Your favourite mirror

I can feel The discomfort in your seat And in your head it's worse There's a pain A famine in your heart

***

Лютик стоял на траве, переминаясь с ноги на ногу. Он волновался. За спиной висела сумка с вещами и лютня. Рядом стоял хмурый Ламберт и держал в руках небольшой мешок. Видимо, все-таки какие-то свои вещи он взял. — Йен, я точно смогу вернуться через этот портал? — уточнил он, не мигая наблюдая за движением рук колдуньи. — Боже, Ламберт, не сбивай с толку. Иначе сделаю так, что ты вообще не сможешь покинуть Каэр Морхен, — шикнула Йеннифер. Ламберт недовольно крякнул, но молчал до самого конца, пока энергия, исходившая от рук колдуньи не образовала перед ней большой портал. — Ну, кто первый? — Йеннифер отошла, открывая путь к порталу. — Ламберт, я бы на твоем месте шагала первой —мало ли. Ведьмак недоверчиво посмотрел на колдунью. — Что может случиться с ним Каэр Морхене? — спросил он, прищурившись. — Я переживаю больше за портал, — закатила глаза колдунья. — А еще лучше, если вы шагнете вместе, если возьметесь за руки. Лютик был готов поклясться — Ламберт смутился! Да и у самого омеги заалели щеки совсем немного, насколько позволяла физиология. Но все же он сделал шаг и взял руку Ламберта в свою. — Ну? — он вопросительно посмотрел на ведьмака. — Идем? Тот кивнул и повел омегу к порталу. Кинув еще один, полный подозрения, взгляд на Йеннифер, Ламберт шагнул в портал и дернул за собой замешкавшегося Лютика. Едва они пропали из поля зрения, портал рассеялся, оставив Йеннифер и Геральта вдвоем. — Но… — Геральт нахмурился и посмотрел на Йеннифер. — Ламберт должен был вернуться через него! — Ламберту лучше задержаться, — хмыкнула Йеннифер. — И побыть рядом с Лютиком. А то ему сейчас будет тоскливо после такого приключения засесть снова в стенах бывшей школы. Ему явно будет нужен… друг. Геральт как-то странно посмотрел на колдунью, потом мотнул головой, словно прогоняя из своей головы какие-то мысли. — Сама ему объясняться будешь, — произнес он негромко и тут же, игнорируя Йеннифер, вернулся в корчму.

***

Ламберт, как обычно, вывалился из портала крайне неуклюже, да еще и Лютика с собой потащил, и оба они упали прямо посреди дороги в каком-то лесу. — Это не похоже на… — начал было Лютик, оглядываясь вокруг, все еще лежа на земле. — Блядская ведьма! — взревел Ламберт, перебив омегу, — Я ей… Лютик непонимающе уставился на ведьмака, а тот, почувствовав на себе взгляд, мигом прикусил язык. При Юлиане ему хотелось казаться лучше, чем он есть на самом деле. — Что случилось? — негромко спросил парень. — Она закрыла портал, и еще и куда-то не туда нас закинула, — произнес ведьмак недовольно. Он поднялся на ноги, отряхнулся и поднял омегу. — В душе не ебу, что она задумала, но мне это не нравится. Какого хрена она вообще делает в Новиграде? Лютик замялся, но, поймав строгий взгляд ведьмака, рассказал о Джине и желании Йеннифер отделаться от Геральта. Ламберт только заржал. — Йеннифер? От Геральта отделаться? — он даже как-то снисходительно с умилением посмотрел на омегу. — Верь больше этой прошмандовке. Обведет вокруг пальца и не покраснеет. Хотела бы она от Геральта отделаться — с землей бы его сравняла и не поморщилась. — Я видел ее глаза, когда она говорила, — возразил Лютик, — так что у меня есть все основания ей верить. Ламберт в ответ только хмыкнул, но ничего говорить не стал. А Лютик вдруг вспомнил, с каким огнем в глазах Геральт говорил о Йеннифер, как скрипела их кровать, как сама Йен то и дело хватала ведьмака за руку и не сводила с него глаз, думая, что никто не замечает. Лютик поджал губы. Об этих всех мелочах он совсем забыл, когда услышал «признание» колдуньи. Память услужливо убрала то, что не вписывалось в картину мира, где у омеги был шанс. — Мы идем? — бесцветно спросил омега, пытаясь смириться и с тем, что его обвели вокруг пальца как ребенка какого-то. Или это Ламберт врал ему? — Идем, только надо понять, куда… — ведьмак отошел в сторону