"Сумерки: Затмение" Фильм 3

Ветер снова потряс палатку, и я затрясся вместе с ней. Температура продолжала падать: это чувствовалось сквозь пуховый спальник и куртку. В спальник я залез полностью одетый и в ботинках, но теплее не стало. Ничего себе мороз! И куда еще холоднее? Должен же быть какой-то предел! – К-к-к-котор-р-рый ч-ч-час? – едва выговорил я сквозь клацающие зубы. – Два часа ночи, – ответил Шу. Он сидел как можно дальше – насколько позволяла теснота палатки, – и боялся даже дышать на меня, чтобы не заморозить еще больше. В темноте я не мог разглядеть его лицо, но в голосе звучали беспокойство, нерешительность и досада. – Может… – Н-н-нет, в-в-се н-н-нормально. Я н-н-не х-х-хочу идти н-н-на ул-л-лицу. Шу уже не раз пытался уговорить меня удрать отсюда, но я панически боялся выйти из палатки: если здесь, в защищенном от ветра месте так холодно, то каково будет бежать по лесу в такую погоду? А кроме того, это сведет насмарку все наши усилия. Будет ли у нас время, чтобы подготовить все заново, когда буря закончится? И закончится ли она? Сниматься с насиженного места сейчас не имеет смысла. Одну ночь как-нибудь переживу. Меня беспокоило, что проложенный мной след занесет, но Шу заверил, мимо такого следа не пройдешь. – Что я могу сделать для тебя? – почти умолял Шу. Я только головой покачал. Где-то в снегу взвизгнул Минато. – Уб-б-бирайся! – опять приказал ему я. – Он о тебе беспокоится, – перевел Шу. – С ним-то все в порядке: ему такое нипочем. – В-в-в-в-в… Я хотел сказать, чтобы Минатт все равно уходил, но у меня слишком сильно стучали зубы: и так чуть язык не откусил, пока пытался что-то выговорить. Судя по всему, Минато снег и в самом деле нипочем: из всей стаи у него самая длинная, густая и лохматая шерсть. Интересно, с чего бы это? Минато тоненько взвизгнул – это прозвучало как жалоба. – От меня-то ты чего хочешь? – прорычал Шу, слишком расстроенный, чтобы соблюдать приличия. – Чтобы я в такую бурю унес его обратно? Толку от тебя все равно не видать. Пошел бы обогреватель притащил, что ли. –В-в-се н-н-нормально,–запротестовал я. Шу застонал, а снаружи послышалось приглушенное ворчание – обмануть мне никого не удалось. Ветер тряс палатку, и я трясся вместе с ней. Сквозь рев ветра вдруг послышался вой. Я заткнул уши. Шу ощетинился. – Вовсе незачем было это делать, – пробормотал он и громко добавил: – В жизни не слышал ничего глупее! – Ты сам-то ничего умнее не придумал, – ответил Минато человеческим голосом, заставив меня вздрогнуть. – «Обогреватель принеси». Что я тебе, сенбернар? – проворчал он. Послышался звук расстегиваемой молнии: Минато открыл вход в палатку ровно настолько, чтобы кое-как протиснуться вовнутрь. Следом за ним хлынул ледяной воздух, и несколько снежинок упали на пол. Я задрожал так, словно меня лихорадка била. – Мне это не нравится, – прошипел Шу, пока Минато застегивал молнию. – Отдай Вальту куртку и выметайся. Мои глаза достаточно привыкли к темноте, и я различил Минато, державшего в руке парку, которую он днем повесил на дерево рядом с палаткой. Я хотел спросить, о чем они спорят, но сумел выговорить лишь «В-в-в-в»: зубы ужасно стучали. – Куртка пригодится завтра. Сейчас Вальт слишком замерз, чтобы согреть его самостоятельно: парка вся заледенела. – Он бросил его возле входа. – Ты же сам сказал, что Вальту нужен обогреватель – ну так вот он я. Минато развел руки насколько позволяла ширина палатки. Как обычно, на