Erase and rewind

— Где Джорджия? С ней что-то случилось? — Ёсан замечает оставленные в очевидной спешке записи девушки. — Она ушла. — В каком смысле… Почему?! — Не переживай. Ничего такого, — Сонхва устало потирает глаза, — ей просто нужно сосредоточиться сейчас на лечении отца. Она должна быть рядом с ним. Если что, мы всегда сможем позвонить ей. — Хорошо. Надеюсь, её отцу станет лучше… — с досадой в голосе подмечает парень. Она искренне нравится Ёсану. Хорошие люди не могут не нравиться другим. Только если ты сам не являешься плохим человеком. Тогда они кажутся тебе неким препятствием, словно теми, кто встаёт костью поперёк горла. Почему? Да просто потому что они другие. Отличаются от тебя. — Можно попросить тебя помочь мне встать? — смущается внезапно Сонхва. Лучше уж попросить помощи, чем внезапно распластаться на полу в нелепой позе, не сумев встать самостоятельно. — Да, конечно, — Кан убирает прядь волос за ухо и перехватывает парня под подмышку. — Спасибо, — выдыхает Пак, собирая остатки сил. — Дальше я смогу сам, — он благодарно похлопывает парня по руке. Не время расслабляться. Ему непозволительно быть слабым. Этот эпизод должен быть однократным проявлением сиюминутного страха и отчаянья. — Сонхва… — М? — Ты не должен стесняться просить помощи, хорошо? Думаю, будет правильным помогать друг другу. Сонхва столько возился с ним. Да и Джорджии теперь нет рядом. Пришло время вернуть этот долг. — Хорошо, — благодарно улыбается Пак. Кан сильнее, чем кажется.

***

«Множественные колото-резаные раны брюшной полости на фоне обильной кровопотери». — О боже… кто посмел сотворить с тобой такое, Ёсан? — шёпот в немую, безотзывную пустоту в три часа ночи. Внезапная трель мобильного телефона в полной тишине кабинета заставляет Сонхва от неожиданности вздрогнуть в кресле перед монитором. — Прости, ты не спишь? — раздаётся голос Джорджии. — Как и ты. — Даже не сомневалась. — Мы слишком хорошо знаем друг друга. Пока не добьемся истины, не будем спать спокойно в прямом смысле этого слова. — Я просматривала медицинские документы Ёсана, и мне на глаза попалась выписка. Возможно, это случайность, но она… подписана Чон Юнхо. — Заведующим травматологического отделения медицинского центра Асан Сеул? Да, я нашёл эту же информацию. — Но что ещё занимательнее… У него есть профиль в… — В? — Грубо говоря, тиндер* для лиц нетрадиционной ориентации. Думаю, ты имеешь примерное представление о людях, которые им пользуются. *tinder — приложение для быстрых знакомств и отношений без обязательств — Чёрт. Вот же козлина! — ударяет Сонхва по клавиатуре. — Ты думаешь, это он? — Слишком много совпадений. Так что да. Нет сомнений. — Не думаю, что Ёсан склонен к подобному поведению. Вероятно, он не знал о его профиле в этом приложении… — Скорее всего они и познакомились в медцентре. Просто Юнхо не получил от парня желаемого, ну, или же попросту любил ходить налево. — Да… Вряд ли такой экземпляр окажется носителем полезной информации для Ёсана. — В любом случае я разберусь с ним. — Для чего это тебе? — Это дело чести, Джорджия. Отомстить тем, кто обидел Кана, Пак почему-то считает своим долгом. К тому же, что если он не единственный, с кем Чон так обошёлся? — Можно же просто показать ему его фотографии. — Боюсь, если я покажу сейчас Ёсану фото, то он поймёт, что я нашёл Юнхо и собираюсь разобраться с ним. Это заставит его нервничать, он начнёт отговаривать меня. — Или это вовсе может привести к паническим атакам. — Именно. Лучше как-нибудь после, поставлю его уже перед фактом.

***

— Завтра тебе придётся остаться одному. Но это ненадолго. Как только я улажу свои дела, то тут же вернусь. — Я же не маленький ребёнок. Тебе незачем переживать за меня. Или боишься, что я залезу в твой компьютер? — Я… О таком даже не подумал, — Сонхва неловко потирает шею. — Тогда почему ты смущаешься? — кончики губ Ёсана приподнимаются в хитрой улыбке. — Я не… Но пароль лучше всё же обновить.

