Erase and rewind

«Хён? Сейчас уже практически никто не обращается друг к другу формально, ориентируясь на запад. Должно быть, они братья или очень близки». Не поворачиваясь к источнику звука, мужчина спокойно приподнимает ладонь, облачённую в кожаную перчатку, приказывая своему спутнику не вмешиваться. — Что Вам нужно? — хмурится Сонхва. — Вести переговоры в дверях несолидно для деловых людей. А мы ведь с Вами именно такие люди, верно, Пак Сонхва-щи? «Он… знает меня? Минки, чтоб его». — Чхве Сан, — коротко представившись, брюнет продолжает, — позволите войти? — в уголках губ мужчины возникает подобие улыбки. Но улыбки лукавой, не предвещающей ничего хорошего. Она обманка, ведь его глаза выдают недобрые намерения. Вот взгляд истинного хищника. Не мнимый как у Минки. Естественный. Настоящий. Заключающий в себе силу характера. И острый. Как нож. Будто одним лишь движением зрачков способный исполосовать кожу. И Сонхва понимает: он точно не шутит, когда напирает на него, сильнее вдавливая в кожу дуло пистолета, заставляя парня уступить просьбе и отойти назад. Перечить силе, превосходящей твою собственную — опрометчиво. Ведь в его руках не только собственная жизнь, но и жизнь Ёсана, которую он негласно и неосознанно даже для самого себя решил защищать ещё с первого дня их знакомства. Особенно превосходящей во много раз. Глупо было надеяться, что их будет лишь двое. Позади возникает ещё несколько мужчин с оружием, очевидно в качестве подчинённых. Это выглядело бы несколько комично, так как предполагаемые братья ниже их ростом, если бы не выдержка и уверенность в себе, с которой держатся незваные гости, уже оказавшиеся в его квартире. Странно, они достаточно молоды, но так органично смотрятся в этой среде. Не как Минки. Тому внутренне, видимо, не всегда было уютно быть в качестве главаря криминальной группировки, что ощущалось. Но Сонхва ни в коем случае нельзя показывать, что он боится. Что во рту пересыхает, а капли нервного пота неприятно холодят спину. Пусть он и один против всех. Один же? Но его опасения сбываются. Кан уже показывается в дверях спальни. Пак пытается показать парню глазами, что тому необходимо уйти. Но прежде чем недоумевающий спросонья Ёсан разгадывает чужую внезапную стрельбу глазами, его замечают незваные гости. Но парень удивительно не теряется под их взглядом. Даже не вздрагивает. Смотрит спокойно и прямо. К чему бояться? Это бессмысленно. Он уже, кажется, привыкает к такому жизненному раскладу. К жизни как на вулкане. После произошедшего с Минки подобное его уже не удивляет. Будто внутренне он знал, что это всё так просто не закончится. Что злой рок всё равно настигнет их с Сонхва. Не отпустит, пока не заполучит их жизни. Скорее он больше удивится спокойной жизни, чем очередной неурядице. — Ещё один сложный день? — улыбается Кан, подходя к Паку, словно бы не замечая присутствия остальных. Парень поражается этой внезапной выдержке. На мгновение Сонхва кажется, что он страшится даже сильнее Ёсана. Если тот вообще боится… Но на самом деле Кан боится. Не боится только идиот. Он дрожит где-то весь внутренне, ощущая стремительно холодеющие конечности. Но понимает: страхом и паникой сейчас не помочь. Этого только от них и ждут. Зато чего точно не ожидают, так это выдержки и спокойствия, которые, как парень надеется, мысленно передадутся и Паку. — О, Вы не один. Впрочем, неважно, — Сан удостаивает Ёсана лишь коротким равнодушным взглядом. А вот глаза светло-русого спутника, очевидно заметившего чуть больше, напротив лукаво сверкают. — Можно перехватить инициативу, хён? — парень участливо касается плеча мужчины, заставляя того отстраниться. — Разрешаю. Только не забудь представиться, мы же вежливые люди, — на этой характеристике Сан делает особый акцент, явственно намекая на невежество, проявленное Ёсаном. — Если позволите, я присяду, — на деле же Чхве не дожидается приглашения, устраиваясь в кресле и немного расслабляясь. Будто бы собирается наблюдать за представлением. Или это экзамен? Конечно же совсем не для Сонхва с Ёсаном, а