Harmony

Юнги нервничал. Чимина в комнате не было. Мин был там три раза с интервалом в десять минут и каждый раз не находил Пака. Мысль о том, что Чимин передумал разговаривать, что опять себе что-то накрутил, не давала покоя. Возможно, он еще какую-то хрень чисто случайно услышал? Теперь они вновь вернутся к перепалкам взглядами, игнорируя нормальное общение? Тэхен с него поржал и по-дружески похлопал по плечу. – Эх, это любовь, хён. Даже не думал, что эта болезнь сразит и тебя. – Тебя же слабоумие сразило, – вяло отмахнулся Юнги и поплелся в комнату Хосока. Не в поисках возлюбленного, нет, просто хотелось увидеть Хоби. Тот сидел на кровати после душа, кутаясь в тёплый халат и вдумчиво всматриваясь в картину на стене. – Глюки ловишь? – Юнги вошёл, не стучась, Хосок на это лишь бровью повел. – А ты, как всегда, беспардонный, Шуга, – Мин возле двери встал столбом, подумав, что ему почудилось. Хосоку они ничего не рассказывали, решив, что тому и его проблем будет достаточно. – С чего ты… Кхм… Как узнал? – Юнги почесал кончик носа, неловко присаживаясь рядом и вытягивая длинные ноги. – Трудно не заметить, – улыбнулся Хосок, не отводя взгляда от облюбованной картины. – Да и потом я слышал, как мелкие воркуют. Я всё думал, спалит их кто-то или они решатся сами рассказать. – Ты и о них всё знал?! – удивился Юнги. – Боже, Юн, это только ты дальше своего носа курносого ничего не видишь, – Хоби, наконец, оторвался от своего занятия и перевёл взгляд на притихшего друга. – Как с Чимином? Вы, наконец, поговорили? – Да что с тобой, блять, не так?! – взвился Юнги. Зашёл пожелать спокойной ночи на свою голову. На усталом лице впервые за эти дни появилось подобие счастливой улыбки, и Мин ощутил, как потеплело у него в груди. – Это с вами что не так? – он умостился на кровати, упираясь спиной в изголовье и складывая руки на груди. – Повлюблялись как школьники, ей богу. Юнги обиженно надул губы, садясь рядом и копируя позу друга. – Не думал, что это так заметно. – Посторонним нет, но я-то вас не первый год знаю. Да и… тот разговор тогда, в моей комнате… У Тэ нет старшего брата. Юнги вдруг стало ужасно стыдно. Хосок внимательный друг. Он всегда всех поддерживал и помогал, даже в ущерб себе. Он выучил их так хорошо, замечал даже самые мелкие неприятности, а что они? Они были дерьмовыми друзьями, раз не смогли разглядеть в друге ту боль, которую он ощущал на протяжении четырех месяцев. – Прости, – тихо произнес он. – Мы были такими засранцами. – Ты не должен винить себя и тем более ребят. У каждого из них куча своих проблем в жизни. – Но ты тоже часть нашей жизни, – возразил Юнги, резко поворачиваясь, к Хоби. – Как ты мог вообще, сволочь? Юнги не хотел. Он не хотел плакать, но глаза предательски щипало, подлой слезинкой, скатившейся по щеке, выдавая его состояние. Хосок придвинулся ближе к нему и обнял за плечи, положив голову на плечо. – Я жалею об этом. Просто… В какой-то момент я понял, что не справляюсь. Они грозились опубликовать весь материал. Я струсил, понимаешь? Я предпочел умереть сейчас, чем потом. Даже боюсь представить, что будет чувствовать моя мама, когда увидит. – Она не знает?! – удивился Юнги. Хосок помотал головой, не поднимая взгляда. – Она тогда была на работе за границей. Я не хотел ее расстраивать. Юнги ошарашено смотрел перед собой, пытаясь представить, какого было пятнадцатилетнему мальчишке справляться с таким в одиночку. – Меня тогда вытянула Давон. Когда ты рассказал про себя, я вдруг вспомнил, как она тогда меня опекала, сколько не спала и как плакала. Я таким уродом себя почувствовал, что