Ловушка окклюмента

Драко ждал, что убедить гриффиндорку окажется сложнее. Однако шок и ужас на ее лице быстро сменились обреченным смирением. - Даже если я не справлюсь, у тебя останется мощный блок, - он все еще приводил аргументы, когда она, не глядя на него, тихо произнесла: - Это звучит разумно, - ее руки с обкусанными ногтями сцепились в замок на коленях. – Но нужно многое продумать. Все должно выглядеть так, будто мы действительно этого хотим, иначе нам не удастся ранить Гарри, он просто разозлится, - ее тон становился все более деловитым, и под конец она говорила так уверенно, будто сама почти верила в то, что несет. – Возможно, лучше составить подробный план, как ты считаешь? – с надеждой предложила она. - Подробный план – это всегда отличная идея, - согласился Драко, и Грейнджер, облегченно вздохнув, схватилась за пергамент и перо. Уже занеся его над листом, она вдруг смутилась и неуверенно поглядела на слизеринца. – Подробный письменный план даже лучше, - невозмутимо отозвался он. Грейнджер благодарно кивнула и заскрипела пером. Если писанина придает ей сил и решимости – пусть так. Драко мельком заглянул ей через плечо. Она начала с мелких формальностей типа места и времени встречи, затем накидала предпочтительный маршрут до Хогсмида и принялась составлять список знаков внимания, которые он должен будет ей оказать, чтобы происходящее выглядело в воспоминаниях максимально естественным. Взгляды, слова, прикосновения – план становился устрашающе подробен. Драко незаметно вздохнул. «Что же ты за животное, Уизли, раз она хочет получить все это хотя бы от меня?» Когда Грейнджер дошла до ключевого пункта, перо в ее пальцах задрожало. Драко испытал непрошеную жалость. Предстоящее претило ему самому, но у него было одно неоспоримое преимущество – его никогда не насиловали, и даже сейчас он переступал через себя по собственной воле. Тяжелая черная капля сорвалась с кончика пера и расплылась уродливой кляксой по листу. - В виде таблицы план станет наглядней, - подсказал Драко, и гриффиндорка поспешно ухватилась за предложенную идею, так и не выведя на бумаге финальной строки. - Ну конечно, таблица! Почему я не подумала о ней сразу. Они просидели над пергаментом до поздней ночи, обсуждая частоту объятий и продолжительность поцелуев и ни разу больше не заговорив о том, что им предстояло сделать в конце. Когда подробный письменный план Грейнджер стал больше смахивать на полномасштабную стратегию военных действий, Драко отправил ее спать. Паника вернулась в карие глаза грязнокровки. В этом состояло еще одно различие их факультетов: гриффиндорцы привыкли бояться гурьбой, а слизеринцы предпочитали переживать страх в одиночестве. - Если я хоть что-то смыслю в ментальной магии, то сегодня нам нечего опасаться, - твердо проговорил Драко, - а если нет, то мы безвозвратно пропали, и никакого резона бояться уже нет. Грейнджер выдавила слабую улыбку. - Верно, Малфой, - у самой двери она вдруг замешкалась и смущенно предложила, - наверное, теперь нам лучше звать друг друга по именам? Будет странно обращаться по фамилиям, когда мы сделаем это. - Это редкая честь – удостоиться от меня такого обращения, Грейнджер, - хмыкнул слизеринец и, когда та быстро кивнула и скрылась за дверью, бросил ей вслед, - спи спокойно, Гермиона. Она споткнулась и замерла, словно влетев в стену на полном ходу. - И ты… Драко. Он запер дверь и прямо в одежде рухнул на кровать. Говорят, у Поттера в Запретном лесу при себе был воскрешающий камень, который позволил ему призвать родителей перед встречей с собственной смертью. Драко не отказался бы сейчас от такого артефакта. Впрочем, он мог легко обойтись и без всяких камней. Он мог воскресить их в своей памяти в любой момент, и за это волшебство стоило побороться, не так ли? Драко прикрыл глаза, и перед внутренним взором тотчас возник образ мамы – гордой и надменной ведьмы со смеющимися ясными глазами. Следом подоспел и отец в своей несносной гороховой пижаме, с осанкой такой царственной, будто явился в Визенгамот при полном наборе семейных регалий. «Кажется, вы оба оказались полными профанами в прорицаниях, верно? Готов спорить, вы и представить не могли, что для меня все закончится так». Родители молчали, но на губах мамы играла тихая насмешливая улыбка. «Чему ты улыбаешься, мам? Разве вам не горько было бы знать, что вы умерли напрасно? После вашей гибели в моей жизни не было ни одного счастливого дня. Видит Мерлин, я старался найти себе место в этом мире, но, должно быть, мне нужно было собственноручно убить Волдеморта, чтобы эти трусы приняли меня. А любовь, которая помогала мне держаться все это время, оказалась настоящим проклятием. Я проиграл, мам, проиграл по всем фронтам». Мама с папой заговорщицки переглянулись. «О чем вы перемигиваетесь, пап? Возможно, завтра меня не станет или того хуже. Это конец!» Отец завел глаза к потолку. «О, тебе это кажется забавным? Не потому ли, что ваш собственный конец принес вам победу? А что бы ты почувствовал, если бы знал заранее…» Драко осекся и заглянул в хитрые глаза матери. «Вы знали. Вы все знали, так?!» Улыбка на губах мамы сделалась ласковой. «Вот почему вы так легко приняли мое признание. Вам давным-давно было известно, чем все закончится, и вы врали мне все это время». Отец сурово качнул головой. «Ну разумеется, Малфои никогда друг другу не лгут, но иногда могут умолчать правду, если не хотят говорить о ней». Родители удовлетворенно кивнули ему. Драко еще многое хотел обсудить с ними, но горошины на пижаме отца уже начали расплываться под его сомкнутыми веками, и он незаметно провалился в глубокий сон.