"Сумерки: Затмение" Фильм 3

Неделя выдалась хуже некуда. Я знал, что на самом деле ничего не изменилось. Ну да, Виктор опять за мной охотится, но разве я хоть на минуту поверил, что он оставит меня в покое? Его появление всего лишь подтвердило мои подозрения. Нет никаких причин для нового приступа паники. Легко сказать «нет причин для паники». До выпускного осталось всего несколько недель. Не глупо ли мне, слабый и вкусный, сидеть и ждать очередного несчастья? Быть человеком слишком опасно: того и гляди попадешь в беду. Такий, как я, не должен быть человеком: столь невезучый существо не может оставаться беззащитным. Но меня никто не слушал. – Вальт, нас здесь семеро, – сказал Широ. – У нас есть Луи, котор не даст Виктору напасть неожиданно. Думаю, ради Кенто мы должны придерживаться первоначального плана. – Солнышко, мы никому не позволим тебя и пальцем тронуть, – присоединилась Мирай. – Ты ведь это прекрасно знаешь. Пожалуйста, не переживай. – Она поцеловала меня в лоб. – Я очень рад, что Шу тебя не убил, – заявил Кен. – С тобой гораздо веселее. Дайго свирепо на него посмотрел. Луи закатил глаза: – Ты меня обижаешь. Неужели ты на самом деле тревожишься? – Если здесь нет ничего страшного, то зачем вы с Шу потащили меня во Флориду? – подозрительно спросил я. – Вальт, разве ты не заметил, что Шу склонен немножко, самую капельку, перегибать палку? Фри использовал свой странный талант управления эмоциями и безмолвно стер во мне все следы паники и напряжения. Я почувствовал себя уверенным и позволил им пропустить мимо ушей мою отчаянную мольбу. Конечно же, спокойствие улетучилось, как только мы с Шу вышли из комнаты. В общем, все решили, что мне нужно выбросить из головы чокнутую вампиршу, которая намерена меня убить. А я буду как ни в чем не бывало заниматься своими делами. Я попытался. И с удивлением обнаружил, что есть вещи, о которых думать столь же неприятно, как и о том, что я вот-вот разделю участь динозавров. А все потому, что реакция Шу разозлила меня больше всего. – Это ваше с Широ дело, – сказал Шу. – Разумеется, ты знаешь, что я готов сделать это нашим с тобой делом, если захочешь. При одном известном тебе условии, – закончил он с ангельской улыбкой. Тьфу ты! Знаю я это условие! Шу пообещал, что сам меня укусит, когда я захочу… если только мы сначала поженимся. Иногда мне кажется, что он притворяется, будто не может читать мои мысли: а иначе как бы он узнал единственное условие, которое я не могу принять? Единственное условие, которое может меня задержать. В общем, как ни крути, неделя выдалась паршивая. А сегодня самый скверный день. Любой день становится скверным, когда Шу нет рядом. Луи не предвидел ничего необычного в эти выходные, поэтому я настоял, чтобы Шу воспользовался шансом поохотиться вместе с братьями. Ему ведь скучно ловить мелкую дичь поблизости. – Поезжай, развейся, – сказал я. – Привези мне парочку горных львов. Я бы никогда не признался Шу, как мне плохо, когда он уезжает: тут же возвращаются кошмары времени разлуки. Шу ужасно расстроился бы и побоялся меня оставить даже в случае крайней необходимости. В начале так и было – когда мы только вернулись из Италии. Его красные глаза стали тьомно-красными, и он страдал от жажды гораздо больше, чем следовало. Теперь я делаю вид, что все хорошо, и практически выталкиваю его за дверь всякий раз, когда Кен и Фри хотят поохотиться. Боюсь, что он все-таки разгадал мою тайну. Частично. Утром на моей подушке лежала записка: Я вернусь так быстро, что ты не успеешь по мне соскучиться. Побереги мое сердце: я оставил его у тебя. И вот впереди длинная пустая суббота, которую нечем заполнить, кроме утренней смены в магазине спорттоваров миссис Ньютон. Впрочем, есть еще утешительное обещание Луи: «Я поохочусь рядом с домом. Если понадобится, то прибегу через пятнадцать минут. Буду начеку на случай