Erase and rewind

— Козёл, — цедит сквозь зубы Сонхва, бросая беглый взгляд на медицинский центр, прежде чем уйти. Тяжело оставаться законопослушным гражданином, когда на деле желаешь впечатать эту самовлюблённую и напыщенную морду в косяки и углы кабинета. Желательно во все. Но Сонхва не хочет нарушать закон. Конечно, он совсем не такой, как его отец. Однако его могли бы посадить. Что фактически сравняло бы их. Закону ведь плевать, праведен ли был твой гнев. Иногда он совсем не считается и не согласуется с моралью.

***

ateez — utopia

Вернувшись, Сонхва удивляется тому, что в клубе ни души, но музыка буквально разрывает колонки своей мощью. — Ёсан… Сглотнув, парень на ставших внезапно ватными ногах бежит в свое пристанище. — Ты что творишь, ублюдочный выродок?! Парень буквально накидывается на Минки, оттаскивая его от лежащего под ним на кровати Ёсана, пытавшегося безуспешно сопротивляться. Всё это время он наблюдал. Затаившись, выжидал наиболее благоприятного случая для нападения. Когда никого не окажется рядом. Вот почему Сон избегал встречи с Каном. — Нет… нет… я не буду этого делать… — дрожа всем телом и хватая себя инстинктивно за плечи в попытке защититься, нескончаемо бормочет Ёсан словно в трансе. Неожиданное воспоминание словно пронзает мозг парня тысячами иголок, парализуя. Он видит его так отчётливо. Как в первый раз. Будто это произошло прямо сейчас. Острая режущая боль в районе живота, и сумрак улицы поглощает тьма. Так вот откуда шрамы на его животе… — Я ещё ничего не успел сделать… к сожалению… — Минки подмигивает Ёсану, за что получает от Сонхва в лицо. Парню сложно остановиться, если он начинает пускать в ход кулаки. Такая несдержанность, по его собственному разумению, нежелательное наследство от отца, которое Сонхва всячески презирает. Ненавидит даже маломальскую схожесть, которую невольно иногда замечает. Всячески отгоняет, ломая себя. Сначала у него не получалось дать отпор отцу, потому что он был мал. Но он взрослел, и силы его крепли. Однако мужчина всегда был сильнее. Потому что не мог остановиться. Бесконтрольная жестокость. Но есть то, что отличает его от отца — разум, довлеющий над эмоциями, чувство великодушия даже по отношению к врагу, не дающее перейти черту. Сонхва никогда на свете не станет размахивать кулаками за зря. Только в моменты острой несправедливости, когда нужно защищать слабых. И разве можно сдержаться сейчас? Когда парня, который тебе по-настоящему нравится, жестоко обижают. Даже если ты человек подневольный, не сможешь остаться в стороне. Пак не такой. Не смолчит. Не останется в стороне. Он не невинная овечка. — Твою мать… — Сон ощущает вкус крови в собственном рту. — Ты нарываешься, малыш. Забыл, что у меня с собой всегда два ствола? И сейчас тебе в бедро упирается совсем не то, что ты думаешь, — криминальный авторитет с надменной усмешкой сжимает рукоять пистолета в переднем кармане брюк, вплотную прижимаясь к Паку и плюя тому в лицо. Это заставляет парня немного отрезветь от неконтролируемого гнева. От желания размозжить авторитету голову. Невозмутимо вытерев чужую кровь с лица, он кое-что понимает. Да, у него нет огнестрела, но слова иногда гораздо больнее пуль. — Деньги совсем испортили тебя? Чувствуешь себя важной шишкой? Минки лишь самодовольно скалится, но никто не видит, что ладони в его карманах сжимаются в кулаки. — Как интересно. Продолжай. Всё ещё вздрагивающий, но уже куда более спокойный по сравнению с Сонхва, Ёсан, осторожно касается руки парня. Боясь, что едва тронув его, весь клуб просто взлетит на воздух. Мужчины настолько напряжены, что, кажется, даже воздух наэлектризован. Пак бросает взгляд на руку Кана. Но если его завели, то уже не остановить. Пусть даже это лишь словесная борьба. — Забыл, с чего начинал? Может, тебе напомнить о твоём прошлом в стриптиз-клубе? Минки неестественно громко смеётся, обнажая слегка окровавленные зубы, что придаёт ему более устрашающий и опасный вид. — Верно говорят, что все гении немного того, — главарь крутит пальцем у виска. — И выдумал же ты такое. Но Сонхва не чувствует поражения, продолжая наступление. — А кто пьяным рассказывал мне, что даже за тысячу был готов сделать что угодно? А? Сон мгновенно хватает Пака за грудки, приставляя к горлу парня дуло пистолета, что мешает даже сглотнуть. Ёсан не успевает издать ни звука, как Минки тут же отпускает Сонхва, вспоминая, что мозги парня на вес золота. А рука может и дрогнуть от…нелицеприятной правды. — Что же ты. Стреляй. Я не боюсь умереть. Меня ничего не держит, — голос Пака предательски дрожит на последнем предложении. На мгновение Сон чувствует чужой страх, но видит в глазах напротив и проблески безумия. Бесполезной сейчас отваги. — Ты уверен в этом? - Минки победно улыбается, смотря поверх плеча Сонхва на бледного парня, в душе которого творится столь много, что прочитать его взгляд просто невозможно. Главарь удачно давит на болевую точку, единственное уязвимое место для Пака. Сонхва опускает голову, с трудом признавая поражение, сжимает кулаки, до крови впиваясь ногтями в собственные ладони. — Ты пренебрег сейчас партнёрскими отношениями из-за его тощей задницы — крайне недальновидно. Так что выметайся нахуй со своим пиздюшонком. Чтобы к утру здесь ни пылинки не осталось. Сонхва разворачивается к Ёсану, внезапно слыша позади себя оглушающий свист. Как тогда на улице. Только более близкий и громкий. Пистолет… Выстрел заставляет одну из ламп на тумбочке заискриться и потухнуть, Пака — пригнуться и инстинктивно прижать к себе Кана, а сердца обоих — отчаянно биться. Ёсан, кажется, даже не слишком реагирует. Только дрожит пуще прежнего. — Это вам для придания ускорения, — Минки издевательски улыбается, пафосно дует на дуло пистолета и уходит. — У тебя там не порох, чтобы дуть, придурок, — бормочит Сонхва вслед, тяжело дыша и присаживаясь на колени рядом с сидящим на кровати Ёсаном. Он осторожно убирает влажные от лихорадочного пота волосы с лица парня. — Как ты? Слёзы бесконтрольно катятся по лицу Кана. Он заново пережил то, что, видимо, так отчаянно хотел забыть. Действия Минки сработали словно триггер, катализатор. Смоделированная ситуация из жизни и нервное потрясение вернули парню отрывок из собственных воспоминаний. Бледный, он смотрит со страхом, измученным взглядом. И говорит совсем не о выстреле. — Я… я помню… помню… их несколько… темно… и очень… больно… так… больно… — Ёсан болезненно жмурится, всхлипывая и утыкаясь Сонхва в грудь, когда тот усаживается рядом. Никогда он не чувствовал эту боль так отчётливо. Словно раны на животе снова кровоточат. А в ушах застыл собственный бесплодный крик. Пак неверяще мотает головой, в его глазах стоят слёзы. — Нет, не может быть, только не говори, что они… сделали это с тобой. Господи, — шепчет парень безжизненно, утыкаясь губами в чужую макушку и крепко обнимая. Кана буквально разрывает от душевной боли, он горько плачет, болезненно и совершенно неосознанно впиваясь ногтями в джинсы парня где-то в районе его бёдер. Но это даже не тень той боли, которую тому удалось пережить. — Надо было… Убить их, — бормочет, стискивая зубы, в неконтролируемой ярости Пак, имея в виду сейчас всех. Насильников, Юнхо, Минки. Вены на его шее болезненно пульсируют, а слёзы катятся сами.

