Harmony

Джин спал немного наклонив голову, выставляя на обозрение красивую, сильную шею. Намджун скользнул взглядом по плавным изгибам и задержался на косточке ключицы, скромно выглядывающей из ворота свободной рубашки. У Джина новая прическа, волосы красиво обрамляли лицо, немного прикрывая глаза. Джун ловит себя на мысли, что старший в таком образе довольно горяч. Его поза расслаблена: одна рука лежит на животе, вторая свисает с дивана, возле нее валяется упавший пульт. Намджун передумал его будить. Он медленно, стараясь не шуметь, поднял пульт, с еле слышным стуком поставил его на столик, взял сложенный на кресле плед и заботливо укрыл спящего парня. Джун не удержался и погладил шелковистые локоны на макушке старшего. – По сценарию ты должен подхватить меня на руки и перенести в мою кроватку, – пробубнил Джин, не открывая глаз. – Можно и мне посмотреть этот сценарий? – Намджун присел рядом, непроизвольно сплетая их руки вместе. – Не-а, – Джин сладко потягивается, обнажая полоску смуглой кожи у кромки домашних штанов. – Потому что он только у меня в голове. – Тогда как я могу знать следующую сцену? Намджун не совсем понимает своего состояния, когда находится рядом с хёном. После того случая в больнице, на хоть какую-то близость у них элементарно не хватало времени, и вот сейчас, когда их руки сплетены, он, облизнувшись, тянется к чужому плоскому животу, робко касаясь кожи возле пупка и немного, совсем малость, поднимается вверх. Джин замирает и медленно открывает уже не такие сонные глаза. В них плещется скорее любопытство и озорство, нежели дрёма. – И что мы делаем? – уточняет он, кивнув головой, указывая взглядом на живот. – Если ты мне не даешь читать свою версию, то я вынужден писать собственную, – Джун завороженно, все так же плавно ведет рукой по стройному телу, отмечая приятную мягкость и шелковистость кожи, и почти урчит, когда чувствует под пальцами пробежавшие мурашки. – Ты такой романтик, – хмыкает Джин, и поднимается с дивана, не отпуская руку лидера. – Пойдем ко мне в комнату, и я, так уж и быть… дам тебе разок… почитать. – Господи, как пошло ты звучишь, – протянул Джун, совсем не собираясь журить старшего за такие вольности. Он может честно признать, что вид вот такого взъерошенного, немного мятого, серьезно настроенного и сексуального Сокджина его чертовски заводит. Они всё таки решают идти в комнату не держась за руки. Не говорить о том, что происходит между ними, было каким-то негласным правилом. Намджун считал, что голубых парочек на один квадратный метр было и так много, да и статус их отношений был не определён для того, чтобы открыто шастать по коридорам взявшись за руки. Но как только дверь в комнату Джина закрылась, Намджуна смело таким напором, что из головы вылетели все внятные мысли. Джин целовался как оголодавший, активно наступая, сразу прижимая к себе, крепко и рьяно. Джун от такого был немного обескуражен. Он отвечал на поцелуи послушно подстраиваясь, довольно робко, по сравнению с хёном, обнимал стройную талию и отступал всё больше назад, в конце концов упираясь в кровать и падая на неё спиной. Такого Сокджина он видел впервые. Его глаза горели похотью, а грудь вздымалась от глубоких частых вдохов. Пухлые алые губы казались ещё ярче, ещё аппетитнее… – А у тебя рейтинг заметно выше моего, – не удержался Джун, когда старший, разорвав их поцелуй, принялся стягивать с себя рубашку. Литые плечи, крепкая подкаченная грудь, стройное, далекое от женской изящности тело. Это было явно не тем, к чему привык Джун, и его это слегка… пугало. Сокджина эта фраза немного успокоила, и он, мотая головой, чтобы поправить разметавшиеся волосы, уточняет: – Я рискну спросить, – он говорит тихо, медленно приближаясь и опираясь одним коленом на кровать, аккурат меж разведенных ног Джуна. – Ты о чем думал, когда там, в гостиной, меня гладил? Намджун на секунду задумался над ответом и решил не врать. – Я не знаю. Мне просто хочется тебя касаться. Я думаю… Ты очень привлекательный. – Как друг? Как айдол? Как парень? – секундная заминка. – Или как мужчина, с которым хочется переспать? Да, Джуну определенно не хотелось с этим человеком платонических отношений. Более того, с каждым разом глядя на его движения, мимику, жесты, он испытывал странный трепет. Каждая мелочь так неожиданно вызывала