время превращения в волка он обошелся минимумом одежды: только спортивные штаны – ни рубашки, ни ботинок. – М-м-минато, т-т-ты з-з-замерзнешь! – выдавил я. – Вот еще! – жизнерадостно возразил он. – Я теперь всегда горячий – сорок два и семь! Со мной ты враз вспотеешь. Шу зарычал, но Минато и ухом не повел. Подполз ко мне и принялся расстегивать мой спальник. Тяжелая рука Шу внезапно опустилась на его плечо – белоснежный мрамор на темной коже. Минато стиснул зубы, его ноздри раздулись, и он отшатнулся от холодного прикосновения, непроизвольно напрягая бицепсы. – Убери клешни, – прорычал он сквозь зубы. – Убери от него свои лапы, – мрачно ответил Шу. – Н-н-не с-с-сорьтесь! – взмолился я. Меня снова бросило в дрожь. Зубы так стучали, что того и гляди вылетят. – Вальт наверняка скажет тебе спасибо, когда у него пальцы на ногах почернеют и отвалятся, – огрызнулся Минато Шу заколебался. Потом убрал руку и скользнул обратно в уголок палатки. – Только без глупостей, – пригрозил он. Минато насмешливо хмыкнул. – Вальт, подвинься-ка. – Он расстегнул спальник. Я в ярости уставился на Минато. Неудивительно, что Шу так разозлился! – Н-н-н… – попытался возразить я. – Ну что ты как маленькый! – возмутился он. – Ноги отморозить хочешь? Минато втиснулся в спальник и застегнул молнию. И тут мне расхотелось возмущаться: он оказался таким горячим! Минато обхватил меня руками и крепко прижал к обнаженной груди. Его тепло неудержимо притягивало. Я не удержался и прижал к нему ледяные ладони. Минато вздрогнул. – Ох, ты прямо в ледышку превратился! – пожаловался он. – Из-з-звини, – заикаясь, выдавил я. – Да ты расслабься, – посоветовал он, когда меня снова забила дрожь. – Сейчас согреешься. Хотя ты согрелся бы еще быстрее, если бы снял одежду. Шу зарычал. – А что такого? – защищался Минато. – Против фактов не попрешь. Это всего лишь правило из руководства по выживанию в экстремальных ситуациях. – Ми-и-инато, хв-в-ватит! – разозлился я, хотя мое тело ни за что не свете не желало отстраняться от Минато. – К-к-кому н-н-нужны все д-д-десять п-пальцев н-на н-ногах? – Не переживай ты так за этого кровососа, – самодовольно заявил Минато. – Он всего лишь ревнует. – Конечно, ревную, дворняжка. – Голос Шу снова стал бархатным и сдержанным – музыка в темноте. – Ты представить себе не можешь, как бы мне хотелось сделать для него то, что делаешь ты. – У каждого свои недостатки. – Минато не стал злиться на оскорбление. Но потом вдруг безрадостно добавил: – По крайней мере, ты знаешь, что он хочет, чтобы на моем месте был ты. – Верно, – согласился Шу. Пока эти двое переругивались, дрожь начала потихоньку утихать. – Ну вот, – с удовольствием заметил Минато. – Лучше стало? Я наконец-то мог говорить членораздельно: – Да. – У тебя губы до сих пор синие, – заметил он. – Хочешь, согрею? Тебе стоит только попросить. Шу тяжело вздохнул. – Не хулигань, – пробормотал я, прижимаясь лицом к его плечу. Минато опять вздрогнул от прикосновения моей холодной кожи, и я ухмыльнулся, чувствуя себя отомщенным. В спальнике уже стало тепло и уютно. Казалось, что жар идет со всех сторон – наверное, потому, что Минато такой огромный. Я скинул ботинки и прижал стопы к его ногам. Минато слегка вздрогнул, а потом наклонил голову, чтобы прижаться горячей щекой к моему озябшему уху. От кожи Минато шел терпкий, древесный запах – он был вполне уместен здесь, посреди леса. Приятный такой аромат. Похоже, Куркнаи