Ловушка окклюмента

Драко пробирался в слизеринские подземелья, когда горячие пальцы вновь заскреблись внутри его головы. Он почти ждал этого, и сейчас был во всеоружии. Слизеринец забрался в ближайший альков, опрокинул в себя все зелья Помфри, с глубоким вдохом прикрыл глаза и приготовился к поединку. Он засунул все три опасных имени поглубже и заслонил их лоснящейся задницей Уизли, как сверкающим верным щитом. Внутренний взор Драко ощупал каждый воспаленный прыщ на ней, каждую сальную каплю на рыжем загривке, сделав их выпуклыми и объемными, более реальными, чем действительность вокруг. Пальцы скользнули по ним и брезгливо отпрянули. Сквозь собственное напряжение Драко злорадно усмехнулся. Пальцы продолжали искать, напирать, пытаясь протиснуться в извилины слизеринца, но наткнулись на перекошенное стыдом лицо грязнокровки, на ее дрожащие руки, жалко сжимающие смятую в ком мантию. Они попытались ухватиться за имена, но обе фамилии рассыпались в них безжизненным пеплом – для Драко они не значили ничего. Пальцы принялись нервно хвататься за все подряд, и с губ Драко сорвался победный смешок. «В чем дело, мой добрый гость? Тебе тяжело так долго оставаться в чужом сознании? А я думал, ты погостишь подольше». Он подсунул легилименту свой излюбленный блок – воспоминания из больничного крыла. После случки Уизли и Грейнджер этого должно было хватить. Привычные картинки с изможденной когтевранкой замелькали в голове Драко. «Спасибо, Лавгуд», - улыбнулся слизеринец, как вдруг пальцы вцепились в нить имени, раскручивая огненную спираль у него в мозгу. «Какого черта…» - успел подумать он прежде, чем чужая воля ворвалась в его сознание, сметая все на своем пути. Драко заорал, вывалился из ниши и закатался по полу, царапая голову и лицо короткими ногтями. Пальцы погружались все глубже, ведомые путеводной нитью дорогого имени. «Я принес тебе подарок… Оно трансфигурировано из жала соплохвоста… Я прихожу сюда смотреть на твою боль… Запомни несколько простых приемов… Твои мозгошмыги милые, как гороховые пижамы моего отца…» Даже сквозь жгучую боль Драко почувствовал ледяное дыхание ужаса, когда окончательно утратил контроль, позволив имени Лавгуд сплестись с другим. «- Люциус, ну сколько можно? – мама старательно прятала улыбку и пыталась сохранять строгое выражение лица при виде очередной папиной обновки. В этот раз ее вниманию предстал роскошный спальный комплект из струящегося лазурного шелка, испещренного неизменными золотыми горошинами. – Это уже давно смахивает на манию. - Эту я приобрел специально для грядущего лунного затмения, - с довольной улыбкой отозвался отец, ничуть не смущенный ворчанием супруги, и безапелляционно добавил, - кстати вам с Драко я купил такие же. - Ох, нет! Папа засмеялся в ответ на показной мамин стон. - Да, Нарси, да». Драко заколотил пятками по каменным плитам. В пустом коридоре не было абсолютно ничего, что могло бы ему помочь. «- Нарси, ты готова? – тихий шепот отца едва различим сквозь треск зеленого пламени, охватившего коридоры Хогвартса. - Давно готова. Ради нашего мальчика. - Мама, о чем вы? Испуганный вопрос Драко остался без ответа. - Я подвел вас, Нарси, ужасно подвел. Прости. - Все, что ты делал, ты делал ради нас. Откуда тебе было знать, как все обернется, ведь в пророчествах ты просто ужасен, - мама с печальной насмешкой улыбнулась отцу. – Так что я облажалась не меньше. Но теперь поздно сожалеть. Нужно искупить то, что мы натворили, чтобы у Драко было будущее. - Мама, папа, что вы задумали?! - Значит, все, как договаривались? - Да. - Ты ведь найдешь меня за порогом, Нарси? - Ты не скроешься от меня даже там, Люциус Малфой, - усмехнулась мама, легко коснувшись его щеки, и решительно развернулась, направляя палочку в спину Беллатрисы Лестрейндж. – Авада Кедавра!» Слезы покатились по щекам Драко, и он безвольно обмяк на полу, позволяя пальцам перебирать драгоценные воспоминания о родителях и отбрасывать их прочь, как ненужный неинтересный хлам. «- Милый, что с тобой? – ласковые глаза мамы наполнились тревогой, когда за ужином Драко не проглотил и куска. - Все в порядке, мам, просто устал. Мама огорченно цокнула, безошибочно распознав ложь. Папа недовольно качнул головой, кружа в длинных пальцах пузатый бокал. - Наша главная сила в том, что мы никогда не врем друг другу, сын, а если не хотим говорить правды – честно сообщаем об этом, - напомнил он и веско добавил, - в конце концов, если бы мы хотели заполучить ответ любой ценой, ты не смог бы скрыть его от своей матери, - отец усмехнулся, заметив, как Драко пристыжено покраснел. – Впрочем, ментальная магия здесь ни к чему. Все и так лежит на поверхности. Наш сын влюбился, Нарси. - О, Мерлин, это правда, Драко? – восторженно ахнула мама. Драко мужественно кивнул, отбрасывая сомнения прочь. - И кто же твоя избранница? Меня гложет такое любопытство, что я готова поступиться всеми принципами и сейчас же залезть тебе в голову, - весело рассмеялась мама, и Драко пренебрежительно завел глаза к потолку, зная, что она не сделает этого, даже если от этого станет зависеть ее жизнь. Он окинул родителей напряженным взглядом прежде, чем произнести: - Это не избранница, а избранник. Папа с мамой обменялись изумленными взглядами. - Вы разочарованы? Помните, что Малфои друг другу никогда не лгут. Отец сделал долгий глоток, раздумывая над ответом. - Кажется, я нет, - он прислушался к себе и кивнул, - определенно, нет. Потрясен так, что в голове, должно быть, лопнул сосуд, но не разочарован. Нарси? - У меня были амбициозные планы на свадебный туалет невестки, но я смогу пережить их крах, - мама потянулась через стол, чтобы ласково сжать руку сына. – Но ты все еще не назвал имени, Драко. Это настоящее преступление – так истязать материнское любопытство! Драко облегченно засмеялся и упал лбом на мамины пальцы, сжимающее его ладонь. - Не спускай глаз с головы отца, мам, боюсь, там может лопнуть что-то еще. Ведь меня угораздило влюбиться…» Драко зашипел сквозь стиснутые зубы, пытаясь удержать последнее имя, последний ключ, который настежь распахнет его сознание. - Малфой? Что с тобой? – смутно знакомый голос едва долетел до него сквозь грохот крови в ушах. Слизеринец распахнул глаза и сквозь алое марево боли разглядел озадаченное лицо в обрамлении рыжих вихров. - Уизли, помоги, - прорычал он. - Как? Что мне сделать? Боль ослабляет блоки. Но нестерпимая боль выжжет из твоей головы все, когда другой надежды не останется. - Круцио. Умоляю, спаси меня.