и внимательно окинул местность. Он шумно вдохнул воздух, а после вернулся к Лютику. — Здесь недалеко или деревня, или таверна какая, запах еды чувствую, — произнес он. А потом, подойдя поближе, щелкнул омегу по носу. — Не грусти только. Твоя грустная мордашка заставляет меня пытаться тебя рассмешить, а делаю это крайне хуево. Лютик слабо улыбнулся и послушно пошел за Ламбертом. Шли молча, отчего омеге становилось совсем дурно. Он думал только о том, что ему страшно оттого, что он ничего не знает, ничего не понимает и ни в чем не уверен. И хотелось, чтобы Геральт прямо сейсчас оказался здесь — рядом с ним всегда было как-то спокойно, рядом с ним была атмосфера безопасности. А Ламберт… Омега не сомневался, что тот достаточно силен и умело справится с любым монстром, но едва ли он будет переживать за омегу так же сильно, как Геральт. Едва ли ему вообще есть дело до омеги. Лютик усмехнулся сам себе. Не так давно он буквально кричал Геральту, что его не нужно опекать, что он самостоятельный и хочет на своей шкуре почувствовать, что такое настоящий страх. А сейчас переживал, что без ведьмака он чувствует себя небезопасно. Наверное, он и правда какой-то очень проблемный омега. Они молчали всю дорогу. Ламберт шел, думая о чем-то своем, Лютик размышлял над тем, что сказал ему Ламберт. — А я тебе понравился? — вдруг спросил омега, остановившись посреди дороги. Ламберт тут же замер, как вкопанный, и непонимающе уставился на омегу. — Причем тут это? — спросил он, рассматривая Лютика. — А вдруг это ты подговорил Йеннифер, чтобы она закинула нас сюда? — прищурился омега. Честное слово, он совсем не знал, что и думать, а голова подбрасывала самые странные мысли. — Если бы я ее и попросил о подобном, я бы позаботился, чтобы мы были на конях, — поджал губы ведьмак. — Но врать не буду — такие милые и хорошенькие омеги всегда легко завладевали моим вниманием. Лютик фыркнул. И на что надеялся? Что этот неотесанный грубиян влюбился в него с первого взгляда? И зачем вообще омеге нужно, чтобы этот ведьмак влюбился в него? Ламберт, видимо, заметил эти метания во взгляде омеги и подошел к нему ближе. — Если ты боишься, что я буду к тебе приставать или что-то такое, то можешь не беспокоиться. Я, конечно, тот еще хрен, но не насильник. И если тебе совсем не хочется со мной даже разговаривать, то я исчезну сразу же, как доставлю тебя в Каэр Морхен. В принципе, я и так не собирался там задерживаться, — произнес он пугающе серьезно. — Нет, я вовсе не… — поспешил оправдаться Лютик, но Ламберт снова перебил его. — Но не могу пообещать, что я хотя бы не попытаюсь завладеть твоим вниманием, — хмыкнул он, — хотя куда уж мне до Геральта, он у нас главный красавчик. — Причем здесь Геральт? — спросил Лютик, чувствуя, как сердце забилось чаще. — При том, что у тебя на лице большими буквами сразу рисуется «ГЕРАЛЬТ-ГЕРАЛЬТ-ГЕРАЛЬТ», как только этот хрен оказывается в поле видимости, — усмехнулся ведьмак. — Удивительно, что сам он этого упорно не замечает. Ну, или успешно делает вид. Хотя, он кроме своей Йеннифер вообще ничего не видит. — Пойдем уже, — произнес бесцветно Лютик и направился сам, не дожидаясь ведьмака. Он был зол на Ламберта за этот разговор, за эти слова о Геральте, за напоминание о том, что тот, о ком думает днями и ночами омега, увлечен совершенно другим человеком. Ламберт и правда больше ни слова не сказал, отчего Лютику снова начало казаться, что ведьмаку он интересен только как симпатичный омега, которому можно присунуть. И которого нужно просто в целости и сохранности вернуть домой. Через пару часов они действительно вышли к деревне. Лютик узнал эти места, и почему-то удивился, что и Ламберту они были знакомы. — Я тут постоянно ошивался, когда жил в Морхене, — пояснил Ламберт, — свой первый заказ здесь взял, встретил здесь симпатичную омежку, после романа с которой меня отсюда погнали ссаными тряпками. Хорошо, мне тогда уже было прилично лет и я просто свалил на другой конец земли. Лютик