и квилеты просто предвзято относятся друг к другу: лично я ни на чей запах не жаловался. Буря ревела, как дикий зверь, пытаясь разнести палатку, но теперь меня это не беспокоило: Минато был в тепле, да и я тоже. Кроме того, беспокоиться уже никаких сил не было: слишком долго я не мог заснуть, и все мышцы ныли. Я оттаивал по частям, тело расслаблялось и наконец совсем обмякло. – Минато? – сонно пробормотал я. – Можно у тебя кое-что спросить? Я вовсе не прикалываюсь, мне действительно интересно. – То же самое сказал мне Минато тогда на кухне… сколько уже времени прошло? – Спрашивай. – Он усмехнулся воспоминаниям. – Почему ты такой лохматый? Твоим друзьям до тебя далеко. Можешь не отвечать, если я что-то не то брякнул. – Кто его знает, какие в обществе оборотней правила приличия? – Потому что у меня волосы длиннее, – ответил Минато. По крайней мере, вопрос его не обидел – скорее позабавил. Минато потряс головой, чтобы его длинные, до подбородка, волосы пощекотали меня по щеке. – Теперь понятно. – Ответ меня удивил, хотя с другой стороны, все логично. Так вот почему все остальные коротко подстриглись, когда вошли в стаю. – А почему ты не стал подстригаться? Предпочитаешь ходить лохматым? На этот раз Минато не сразу ответил, а Шу тихонько засмеялся. – Извини. – Я зевнул. – Можешь не говорить, если не хочешь. Минато раздраженно хмыкнул. – Он все равно тебе расскажет, так что лучше уж я сам… Волосы я отрастил потому… потому что мне показалось, что тебе так больше нравится. – Ой! – Мне стало неловко. – Ну, в общем, мне и так, и так нравится. Тебе вовсе необязательно… мириться с неудобствами. Он пожал плечами. – Сегодня это оказалось очень даже удобно, так что не переживай. Сказать мне больше было нечего. Молчание затянулось, и мои веки сами по себе закрылись, а дыхание замедлилось. – Вот и правильно, мой хорошый, поспи немного, – прошептал Минато. Я удовлетворенно вздохнул, уже задремав. – Сет пришел, – сообщил Шу Минато, и я вдруг понял, зачем Минато выл. – Прекрасно. Теперь ты можешь заниматься делом, пока я позабочусь о твоим дружке. Шу промолчал, и я сонно пробормотал: – Да хватит вам! Наступила тишина – по крайней мере, в палатке. Снаружи бесновался ветер, завывая в деревьях. Палатка дрожала, мешая спать: каждый раз, когда я уже почти засыпал, стойки вдруг начинали трястись, не давая провалиться в забытье. А бедный волк – бедный мальчик! – сидит там в снегу. В ожидании сна мысли бесцельно бродили в голове. Тепло и уют спальника напомнили мне первые дни знакомства с Минато, – дни, когда он заменил мне солнце, согрел меня теплом и вернул к жизни. Давно я не думал об этом, и вот Минато снова рядом и греет меня. – Ради бога! – зашипел Шу. – Не мог бы ты перестать! – Что перестать? – удивленно прошептал Минато. – Не мог бы ты хотя бы попытаться контролировать свои мысли? – в тихом шепоте Шу звучала ярость. – А кто заставляет тебя слушать? – смущенно огрызнулся Минато. – Нечего залезать в мою голову. – Хотел бы я из нее вылезти! Ты даже не представляешь, как громко звучат твои фантазии – ты прямо орешь во все горло. – Постараюсь потише, – насмешливо пообещал Минато. На мгновение они замолчали. – Да, – едва слышно ответил Шу на безмолвный вопрос. – К этому я тоже ревную. – Я так и думал, – самодовольно прошептал Минато. – Это несколько уравнивает шансы. – Мечтать не вредно! – хмыкнул Шу. – А ведь он все еще может передумать, – не отступал Минато. – Учитывая