Ловушка окклюмента

Лавгуд определенно сделалось лучше, и Драко покинул больничное крыло в приподнятом настроении. Лишь потому, что это значило, что чертов легилимент не так уж всемогуч. Только поэтому. Он предложил обучить ее маминым приемам, однако когтевранка отказалась. - Ментальная магия ведь требует высокой концентрации, а это никогда не было моим коньком, - вздохнула она. – Кроме того, теперь я слишком слаба, - заметив, как сморщился слизеринец на слове «теперь», девушка поспешно заверила, - к тому моменту, как ты появился здесь, мне уже было очень скверно, Драко. Я почти сдалась. Но сейчас мне лучше, правда. Я даже чувствую, что хочу побороться еще. - И все же запомни несколько простых правил, - юноша не собирался так просто отступать. – Это не сложно. Избегай боли, ищи свежие переживания и не называй дорогих имен. - Но их так много, - Лавгуд растеряно покачала головой, - как я могу выкинуть из головы имена всех друзей, папы, твое? - Мое? – Драко обреченно застонал. – Мерлина ради, Лавгуд, как в этот список попало мое имя? - Не бойся, я не влюбилась в тебя, Драко, - тихо засмеялась девушка, по-своему истолковав его стон. – Просто ты знаешь, что со мной пытаются сделать, и, кажется, тебе не все равно. Слизеринец поджал губы и отвернулся к окну. - Ну разумеется, не все равно. Я ведь прихожу сюда, чтобы смотреть, как ты страдаешь, - зачем-то признался он, и голос его был ровен и спокоен. – Это помогает мне поддерживать щиты. - О, это очень хитроумно, - сказанное прозвучало настолько в ее духе, в ее старом духе, что Драко вздрогнул и удивленно воззрился на когтевранку. Она выглядела искренне впечатленной. – В таком случае, ты зря подарил мне такой мощный артефакт, - Лавгуд оттопырила средний палец с кольцом и ткнула им ему в лицо. Несколько секунд парень оторопело глядел на него, а затем расхохотался, и следом за ним засмеялась когтевранка. - В этом нет ничего страшного, - отсмеявшись, серьезно произнесла Лавгуд. – Пусть ты используешь меня, но твое сострадание искреннее, я чувствую это. А даже если и нет, ты все равно здесь, а кроме тебя – никого. - Почему к тебе никто не приходит? – до слизеринца вдруг дошло, что он действительно ни разу не видел у нее посетителей. – Где все твои друзья? Девушка надолго замолчала. - Возможно, их ко мне не пускают, - неуверенно произнесла она. – А может, они ждут, когда я исцелюсь… от самой себя. Ты знаешь, они любят меня, но я всегда казалась им слишком странной. Возможно, им кажется, что любить меня будет проще, если я стану нормальней. Они не говорили этого вслух, но я видела это в их глазах, когда все только начиналось. Ну когда я жаловалась, что не помню, как выглядят мозгошмыги, и больше не уверенна в существовании морщеногих кизляков. Они мне сочувствовали, но украдкой обменивались такими взглядами, будто говорили друг другу «ну наконец-то». Драко поджал губы, не зная, что ответить. - Наверное, со мной действительно тяжело, - вздохнула Лавгуд, - сейчас я понимаю, какой бред несла. Должно быть, это и впрямь сложно выносить. - Мерлина ради, Лавгуд, уймись, - фыркнул Драко. – Мой отец до последнего верил, что убивать грязнокровок не такая уж скверная затея, но маме никогда не было трудно его любить. Ей было трудно следовать за ним, разуверять его, бояться за него, но любить – никогда. Твои мозгошмыги на фоне этого – не более, чем нелепая чудинка, наподобие пристрастия к пижамам в горох. - Твой папа любил пижамы в горох? – заинтересованно уточнила когтевранка. - Что? Нет, при чем тут это, - Драко возмущенно отмахнулся, но под внимательным взором Лавгуд нехотя сдался. – Да, он их просто обожал. У него была целая коллекция: по отдельному ансамблю на каждую ночь лунного календаря и еще с десяток – под настроение. - И как только твоя мама выносила это, - с глубоким почтением вздохнула она. Драко подозрительно взглянул на нее в поисках издевки, но когтевранка выглядела абсолютно серьезной. Что ж, если гороховые пижамы впечатлили ее сильней, чем убийство грязнокровок, то это явный признак выздоровления. Драко напряжено закусил губу: весь этот бред отвлек его от чего-то важного, что проскользнуло в словах Лавгуд. - Ты сказала, что друзей к тебе могут не пускать, - он, наконец, нащупал ускользнувшую нить. – Что ты имела ввиду? Кажется, Помфри не особо возражает против визитов. - Я не уверена, Драко, но… - девушка помялась, решаясь. – Мадам Помфри несколько раз хотела отправить меня в Мунго, и каждый раз я видела на ее лице настоящую борьбу. А потом она сдавалась и оставляла меня здесь. Возможно, мы не единственные, до кого дотянулись эти пальцы. Драко почувствовал, как зашевелились волосы на голове. - Но все остальные выглядят и ведут себя вполне обычно. В больничном крыле прописались только мы. - Наверное, мы просто сопротивляемся сильнее всего. - Мистер