***

Врач из твоих фантазий: Надеюсь, после секса ты не станешь предлагать отношения? Это очень утомляет. Сладкий персик 178: Меня интересует исключительно секс без обязательств. Ты просто поможешь мне воплотить одну из моих сексуальных фантазий. Врач из твоих фантазий: У меня есть окно с часу до двух. Вот адрес [точка геолокации на карте]. Я буду ждать тебя на ресепшене. Скажешь, что у тебя болит плечо. — Может, сразу сказать, что задница болит? — Сонхва импровизированно плюётся буквам в чате смартфона, с отвращением морща нос. Сладкий персик 178: Хорошо. Скоро буду. — Фу, господи, чем я занимаюсь. Сонхва застаёт Юнхо в тот момент, когда врач что-то шепчет напоследок на ухо симпатичному крашенному в светло-русый парню, заставляя того закусить свою нижнюю пухлую губу. «Точно он. Даже также на плечи халат накинут. Конечно, когда уж тут ему его надевать, когда постоянно приходится раздеваться». Аккуратно уложенные, некрашеные волосы, уверенно расправленные плечи. Врач очевидно много старается, чтобы отлично выглядеть. Попрощавшись с доктором, посетитель многозначительно смотрит на Сонхва, затем подмигивает ему и ещё несколько раз оборачивается, прежде чем окончательно покинуть холл. Пак на мгновение недоумённо поджимает губы. Он перестал стесняться подобных взглядов, коих нередко встречает в клубе. Но до сих пор не перестал сомневаться в своей привлекательности. В этот момент девушка на ресепшене наконец отрывается от монитора, закончив с записями последнего посетителя, и две пары глаз устремляются на Сонхва. — Добрый день, — обращается парень к обоим. — Добрый, — двусмысленно улыбается Юнхо. — Добрый день, Вы к… — Он ко мне, Мина. Спасибо. — Тогда будьте добры вашу фамилию и имя. И симптоматику, послужившую причиной обращения. — А можно попозже? После… — После первичной консультации. Раз пациенту так не терпится, думаю, мы можем пойти ему навстречу. Запиши пока боль в плечевом суставе. — Хорошо, да, конечно, — просьба кажется девушке странной. Но врачу она доверяет, поэтому подчиняется. Совсем неудивительно, что Юнхо сделал карьеру. Качество лечения — только половина успеха выздоровления пациента. Другая — отношение врача к больному. Если бы Сонхва не знал о том приложении, о тайных наклонностях парня, он бы, как и Ёсан, возможно поверил бы в этот радушную и полную доброты улыбку коллегам и другим пациентам. В эту мягкую внешность, всецело располагающую к себе. В его обходительность и вежливость. Полный сочувствия взгляд. Он кажется спокойным и добродушным. Высокий рост и твёрдая походка дополняют этот образ идеального мужчины. Таких обычно очень любят молодые девушки и женщины преклонного возраста. Но как только парень понимает, что это маска, которую тот мгновенно снимает, лишь стоит им оказаться в кабинете, Пак испытывает отвращение. Сонхва остро чувствует эту дуальность. Искусственность. Корыстность. Лицемерие. Кричащую, вопиющую вульгарность. Холодную стену, навязчиво-отвратительный запах лекарств, смешанный с парфюмом и чужой противный язык в ухе. — Ты достаточно высокий. Обычно все врут про свой рост и не только, если ты понимаешь, о чём я, — рука Юнхо тянется к замку на двери. — Давай лучше оставим дверь открытой, — Сонхва оглаживает чужую руку. — Любишь рисковать? — Люблю, — Пак показательно облизывает свои губы. — Что ж, мне нравится, — парень замечает, что врач начинает немного терять бдительность, заостряя внимания на его губах. — Никогда так не пробовал. Давай пока оставим её открытой, правда в определённый момент, думаю, её всё же будет лучше закрыть, — лицо Чона оказывается в критической близости от лица Пака. — Я не целуюсь, — инстинктивно сглатывает Сонхва от чужого неприятного дыхания на своих губах, отстраниться, увы, нет возможности, только прижать указательный палец к губам Юнхо. Но врач не теряется, облизывая палец кончиком своего языка, заставляя Сонхва невольно отвернуться от этого отвратительного действа и одёрнуть руку. И речь совсем не про гигиеническую сторону вопроса — спасибо существующей автоматической системе дезинфекции посетителей при входе и выходе в любое медицинское учреждение. — Интересные у тебя правила. И имени своего реального не скажешь? — Позже, — Пак ощутимо проводит ладонью по груди парня, закусывая губу и опуская взгляд. — Секс с незнакомцем. Будоражит. «Будто имя что-то изменит». А ведь пока Юнхо здесь развлекается, в стационаре может требоваться помощь пациентам. Но он пользуется своим привилегированным положением в угоду собственным плотским утехам. Это так подло, низко и мерзко. Врач, лишённый сострадания, не должен лечить других людей. — Какова доля реальных пациентов в череде твоих