определённо для его спутника… — Я Чхве Уён, — теперь не остаётся сомнений, что эти двое — братья. — Так это тебя я видел на приёме у Юнхо, верно? Всё глаз не мог отвести. Это же судьба, не находишь? Глаза Ёсана округляются, Сонхва слышит его потрясенный вздох, удивляясь не меньше, что тот симпатичный незнакомец с милой родинкой под глазом внезапно оказался частью криминального мира. — Я уж точно не подумал бы, что такой как ты… — парень закусывает губу, восхищённо проводя кончиками пальцев по подбородку Сонхва. — Как же я мог не заметить тебя в приложении? Ты же в сто раз прекраснее его. Этому может быть лишь одно логическое объяснение — ты там зарегистрировался совсем недавно, я прав? — Я действительно был у него. Но совсем не за тем же, зачем и ты, — отвечает Пак, кидая короткий взгляд в сторону Кана, не успевая прочесть выражение его лица. — Ой, да ладно тебе, чего уж стесняться, — парень коротко и приятно смеётся. — Мало кто ходит к нему по прямому назначению. Поделишься ссылочкой в приложении? У меня был врач, полицейский, а теперь в коллекции будет ещё и учёный? Ты ведь учёный, так? — парень достаёт телефон. — Нейроинженер… — неохотно выдавливает из себя Сонхва, понимая, что весь этот фарс призван ослабить его бдительность, поэтому эти разговоры заставляют его лишь сильнее напрячься, а ещё чувствовать вину перед Ёсаном, который мог не поверить и расценить всё неправильно. — Господи, Уён! — перебивает мужчина, хлопая по подлокотнику кресла. — Сколько раз я тебя просил, только не с полицейскими! — причитает Сан, обречённо потирая лоб пальцами в перчатках. Голос не звучит жёстко и грубо, скорее обеспокоенно и раздражённо. Словно он пытается объяснить не взрослому человеку, а маленькому ребёнку, что тот поступает неправильно. — Упс, — одними лишь губами произносит Уён, улыбаясь Сонхва и поворачиваясь в сторону мужчины. — Хён, что ты, это я про тот старый случай. — Предлагаю покончить с лирикой и перейти к делу, — форсирует события Сан характерным движением ладони, очевидно притомившись. — Полагаю, Вам известно, зачем мы пришли? — Я не стану Вам помогать, — не раздумывая, твёрдо отвечает парень. Не сдержавшись, Ёсан на мгновение тянется рукой к Сонхва, что не ускользает от взгляда братьев. Иногда Пак неосторожен. Это может навлечь на него беду. Кан осознаёт, что волнуется за него. Не проще ли было бы согласиться, чем играть в героя? — Поспешное решение. — У меня нет оборудования. — А вот это неправда. — Милый, чисто из искренней симпатии к тебе, советую не перечить моему брату, — подмигнув, что выглядит своенравно, добавляет Уён. — Даже если так. Я отказываюсь. То, от чего изначально убегал. Те принципы, которых придерживался, прямо сейчас подвергаются давлению извне. Но Сонхва считает, что несмотря ни на что, он должен оставаться верен себе. Разве помощь преступнику не причислит его к их числу? — Минки явно переоценил Ваши умственные способности, Сонхва. На лице Вашего спутника я вижу гораздо больше работы мысли. Советую к нему прислушаться. Пак не отвечает, смотря где-то перед собой. — Если ты не сделаешь это, твой парень умрёт, теперь я ясно выражаюсь? — больше Сан вежливым быть не в силах, голос мгновенно приобретает сталь. Он всегда презирал безрассудство, необоснованное и глупое геройство. — Он не… — вздрагивает Пак, пряча дрожащие пальцы в кулаки. — Докажи, — Уён облизывает собственные губы кончиком языка в предвкушении, словно бы неосознанно давая подсказку, как лучше поступить. Сан с интересом наблюдает за происходящим, сцепляя пальцы в замок, но его выдает напряжённый взгляд. У главарей всегда столько забот. Их время стоит не то, что денег. Скорее измеряется количеством жизней. Или причина настороженности совершенно в другом? На мгновение Сонхва кидает виноватый взгляд на Ёсана, будто бы извиняясь, и притягивает к себе за ворот нахального парня, ударяясь своими губами о губы Уёна, жарко целует его, нагло проталкивая свой язык в чужой рот и сплетая его с языком бандита. Всё происходит не только на глазах остальных участников криминальной