все, что я могу с ним сделать – и чего не можешь ты. По крайней мере, не подвергая его опасности. – Минато, поспал бы ты лучше, – пробормотал Шу. – Ты начинаешь действовать мне на нервы. – Пожалуй, я и впрямь вздремну. Уж очень уютно. Шу промолчал. Я слишком глубоко провалился в забытье, чтобы попросить их перестать говорить обо мне так, словно меня тут нет. Находясь между сном и явью, я не был уверен, что этот разговор происходит на самом деле. – Возможно, – сказал Шу, отвечая на немой вопрос. – И скажешь правду? – Не веришь – сам у него спроси. – Судя по тону ответа, я упустил какую-то шутку. – Раз уж ты можешь читать мои мысли, дай мне сегодня заглянуть в твою голову – это будет вполне справедливо, – сказал Минато. – В твоей голове полно вопросов. На какой именно ты хочешь получить ответ? – Ревность… ведь тебя наверняка мучает ревность? Ты не можешь быть настолько уверен в себе, насколько хочешь это показать. Разве что ты совсем уж бревно бесчувственное. – Конечно, мучает, – ответил Шу без прежней шутливости. – В данный момент так сильно, что я с трудом контролирую свой голос. И становится еще хуже, когда Вальт с тобой и я не могу его видеть. –Ты все время об этом думаешь? – прошептал Минато. – Когда его нет рядом, тебе трудно сосредоточиться? – И да, и нет, – ответил Шу: он явно собирался честно отвечать на вопросы. – Моя голова работает по-другому, чем у тебя: я могу думать одновременно о многом. И конечно же, это означает, что ты не выходишь у меня из головы и я всегда спрашиваю себя, не о тебе ли он думает, когда молчит. На минуту они оба затихли. – Да, мне кажется, он часто о тебе думает, – пробормотал Шу, отвечая на мысленный вопрос Минато. – Чаще, чем мне хотелось бы. Переживает, что ты чувствуешь себя несчастным. Да ты и сам это знаешь. И этим пользуешься. – Что есть, тем и пользуюсь, – буркнул Минато. – У меня ведь нет твоих преимуществ – например, он знает, что любит тебя. – Да уж, это совсем не лишнее, – согласился Шу. – Но и меня он тоже любит, – не сдавался Минато. Шу промолчал. – Только он сам об этом не знает, – вздохнул Минато. – Ничего не могу сказать по этому поводу. – А тебя это не напрягает? Разве ты не хотел бы знать, что он думает? – Да… и нет. Ему так больше нравится, и хотя временами это сводит меня с ума, по мне пусть лучше он будет довольный. Ветер рванул палатку, и она заходила ходуном, словно при землетрясении. Минато сжал меня крепче. – Спасибо, – прошептал Шу. – Как ни странно, но, пожалуй, я рад, что ты здесь, Минато. – Ты хочешь сказать «как бы мне ни хотелось тебя убить, я рад, что ему тепло»? – Неуютное у нас перемирие, верно? – Я так и знал, что ты ревнуешь не меньше меня, – вдруг самодовольно прошептал Минато. – Только в отличие от тебя я не такой дурак, чтобы выставлять свои чувства напоказ. Тебе это не на пользу, знаешь ли. – Просто у тебя терпения больше. – Еще бы! У меня было целых сто лет, чтобы научиться терпению. Я сто лет ждал его. – Ну и… когда ты решил играть роль терпеливого ангелочка? – Когда увидел, какую боль причиняет ему необходимость выбора. Обычно мне не так уж трудно держать себя в руках. Большей частью я могу довольно легко заглушить… не совсем приличные цивилизованному человеку чувства по отношению к тебе. Иногда мне кажется, что он видит меня насквозь, но я неуверен. – А по-моему, ты просто боялся, что если действительно поставишь его перед выбором, то он может выбрать вовсе не