неприятностей». В переводе это означало: не вздумай наделать глупостей только потому, что Шу уехал. Луи не хуже друга может разобрать мой пикап на части. Хотя не все так плохо. После работы я собирался помочь Алеку написать извещения – будет чем отвлечься. Да и Кенто в хорошем расположении духа из-за отсутствия Шу; пока есть такая возможность, нужно радоваться его прекрасному настроению. Луи переночует у меня, если уж я скисну настолько, что попрошу его об этом. А завтра Шк вернется. Как-нибудь переживу. Не хотелось появляться на работе ни свет ни заря, так что завтрак я ел не торопясь, склевывая кукурузные хлопья по одному. Помыв посуду, я выстроил магниты на холодильнике в идеально ровную линию. Кажется, у меня начинается навязчивый невроз. Последние два магнита – простые черные кружочки, которые мне нравятся за то, что могут спокойно удерживать десяток листов бумаги, – никак не хотели строиться в ряд с остальными. Они оказались обращены друг к другу противоположными полюсами, и каждый раз, когда я ставил на место последний, его сосед выпрыгивал из ряда. Не знаю почему (наверное, и в самом деле невроз начинается), меня это раздражало. Неужели нельзя быть послушными магнитиками?.. Упрямая до абсурда, я упорно сдвигал их вместе, словно надеялся, что они внезапно сдадутся. Можно, конечно, перевернуть один обратной стороной вверх, но это похоже на поражение. В конце концов, разозлившись больше на себя, чем на магниты, я снял их с холодильника и прижал друг к другу. Это потребовало определенного усилия: магниты оказались слишком сильны, чтобы сдаться без боя. И все же я заставил их смирно лежать рядом. – Ну вот, – сказал я вслух (разговор с неодушевленными предметами – всегда плохой признак). – Ничего страшного, видите? Секунду я стоял, как идиот, не желая признавать, что законы природы нарушить нельзя. Потом вздохнул и приложил их обратно к дверце холодильника – на приличном расстоянии друг от друга. – И вовсе незачем так упрямиться… Ладно, пора убираться из дома – пока неодушевленные предметы не начали сами со мной разговаривать. Когда я вошла в магазин, Зеро методично протирал пол между рядами полок, а его мать раскладывала на витрине новые товары. Они не заметили моего прихода и продолжали препираться. – Юми не может поехать в другое время, – пожаловался Зеро. – Ты сказал, что после выпускного… – Ничего, потерпишь, – отрезала миссис Ньютон. – Займетесь чем-нибудь другим. В Сиэтл ты не поедешь, пока полиция не прекратит безобразия, которые там творятся. Бетти Соули сказала Юми то же самое, так что не надо на меня дуться… А, доброе утро, Вальт. – Она заметила меня и быстро изменила интонацию. – Ты сегодня рано. Карен Ньютон не из тех людей, у кого вам придет в голову спрашивать о спортивных товарах. Мелированные светлые волосы всегда элегантно собраны на затылке, ногти на руках отполированы мастером маникюра, педикюр тоже безупречен, что легко заметить, потому что миссис Ньютон носит туфли на шпильках, которые даже отдаленно не напоминают ни одну из выстроившихся на полках моделей туристических ботинок. – Обошлось без пробок на дорогах, – пошутил я, доставая из-под прилавка свой жилет жуткого оранжевого цвета. Меня удивило, что миссис Ньютон так разошлась из-за поездки в Сиэтл – прямо, как Кенто. По-моему, она слишком преувеличивает. – Эээ… м-да… – Миссис Ньютон на мгновение замялась, перебирая стопку рекламных брошюрок, которые раскладывала возле кассы. Я замер, не успев всунуть в жилет вторую руку: этот взгляд мне хорошо знаком. Когда я предупредил Ньютонов, что не смогу работать у них летом (то есть бросаю их в самое горячее время), они стали натаскивать на мое место Кэти Маршалл. Платить обеим сразу им не по карману, поэтому… – Я собиралаль тебе позвонить, – сказала миссис Ньютон. – Вряд ли сегодня набежит целая толпа. Мы с Зеро, скорее всего, и сами