невольно улыбнулся. — Боюсь, мне тоже будут не рады, — произнес он неуверенно, — я с полгода назад здесь взял заказ один… На монстра. Только я не убил его, я вообще не хочу никого убивать, если не будет угрозы жизни. Я… просто усыпил, а уши отрезал и продал. И получил и вознаграждение, и за трофей деньги выручил. Боюсь, что когда монстр очнулся… Ламберт громко расхохотался. — Что ж… До замка мы все равно не дойдем, нужно попытать счастья и найти местечко в корчме. Надеюсь, нас с тобой уже забыли тут. Ведьмак был прав лишь отчасти. Его здесь забыли, а вот Лютика — нет. Благо, местный старик-корчмарь только пожаловался, что одно-то чудище Лютик убил, а второе пришло мстить и разорило все поля. — Давайте я разберусь с этим чудищем, а вы нам дадите ночлег? — предложил Ламберт, который бы не отказался немного размяться. Уговаривать старика не пришлось — его корчма и так пустовала, а тут еще и возможность избавиться от монстра, который уже, право слово, надоел. — Тогда, Лютик, располагайся, — Ламберт отдал омеге свою сумку, предварительно выудив из нее склянку с ласточкой. — Я с тобой пойду, — уверенно произнес омега. — Лютик, уж безухое чудовище я и один одолею. Выпей лучше пока эля за то, что Йеннифер не закинула нас еще дальше, — произнес альфа. Лютик надул губы, но не стал больше спорить. Действительно, выпить эль было не такой уж и плохой идеей. За окном уже смеркалось. Лютик сидел у барной стойки и смотрел куда-то вглубь себя. — Ты всегда такой задумчивый? — спросил его альфа, что стоял за стойкой. Это был сын корчмаря, который держал хозяйство и сам делал вкуснейшие настойки на травах и ягодах. — Нет, просто с дороги устал, — ответил омега и вздохнул. Даже эль не лез в глотку, настолько паршиво было на душе. — Попробуешь сливовицу? Уверяю тебя, вкуснее этой настойки ты ничего не пробовал, — подмигнул альфа омеге, и тот согласился. Но предупредил, что только одну стопку, не больше. Когда Ламберт, весь грязный и откровенно воняющий, пришел в корчму, Лютик был уже вусмерть пьян и трещал обо всем на свете новому приятелю. В самой корчме уже собралось прилично народу, а какая-то девушка с лютней наперевес ходила между столиками, напевая какие-то свои баллады о любви счастливой и не очень. — Ламберт, здесь такие чудесные настойки! — воскликнул омега, подбегая к ведьмаку. Тот отошел от омеги, нашел корчмаря и, узнав, где здесь баня, покинул заведение. Лютик обиделся, и даже не стал скрывать своей обиды. Оттого даже стал отвечать на флирт сына корчмаря, которого, как оказалось, звали Леонид в честь какого-то там воина. Вернувшись из бани, Ламберт обнаружил, что омега чуть ли не лежит на барной стойке, а другой альфа масляно смотрит на него и поглаживает по волосам. — Много выпил? — пока что еще вежливо поинтересовался ведьмак, но вместо ответа услышал какое-то неразборчивое ворчание. Вздохнув, Ламберт сгреб омегу в охапку и взвалил себе на плечо. — Придется украсть вашего приятеля, дабы он не обрыгал вашу прекрасную корчму, — произнес ведьмак нарочито учтиво, поймав раздраженный взгляд альфы. Лютика он в себя приводил долго. Дал ему отрезвляющую настойку, от которой омегу постоянно рвало, голова шла кругом, а желудок словно протыкали спицами изнутри. — Ламберт, мне плохо, — проскулил он, жалобно глядя на ведьмака. — Нечего так напиваться было, — хмыкнул Ламберт. — У нас завтра тяжелый день, а ты бы после такого даже на ноги не встал бы. Лютик только жалобно простонал и снова скрючился над травой, ощущая рвотные позывы. Его желудок был пуст, но его все еще выворачивало. Лютик решил, что больше никогда не будет пить. — Я попрошу корчмаря подготовить тебе баню, — произнес ведьмак через какое-то время, — иди сразу туда, а потом лучше спать. Завтра рано вставать. Омега кивнул и, когда его немного отпустило, а живот перестало скручивать от любого неосторожного движения, он медленно направился к бане: это было отдельностоящая на заднем дворе изба, от которой за версту пахло