тебя. Шу помедлил с ответом. – Отчасти ты прав, – наконец признался он. – Но только отчасти. Время от времени все мы подвержены сомнениям. Однако в основном я боялся, что с ним что-нибудь стрясется, когда он попробует ускользнуть к тебе тайком. Когда я признал, что с тобой Вальт более-менее в безопасности – настолько, насколько он вообще может быть в безопасности, – тогда решил, что лучше всего не доводить его до крайностей. Минато вздохнул. – Я бы ему все это рассказал, но ведь он мне не поверит. – Знаю. – Похоже, Шу улыбался. – Не воображай, что знаешь все на свете, – пробормотал Минато. – Будущего я не знаю, – ответил Шу, и его голос вдруг прозвучал неуверенно. Они надолго замолчали. – А что ты будешь делать, если он передумает? – спросил Минато. – Этого я тоже не знаю. – Попытаешься меня убить? – насмешливо хмыкнул Минато, словно сомневаясь в способности Шу пойти на такое. – Нет. – Почему?– Минато все еще насмехался. – Неужели ты думаешь, что я смог бы причинить ему такую боль? На секунду Минато смешался, а потом вздохнул. – Да уж, ты прав. Так и есть. Но иногда… – Иногда эта идея кажется весьма соблазнительной. Минато уткнулся лицом в спальник, чтобы заглушить смех. – Вот именно! – согласился он. Какой странный сон! Может быть, это непрекращающийся ветер вызывает в моем воображении странные шепоты. Хотя ветер скорее воет, чем шепчет… – А каково это? Потерять его? – нарушил молчание Минато, и в его внезапно охрипшем голосе не осталось и тени насмешки. – Когда ты думал, что навсегда потерял его? Как ты… с этим справился? – Мне очень трудно говорить об этом. Минатт молча ждал. – Такое случилось дважды. – Шу выговаривал каждое слово чуть медленнее обычного. – В первый раз, когда я думал, что могу уйти от негл… это еще можно было пережить. Ведь я думал, что он меня забудет, будто никогда и не встречал. Больше шести месяцев мне удавалось сдерживать свое слово не вмешиваться в его жизнь. С трудом, но удавалось, хотя я и знал, что долго мне не продержаться: все равно бы вернулся… просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке. По крайней мере, так бы я самого себя уговаривал. И если бы оказалось, что он более или менее счастлив… хочется верить, что я бы нашел в себе силы снова уйти. Но он вовсе не был счастлив. И я остался. Именно так он убедил меня остаться с ним завтра. Ты уже спрашивал, как я мог на такое пойти… и Вальт совершенно напрасно чувствует себя виноватым за это. Вальт напомнил мне, что с ним произошло после моего ухода, – что он до сих пор чувствует, когда меня нет рядом. Ему ужасно неловко говорить об этом, но он прав. Я никогда не смогу искупить свою вину за то, что ушел тогда, но все равно буду очень стараться. Минато молчал – уж не знаю, прислушиваясь к буре или осмысливая услышанное. – А в другой раз – когда ты подумал, что он умер? – хрипло прошептал Минато. – Да, – ответил Шу на какой-то невысказанный вопрос. – Скорее всего, тебе именно так и покажется. Так ты нас воспринимаешь, и возможно, для тебя оонбольше не будет Вальтом. Хотя по-прежнему останется собой. – Я не об этом спросил. – Я не могу сказать тебе, каково это. Словами не объяснишь! – резко ответил Шу. Минато сжал меня в объятиях. – Но ведь ты же ушел, потому что не хотел сделать из него кровопийцу. Ты сам хотел, чтобы он остался человеком! – Минато, с того мгновения, когда я понял, что люблю его, я знал, что возможны всего четыре варианта, – словно нехотя