группировки, будто привыкших к такому своеволию брата главаря, но и на глазах Кана, он почему-то безумно хочет расплакаться, словно от неподдельной детской обиды, но лишь тяжело дышит, не позволяя накалить обстановку, дать ту реакцию, которую от него очевидно ожидают, которая подставит обоих. Только вздрогнувшие на мгновение губы и расширившиеся от удивления зрачки способны выдать его. Натужный скрип кожаных перчаток Сана, и Уён, очевидно подчиняясь какому-то негласному приказу, отпихивает Сонхва, но на губах удовлетворенная улыбка. — Люблю страстных, — он на последок проводит языком по кольцу на губе парня, находя этот аксессуар возбуждающим, и внезапно переключаясь на Ёсана, ударяет его кулаком в челюсть, тот падает навзничь, теряя сознание. Кан практически ничем не выдал себя. Чхве действовал скорее интуитивно, наугад. И это сработало, заодно позволив ему совместить приятное с полезным. — Ёсан!!! — отчаянно выкрикивает Сонхва, кидаясь к парню и падая перед ним на колени. Двое подчинённых, кажется, в какой-то момент чуть не упускают Пака из своих цепких рук, когда им наконец удаётся поднять озверевшего парня. Уён цокает языком, нежно проведя кончиками пальцев вверх по шее, внезапно хватает сопротивляющегося парня за волосы на затылке, и, касаясь губами чужого уха, говорит: — Малыш, врать же нехорошо. Родители тебя этому не научили? — напоследок добавляет уже шёпотом на ухо Сонхва, отводя взгляд в сторону брата, — правда иногда я сам грешу этим. — Весьма похвально, Уён, — ухмыляется старший брат, глухо похлопывая ладонями в перчатках. — Ты правда так считаешь, хён? — Да, но… затянуто и сработает не со всеми. — Ну вот, — Уён закатывает глаза. Пак беззвучно трясется, одолеваемый яростью, отчаяньем, негодованием, горьким ощущением несправедливости происходящего. Безотчетным страхом, что больно сжимает сердце. Придёт ли Ёсан в сознание? Очнётся? Дышит ли он вообще? Но при любой попытке посмотреть в сторону парня, двое амбалов мгновенно начинают его трясти, не давая этого сделать. Наконец Сан поднимается, подходя к Сонхва, словно издеваясь, продолжает предыдущую мысль. — Прошу простить моего брата. Совершенно не умеет соблюдать субординацию на работе. Каюсь, моя вина, ему ещё необходимо прививать манеры, — снисходительно разводит руками главарь. — Я сделаю, что вы просите, только дайте вызвать скорую, — натужно хрипит Пак, его глаза, что ещё мгновение назад казались наполненными кровью и жаждали мести, вожделели разорвать собственными руками и зубами чужую плоть, теперь были наполненным каким-то пугающим коктейлем из переживаний, вперемешку с опустошённостью и отрешённостью, едва не доводящего Сонхва до помутнения рассудка и обморока. Словно всё потеряло смысл. Парень наконец понимает: он боялся не за себя. Если с Ёсаном что-то случилось, Сонхва себе этого никогда не простит. Без него весь мир что-то несуществующее. Чужеродная субстанция. И существующая ли вообще? Скорее пустота. Непроглядная, всепоглощающая тьма. Где ничего нет и уже не будет. И он станет частью этого небытия. Разве можно так сильно любить? Братья, каждый, украдкой взглянул на другого. Это было им… знакомо? — Сначала ты поможешь мне, а потом я дам тебе вызвать скорую. Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее спасёшь своего парня. — Не переживай, я не сильно его задел. Ну, а если сильно… У тебя есть я, — Уён пожимает плечами и ободряюще улыбается, не позволяя себе расслабляться и даже на мгновение представлять себя на чужом месте. Сан всегда говорил ему, что это будет мешать принимать решения и здраво мыслить. Но иногда ему так безумно хочется, чтобы брат хотя бы на короткий миг смог почувствовать то, что чувствует он. Чувствует неотвратимо и уже очень давно. — Хорошо… Только отпустите, чтобы я провёл вас. — Превосходно. К чему был весь этот ненужный театр? Ещё не всё потеряно. Главное действовать быстро. Ёсан не может так просто и глупо умереть. После всего того, что он уже пережил, это просто очередная передряга, неприятность. И Сонхва вызволит его из неё. Обязательно.