотрел бы он, как она себя ощущала. — Да знаешь что! Ты вообще не вправе возникать! — Да неужели. — Злобно ухмыльнулась девушка. — Да! Это ты в нашем доме! Ты вообще должна ценить то, что тебя пустили сюда, а не лезть со своими неудовольствиями. — Да ты что! Я будто хотела ехать сюда. — Девушка подошла ближе к окну. — А тебе больше не куда! — Вот это было по самому больному. — Ты…. Ты…. — Нечего сказать, да? А не надо было лезть сюда со своими правилами и советами! — Хорошо! — Она покраснела до самых корней волос от злости. — Не нужно лезть к вам? Тогда делайте все сами! Ты, Уизли, в частности! Сам отгоняй сумасшедших родственников. Сам открывай дурацкое окно! Она оттолкнула Фред палочкой вглубь комнаты и так же при помощи магии захлопнула окно его комнаты. Девушка постояла еще секунду, а после, разбив о стену дома стакан, ушла прочь. — Сумасшедшая. — Это слово донеслось ей вслед через закрытое окно. Гермиону распирало от злости, от того, как этот идиот размазал последнюю каплю ее самооценки в пух и прах. Сначала она хотела уйти куда-то подальше от его окон, чтобы не видеть больше этой идиотской фигуры, но после решила посмотреть, как же Фред будет снова мучиться со своим окном. Она обошла иву с другой стороны и влезла на одну из толстых веток дерева, удобно расположившись там. Пока она лезла, успела порвать штаны на коленке и футболку внизу, но она даже не заметила этого. Все ее внимание приковалось к фигурам в окне. Теперь их было двое. К Фреду вошла мама. Молли медленно подошла к сыну и поцеловала в макушку, от чего тот вздрогнул и повернулся. Фред взял ее за руку и, кажется, что-то сказал, от чего миссис Уизли болезненно улыбнулась. Они о чем-то поговорили, а после парень подъехал под надзором матери к кровати, и та помогла ему лечь. Женщина присела около сына на уголок и принялась что-то шептать ему, поглаживая рыжие волосы Фреда. Он, как маленький мальчик, потянул свои руки к матери и крепко сжал ее в объятиях. Молли начала трястись, наверное, плакала, а теперь настала очередь сына успокаивать мать. Она пролежала так на его груди минут пять, иногда поглядывая в родные голубые глаза. А потом встала. Миссис Уизли положила руку на неподвижные ноги сына и, вытерев слезы, поспешила выйти, а парень запустил руки в волосы и устало уронил их на кровать. На протяжении всей этой сцены у Гермионы неконтролируемо лились слезы. Да, она завидовала. Завидовала тому, что Фред при всех своих проблемах имеет возможность обнять маму, поговорить с отцом. У него есть родители и хотя бы, поэтому он самый большой счастливчик на свете. Они любят его и принимают и наглым хулиганом, и покалеченым инвалидом. А у нее? Война забрала у девушки так много, что Гермионе было страшно пересчитать все потери. Ее родители не помнят, что у них вообще есть дочь. Она собственными руками стерла им память, а теперь страдает. Как же ей хочется оказаться в их теплых, родных объятиях. Только вот она помнит, что Обливейт снять почти невозможно, да и сама девушка банально боится обниматься. Все-таки Фред счастливчик! Девушка спрыгнула с дерева и прошла к входу в дом. Она замерзла, да и хотела поговорить с Перси по поводу письма в Министерство. Нора встретила девушку теплом и приятным запахом чего-то печеного. На пороге она встретила заплаканную хозяйку дома, но все равно молча прошла мимо. В несколько шагов девушка поднялась по лестнице на второй этаж и постучала в комнату к Перси. После мгновенного «Войдите» она толкнула дверь и прошла внутрь. — Гермиона? — Перси оторвался от бумаг и снял очки. — Что-то случилось? — Привет. Я хотела спросить у тебя, можно ли написать письмо в Министерство с запросом на восстановление людям памяти? Парень немного опешил и окончательно развернулся к гостье. — Позволь поинтересоваться, а зачем это тебе? — Ну…. Я стерла память родителям перед войной. Перси закашлялся от шока. Он пялился на совсем