в нём необъяснимую взволнованность. – Возможно, всё вместе? – Невозможно. Потому что первый вариант с последним несопоставим. Ты должен определиться, Джун-а. Это… не шутка для меня. Если ты все-таки решишься сейчас, то обратного пути не будет, ты понимаешь? Намджун понимал. Он осознал это ещё тогда, когда в больничной палате сходил с ума от минета. А так же понимал и то, что пути обратно он уже обрезал. Еще тогда стоя у Джина за спиной и соглашаясь на «пробовать». Он не отвечал. Джин нависал над ним, внимательно всматриваясь в раскосые глаза и пытаясь найти там ответ раньше, чем Джун его произнесет. Но тот не спешил. Он просто потянулся к гладко выбритой щеке, касаясь её кончиками пальцев, нежно обводя большим пальцем немного опухшие губы. – У тебя невероятно вкусные губы. Джин был немного удивлен происходящим. Что слова, что действия не дают ему никаких четких ответов. – Джун-а, я знаю, что я красивый, давай ты не будешь тянуть кота за… Джун не дал ему договорить, рывком поднимаясь и пробуя вновь то, что считал таким вкусным. Джин не сопротивляется. Так резко нахлынувшая страсть медленно перетекла в неторопливое повествование, и теперь Джин с удовольствием углублял поцелуй, параллельно забивая на такой, вроде бы, важный нерешенный вопрос. Наверное, он подумает об этом завтра… Джин был очень… доминантным любовником. Наверное, сам Намджун был таким же в постели с женщинами и, скорее всего, ему было просто в новинку то, как активно партнер сжимал его ягодицы или как ловко поднимал его вверх по кровати, нависая сверху. Но эта его альфовитость странным образом заводила. Нет, Джину не хотелось подчиняться, с ним хотелось бороться, соревноваться, сражаться… А ещё его можно не бояться сильнее обнять, прижать к себе, вцепиться в волосы и, не церемонясь, оттянуть голову назад, открывая доступ к такой манящей вот уже несколько дней шее. Он остается в одних штанах почти сразу. Джин, оказывается, не отличается особой терпеливостью в постели, и лидера это немного смешит. – Так не терпится увидеть меня голым? – смеется он, подставляясь под поцелуи. – О, ты даже не представляешь как, – отвечают ему, не отрываясь от выцеловывания груди. Джин неторопливо водит языком, целует ямку ключицы, оглаживая рукой хорошо очерченную грудь. – Ты должен перестать ходить в зал. Или перестать качаться. – Так заводит? – Джун немного выгибается под настойчивыми руками и открывает глаза, встречаясь с затуманенным взглядом. – Могу показать наглядно, – и Сокджин, уверенно хватая руку лидера, прижимает её к своему паху. Намджун невольно охает, распахивая глаз. То, что у его партнера имелся член, он никогда не забывал, но вот попробовать его на ощупь… Он тяжело сглатывает образовавшийся в горле ком. Впечатляющих размеров достоинство было более чем заинтересовано в его особе. – Ого… – прошептал он, получая в ответ лукавую улыбку. – Ага. И… знаешь что, Джун-и? – Джин медленно повел рукой по его груди, цепляя сосок, плавно огибая упругий пресс и шаловливо забираясь кончиками пальцев под резинку штанов. – Я собираюсь сегодня тебя трахнуть. Намджун от такого прямолинейного заявления лишь повел бровью. – Так уверен, что не наоборот? – У тебя были мужчины? – напирал Джин, все ниже стягивая чужие штаны. – Нет. – Ты знаешь, что нужно делать? – Ты меня научишь, – Джун не сопротивлялся действиям старшего. Более того, он сам же их поощрял, помогая снять с себя оставшиеся элементы одежды. – Самый лучший способ усвоить материал – это практика. Последняя фраза была сказана томно на ухо. И то ли прикосновение разгорячённой кожи к его телу, то ли этот дьявольский шепот, то ли затуманенный разум, не давали Намджуну быть против. Наверное, где-то на задворках сознания било тревогу здравомыслие, но он решил его нетактично заткнуть. Он окунулся в этот сумасшедший вихрь с головой. Каждое прикосновение, каждый полустон и поцелуй - всё играло настолько новыми и яркими красками, что Джуну срывало крышу. Он выгибался под настойчивыми руками, позволяя Сокджину касаться себя там, где никто раньше никогда и не думал его трогать. А Джин, кажется, совсем свихнулся от вседозволенности. Думал ли он всего-то месяц назад, что сможет вот так гладить податливое тело, что сможет целовать туда, куда только захочется? А такого Намджуна хотелось целовать. Каждый