darren hayes — i need you

— Не н-надо… Просто останься… — Я всегда буду рядом… Парень вновь вздрагивает, но не отвечает, понемногу успокаиваясь под чужими тёплыми руками, что ласково оглаживают его спину и плечи, под мягкими и трепетными поцелуями в макушку. Пак очень хочет забрать всю его боль, растворится в ней, быть поглощённым ею вместо Кана. Как он всегда мечтал, когда страдала его мать. Спасти её, защитить от всех бед и невзгод, видимых и не видимых, но не смог… Он не должен повторять прошлых ошибок. «Я не мог защитить тебя, потому что не встретил раньше. Но теперь я не допущу, чтобы это повторилось». — Почему ты не… — Не обратился в полицию? А кто мне помог бы? — глухо бормочет парень. — Ты знаешь какова раскрываемость этих преступлений? Да и думаешь я в темноте много что увидел? Я даже не помню, сколько их было. Бесполезное дело. Я просто… хотел забыть всё это. Ёсан поднимает заплаканные глаза на Сонхва. Но взгляд его более прояснённый, адекватный, человеческий. Он смог. Он справился, пропустив снова через себя всю эту боль. Не без чужой помощи и поддержки, за которую он, конечно же, благодарен. — Спасибо… — Было бы за что… — сочувственно шепчет парень, смахивая последние слёзы с чужого лица большим пальцем. Теперь они свободны от влияния Сона, однако желание Кана вернуть себе память стало только сильнее. — Сонхва, умоляю тебя, верни мне память. Я не смогу так жить. Я готов на всё, — перехватывает Ёсан чужие запястья. Раньше он мучился знанием, теперь же совсем наоборот. Парень больше не хочет таких ужасающих сюрпризов. Хочет знать, кто он и что с ним случилось. А не по крупицам выяснять это в случайные моменты времени, переживая боль наново. Словно в первый раз. Пугаться внезапно выскакивающим из его шкафа скелетам. — Я обещаю. Теперь паззл сложился. Ёсан попал в больницу после группового изнасилования, в результате которого ему нанесли ножевые ранения в районе живота. Юнхо оказался его лечащим врачом. Но Кан… Разве он бы так легко подпустил к себе кого-то? После всего, что с ним произошло, мог ли он кому-то поверить? Жертвы подобных событий обычно больше не могут доверять другим, сторонятся их. Становятся отстранёнными, порой бесчувственными, проносят через всю жизнь подобную травму, нередко становясь совсем другими людьми. Носящими отпечаток трагедии в душах, что отражается в их взгляде. А некоторые… вовсе кончают жизнь самоубийством. Но Сонхва знает, что Юнхо умеет быть обходительным, вежливым. Его внешность располагает к себе. Лицемерие у него в крови. Искусно введя в заблуждение своими сладкими речами о том, что он любит Ёсана, тот вернул парню веру в светлые, добрые чувства и намерения. Поселил в нём надежду. Пак также понимает, как отчаянно, должно быть, парню, сломленному, слабому, одинокому, захотелось поверить хоть кому-нибудь, чтобы не разочароваться в этом мире окончательно. Вернуть веру в людей. Почувствовать себя важным, значимым, любимым, нужным. Ведь с ним, скорее всего, не было никого в тот тяжёлый момент рядом, если сестра вместе с родителями уже жила за границей. «Может, преследуя, казалось бы, исключительно свои корыстные цели, Юнхо неосознанно спас Ёсану жизнь?» Не бывает худа без добра.