справимся. Мне очень жаль, что ты так рано встала… В любой другой день такой поворот событий меня безумно обрадовал бы. Но сегодня… – Мам, это несправедливо! – запротестовал Зеро. – Если Вальт хочет работать… – Нет-нет, ничего, миссис Ньютон. Зеро, все в порядке. Мне надо к экзаменам готовиться, и вообще… Не хотелось становиться причиной семейного раздора, когда мать с сыном и так уже поспорили. – Спасибо. Кстати, ты не мог бы по дороге на улицу выбросить эти брошюрки в мусорку? Их принесла какая-то девушка, и я пообещала ей разложить брошюрки на прилавке, но места нет. – Конечно, миссис Ньютон. – Я положил на место жилет, взял под мышку стопку бумаги и вышел в дождливую морось. Мусорный контейнер стоял с торца магазина, рядом с парковкой для сотрудников. Я потащился туда, обиженно отшвыривая с дороги каждый попадавшийся под ноги камешек. Только я собрался отправить в мусорку кипу ярко-желтых бумажек, как мне бросился в глаза напечатанный на всю страницу жирным шрифтом заголовок, из которого прямо-таки выпрыгнуло одно слово. Схватив брошюрки обеими руками, я уставился на картинку под заголовком. В горле застрял комок. СПАСИТЕ ВОЛКА В НАШЕМ ЗАПОВЕДНИКЕ А внизу аккуратный рисунок: сидя под сосной и закинув голову, волк воет на луну. Картинка меня очень расстроила: волк выглядел жалобно и одиноко, будто воет от горя. Я уже летел к пикапу, все еще сжимая в руках брошюрки. У меня было не больше пятнадцати минут. Должно хватить. До Ла-Пуш всего-то пятнадцать минут езды, и я наверняка успею пересечь невидимую границу еще до того, как окажусь в самом городке. Пикап завелся с пол-оборота. Луи не мог предвидеть этот мой поступок, потому что я его не планировал. Спонтанные действия – вот в чем фокус! И если двигаться достаточно быстро, то есть шанс воспользоваться своим преимуществом. Брошюрки я, не глядя, бросил в кабину, и они рассыпались по пассажирскому сиденью: сотня заголовков жирным шрифтом, сотня черных воющих волков на желтом фоне. Я несся по мокрому шоссе, включив дворники на полную мощность и не обращая внимания на стоны древнего мотора. Максимум, который я мог выжать из пикапа – пятьдесят пять миль в час. Будем надеяться, этого хватит. Где проходит граница, я понятия не имел, но, когда показались первые домики Ла-Пуш, почувствовала себя увереннее: сюда Луи наверняка не может за мной последовать. Позвоню емк сегодня днем от Алека, уговаривал я себя, чтобы Луи убедился, что со мной все в порядке. Ему вовсе незачем нервничать и злиться: когда Шу вернется, он будет зол за двоих. Когда я затормозил перед знакомым домом, покрашенным облупившейся красной краской, пикап был на последнем издыхании. Я смотрел на домик, который когда-то служил мне убежищем, и в горле снова застрял комок. Не успел я заглушить мотор, как в дверях показался ошеломленный Минато. Рев пикапа прекратился, и во внезапно наступившей тишине Минато удивленно выдохнул: – Вальт? – Привет, Минато! – Вальт! – завопил он, и на его лице расплылась улыбка, которую я так ждал: словно солнце выглянуло из облаков. – Глазам своим не верю! Он подбежал к пикапу и почти сдернул меня с сиденья; мы оба прыгали от радости, как дети. – Как ты сюда попал? – Сбежал тайком! – С ума сойти! – Привет, Валг! – Ао выехал к дверям на инвалидной коляске, чтобы посмотреть, что происходит. – Привет, А… Договорить мне не удалось, потому что Минато стиснул меня в медвежьих объятиях так, что я чуть не задохнулся, и закружил. – Как здорово, что ты приехал! – Дышать… не могу… – просипел я. Минато засмеялся и поставил меня на ноги. – С возвращением, Вальт! И прозвучало это как «с возвращением домой». Мы были слишком возбуждены, чтобы чинно сидеть дома, и пошли прогуляться. Минато чуть ли не прыгал; пришлось несколько раз напоминать ему, что ноги у меня не десяти футов длиной. Шагая рядом с Минато, я почувствовал, что во мне просыпается