Малфой! – Помфри выскочила в палату, привлеченная собственным именем, точно звуками могущественного заклятия. – Вы снова досаждаете больной? Кажется, я уже предостерегала вас на этот счет. Кроме того, вы выглядите вполне здоровым, и я начинаю подозревать, что вы используете свое недомогание, чтобы отлынивать от занятий. Драко поспешно ретировался, прихватив неохотно выданные целительницей зелья. Ему требовалось что-то мерзкое, чтобы подпитать свои щиты – эта встреча с Лавгуд не доставила нужных переживаний. Он бы сказал, что это его раздосадовало, но настолько откровенно врать себе Драко не привык. Состояние Лавгуд вселяло в него облегчение и надежду, что уж там. Он побродил по опушке Запретного леса, но ничего дохлого в этот раз там не нашлось. За прошедшую неделю заметно похолодало, и купание в Черном озере теперь грозило не только острыми впечатлениями, но и не менее острым воспалением легких. Поэтому Драко отправился к многострадальным мандрагорам. Он раздумывал над словами Лавгуд и так глубоко ушел в собственные мысли, что слишком поздно заметил, что поиски свежих ощущений привели в теплицу не только его. Бледная задница с редкими алыми прыщами судорожно трепыхалась, и в такт ей жалобно позвякивала пряжка ремня, болтавшегося на коленях. Рыжий загривок взмок, мутные капли стекали по багровой шее. - Мерлина ради, вы хуже собак у меня на псарне. Уизли подскочил, и на миг из-за его спины показалась встрепанная голова Грейнджер. Завидев Драко, ее глаза расширились от ужаса и стыда, она придушено ахнула и закрыла лицо руками. - Что тебе здесь нужно, хорек? – прорычало рыжее животное, поспешно натягивая штаны. Грязнокровка сотрясалась в беззвучных рыданиях, прижимая смятую мантию к груди. - Кажется, уже ничего, - Драко скользнул взглядом по заскорузлой руке, заправляющей хозяйство в застиранные трусы, по мясистым белесым ляжкам, и внутренне содрогнулся. Пожалуй, мандрагор сегодня можно уже не беспокоить. - На что ты пялишься? – Уизли грозно двинулся на него, игнорируя беззвучную истерику за своей спиной. Драко нащупал палочку. Что ж, это определенно больше, чем он мог ожидать от похода в теплицу. - Рон, не трогай его, - с порога раздался голос Поттера. Драко прикрыл глаза и обреченно качнул головой. Кажется, здесь проходит какой-то гриффиндорский слет, и исходя из того, что он успел увидеть, ему совсем не хотелось знать, что еще входит в программу мероприятия. Уизли кинул на Поттера странный взгляд, сгреб Грейнджер в охапку и как безвольную куклу поволок прочь, не преминув на ходу двинуть Драко плечом. Слизеринец тактично отвел глаза от задранного края юбки. - Похоже, на вечеринку ты безнадежно опоздал, Поттер, - бросил он. Кровь прилила к щекам гриффиндорца. - Я не знал, что они здесь. - Тогда зачем явился? Поттер замялся, обшаривая глазами стеклянные стены, увитые лианами и плющом. - Мне был нужен… - кажется, он лихорадочно разыскивал в памяти хоть какое-то ботаническое наименование. Потерпев фиаско, он со смущенным вздохом потер шею. – Не важно, просто гулял. А ты? - Я уже все нашел, - Драко прошел мимо, направляясь к выходу, однако Поттер вновь увязался следом. - Но ты даже ничего не взял, - заметил он и добавил с напряженным смешком, - такое чувство, что ты пытаешься от меня сбежать. Драко про себя усмехнулся, всем видом продолжая показывать, что не настроен на разговор. «Я вернулся в эту чертову школу, где каждая крыса скалится мне вслед, лишь за тем, чтобы напоследок побыть рядом с тобой, недоумок. Но сейчас ты последний человек, с кем мне стоит говорить». Это было даже иронично: близость Поттера могла привести к тому, что из головы Драко безжалостно выкорчуют все чувства к нему. Он вспомнил, как Лавгуд безропотно приняла безобразную тварь на кольце за возлюбленного мозгошмыга. - Ты часто ходишь к Луне, да? – вдруг спросил Поттер, словно прочтя что-то в его поддернутом горечью взгляде. - Я часто хожу в больничное крыло, а она всегда там, - нехотя поправил Драко. - Но ты подружился с ней или даже… - Нет и нет. Просто перекидываюсь парой слов, пока жду свои зелья. - Не похоже на то. Она так обрадовалась тебе, и кольцо… Драко замер, раздосадованный неуместным допросом. - Слушай, Поттер, это не твое дело. Но, возможно, она бы меньше радовалась мне, если бы о ней не забывали ее друзья. - Я никогда не забывал о ней! - Значит, просто ждешь, когда она сделается достаточно нормальной, чтобы с ней стало удобно? Гриффиндорец отшатнулся, едва не снеся стеклянную дверь. - Что ты хочешь сказать? Драко устало потер переносицу, сожалея, что позволил втянуть себя в этот разговор. - Только то, что ее можно любить и вместе с мозгошмыгами. Поттер хотел что-то ответить, но передумал и, развернувшись, быстро зашагал к школе. Драко проводил взглядом удаляющуюся спину со смесью облегчения и разочарования.