заговорил Шу. – Первый вариант, наилучший для Вальта, – если бы он не был так сильно ко мне привязан, – забыть меня и найти другого. Я бы смирился с этим, хотя мои чувства к ним не изменились бы. Ты думаешь, что я… живой камень – твердый и холодный. Это верно. Мы такие, какие есть, и очень редко меняемся. Однако если перемена все же случается, то остается навсегда – именно это произошло, когда я встретил Вальта. Изменить ничего невозможно… Второй вариант, который я сначала выбрал, – прожить с ним его человеческую жизнь. Не самый лучший выбор для негл – потратить жизнь на кого-то, кто даже не человек, – но мне это было бы легче всего принять: знал бы заранее, что когда он умрет, я тоже найду способ умереть. Шестьдесят лет, семьдесят лет – мне такой срок показался бы очень, очень коротким… Однако потом оказалось, что для Вальта слишком опасно жить на границе моего мира: ему на голову сваливался каждая неприятность, которая только могла свалиться. А если не сваливалась, так нависала над головой… ожидая своего часа. Я ужасно испугался, что нам и шестидесяти лет не протянуть, если Вальт будет рядом со мной, оставаясь при этом человеком. Тогда я выбрал вариант номер три – который оказался самой большой ошибкой в моей достаточно долгой, как тебе известно, жизни. Я решил уйти из его мира, надеясь вынудить Вальта принять вариант первый. Ничего не вышло, и мы оба чуть не погибли. Так что еще мне остается? Только вариант номер четыре. Именно этого он сам хочет – по крайней мере, так ему кажется. Я пытался притормозить Вальта, дать ему время передумать, но он… ужасно упрямый – тебе ли не знать! Мне очень повезет, если удастся отложить это еще на несколько месяцев. Вальт панически боится постареть, а его день рождения в Марте – Лично я предпочитаю вариант первый, – пробормотал Минато. Шу промолчал. – Ты знаешь, как противно мне это признавать, но я вижу, что ты его действительно любишь… по-своему, – прошептал Минато. – С этим спорить не приходится. В таком случае, не рано ли отказываться от первого варианта? По-моему, есть неплохой шанс, что с ним все будет в порядке – со временем. Если бы тогда, в марте, он не спрыгнул со скалы… если бы ты подождал еще шесть месяцев… тогда вполне могло оказаться, что он более-менее счастлив. Я ведь разработал целый план действий. – Возможно, так все и было бы, – хмыкнул Шу. – План был хорошо продуман. – Да уж, – вздохнул Минато. – Но… – он вдруг заторопился, глотая слова: – дай мне год, кро… Шу. Я уверен, что смогу сделать его счастливым. Мне ли не знать, какой Вальт упрямый, но он бы залечил свои раны – ведь ему почти удалось прийти в себя! И он мог бы остаться человеком, быть рядом с Кенто и Чихару, мог бы повзрослеть и завести детей… Мог бы быть собой. Ты любишь его достаточно сильно, чтобы увидеть все преимущества такого варианта. Вальт думает, что ты весь из себя альтруист – но так ли это? Способен ты хотя бы задуматься о том, что я подхожу ему больше? – Я уже об этом подумал, – тихо ответил Шу. – В некоторых отношениях ты правда подходишь ему больше, чем обычный человек. За Вальтом нужно присматривать, а ты достаточно силен, чтобы защитить его от самого себя и от всего, что ему угрожает: ты уже это доказал, и за это я у тебя в долгу на всю жизнь – или до скончания веков – смотря что произойдет раньше… Я даже спросил у Луи, может ли он увидеть Вальта с тобой. Не может, конечно: тебя Луи не видит вообще, а Вальт на данный