сантиметр, каждую клеточку. И он себе в этом не отказывал… С пошлыми звуками Джин вылизывал плоский живот, щекотно ныряя во впадинку пупка, наслаждаясь тихими постанываниями. Он плавно скользил ниже, покусывая нежную кожу, оглаживая внутреннюю сторону бедра. Приоткрыв рот, Ким опустился на уже стоящий колом член: аккуратный, немного загнутый вверх. Джин с наслаждением лижет его от основания к головке и стонет от того, как сильно сжал в своих руках его волосы Намджун. Он двигается плавно, не спеша. Это совсем не похоже на первый раз. – Ммм… – мычит Джун что-то нечленораздельное, а Джин старается. Ох, как он старается. То ускоряя, то замедляя темп, перекатывая в руках тяжелые яйца, он не без удовольствия понимает, как сводит с ума одного конкретного, сексуального лидера. Рука то и дело соскальзывает ниже, кружа возле сжавшегося колечка сфинктера, но Джун не реагирует. Проворный язык, что так беспощадно играет с его членом, не дает сосредоточится на чём-то другом. Джин, не чувствуя сопротивления, отрывается лишь на секунду, заглядывая в помутневший от удовольствия взгляд. – Я хочу тебя растянуть, – шепчет он, невесомо целуя точеную скулу. – Это… неприятно, но… – Я знаю, – хрипит Джун, облизывая искусанные губы. – У тебя есть последний шанс передумать, – предупреждает Джин. – Я хочу этого, Джин-и, – спустя самую длинную секунду в жизни Сокджина отвечает лидер, и все останавливающие их преграды рушатся. Джин целует сладко и пылко, когда проникает в Намджуна уже двумя пальцами. Тот немного ёрзает от дискомфорта, но лишь шире раздвигает стройные ноги. Момент, когда комнату оглушает звук рвущейся фольги, Нам успешно пропускает, потому что Джин стоит перед ним на коленях обнаженный и распалённый. Его кожа блестит от пота, сверкая в слабых бликах ночника. Он смотрит прямо в глаза, закусив губу, и пошло облизывается, когда раскатывает по члену колечко презерватива. Джун чувствует себя одной из тех текущих фанаток, что так отчаянно хотят от Джина детей. – Готов? – и это не было вопросом, скорее отвлекающим моментом, потому что Джин несильно толкается, одновременно целуя. Намджун выгибается дугой, в немом крике открывая рот. Потому что одно дело - ласкающие его пальцы, что то и дело проходились по простате, а другое - чувство не малых размеров члена в себе. – Потерпи немного, мой хороший, – Джин сходил с ума. – Сейчас, сейчас будет хорошо. Слышишь меня, Джун-и? Господи, какой же ты… боже… Он нес несуразицу, медленно проникая все глубже, хаотично оглаживая напряженное тело, пытаясь отвлечь от такой нежеланной боли. – Расслабься, ну же… Я сделаю тебе хорошо… Ну же… И Джун слушался. Он не мог не слушать этот вкрадчивый, мелодичный голос. Парень отдавался самозабвенно. Немного привыкнув, он постепенно начинает чувствовать, как короткими волнами проходит по телу приятная дрожь, как отступает боль, принося за собой слабое томление, перерастая с каждым толчком во всё большее удовольствие. Джин держался из последних сил. В Джуне было так охренительно тесно, так невыносимо хорошо, что животному внутри старшего хотелось лишь одного: двигаться как можно неистовее, чтобы слышать рваные шлепки бедер о влажные ягодицы. А спустя пару минут то же животное с громким воем добралось до того желанного, когда Джун, положив руки старшему на задницу, ненавязчиво потянув на себя, тихо попросил: – Сильнее, Джин-а… Джин зарычал, наверное… Парень точно не помнит. Но то, как забросил крепкие ноги себе на плечи, как сжал в руках стройные бёдра, как начал рвано и быстро двигаться, он уже не забудет никогда. В голове лишь набатом стучало желание… Еще, сильнее, чаще, ну же… И он не мог этому противиться. – Ах… Черт! – в поцелуи стонал Джун на особенно мощных толчках, и тогда Джин замедлялся, покрывал поцелуями слезившиеся глаза, чтобы через пару мгновений начать вновь двигаться так же быстро, с громкими пошлыми шлепками входя на полную, совершенно дурея в своей вседозволенности. Джин кончает бурно и громко, утыкаясь в изгиб шеи Намджуна, коротко сотрясаясь от нахлынувшего удовольствия. Он так и не вышел из Джуна, все так же сгибая его практически пополам. Где-то на задворках сознания Джин понимает, что тому, наверное, тяжело, но тело настолько ватное, что ему нужно пару минут, чтобы собраться. Джун под ним разбит и всё ещё возбужден, он тянется