Ловушка окклюмента

Драко в четвертый раз за вечер принялся за тонкую, буквально ювелирную трансфигурацию. Результаты предыдущих трех попыток никуда не годились. В свое оправдание он мог бы сказать, что понятия не имеет, как может выглядеть морщеногий кизляк. Но, конечно же, это нисколько его не извиняло, и он начинал все сызнова. Грейнджер молча наблюдала за ним из угла спальни, напоминая о своем существовании только редкими всхлипами. За все то время, что прошло с момента, как они покинули больничное крыло, он обменялся с ней едва ли парой фраз. Драко потребовал показать, куда полувеликан девает трупы соплохвостов – ведь эти твари должны подыхать, так? Грязнокровка безропотно отвела его на кладбище домашних монстров, не вполне понимая, чего от нее хотят. Она не мешала акту несанкционированной эксгумации и не проронила и звука, когда, отрыв останки соплохвоста, Драко завернул их в свою мантию и потащил к замку. Лохматая гриффиндорка увязалась следом, хоть он ее и не звал. Должно быть, она решила, что он собирается изготовить какой-то чудесный амулет против легилименции или даже сварить воскрешающее зелье. Теперь, в четвертый раз за вечер увидев на столе перед слизеринцем изящную диадему, украшенную неведомой тварью, Грейнджер, наконец, поняла, что его колдовство не исправит произошедшей трагедии и не спасет их задниц от неминуемой беды. Кажется, это ее напугало. Драко придирчиво осмотрел результат своих трудов. От кропотливой работы уже несколько часов безбожно слезились глаза. Да, именно от нее. - Малфой, что ты делаешь? – грязнокровка, наконец, решилась подать дрожащий голосок. - Диадему, - отстраненно отозвался Драко, наводя на изделие финальный лоск. Он с силой потер глаза, избавляясь от искажающей обзор влаги. – Как у Кандиды Когтевран, только с морщеногим кизляком. Очень символично, так? - Тебе не кажется, что нам нужно приложить усилия к чему-то более насущному? – Грейнджер постаралась придать вопросу максимальную мягкость, точно разговаривала с опасным сумасшедшим. - Лавгуд выиграла для нас примерно два дня – именно столько потребуется легилименту, чтобы прийти в себя после ее маленького фокуса, - проговорил Драко, подкручивая кизляку острый серебряный рожок. У них ведь должны быть рога, верно? – Как только он восстановит силы, пальцы снова примутся за нас. Все мои щиты разбиты, а тело скручивает такая боль, что мне никак не возвести новых. Но у меня есть в запасе два дня, чтобы помнить дорогих людей и оставаться собой. Лавгуд сделала мне роскошный подарок напоследок, и я хочу отплатить ей тем же. - Ты любил ее, Малфой? – тихо спросила грязнокровка. Слизеринец, наконец, оторвал глаза от диадемы и презрительно воззрился на нее. - Это у вас на Гриффиндоре принято любить каждого, кто выпил с вами тыквенного сока за обедом, - зло бросил он. – Нормальные люди не столь примитивны и могут испытывать что-то еще кроме ненависти или любви. Я никогда не любил Лавгуд и даже не был ей другом, но вышло так, что я стал свидетелем ее безнадежной борьбы. Борьбы, в которой ей нужно было умереть, чтобы победить. Она ужасно напоминает мне этим двух других людей. - А ты… ты сам собираешься бороться дальше? – гриффиндорка испытующе заглянула ему в лицо. Драко отвернулся. - Проваливай, Грейнджер. У тебя есть два дня, чтобы отдохнуть от ебли с Уизли. Потрать их с умом. Грязнокровка не шелохнулась. - Ты научишь меня создавать блоки, если я назову тебе имя легилимента? Драко мрачно усмехнулся. Стоило подождать, чтобы не тратить силы на рытье у нее в голове. - Возможно, если тебе окажется по силам научиться. Грейнджер все еще медлила. - Что ты сделаешь с ним? Драко