хвоей. Вообще, это было больше похоже на чье-то очень скромное поместье — постоялый дом с хмельными напитками, отдельный дом, очевидно, для семьи корчмаря, на заднем дворе стояла баня, а по самому двору бродили домашние животные, которые рано или поздно оказывались на столе. Лютик наспех помылся водой, которая еще даже нагреться как следует не успела, укутался в свою одежду и посеменил к корчме. Люди уже разошлись, огни не горели, лишь фонарь слабо освещал лестницу, по которой омега поднялся на второй этаж к своей комнате. — Ты так быстро пропал. Этот ведьмак не обидел тебя? — услышал он знакомый голос за спиной. Резко обернувшись, Лютик увидел Лео и расслабленно выдохнул. — Нет, все в порядке, — улыбнулся он, — не стоит беспокоиться. Леонид подошел ближе, так что омега теперь мог явственно ощущать его запах, не перебитый ароматами эля и настоек. Он был каким-то очень простым, совершенно невзрачным, но при том таким сильным, что пугало: альфа определенно был возбужден и, наверное, на что-то рассчитывал. — Я провожу тебя до комнаты? — спросил он низким, с хрипотцой, голосом. — Тогда, на баре, ты был не против… Пока этот полудурок не утащил тебя. Что он, кстати, от тебя хотел? Лютик совсем растерялся. Сейчас он заметил, что в коридоре стоит приглушенный храп Ламберта из одной из комнат, отчего становилось совсем жутко. Шут знает, насколько крепко спит этот ведьмак — если так же крепко, как Эскель, то черта с два его дозовешься в случае опасности. — Нет, я сам… — пробормотал Лютик, отходя назад. Но Лео тут же взял его за руку и притянул к себе. — Вообще-то это не честно — так себя вести сначала, разжигать во мне любопытство, наобещать с три короба, а потом давать заднюю, — прошептал он на ухо Лютику, который, казалось, в эту секунду забыл обо всех навыках самообороны, что знал. Его тело словно окаменело, включая голосовые связки. Он не мог даже рукой пошевелить, чтобы сбросить с себя чужие руки. — Я ничего не обещал, пусти, — наконец, придя в себя, прошептал омега и попытался вырваться, но этим только сильнее разозлил альфу. Он резким, уверенным движением прижал Лютика к стене, одной рукой перехватил запястья омеги, а другой закрыл ему рот — чтобы не шумел. — Веди себя тихо, хорошо? — рыкнул он, — и тогда я сделаю тебе очень хорошо… Он шумно вдохнул воздух где-то за ухом омеги, а потом широко, влажно провел языком по его щеке. Лютик думал, его вырвет в ту же секунду. Ужас сковал все мышцы, из-за чего даже эту плевую хватку было совершенно невозможно сбросить. Лютик тихо заскулил, попытался хоть как-то вывернуться, но это было тщетно. Лео уже покрывал поцелуями его щеки, шею. Наконец, убрав руку ото рта омеги, он впился в его губы своими, заставив парня снова заскулить от отвращения и страха. В уголках глаз заблестели слезы. — Отпусти, — прошептал он, сквозь темноту видя, что зрачки альфы стали совсем широкими, а тот, одуревший от запаха омеги, уже ничего не соображал, кажется. — Тише, — чужая рука легла на талию, проскользила ниже, укладываясь на ягодицу. — Я не сделаю тебе больно, если будешь послушным мальчиком. Понял меня? Лютик же не собирался идти на поводу. Он, шумно вдохнув воздух, приложил все усилия, чтобы оттолкнуть от себя альфу и ему это удалось — тот отпустил руки и отшатнулся назад, едва не упав. — Не смей подходить ко мне, — истерично проговорил Лютик, готовясь усыпить Лео, но не успел. Тот оказался проворнее. Он резко ударил омегу под дых, а когда тот от боли согнулся, схватил его за руку и потащил в его же комнатку, где тут же кинул на кровать. — Сука, я же тебе по-хорошему сказал, — прошипел альфа, своими руками приковывая запястья омеги к кровати. Он нависал сверху, в его взгляде к возбуждению добавилась неподдельная злость. Отпустив одну руку омеги, он больно ударил его по щеке, так что у того из глаз брызнули слезы. От страха и ужаса он снова окаменел, и даже когда альфа совсем отпустил его руки, не шевелился, только с полными ужаса глазами смотрел, как тот