сдался. Уверен, она бы меня прибила, если бы узнала, какую хрень я умудрился сотворить. – Ты знаешь тех парней? Что с ними стало? Мы же… можем их сейчас найти. Намджун говорил, что будет разговаривать с менеджерами, у Шихека огромные связи. Хосок невесело хмыкнул. – Это были сыновья состоятельных семей. В то время мы бы не смогли с ними тягаться. И в это, опять же, нужно было втягивать маму. Так что я просто начал жить вопреки. Видимо, им это не понравилось. Я даже почти уверен в том, кто это может быть. Думаю, со временем они добрались бы и до вас. На Тэ не смогли нарыть чего-то скандального, поэтому действуют напролом, ударяя по больному. Они хотят распада группы. – Ты же умный, Хосок-а, почему не поговорил с кем-то из нас сразу? Этого можно было избежать. – Значит, не такой и умный, Юнги. В нашей жизни всегда есть место глупым поступкам. Я непременно куплю Чимину что-то дорогое и ценное, чтобы поблагодарить за то, что ему в ту ночь не спалось, как только наберусь храбрости нормально смотреть всем в глаза. Юнги повернул голову, утыкаясь носом в пахнущую чем-то сладким влажную макушку. Он коснулся чужого подбородка и немного отстранился, когда Хосок, поняв намёк, посмотрел на него. – Ты сможешь смотреть мне в глаза, даже если кого-то грохнешь, понял? Хосок благодарно промычал, улыбаясь. Юнги засмеялся в ответ. Улыбка с дёснами на этом лице смотрится до ужаса по-дебильному, и Мин, не удержавшись, сделал то, о чём думал уже пару дней – стукнул Хоби в плечо. Сильно. Не так, как хотелось бы, но довольно ощутимо, чтобы почувствовать хоть какое-то возмездие. После разговора ему стало намного легче. Кажется, тот пиздец, который творился у них в коллективе, стал постепенно налаживаться. К Чимину он решил больше не идти. Чим мальчик не маленький, если не хочет диалога, то Юнги не станет его тащить силой. Но, оказалось, тащить никого не понадобилось. Чимин сидел на кровати в его комнате. Он сложил руки на коленках, а спину выпрямил, поднимая резко голову, когда открылась дверь. – Ты похож на школьника на экзамене, – не подумав, выпалил Юнги и укусил себя за язык. «Придурок, что ты мелешь?!» – пронеслось в его не шибко сообразительной башке, но физиономия оставалась спокойной. Если он скажет, что его совсем не зацепили прятки Чимина в этот вечер, то сильно соврет. – Я себя и чувствую так же, – признался парень и виновато посмотрел в глаза Мина. – И я… не знаю, что сказать… Но Шуга слишком сильно любил этого человека, чтобы долго на него обижаться. Он присел перед ним на корточки и заглянул в растерянные глаза. – Пусть ты и считаешь меня мудаком, но всё, что ты должен был мне сказать, я слышал тогда, в тренировочном зале, – Чимин залился краской и опустил голову, закрывая глаза отросшей чёлкой. Юнги не стал его останавливать. Наверное, в данный момент говорить вот так, без зрительного контакта, им обоим будет легче. – Более очаровательного признания в любви и быть не могло. Теперь моя очередь говорить. Юнги переместился с корточек на колени, нежно глядя на смущенного парня. – Я был так слеп, Чимин-и, если бы я хоть немного вытащил голову из задницы, то смог бы увидеть твои чувства. Но я настолько привык прятать всё в себе, что просто не допускал мысли о том, что такой нереальный ты сможешь выбрать меня. Чимин резко поднял голову, пытаясь возразить, но Юнги его остановил. – Не перебивай. Я не мастер разговоров, ты знаешь. Еще одно предложение и я сам собьюсь, – он неловко засмеялся, немного разряжая обстановку. – Так вот, я бы хотел, чтобы это было иначе и… ты смотрел в мои глаза, но… Я люблю тебя, Пак Чимин. Люблю так