любовников? — Что прости? — Что слышал, — парень с силой отпихивает врача от себя, заставляя того отшатнуться и врезаться в стол, а половину бумаг оказаться на полу. Ошеломлённый и застигнутый врасплох таким внезапным поведением, Юнхо не успевает сосредоточить внимание, чтобы увернуться от пары последующих крепких ударов кулаком в лицо. — Какого чёрта ты творишь в моём кабинете?! — шипит врач, чувствуя, уязвлённое самолюбие и навязчиво саднящую в уголке губы рану. — Почему ты обтираешь с кем попало все углы голой задницей в кабинете вместо лечения людей?! Чон начинает громко смеяться, наклоняясь к бумагам, чтобы собрать их. Он понимает, что, если начнёт размахивать кулаками в ответ, это перерастёт в настоящую драку. Это не будет плюсом в репутацию заведующего одного из лучших центров в Сеуле. — Я легко могу засудить тебя за клевету. За оскорбление моей личности, вмешательство в личную жизнь, препятствие профессиональной деятельности, хулиганство и причинение физического вреда здоровью. И это срабатывает. Пак внезапно успокаивается, когда ожидаемой от оппонента реакции не следует. Он не должен переходить грань, как остро бы этого сейчас не хотелось. Уподобляться своему отцу. Который не знал ничего, кроме бесконтрольной жестокости. Но Сонхва может контролировать себя. Он не животное. Он человек. Он — не копия своего отца. Судорожно вдыхая воздух через нос и сжимая кулаки, парень продолжает как можно спокойнее: — Клевета? Даже у стен есть уши, Юнхо. Смотри, как бы тебя не выперли с работы за превышение должностных полномочий и понуждение к действиям сексуального характера. — Что за чушь? Меня здесь любят. Все на моей стороне. А ты — один, — врач невозмутимо пожимает плечами, делая вид, что вчитывается в текст медицинских документов. — А ты думаешь, я не покажу им твой профиль в приложении? Нашу переписку? Что я не нашёл людей, которым ты обещал золотые горы, плёл немыслимые речи лишь бы они легли под тебя? О тебе уже ходят определённые слухи в соцсетях. Ты сам роешь себе могилу. — Чего ты… хочешь от меня? — натужно улыбается Юнхо, что выдаёт нарастающую нервозность. Он понимает, что даже если удалит прямо сейчас свой профиль и все контакты, полиция может взяться за это дело и с лёгкостью восстановить все данные. Да и ничто не мешало этому незнакомцу заранее сделать скриншоты. Наверняка всё дело в шантаже и этому ненормальному нужны от него деньги. А рукоприкладство — способ манипулирования, не более. Быть врачом в этой стране престижно. Они живут в достатке. У Юнхо есть деньги. И он даст их этому парню. А дальше что-нибудь да придумает. По крайней мере, стоит исключить интимные встречи на работе. — Деньги? Это не проблема. Назови сумму. Собранные в стопку бумаги вновь оказываются на полу, а сам врач — прижатым спиной к столу весом чужого тела. Сонхва знает приёмы самообороны. Учился им, предполагая, что когда-нибудь отец решит расправиться с ним при выходе из тюрьмы. — Чтобы ты, чёртов ублюдок, — парень сжимает ворот медицинского халата едва не до треска ткани, с нескрываемой ненавистью в глазах, — получил за свои поступки то, что заслужил по праву. Удар в нижнюю часть живота, и Чон корчится от всепоглощающей боли, стиснув зубы и сильно зажмурившись, а Пак, с чувством выполненного долга, отстраняется. — Я позвоню… кхах, в полицию… — судорожно бормочет в приступе боли врач. — Давай. Отлично. Все любят сенсации. СМИ с удовольствием втопчут тебя в грязь окончательно, приплетя тебе даже того, чего ты не делал. И вся твоя карьера с лёгкостью пойдёт под откос. Сонхва знает таких людей. Их самолюбие слишком высоко, чтобы показать себя окружающим со слабой стороны. Такой как Юнхо не станет обращаться в полицию. Да и пару крепких ударов даже сложно расценить в качестве побоев. Над ним лишь посмеются. Полиция не станет тратить силы на подобный случай. Но вот красота этого личика на недельку будет точно подпорчена колоритным фингалом. — Радуйся, что мне слишком противно касаться тебя, чтобы полноценно избить, — ухмыляется Пак. Обычно, чтобы выйти из конфликта с меньшими потерями, не нужно уподобляться оппоненту, дабы не распалять противника. Тот быстрее успокоится, если не встретит сопротивления. Но почему-то в случае с блондином это не работает… — За кого ты… мстишь мне? Сонхва лишь презрительно хмыкает вслед, молча покидая кабинет, стоит звёздочкам в глазах Юнхо пропасть, а ему самому настроиться на ответную борьбу. Пак мог бы назвать конкретное имя. Но зачем? Пусть этот Дон Жуан теперь мучается, кому именно из бывших так насолил. Ведь он, возможно первый, но точно далеко не последний, кто решится восстановить справедливость и отстоять чужую честь.