момент точно знает, чего хочет. И я не настолько глуп, чтобы повторить ошибку. Я не стану вынуждать Вальта принять вариант номер один. Пока он хочет быть со мной, я буду рядом. – А если он захочет быть со мной? – настаивал Минато. – Ладно, признаю, это маловероятно, но все же? – Тогда я его отпущу. – Вот так просто? – Да – в том смысле, что не покажу ему, как мне тяжело. Но я не спущу с тебя глаз. Ведь ты можешь однажды оставить его: как Сэм и Эмили, окажешься не властен над собой. А я всегда буду ждать поблизости, надеясь, что это случится. Минато тихонько фыркнул. – Ты со мной гораздо откровеннее, чем я мог бы надеяться… Шу. Спасибо, что дал мне заглянуть в твою голову. – Как я уже сказал, я испытываю к тебе странное чувство благодарности за то, что сегодня ты рядом с Вальтом. В общем, не за что… А знаешь, Минато, если бы мы не были кровными врагами и если бы ты не пытался украсть у меня самый смысл моей жизни, то, пожалуй, мы могли бы поладить. – Может быть… если бы ты не был отвратительным вампиром, который собирается высосать жизнь из моего любимого парня… хотя нет, даже тогда мы бы с тобой не поладили. Шу насмешливо хмыкнул. И вдруг добавил: – А можно у тебя кое-что спросить? – Разве тебе требуется спрашивать? – Я могу услышать только то, о чем ты думаешь. Это просто история, которую Вальт почему-то не стал мне рассказывать. Что-то насчет третьей жены… – Что именно? Шу не ответил, прислушиваясь к безмолвному рассказу Минато, и вдруг тихо зашипел. – Что такое? – спросил Минато. – Ну конечно же! – вскипел Шу. – И как я не догадался! Лучше бы ваши старейшины держали эту легенду при себе! – Не нравится, что пиявок изобразили во всей красе? – поддразнил Минато. – Ты ведь знаешь, они такие и есть. Какие были, такими и остались. – Да наплевать мне на это! Лучше подумай, с каким персонажем Вальт мог отождествить себя? Минато на минуту задумался. – Ох! Мда… Третья жена. Теперь ясно. – Он хочет быть на поляне вместе со всеми. Внести свой скромный вклад, как он это называет. – Шу вздохнул. – И это было второй причиной, почему я остаюсь завтра с Вальтом: когда он чего-то хочет, то становится ужасно изобретательной. – Между прочим, твой воинственный братец тоже навел его на эту мысль – не меньше, чем сама легенда. – Никто не имел в виду ничего плохого, – примирительно прошептал Шу. – А когда заканчивается это небольшое перемирие? – спросил Минато. – На рассвете? Или после схватки? Оба замолчали и задумались. – На рассвете, – одновременно прошептали они и засмеялись. – Спокойной ночи, Минато, – пробормотал Шу. – Наслаждайся моментом. Они снова замолчали, и на несколько минут в палатке воцарилась тишина. Ветер, похоже, решил, что смять нас не удастся, и сдался. – Я вовсе не имел это в виду в буквальном смысле! – застонал Шу. – Извини, – прошептал Минато. – Мог бы и уйти – оставил бы нас наедине. – Минато, может, тебе помочь заснуть? – предложил Шу. – Можешь попробовать, – безмятежно ответил Минато. – Интересно, чья возьмет? – Не зарывайся, волк. Мое терпение отнюдь не безгранично! – В данный момент я бы предпочел не двигаться, если ты не возражаешь! – тихонько рассмеялся Минато. Шу принялся напевать себе под нос – громче, чем обычно, наверное, чтобы заглушить мысли Минато. Он мурлыкал мою колыбельную, и, несмотря на то, что этот странный, наполненный шепотами, сон начинал меня раздражать, я все глубже погружался в забытье… в другие, более приятные сны…