мое второе «я»: младше возрастом и более безответственное. Мальчик, которий при случае способний выкинуть нечто ужасно глупое без всякой на то причины. Нашего веселья хватило на первые несколько вопросов: как дела, чем занимаемся, сколько времени я могу провести в Ла-Пуш и как тут оказалась. После недолгих колебаний я поведал Минато про брошюрку с волком – Минато так расхохотался, что деревья вокруг затряслись. Потом, когда мы неторопливо прошли позади магазина и продрались сквозь густые кусты, окружавшие дальний конец Первого пляжа, беззаботная болтовня закончилась. Мы слишком быстро добрались до причин нашей долгой разлуки, и я увидел, как на лице моего друга застыло хорошо знакомое выражение горечи. – Так что это вообще такое было? – Минато яростно пнул сухую ветку; та пролетела над песком и зашуршала на камнях. – В смысле, когда последний раз… ну, до того, как… – Минато запинался, не зная, что сказать. Вдохнул поглубже и попытался еще раз: – Я имею в виду… теперь все точно так же, как было до того, как он уехал? Ты все ему простил? Теперь уже я сделал глубокий вдох: – Нечего было прощать. Мне хотелось пропустить все эти обвинения и упреки, но я знал, что нам придется это обсудить, прежде чем мы сможем поговорить о других вещах. Минато поморщился, словно лимон надкусил. – Жалко, что, когда Сэм нашел тебя прошлой осенью, у него не оказалось с собой фотоаппарата. Это стало бы вещественным доказательством номер один. – Никого не посадили на скамью подсудимых. – Хотя кое-кого и следовало бы. – Даже ты не станешь обвинять его, если узнаешь, почему он уехал. Несколько секунд Минато молча сверлил меня взглядом. – Ну давай, – ехидно поддразнил он, – просвети меня. Его враждебность начала раздражать, задевая за живое. Неприятно, что Минато на меня злится. Это напоминает тот давний ужасный день, когда Минато, повинуясь приказу Сэма, сказал, что мы не можем быть друзьями. Я остановился на секунду, чтобы собраться с духом. – Прошлой осенью Шу уехал от меня, потому что не хотел, чтобы я дружил с вампирами. Он думал, что мне будет лучше, если он уедет. Минато задумался и на минуту потерял дар речи. Что бы он ни собирался сказать мне, его заранее заготовленный ответ явно не соответствовал ситуации. Минато не представляет, что именно заставило Шу принять такое решение; трудно вообразить, что подумал бы Минато, если бы знал о нападении на меня Фри. – И все же Шу вернулся, – пробормотал Минато. – Силы воли не хватило сделать, как задумал? – Если ты помнишь, я сам поехал и привез его. Минато на мгновение уставился на меня – и отступил: выражение лица смягчилось, и голос стал спокойнее. – Верно. Только я так и не понял, в чем было дело. Я в нерешительности закусил губу. – Это что, тайна? – В голосе Минато послышалось поддразнивание. – Тебе запрещено мне рассказывать? – Нет! – рявкнула я. – Просто история слишком длинная. Минато самоуверенно улыбнулся и пошел по пляжу, не сомневаясь, что я пойду следом. Если Минато будет себя так вести, то чего я вообще сюда притащился? Я машинально поплелся за ним, раздумывая, не развернуться ли и не поехать ли домой. Правда, дома придется объясняться с Луи… пожалуй, торопиться некуда. Минато подошел к знакомому стволу: целое дерево, с корнями и ветками, выбросило на берег. Побелевший ствол глубоко ушел в песок. В некотором смысле, это было наше дерево. Минато уселся на созданную природой скамейку и приглашающе похлопал по стволу. – Я люблю длинные истории. В ней есть погони и перестрелки? Я закатил глаза. – Что-то вроде того. – Какой же ужастик без погонь и перестрелок! – Ужастик! – фыркнул я. – Ты слушаешь или так и будешь меня прерывать? Минато сделал вид, что закрыл рот на замок и выбросил ключ через плечо. Я попытался сдержать улыбку, но не смог. – Придется начать с того, что ты сам видел. Минато поднял руку, как на уроке. – Говори, – разрешил