давно, что это чувство уже во мне с корнями, не вытащить. И… я бы сильно хотел, чтобы ты меня простил, потому что если после всего того дерьма, что случилось за последние дни, ты передумаешь, то я… – Я не передумаю, хён, – прервал его Чимин, преданно заглядывая в глаза. В комнате повисла уютная тишина. Юнги пытался успокоить внутреннего ребенка, что, наконец-то, дождался исполнения заветного желания. Боже, ему так хотелось прыгать, кричать, сжимать в объятьях это светловолосое чудо и целовать так сильно... Но вместо этого он лишь уткнулся лбом в острые коленки и тихо простонал, вмиг расслабляясь. Ему было настолько сильно хорошо… Чимин робко вплёл пальцы в длинные волосы, поглаживая, успокаивая, счастливо улыбаясь. Они сидели так пару минут, пока Юнги не пришёл в себя от внезапно нахлынувшего счастья. – Помнишь, тот разговор, что ты слышал в комнате Тэ? Я все ещё хочу поцеловать одного пухлощекого парня. Чимин залился краской за долю секунды, Юнги даже немного удивился. Как он может так железно контролировать свои эмоции на сцене и столь быстро смущаться от невинной фразы? – Но! Не сейчас. Один засранец должен мне мое тело, и, когда я его себе верну, ты не отвертишься. Понял? – Чимин закивал, сияя счастливой улыбкой, заряжая ею и самого Юнги. – А ты можешь… – Чимин немного замялся, собираясь с духом. – Поспать сегодня со мной? Просто поспать, – решил добавить он, а Юнги шкодливо улыбнулся. – А ты думал, что я сегодня тебя отпущу? У меня перед глазами всё ещё стоит Чонгук, который тискает мое тело, я должен ему так же отомстить. – О, поверь, я видел картину поярче в их исполнении, – поморщился Чимин, передёргивая плечами. – Будет несильно романтично, если меня сейчас стошнит, так что лучше тебе об этом не рассказывать. Всё, мы устали как собаки, подвигайся, обнимать тебя буду. Чимин послушно лёг на кровать, прижимаясь к сильной груди. Как же ему нравилась эта колкость хёна. Юнги таким образом прятал настоящие свои эмоции, а Чимин плавился от понимания, что на самом деле его любимый хён всего лишь ранимый нежный кактус, облепивший себя острыми колючками. Но он не боится колючек. Когда-то у него был такой дома… Колючки он просто срезал… *** Тэхен с отвращением жевал сладкое яблоко, наблюдая за двумя счастливыми рожами. – Тэхен-и, неужели яблоко настолько не вкусное, – издевался уловивший его взгляд Джин. – Когда у тебя такое лицо с утра, то ты вообще ничем не отличаешься от Юнги. – Неужели у меня всегда такая постная мина? – возмутился Шуга. – Не всегда, – Джин поставил свою кружку в раковину, поворачиваясь. – Когда ты спишь, то довольно милый. Тэхен довольно заулыбался с полным ртом, а Чимин тихо хохотнул в кулак. – И ты против меня, Чимини-и? – обиженно надул губы Юнги. Чимин виновато посмотрел на него и уже было хотел оправдаться, но в комнату вошли остальные парни вместе с Хосоком. Юнги не без удовольствия заметил, что тот заметно похорошел: на щеках появился лёгкий румянец, а в глазах уже не плескалось столько боли и безнадёги, как несколько дней назад. – Итак, – заговорил Джун. – Сегодня важный день, за нами приедут через... – он посмотрел на часы и сам себе кивнул. – Через минут двадцать. Хосок, ты готов? Хоби на секунду задумался, а потом решительно пару раз кивнул. – В офисе нас ждут юристы и директора. Будет сложно, но помни, что я буду с тобой. Ты должен будешь рассказать всё, что знаешь об этих людях, чтобы мы могли их вычислить, а также их связи и отношения. Вполне может быть, что кто-то из их окружения попал на работу в агентство и таким образом умудряется рыть информацию на всех нас. С тех пор новых