Ловушка окклюмента

С восходом солнца Драко уже стоял посреди школьного двора. Утро выдалось ясным, но даже первые лучи меркли на его фоне: слизеринец выглядел ослепительно. Он не сомневался, что Грейнджер явится точно в срок, поэтому пришел чуть раньше, чтобы у нее возникло чувство, будто ее ждут. Этот маленький жест ничего ему не стоил, но мог приободрить гриффиндорку, поэтому Драко провел четверть часа в одиночестве, задумчиво наблюдая за светлеющим небом. Грейнджер появилась в дверях в назначенный час, и в ее глазах затеплился робкий огонек благодарности, когда она оценила безупречный вид слизеринца. Во всем его облике не было и намека о душных теплицах, пыльных кладовках и вонючих сортирах. Она открыла было рот, чтобы поблагодарить за нежданную чуткость, но он опередил ее, произнеся: - Прекрасно выглядишь, Гермиона. Мне даже досадно, что я разглядел твою красоту лишь при таких сомнительных обстоятельствах. Щеки и уши гриффиндорки залила краска, и она неловко улыбнулась в ответ. Точно в соответствии с утвержденным протоколом Драко подставил ей локоть и вывел за ворота замка. В столь ранний час дорога до Хогсмида была пуста. Они шли, тесно прильнув друг к другу, и порой Драко обращал внимание спутницы на симпатичные штрихи окружающего их утра. Со стороны они, наверно, и впрямь могли сойти за возлюбленных, но разговор отчаянно не клеился, и, видит Мерлин, в том не было его вины. Воспитание Люциуса Малфоя было таково, что Драко мог поддерживать светскую беседу, даже глядя в лицо самой смерти. И это не было пустой бравадой: даже за обеденным столом с Волдемортом его манеры оставались безукоризненны. У Грейнджер не было такого отца, и он не мог ее за это корить. Он старательно следовал согласованному регламенту, однако видел, что паника захлестывает гриффиндорку все сильнее. У окраины Хогсмида Драко остановился и пристально поглядел на нее. - Не думай о том, что будет после, получай удовольствие от того, что происходит сейчас, - произнес он. – Думай о том, что мы непростительно круто смотримся вместе, и половина этой заслуги по праву принадлежит тебе. Думай о том, что в нашем распоряжении все удовольствия Хогсмида. Думай о том, что сейчас ты свободна. Ты вольна пойти со мной дальше или прямо сейчас развернуться и уйти. Мы оба не хотим делать то, что нам предстоит, однако идем на это по собственной воле. Все не так уж скверно, ты не находишь? Грейнджер призвала все свое мужество, чтобы выдавить отчаянную улыбку. - Если думать обо всем так, то это лучшее утро из всех, что были у меня за последние полгода. - Оно и есть лучшее, ты ведь со мной. Грейнджер фыркнула и, пихнув его в бок, решительно потащила к кафе мадам Паддифут. Владелица встретила их чуть растерянной улыбкой, но быстро взяла себя в руки и усадила за маленький столик, покрытый самой оборчатой скатертью из всех, что доводилось видеть Драко. Нет, серьезно, в этой тряпке можно было хоронить викторианских старых дев, если бы не кокетливые розовые банты, нашитые по краю. Грейнджер углубилась в меню с закрученными золотыми вензелями и нервно заскользила глазами по строчкам. Драко откинулся на резную спинку, окидывая взглядом розовое мракобесие вокруг себя. Мадам Паддифут одарила его приторной улыбкой и благостно сложила ладони под сердцем. Грейнджер отложила меню и скованно повела плечами. - Пожалуй, я буду только кофе. - Ты же понимаешь, что место, которое все считают крайне романтичным, на деле может вовсе таковым не быть? - Тебе тоже кажется, что здесь гнусно? - Вместо Азкабана Пожирателей нужно было отправлять сюда. Грейнджер тихо рассмеялась. - Весь этот рюш напоминает мне об Амбридж. - А мне о Вальбурге. - Значит, это точно не то место, которое сможет настроить нас на нужный лад. Драко отодвинул ее стул и подал руку. Им в спину раздался разочарованный вздох мадам Паддифут, когда слизеринец растворил для спутницы дверь. Оказавшись на улице, Грейнджер вынула из кармана свой чрезвычайно подробный письменный план, сведенный в наглядную таблицу, и