я. – Это даже хорошо, – сказал он. – Я не очень-то понял, что именно тогда происходило. – Вообще-то, все не так просто, поэтому слушай внимательно. Ты знаешь, что Луи способный предвидеть события? Волки не очень обрадовались, когда выяснилось, что древние легенды о сверхъестественных способностях вампиров соответствуют истине, поэтому хмурое выражение на лице Минато я принял за утвердительный ответ и принялся рассказывать, как мы гонялись за Шу по Италии. Подробности я свел к минимуму, умолчав обо всем, что не имело особого значения. Рассказывая, как Луи «увидел» планы Шу покончить с собой, когда он подумал, что я умер, я взглянул на Минато, однако его лицо оставалось бесстрастным. Иногда казалось, что Минато глубоко задумался, и я сомневался, слушает ли он меня. Он только однажды прервал мой рассказ: – Так значит, эта пиявка-предсказатель нас не видит? – На лице Минато светились одновременно восторг и враждебность. – Правда? Вот здорово! Я стиснул зубы. Мы сидели в молчании, и Минато внимательно смотрел на меня, ожидая продолжения. Я хмуро сверлил его взглядом. – Ох! – спохватился Минато, осознав свой ляп. – Извини. И снова символически запер рот на замок. Когда дело дошло до рассказа о Вольтури, догадаться о чувствах Минато труда не составило: сжатые челюсти, мурашки на коже рук и раздутые ноздри. Я обошлося без лишних подробностей, сказав только, что Шу удалось договориться с Вольтури и нас отпустили, – умолчав о взятом с нас обещании и ожидаемом визите. Не хватало еще, чтобы Минато снились мои кошмары. – Теперь ты все знаешь. Твоя очередь. Что произошло, когда я проводил выходные у мамы? Наверняка Минато расскажет мне больше Шу: он не боится меня напугать. Внезапно оживившийся Минато наклонился вперед. – Короче, в субботу вечером, как обычно, я с Квилом и Эмбри бегал по лесу, патрулируя территорию, и вдруг откуда ни возьмись «Ба-бах!». – Минато раскинул руки, изображая взрыв. – Свежий след! Оставленный минут пятнадцать назад, не больше. Сэм хотел, чтобы мы его дождались, но я ведь не знал, что ты уехал, и не знал, присматривают ли за тобой твои кровососы. В общем, мы со всех ног помчались за вампиром, и все же ему удалось нас обогнать и перейти границу. Мы рассредоточились вдоль линии, надеясь, что пиявка сунется обратно. Честно говоря, достал он нас. – Минато мотнул головой, и ему на глаза упала челка, растущая из короткого ежика. – Мы забрались слишком далеко на юг. Куренаи оттеснили пиявку к нам, только на несколько миль севернее. Могла бы получиться классная засада, если бы мы знали, где ждать. Минато снова помотал головой и поморщился. – И тут мы влипли. Сэм с остальными ребятами добрался до него раньше нас, но пиявка плясал на самой границе, а с другой стороны собралась вся шайка кровопийц. Здоровый такой, как там его… – Кен. – Ну да, он самый. Здоровяк бросился на эту рыжого, а он быстрее молнии!.. Он пролетел за него и чуть не врезался в Пола. А Пол… Ну, ты же знаешь Пола. – Еще бы! – У Пола случилось короткое замыкание. Да и у кого бы не случилось? Прямо под носом – кровопийца!.. Пол прыгнул… Не смотри ты на меня так! Вампир был на нашей территории! Я постарался не показывать чувства, чтобы Минато продолжил рассказ. От нервного напряжения ногти до боли впивались в ладони, хотя я знал, что все закончилось благополучно. – Короче, Пол промахнулся, и здоровяк перешел обратно на свою сторону. Но тут эта… ну, такий, чорныш… – На лице Минато отразилась забавная смесь гадливости и невольного восхищения, когда он попытался описать друга Шу. – Дайго. – Неважно. В общем, он готов был стоять насмерть, так что я и Сэм прикрыли Пола по бокам. Тогда их вожак и другой такой зовтоволосый… – Широ и Фри. Минато бросил на меня недовольный взгляд. – Да наплевать мне, как их зовут! Ладно, пусть будет Широ. Он заговорил с Сэмом, пытаясь погасить ссору. Потом