угроз не поступало? – Нет, больше ничего не было, – ответил Хоби. – Скорее всего, они знают о том, что случилось, и ждут действий от руководства. Поэтому будем брать неожиданностью. Теперь вы, парни, – Намджун серьезно посмотрел на остальных. – Концерт никто не отменял. Он состоится через неделю, и мы должны приложить все усилия, чтобы о проблеме Тэ и Юнги никто не узнал… В это, конечно, тяжело поверить, но вы знаете, насколько внимательны фанатки. Они умудрились вычислить чертову вафельку! Джин засмеялся, вспоминая давнюю историю. – До сих пор не могу понять, как они это сделали, – почесал затылок лидер. – Просто кто-то не должен есть, как свинья, – вставил свои пять копеек Юнги, за что получил подзатыльник от стоящего позади него Джина. – Выбирай выражения, сопляк, он ради тебя старается. На том и порешили. Джун и Хосок отправились в главный офис, а остальные парни на стадион, в котором вот уже как пару месяцев были раскуплены все места на их концерт. Чимин с Чонгуком стояли возле трибун и с восторгом смотрели на огромную сцену и тысячные трибуны. – Ты бы смог поверить семь лет назад, что нас будет ждать такое? – спросил Чимин, не глядя на Гука. – Думаю, никто из нас не мог в это поверить, но каждый надеялся. Между ними повисла тишина, которую спустя пару минут нарушил Чонгук. – Чимин… Я знаю, что мы с Тэ повели себя неправильно по отношению к тебе, но… мы не могли иначе. Поговори с ним, пожалуйста. Он очень переживает. – Вы два предателя, – ответил Чим, поворачиваясь к растерянному Чонгуку. Всё же Чон надеялся, что парень немного успокоится за несколько дней. – Но я всё равно вас люблю, балбесов, поэтому, да, я поговорю с ним после прогона программы. *** Намджун с тревогой смотрел на бледного Хосока. Казалось, что еще пару вопросов и тот просто напросто грохнется в обморок. Но к сожалению, помочь чем-то большим, чем просто крепко сжимать под столом его руку, он не мог. Руководство сначала было в ярости. На Хоби предполагаемо полетели обвинения о том, что он не сообщил сразу, но тут уж нужно отдать должное Шихёку. Он прекратил препираться, справедливо заметив, что для парня это была слишком болезненная тема. В результате после трёхчасовой изнурительной беседы их отпустили домой. – Ты в порядке? – как только они сели в машину, Джун обеспокоенно заглянул в усталое лицо. Хосок кивнул ему, прикрывая глаза. – Будто голый там сидел, – нехотя улыбнулся он. – Я тоже, хоть это и не касалось напрямую меня. Я восхищаюсь тобой, Хосок-а, – Джун серьезно посмотрел на бледного парня. – Ты выбрал бороться, и это достойно уважения. Ты молодец. – Как думаешь, яхта подойдет в качестве благодарности Чимину? – Намджун на секунду завис, а потом рассмеялся, немного расслабляясь. – Думаю, он с восторгом примет и простой торт. Для нашего Чимини это не важно, и ты это знаешь. – Я так налажал, Джун, – Хосок сел боком, подтягивая под себя ноги и склоняя голову на подголовник. – Как думаешь, у них получится? – У руководства большие связи. Мы дали им имена и все данные, что у нас были, думаю, если это все же эти подонки, что сделали это с тобой, то их обязательно вычислят. – Это хорошо… Можно я немного посплю? – Джун не стал отвечать. Он лишь помог Хосоку вытянуть ноги и забросить их себе на колени. Хоть впереди было ещё много сложностей, но Джуну на душе становилось гораздо спокойнее. Да, ситуация с Хоби была довольно сложной, она ещё потреплет не одну их нервную клетку, но Джун верил, что они справятся и ещё покажут, на что способны пуленепробиваемые парни. Но спокойствие его продолжалось ровно до тех пор, пока они не вошли в