со вздохом призналась: - Не уверенна, что вовсе хочу есть. Пергамент вспыхнул у нее в руках, воспламененный невербальным Инсендио, и гриффиндорка испуганно вскрикнула, отбрасывая его прочь. - Значит, мы будем пить. - А разве алкоголь не ослабит твою ментальную магию? - Забудь об этом. Помни, что сейчас мы полностью свободны. Драко впихнул ее в Кабанью голову и, прихватив бутылку огневиски, вывел через черный ход. Грейнджер с любопытством огляделась по сторонам. - Никогда не бывала в этой части Хогсмида. - Ну разумеется. Вы никогда не совались дальше Сладкого королевства. - А ты? - Мы часто гуляли здесь с Блейзом и Панс. Пожалуй, тут не найдется подворотни, где бы она ни спала, налакавшись огденского пойла. - А где они теперь? Ты видишься с ними, Драко? – вдруг спросила она. Он откупорил бутылку и сделал долгий глоток прежде, чем ответить. - Нет, давно нет. Знаю, что Забини вместе с матерью бежал из страны, а Паркинсон сменила фамилию и пропала со всех радаров. У каждого из нас теперь своя борьба, и в ней не оказалось места детским привязанностям. Грейнджер взяла бутылку из его рук и с опаской отпила. - Ты скучаешь по ним? - Я скучаю по прежним Блейзу и Панс, которые были со мной до войны. Теперь они другие люди, о которых я не знаю ровным счетом ничего. Думаю, обо мне они могут сказать то же самое. Гриффиндорка задумчиво кивнула. - Я так скучаю по прежней себе. Иногда мне кажется, что та, довоенная, Гермиона, все же погибла, а на ее место пришла самозванка, от которой я не знаю, чего ожидать. Старая Гермиона точно знала, где добро и где зло, она бы ни за что не позволила случиться тому, что произошло с Луной. А новая – обыкновенная трусиха, которая только и может жалеть себя. - Джордж сказал, что ты долго боролась, - откликнулся Драко, и девушка удивленно обернулась. – Без знаний и навыков у тебя не было ни единого шанса, но ты отчаянно хотела остаться самой собой. Вряд ли трусиха на такое способна. Думаю, послевоенная Грейнджер может оказаться не так уж плоха. Девушка медленно кивнула и сделала новый, более уверенный глоток. Они прошлись по тайным неприметным лавкам, в которых торговали далеко не теми безобидными безделицами, какими пестрели витрины Дэрвиш и Бэнгз. Огневиски и любопытство разжигали в глазах гриффиндорки пытливый огонь, и Драко не мешал ей копаться в нелегальных артефактах и запрещенных зельях. Сейчас она нестерпимо напоминала ему Панс, и когда солнце перевалило зенит, он не испытывал никакого желания о чем-либо напоминать ей. Однако Грейнджер вспомнила обо всем сама. - Пора, - прошелестела она, заметив, как светило сдвинулось к западу на низком осеннем небосклоне. - Пора, - беспомощно согласился Драко, и они, старательно не глядя друг на друга, направились к Трем метлам. Он снял комнату на верхнем этаже сам, позволив Грейнджер незаметно проскользнуть следом. Она недолго постояла у окна, собираясь с силами, а когда обернулась – за пеленой слез в глазах стояла отчаянная решимость. Грейнджер приблизилась к Драко и потянулась к его губам с таким лицом, точно собиралась голыми руками разорвать василиска. Он остановил ее, мягко отстранив за плечо. - Стой, - велел слизеринец, и девушка посмотрела на него почти раздраженно, словно боясь, что решимость может изменить ей от этого промедления. – Мы делаем это из нужды, но я не хочу, чтобы ты мучилась. Посмотри на меня, Гермиона, и найди хоть что-то, что может тебя привлечь. Не может такого быть, чтобы ничего не нашлось. В конце концов, я ведь не горный тролль. Грейнджер серьезно кивнула, и ее глаза заскользили по длинным ногам, узкой талии и широким плечам, а когда достигли лица, взор гриффиндорки вдруг просветлел. - Ты не рыжий! – счастливо воскликнула она. Драко оторопело моргнул и воздел глаза к потолку. - Кажется, теперь это будет главное качество, которое ты станешь искать в мужчинах. Гермиона звонко рассмеялась, сообразив, какую глупость сморозила, и Драко усмехнулся в ответ. Целоваться сквозь смех было значительно проще, чем сквозь слезы.