началась какая-то фигня, и все вдруг успокоились – это тот самый, о котором ты мне рассказывал, морочил нам головы. Хотя мы и понимали, что происходит, все равно не могли не успокоиться. – Я знаю, как себя при этом чувствуешь. – Злым, как черт, вот как себя чувствуешь! Но злиться можешь только потом. – Минато сердито покачал головой. – В общем, Сэм и вожак кровопийц договорились, что главное – это Виктор, и мы опять за ным погнались. Широ пустил нас вперед, чтобы мы могли найти след, однако рыжий вскоре скрылсч в скалах к северу от Мака – где граница несколько миль идет вдоль самого берега. И там ушел в воду. Здоровяк и тот, спокойный, хотели получить разрешение пересечь границу и пойти за рыжим, но мы, конечно же, не дали. – Хорошо. То есть, хотя вы вели себя очень глупо, я рад. Кен всегда слишком рискует. Ему могло непоздоровится. Минато фыркнул. – Значит, твой вампирчик сказал тебе, что мы напали без всякой причины, а его невинные дружки… – Нет, – прервал я Минато. – Шу рассказал мне то же самое, хотя и не столь подробно. Минато хмыкнул и наклонился за камешком, ничем не отличавшимся от миллионов таких же камешков у нас под ногами. Лениво швырнул его футов на сто в воду залива. – Я думаю, он вернется. У нас будет еще одна попытка. Меня передернуло: разумеется, Виктор еще вернется! А скажет ли мне Шу о его возвращении? Сомневаюсь. Придется не спускать глаз с Луи, выжидая признаков, предвещающих новое появление рыжего… Минато, похоже, не заметил моего состояния. Надув губы, он отстраненно смотрел на волны. – О чем задумался? – спросил я после долгого молчания. – О том, что ты мне рассказал. Как предсказатель увидел тебя прыгающый со скалы и подумал, что ты покончил с собой, и как в результате началось черт знает что… Ты хоть понимаешь, что если бы подождал меня – что тебе и следовало сделать! – то пия… Луи не увидел бы, как ты прыгаешь? И ничего бы не изменилось. Скорее всего, мы сейчас сидели бы в моем гараже – как всегда по субботам. В Форксе не было бы никаких вампиров, а мы с тобой… – Минато замолк и задумался. – Шу все равно вернулся бы. – Ты уверен? – Когда мы расстались… нам обоим было очень плохо. Минато хотел что-то сказать – что-то злое, судя по выражению лица, но спохватился, глубоко вдохнул и начал сначала: – Ты знаешь, что Сэм на тебя очень злится? – На меня? – Я опешил. – А, понятно. Думает, что если бы не я, то и их бы здесь не было. – Да нет, дело вовсе не в этом. – А в чем тогда? Минато наклонился, поднял еще один камешек и стал вертеть его в руках. Не сводя глаз с черного камешка, он тихо сказал: – Когда Сэм увидел… какый ты был вначале, когда Аро рассказал ему, как Кенто беспокоился, что ты не поправишься, и потом, когда ты стал прыгать со скал… Я поморщился. Вот уж о чем мне никогда не позволят забыть! Минато блеснул глазами и поднял на меня взгляд. – Сэм думал, что ты единственный на свете, у кого есть причины ненавидеть Куренаев так же сильно, как он сам их ненавидит. А когда ты как ни в чем не бывало позволил им вернуться в свою жизнь, он почувствовал себя… Преданным. Я ни на секунду не поверил, что только Сэм так себя почувствовал. И яд в моем голосе предназначался им обоим: – Скажи своему Сэму, что он может пойти… – Посмотри-ка! Минато показал на орла, пикирующего в океан с невероятной высоты. В последний момент птица вышла из пике, и только когти на мгновение чиркнули по воде. Тяжело хлопая крыльями, орел потащил пойманную рыбину к берегу. – Это можно видеть повсюду. – Голос Минато прозвучал отчужденно. – Природа берет свое: охотник и добыча, непрерывный цикл жизни и смерти. Смысл лекции о природе до меня не дошел: по-моему, Минато пытался сменить тему. И вдруг он с мрачным юмором поглядел мне в глаза. – И все же ты не увидишь, чтобы рыба пыталась поцеловать орла. Такого не бывает. – Минато насмешливо ухмыльнулся. Я натянуто