общежитие и не застали там взволнованного Чимина. – Где, блять, ваши телефоны?! – Джун нахмурился, вспоминая, что телефоны они отключили ещё в начале собрания в офисе. – Что случилось? – Тэ во время репетиции упал со сцены. – Где он? – Джун уже вытягивал из кармана телефон, чтобы заказать такси. – В больнице. С ним парни поехали, а меня, блин, оставили вас дожидаться. Как, мать вашу, можно было забыть телефоны включить. Ну, чего смотрите, погнали! – Почему они тебя оставили? – спросил вмиг растерявший всю сонливость Хосок. – А кого ещё-то? Чонгук бегал как в жопу ужаленный, и Юнги рядом с ним. Дебилы. Сокджин-хён поехал как самый адекватный среди них. Джун только понимающе хмыкнул. Можно было и не спрашивать: Джин всегда отличался железным здравомыслием в экстренных ситуациях, в отличие от остальных. Уже спустя полчаса они бежали по коридору, поднимая на ноги половину больницы. У дверей одной из палат они и нашли остальных мемберов. Джин с кем-то говорил по телефону, Чонгук сидел на полу, спрятав лицо в коленях, Юнги делал приблизительно то же самое, только сидя на диванчике напротив макнэ. Спустя пару секунд Джин, закончив разговор, повернулся к запыхавшимся парням. – Картина маслом, – развел он руками. – Чего гнались, позвонить не судьба? Хосока вон откачивать опять придется, вы бежали, что ли, а не ехали? – Джин, не прикалывайся, – протянул Намджун. – Как он? – Я только что говорил с менеджером, рассказал ему о случившемся, поскольку до тебя не смог дозвониться. Он сказал, что мы их заебали за последние пару дней больше, чем за всё время существования группы. Джун взялся за голову и присел рядом с Юнги. – Врач ещё не выходил, но Тэ в сознании, голова цела осталась, хоть в наличии мозгов я бы усомнился. – Это еще почему? – Оставил меня с этим детским садом одного, теперь вот расхлёбывай. Юнги с Чонгуком виновато опустили головы, Джун перевел взгляд на Чимина и увидел то же выражение лица. – Что вы сделали? – Что-что? – психовал Джин. – Чонгук с Техеном вошли в раж, обниматься начали на сцене. Этот придурок, – он ткнул в надутого Юнги. – Всполошился и начал за Тэ бегать. Вот тот и навернулся. Хорошо хоть башка цела. Хотя, я еле сдерживал себя, чтобы не проломить её. Вот веселуха-то будет, если он что-то сломал и если ему придётся наложить гипс. Джун простонал, закрывая лицо руками. – Вот за что мне это… Юнги, ладно они идиоты, но ты-то… – А что я?! Посмотрел бы я на тебя, если бы этот, – он показал пальцем на Чонгука, – тебя за жопу лапал. – Если мы не найдем способ вернуть вас обратно в ваши тела, то я вас сам поубиваю, – прорычал Джун. – Молись, чтобы этот паршивец не сломал одну из твоих тощих конечностей! В коридоре все затихли. Джун кричал очень редко. Можно даже на пальцах посчитать, сколько раз выходил из себя их вечно спокойный лидер. А Намджун бесился. Неужели они, взрослые мужики, не могут хоть немного думать головой? Почему у этих придурков в головах вата, и нет возможности хоть на пару часов разделить личные отношения и работу? Почему он должен вечно разгребать то дерьмо, в которое младшим удается вляпаться? Подобный рой мыслей сводил Джуна с ума. Он так сильно хотел сказать это им в лицо, что уже открыл рот, но на его плечо легла тёплая рука. – Пошли, отойдем, на минутку, – шепнул ему Джин и потянул за руку, завернув за угол. Он открыл одну дверь, там, на кровати, лежал пожилой мужчина, и Джин, вежливо извинившись, закрыл дверь. Ким дёрнул за ручку вторую дверь, та оказалась пустой, и без промедления впихнул в нее растерянного Джуна. – У тебя сейчас закипит мозг, – тихо прикрикнул на него