юную девушку, которая ради победы пожертвовала даже семьей. И как она только не покончила с собой еще? — Но, Гермиона, ты же знаешь, что это увенчивается успехом в самых редких случаях…. — Знаю. — Кивнула Гриффиндорка. — Но попытка ни пытка. — А если не получится? — Не говори так! Не убивай во мне последнюю надежду. Он вздохнул и поднялся со стула. Порывшись в дальнем ящике комода, он достал один из министерских банков. — Вот. Это специальный. Заполняй. Столько энергии в ней не было давно, девушка тут же перехватила перо и чернила у парня и принялась писать. Она заполняла бланк в соответствии со всеми требованиями, по несколько раз сверяя правильность написания. Потом она с особым энтузиазмом описала все свою проблему и необходимость ее решения, указала, как найти родителей, как связаться с ней и еще кучу какой-то вроде важной информации. Все письмо вышло у нее на четыре листа, которые она тут же продемонстрировала парню. Перси принял бумаги и пробежался по ним глазами, сверяясь с образцом. Через несколько минут он согласно кивнул и отложил письмо к своей рабочей папке. — Я буду завтра на работе, и у меня как раз встреча с Кингсли, он же теперь министр, передам заявление прямо ему, идет? Или воспользуешься совиной почтой? — Нет, нет! Идет, конечно! Перси, спасибо тебе огромное! Ты даже не представляешь, как это для меня важно! — Представляю, сам недавно вернулся к родителям…. — В голосе парня послышались нотки сожаления. — Но все же хорошо теперь. — Гермиона попробовала подбодрить парня, когда до нее дошел смысл слов. — Да! Теперь, да! — Он улыбнулся. — И у тебя будет все хорошо. — Надеюсь…. И, Перси, можешь пока никому не говорить о том, что я стирала родителям память, ладно? — Конечно! Кинув, девушка еще раз поблагодарила парня, пожелала ему спокойной ночи и вышла за дверь. Снизу еще сильнее слышался аромат печеного, потому Гермиона тут же направилась туда. На кухне сидели мистер и миссис Уизли, а еще Билл, Флер и Чарли. Остальных, видимо загнали в кровати. Гермиона прошла внутрь. Там пили теплое молоко с горячими только испеченными булочками с малиновым вареньем. Не удержавшись, девушка заявила о своем присутствии: — Извините, можно? Все пятеро ей тут же закивали. Она присела за стол и приняла от Молли стакан молока. — Ты чего не спишь? — Молли мягко улыбнулась девушке. — Я думала, ты уже в кровати. — Нет, я была у Перси, спросила про Министерство. — Что-то случилось? — Артур немного напрягся. — Нет, все хорошо. Я просто поинтересовалась. Гермионе совершенно не хотелось рассказывать кому-либо про свою проблему, потому она скорее взяла булочку и откусила. Мерлин, как же давно она не ела чего-то настолько вкусного. Сейчас даже все проблемы почему-то ушли на второй план, а настроение поползло вверх. — Миссис Уизли! Это самое вкусное, что я ела! — Гермиона тут же принялась за вторую булку. — Они бесподобны! — Спасибо, милая. — Женщина улыбнулась. — Надеюсь, если накрыть их специальным заклинанием они останутся таковыми до завтра. Хочется, чтоб все попробовали. А то я не успела их допечь до ужина. — Все будет хорошо. — Артур приобнял жену. Билл и Чарли переглянулись, осветив свои лица улыбками при виде родителей, которые хоть на секунду смогли позволить себе отдохнуть. Флер, прилегла на плечо мужа, а тот обнял ее в ответ, получив при этом закатанные глаза от брата. Такая милая, семейная идиллия продолжалась еще долго. Булочки, которых было очень много, разлетались на ура, молоко согревало всех изнутри, но главное легкие улыбки на лицах четверых Уизли не могли не создавать самую лучшую отдушину. Потрескивающий в гостиной камин, мешал запах выпечки с горящим деревом. Да, именно так и пахла Нора в мирное время, и сейчас это успокаивало, как никогда раньше, сейчас, это было просто необходимо. Гермиона поднялась со стула. — Спасибо огромное! Очень вкусно! — Не за что. — Молли тоже поднялась. — Гермиона, а