прямо посмотрел на нее. - В ментальной магии я ему не соперник. Мне удавалось держаться все это время лишь потому, что у меня больше опыта. Но он быстро учится, а я столь же стремительно слабею. Грейнджер ждала. - Мне придется устранить угрозу физически, если это окажется возможным, - докончил слизеринец. - Ты говоришь об убийстве? Драко с тяжелым вздохом прикрыл глаза. - Для меня это верная дорога в Азкабан, но иного выхода нет. Гриффиндорка ожесточенно затрясла лохматой головой. - Нет! Я не выдам тебе имя. - В таком случае, можешь отправляться к своему Уизли прямо сейчас. Несколько мгновений Драко наблюдал за мучительной борьбой на ее лице. - Должен быть другой способ, - в отчаянье прошептала она. – Наверняка его можно как-то остановить. Ведь Луне удалось его ослабить. Драко грохнул по столу кулаком, теряя терпение. - Лавгуд сделала это случайно, она сама не понимала, что творит и какова будет расплата. - Но что она сделала? Драко сжал переносицу, пытаясь взять себя в руки. - Тебе объяснить все на пальцах, Грейнджер? – он мрачно усмехнулся, заметив, как она вздрогнула от грубого каламбура. – Что ж, хорошо, у нас есть время. Когда в твою голову вторгается легилимент, ты чувствуешь, будто в мозгу роются раскаленные пальцы. Что, по-твоему, они собой представляют? - Магию? – растерянно моргнула гриффиндорка. - Нет, в легилименции магия нужна лишь для того, чтобы создать ментальный коридор, по которому сознание легилимента сможет проникнуть в голову жертвы. Пальцы, которые обжигают твои извилины, - ни что иное, как часть чужого сознания, - слизеринец замолчал, подыскивая подходящую аналогию. – Представь, что ты засунула руку в ларец с сокровищами. Ты можешь ощупывать их, перебирать и перекладывать, даже выбросить какую-то безделицу, если она тебе не понравится. Но ты не можешь оставить руку внутри навсегда. Вскоре ты устанешь, конечность затечет и онемеет, и тебе придется вынуть ее. А что произойдет, если в этот момент крышка захлопнется и прищемит тебе пальцы? Что ты почувствуешь? - Боль, - тихо отозвалась гриффиндорка. - И что ты предпримешь? - Я попытаюсь вырваться. - А если крышка будет давить все сильней, и ее края окажутся острыми и зазубренными, станут разрывать тебе кожу и дробить кости – что ты сделаешь тогда? - Я попробую сломать ларец. - Именно это и произошло с Лавгуд, - процедил Драко, быстро заведя глаза к потолку, чтобы соленая влага не пролилась по щекам. – Она заперла легилимента в своей голове, но ей не хватило сил его удержать. Он сломал ее изнутри, разворотил ее сознание в попытке спасти свое собственное. Но она причинила ему боль, а боль ослабляет легилимента точно так же, как окклюмента. Именно поэтому мы получили передышку. - А ты бы смог… удержать его дольше, чтобы он ослаб еще сильней? – с надеждой спросила Грейнджер. - При той мощи, какой он обладает, это станет для меня верным самоубийством, - хмыкнул Драко, - а я знаю куда более щадящие способы распрощаться с жизнью, чем этот. Он буквально услышал, как судорожно заскрежетали извилины у нее в голове. - Ты говоришь, что легилимента ослабляет боль. А если причинить ему разом физическое и психическое страдание, это сработает? Можно будет обойтись без убийства? - Ты схватываешь принципы ментальной магии на лету, Грейнджер, - одобрительно бросил Драко. – Но для этого потребуется что-то вроде Круцио, и мы не сможем вечно его пытать. А психическую боль причинить не так просто. Нужно точно знать, куда бить. - Думаю, ты единственный, кто с этим справится. - Что? - Это Гарри, Малфой, - горько перебила она и добавила, не давая себе шанса отступить, - все это делает с нами Гарри.