стягивает с себя рубаху. В комнате было пугающе страшно, слышно было только тяжелое, прерывистое дыхание омеги и такое же тяжелое, но более ровное — альфы. Шуршала ткань рубахи. За окном шелестела листва на деревьях. Лютик, кажется, слышал, как хлопают его собственные ресницы. Наконец, когда альфа снова склонился над ним и перехватил его руки, перевязывая собственной рубахой, омега понял, что… что в этой ситуации нет спасения. Не случится чуда, никто не ворвется в комнату и не оттащит обезумевшего альфу от него. И омега шумно зарыдал, глядя прямо в глаза своему насильнику, чувствуя, как липкий страх словно тягучий сироп заполняет его изнутри. — Помогите! — коротко, рвано, хрипло, крикнул он, за что тут же получил сильный удар по лицу. На языке омега почувствовал стальной привкус крови. В эту же секунду его рот заткнули какой-то тряпкой. — Жить надоело? Еще раз вякнешь — прибью на месте и скормлю собакам, — прошипел альфа, и внутри все похолодело. Прошло какое-то время, Лео покрывал поцелуями его шею и рвал на нем рубаху, опускаясь поцелуями ниже. Лютик только мог сдавленно мычать и пытаться хоть как-то отстраниться, но от этого не было никакого толку. — Ты весь такой сладкий, как и твоя шейка? — пошло-масляно шептал насильник, рукой сминая внутреннюю сторону бедер омеги. — Уже не дождусь, когда наконец-то… Договорить он не успел, потому что за спиной альфы раздался какой-то шум, шаги. Лютик зажмурился, почувствовал какую-то возню, а потом тело на нем обмякло и с грохотом упало. Приоткрыв глаза, Лютик увидел стоящего перед ним Ламберта в одних наспех натянутых штанах, который с какой-то ненавистью в глазах поднял за шкирку Лео и выкинул из комнаты. Его челюсти были сжаты так, что омега видел, как ходят его желваки. Ведьмак, заперев дверь, тут же развязал омегу и прижал его, перепуганного, рыдающего, к себе. — Тише, я рядом, — прошептал он, поглаживая омегу по спине. — А от этой мрази я места мокрого не оставлю. Обещаю тебе, он еще тысячу раз пожалеет, что вообще появился на свет. Лютик только молчал, еще крепче прижимаясь к ведьмаку. Постепенно он успокаивался, хотя внутри еще было погано и немного потрясывало от пережитого ужаса. — Я не хочу тут находиться, — прошептал он. — Давай мы переночуем у меня, а рано утром уже уйдем? Обещаю, с тобой ничего больше не случится. Никто и пальцем тебя не тронет. Омега только кивнул и наконец отстранился. — Я переоденусь только, — произнес он, глядя куда-то вникуда. Он отошел к своей сумке, откуда достал старую, видавшую виды рубашку и натянул ее на себя. Она была в его сумке только на случай, если вдруг нужна будет тряпка, чтобы обработать раны Геральта. За все это время так ни разу и не пригодилась. Ламберт, не дожидаясь, когда омега придет в себя, подхватил его на руки и унес в свою комнату. В коридоре Лютик увидел, что Лео так и лежит бесформенной кучей. — Он жив? — шепотом спросил парень, боясь последствий, которые могут ждать ведьмака за убийство. — Конечно, к утру придет в себя, — хмыкнул Ламберт. В комнате Ламберта пахло какими-то мазями и самим Ламбертом. И этот запах так успокаивал, что Лютик, несмотря на испытанный им стресс, уснул достаточно быстро, уткнувшись носом в грудь ведьмака. Так он чувствовал себя в абсолютной безопасности. А проснулся он в пустой комнате. Солнце уже взошло, но еще не успело подняться высоко. Омега не сразу вспомнил, почему проснулся в комнате Ламберта, а когда вспомнил, то как будто снова ощутил на себе эти мерзкие прикосновения, леденящий душу шепот и сковывающий ужас. Лютик испуганно огляделся — на столике в комнате уже стояли его вещи, которые Ламберт перенес из комнаты Лютика, и тарелка с похлебкой. Странное, теплое чувство наполнило сердце омеги, когда он подошел к столу. Забота Ламберта была ему как будто больше, чем просто приятна. Лютик невольно вспомнил слова Йеннифер, что он обязательно узнает любовь, когда она появится в его жизни. Только вот знать бы, хотя бы в этих словах Йен не соврала?