можно тебя попросить. — Да? — Загляни к Фреду, поставь ему этот поднос, вдруг он ночью проснется, хоть поест. — Выражение лица женщины вновь приобрело обеспокоенный вид. Гермиона посмотрела на поднос, который показывала хозяйка, там стояла тарелка с четырьмя булками под согревающим заклинанием и стакан молока. — Конечно. — Пересилила себя девушка, ей совсем не хотелось растаивать Миссис Уизли. — Конечно, я отнесу. Гермиона подошла к столешнице и взяла поднос в руки. — Спокойной ночи. — Обернулась на прощание девушка. — Спокойной. — В унисон ответили ей пять голосов. Гермиона закрыла за собой дверь и направилась к комнате Фреда. Ох, как же она молилась Мерлину, чтобы этот рыжий идиот спал. Последнее, что ей сейчас хотелось делать, так это слушать новый поток гнева, который выльет на нее парень. Собравшись с духом, она толкнула ногой дверь и вошла в комнату, которую окутал полумрак. Сначала девушке даже показалось, что все обошлось, но когда ее глаза привыкли, она заметила движение. Фред открыл глаза и, приложив немало усилий, повернулся в сторону двери. Увидев того, кто нарушил его покой, брови автоматом взлетели вверх. Гермиона же, не желая говорить, сразу прошла к прикроватной тумбочке и поставила поднос. Парень проследил за ней глазами и попробовал ухватить за руку, когда она подошла ближе, но та ловко одернулась. — Твоя мама передала. — Коротко продекларировала девушка и направилась к выходу. Ухватившись за ручку двери, чтобы открыть ее, девушка вдруг остановилась, прожигаемая чужим нервным взглядом. Она так и замерла, не открыв дверь и не удаляясь из комнаты надолго. — Грейнджер? — Устало окликнул парень, что бы немного взбодрить ее. — Я написала письмо в Министерство. — Вдруг заговорила она, не оборачиваясь. — Я написала прошение не восстановление памяти обо мне родителям, которую я стерла перед войной. Перси завтра передаст его. Теперь осталось только ждать ответа. Я не знаю, что будет, если не получится. Я…. Мне, правда, некуда идти. Фред так и замер, не дотянувшись до стакана с молоком и слушая речь девушки. Она ведь никому не говорила, что стерла память родителям. Он-то думал, что она не возвращается к ним из соображений безопасности, а оно вон как, она для их же безопасности вообще заставила забыть себя и теперь почти сирота. По спине парня пробежали мурашки. — Зачем. — Он запнулся. — Зачем ты стерла память им? — А если бы пожиратели напали? — Девушка повернулась. — Их бы убили, что бы давить на меня. Булочки бесподобны. Указав рукой на печеные изделия, Гермиона скрылась в дверном проеме. Фред все же дотянулся до подноса и взял стакан и булку. Он был в шоке. Он не понимал, как она вообще жива после этого, и что еще она прошла, о чем никто не знает? Как она терпит столько боли. Он так не смог бы, в этом парень был точно уверен. Выйдя из комнаты Фреда, Гермиона тут же поднялась наверх, где должна была уже спать Джинни. Но открыв дверь, она снова застала подругу за разглядыванием колдографий. На этот раз, на фото был только Фред. — Джинни? — Позвала Гермиона. — А? Да…. Прости, я опять засмотрелась. — Ничего. — Грейнджер вошла внутрь. — Можно вопрос? — Конечно. — Ты избегаешь Фреда? — Гермиона внимательно вгляделась в лицо подруги. — Я? Собственного брата? Нет. Не совсем. Немного. Да. Да, я избегаю Фреда. — Из глаз Уизли потекли слезы, но Гермиона не обратила на это никакого внимания и продолжила. — Боишься его? — Да. Это очень плохо, верно? — Джинни собрала все колдо в кучу и убрала в ящик. — Бояться его. — Я думаю, это не важно. — Зачем спросила тогда? — Всхлипнула девочка. — Просто из любопытства. — Гермиона легла в кровать. — Всем, правда, все равно, Джин. Младшая Уизли кивнула и тоже залезла под одеяло. На самом деле, паника при виде Фреда ее правда очень тревожила, но она все тешила себя мыслью, что сможет привыкнуть…. Когда-нибудь. А пока, да, всем все равно. На всех.