улыбнулся, хотя во рту все еще стоял привкус ядовитых слов. – А может, рыба пыталась, – предположил я. – Кто знает, о чем она думала. Орлы ведь такие красавцы. – Так вот в чем все дело, да? – Голос Минато внезапно зазвенел. – Красавец, говоришь? – Минато, не болтай глупости! – Ну, тогда дело в деньгах? – не унимался он. – Очень мило, – пробормотал я, вставая с сухого дерева. – Я польщен твоим мнением обо мне. Развернулся и пошел прочь. – Эй, да не злись ты! – Минато оказался прямо за моей спиной: схватил меня за руку и повернул к себе лицом. – Я серьезно! Я пытаюсь разобраться, в чем дело, и ни черта не понимаю! Под сведенными над переносицей бровями глаза Минато сверкали черным. – Я его люблю. Не за красоту, не за богатство! – Я выплюнул последнее слово Минато в лицо. – По мне, так лучше бы обойтись и без того, и без другого. Тогда пропасть между нами не казалась бы такой глубокой. Потому что он самый заботливый, любящий, замечательный и порядочный человек из всех, кого я знаю. Конечно же, я люблю его. Что тут непонятного? – Все непонятно! – Минато, тогда будь любезен, объясни мне кое-что. – Я не стал скрывать сарказм. – А за что же можно любить? Раз уж, по-твоему, я люблю не за то. – Лучше всего найти того, кто принадлежит к твоему виду. Обычно это срабатывает. – Офигительный совет! Стало быть, мне остается только Зеро Ньютон. Минато дернулся и закусил губу. Я видел, что мои слова его задели, однако слишком разозлился, чтобы почувствовать себя виноватым. Он отпустил меня и отвернулся; скрестив руки на груди, уставился на океан. – Я обычный человек, – едва слышно пробормотал он. – Но не такой обычный, как Зеро, – безжалостно наступал я. – Или ты все еще думаешь, что именно это важнее всего? – Это разные вещи. – Минато не отрывал взгляда от свинцово-серых волн. – От меня ничего не зависело. Я недоверчиво хохотнул. – А ты думаешь, от Шу что-то зависело? Он понятия не имел, что с ним происходит – как и ты. Минато мелко тряс головой. – Знаешь, ты ужасно самодоволен и всегда уверен в своей правоте – несмотря на то, что ты сам оборотень. – Это разные вещи, – повторил Минато, хмуро уставившись на меня. – В чем же разница? Ты мог бы с чуточку большим пониманием относится к Куренаям. Ведь ты и не представляешь, какие они славные. Минато еще больше нахмурился. – Их не должно быть вообще. Само их существование неестественно и противно природе. Долгое время я смотрел на него. Минато не сразу заметил мой взгляд. – В чем дело? – Кстати, о неестественном… – намекнул я. – Вальт, – сказал он каким-то другим голосом. Взрослым голосом. Голосом человека, старше меня – отца или учителя. – Я таким родился. Это часть меня, часть того, чем является моя семья и все наше племя. И это причина того, что мы до сих пор существуем. И кроме того, – Минато поглядел на меня сверху вниз, и в его черных глазах я ничего не смог прочитать, – я все еще человек. Он взял мою руку и прижал к своей горящей лихорадочным жаром груди. Сквозь футболку я чувствовал под ладонью ровное биение сердца. – Нормальные люди не гоняют на мотоциклах так, как ты. Минато слегка улыбнулся. – Вальт, нормальные люди убегают подальше от чудовищ. А я никогда и не говорил, что я нормальный человек. Я просто человек. На Минато невозможно дуться. Я убрал руку с его груди, и улыбнулся. – Ладно, на мой взгляд, ты очень даже похож на человека. Сейчас. – Я чувствую себя человеком. – Минато отчужденно смотрел мимо меня. Его нижняя губа задрожала, и он ее прикусил. – Минато… – прошептал я, потянувшись к его руке. Именно поэтому я сюда и приехал. Именно ради этого я согласный вынести все, что меня ждет по возвращении домой. Потому что под маской злости и сарказма Минато прятал боль. Я видел это и не знал, как помочь. Но должен был попытаться. Минато я обязан слишком многим. Он стал частью меня, и с этим уже ничего не поделать.