рукой в попытке достичь такого желанного оргазма, но Джин перехватывает его ладонь, двигаясь по телу ниже, и под облегченный выдох лидера в пару глубоких движений доводит того до пика, жадно глотая всё, что тот ему дает. Уже спустя некоторое время они лежат рядом друг с другом, глупо пялясь в потолок. Как ни странно, но нет ожидаемой неловкости. Джун чувствует себя необычно. Тянущая боль в пояснице и в натруженной заднице постепенно сменяла подаренную ранее истому. Джин же лежал почти неподвижно, пытаясь понять, что только что сделал: положил начало их отношениям или разрушил окончательно то, что так пытался сберечь все эти годы. – Прости, – наконец выдает он, боясь посмотреть на Намджуна. – Ты только что отымел меня, а сейчас просишь прощения? – Джун с легким кряхтением переворачивается на бок и всматривается в изящные черты лица. Джин даже такой затраханный выглядел очень привлекательно. – Я скажу сейчас глупость, но ты должен ответить честно, – Джин, с трудом собравшись, повторил движения Джуна и лег, отзеркаливая его позу. – Ты жалеешь? – С чего ты взял? – Скажу твоими словами: «Тебя только что отымели». – Ага, – довольно кивнул Джун, вызывая толику недоумения на лице старшего. – И это был прекрасный урок. Когда можно будет и мне попробовать на практике? Джин неверяще смотрит в лукавые глаза. Джун улыбается и тянется рукой к его щеке, а потом мокро целует. – Ты слишком много думаешь. – Эй, это моя фраза, – возмущается Джин, но чувствует, как медленно тревога отодвигается на второй план. – Это было потрясающе, – признался Джун. – Я мог бы и лучше, – шепчет Джин, плавясь от нежных прикосновений. – С каких пор наш самоуверенный всемирный красавчик так самокритично к себе относится? – С этих самых? – Мы можем немного отдохнуть и дать тебе шанс взять реванш, – мурлычет Джун, потираясь носом о шею старшего. – Я сомневаюсь, что ты завтра сможешь нормально ходить, думаешь, выдержишь второй заход? – А кто говорил обо мне? – Джин немного возмущенно, скорее для проформы, мычит в поцелуй. Он совершенно не против такого расклада. Терзающее его дикое желание заполучить себе это нереальное тело было в полной мере удовлетворено, и теперь он собирался дать Джуну полный карт-бланш. – Ты слышал? – Джин нехотя открыл глаза, когда спустя пару минут неторопливых поцелуев Намджун от него оторвался. – А? Что именно? – Да кричал, вроде бы, кто-то. – Это Юнги?! – немного прислушавшись делает выводы Джин. – Вроде того… Еще минуту погодя они все же решают выйти и узнать в чём дело. – В следующий раз ты не отвертишься, – заверяет Джун своего хёна, когда пытается не морщиться, одеваясь. – Да-да, мой грозный рыцарь, – машет ему тот, стоя у двери. – Пошли, а то чует мое сердце, что они опять какую-то дичь сотворили. Дичь они находят в комнате Тэхена. Юнги орёт, Тэхен ему огрызается, Чимин пытается не воспламениться, потому что то, как горит его лицо, огнеопасно. – Да вы охуели, что ли?! – кричал Юнги. – А нехер вламываться в комнату без стука! – вторил ему Тэ. – То есть тебя смущает именно это? А что было бы, если бы я вообще не вошел? Или пришел позже? Вы бы уже трахались здесь, что ли? Чимин громко икнул и поспешил замахать перед собой руками. – Ты все не так понял, хён! – Этот упырь стоял перед тобой без трусов! Как это еще понимать? Намджун с Джином одновременно уронили челюсти на пол. Джин переводил взгляд с одного парня на другого и пытался понять, не послышалось ли ему. – В смысле без трусов? – спросил охреневший Намджун, и все разом замолчали. – Да всё не так, блять! – закричал Тэхен. – Чимину просто было интересно, большой ли у тебя, мать твою, член! – Не упоминай в одном предложении мою мать и члены! – выпалил Юнги, а потом осекся. – Что увидеть? – О, дошло! – выдохнул Тэ, закатывая глаза. – Мне нужно выпить, блять. А вы поговорите. Тэхен прошел мимо Джина с Намджуном, даже не обращая на них внимания, и потом окликнул, уже отойдя на пару шагов. – Вы так и останетесь слушать, извращенцы? – и парни, словно пробудившись ото сна, сорвались с места, направляясь за ним. – Тэ, ты же понимаешь, что я тебя убью, если ты мне не расскажешь, что только что произошло, – фальшиво елейным голосом пропел ему Джин. А Тэхен убито простонал, в который раз проклиная тот день, когда судьба распорядилась так жестоко его наказать.