хён. – Это не смертельно. Ничего ему не станет. Всё будет хорошо. – Да что хорошо?! – Джун чувствовал, что всё, что он не сумел сказать этим паршивцам, сейчас выплеснется на Джина. – Они опять натворили хуйню. В печёнках уже сидят их выходки. Я сейчас пойду и уговорю врача назначить Тэхену промывание кишечника три раза в день в качестве профилактики! – О, это было бы слишком жестоко, – Джин, в отличие от лидера, был слишком спокоен и как-то подозрительно подходил всё ближе, защёлкивая на ходу защелку на двери. – А потом… Потом я выброшу нахрен все игры Чонгука, вместе с приставкой! – Даже не знаю, чье наказание хуже… – А Юнги… Он… Я ещё не придумал, но я сделаю так, что он будет страдать не хуже этих двоих… И он бы обязательно придумал наказание для Юнги, но Джин подошел впритык и поцеловал. Неожиданно, влажно, немного робко, но так вкусно, что Джун невольно потянулся за ним, когда старший отстранился. – Ты такой сексуальный, когда включаешь серьезного мистера президента. Намджун выглядел настолько обалдевшим, что Джин еле удержался от смеха. – Тебе просто необходимо отвлечься. Слышишь? И я собираюсь тебе в этом помочь, – Джун, возможно, воспротивился бы, призвал хёна мыслить трезво и по-взрослому, потому что… Это больница, они в общественном месте, а… А Джин просто заткнул все его возражения ещё одним поцелуем, пользуясь минутной заминкой. Он просто нагло вылизывал чужие губы, мягко подталкивая того к единственной койке, заставляя сесть. – Джин, что ты собираешься… Окончание фразы вновь утонуло в пухлых губах. Джин не давал Намджуну собрать оставшиеся здравые мысли в единый пучок. И, пока лидер отчаянно пытался то ли оттолкнуть, то ли притянуть старшего ближе, Джин просто смело накрыл его пах рукой, несильно сжимая. Джун распахнул глаза, глотая воздух рывками, будто его водой холодной кто-то окатил. – Джин! Но Сокджин вошел в кураж. Ким не мог в данный момент отличаться здравомыслием, но он отчетливо понимал, что если он сейчас, в сию же минуту, не отсосет этому ходячему сексу, то не успокоится. – Ты сказал мне приходить, если надумаю, – отрезал он, когда Джун вновь хотел оттолкнуть его руку. – Я решил. Если не хочешь расслабиться таким образом сам, то считай, что это мой способ снятия стресса. А сейчас взял и расслабился, а то это будет второй минет в моей жизни. Далее как в тумане… Звук расстегнувшейся молнии, рывком стянутые штаны вместе с бельем и громкий непроизвольный стон, заглушенный рукой предусмотрительного Джина. Джун устал сопротивляться. Где-то на задворках сознания пробежала мысль, что их могут искать, что их могут найти, в конце концов, но Джин творил такие невероятные вещи с его членом, что в лидере впервые в жизни проснулся от длительного сна похуист. Он смотрел на плавно опускающуюся макушку и облизывался, когда видел, как красиво алые губы смыкаются на крупной головке, как проворно язык очерчивает чётко выступающие вены. Намджун решил, что будет выпускать своего похуиста на волю чаще. Джин заглотил гораздо глубже, чем перед этим, и сдавленно простонал… «Гораздо чаще,» – подумал лидер перед тем, как вплести пальцы в каштановые волосы и, закусив губу, бурно кончить. Уже спустя минуту Джун лежал на кровати, обнимая стройное тело. Немного саднило бедро, потому что кончил он Джину прямо в рот, за что и получил звонкий шлепок от закашлявшегося хёна. – Мог бы и отстраниться, – вяло возмущался он в крепкое плечо. Теперь, когда запал немного угас, ему было чертовски стыдно, зато Джун выглядел сытым котом, которого терзал лишь единственный вопрос: – Хён… А кому ты первому-то минет умудрился сделать?