You Ever Been In Love?

У него было похмелье. У него было ужасное, невыносимое, отвратительное похмелье. Эджворт, покачиваясь, встал на ноги, едва успевая добраться до ванной комнаты, дабы опустошить содержимое желудка, склонившись над унитазом. Голова его раскалывалась от пульсирующей в висках боли, а будильник, пронзительно заливавшийся своими трелями, делал всю ситуацию намного, намного хуже. Не желая двигаться, он пару минут просидел, вслушиваясь в ритмичную мелодию, раздававшуюся из его спальни, и лишь после этого поднялся и, немного спотыкаясь, направился в комнату. Он схватил телефон, наконец отключая будильник, — на часах было 4:30. Это хорошо. Как минимум, он не проспал. Вернув телефон обратно на прикроватную тумбочку, он задумчиво потер лицо, гадая, какой бес его попутал прошлой ночью, заставляя выпить вместе с Клавиром Гэвином, и это из всех-то людей. Взгляд Феникса был мягок, пока он смеялся над шуткой другого мужчины – Ах да. Точно. Тихо ругнувшись, он возвратился в ванную, чтобы почистить зубы и захватить бутылочку ацетаминофена, после чего побрел на кухню, закинув телефон в карман. У раковины он отсыпал себе на ладонь пару таблеток, запивая их парой глотков воды, а затем включил чайник, пытаясь привести себя в порядок. «Пытаясь» — ключевое слово; чувствовал он себя дерьмово, тошнота, немного отступившая после рвоты ранее, снова давала о себе знать, а головная боль и вовсе никуда не уходила. Песс последовала за ним на кухню, и он, легко погладив, обошел ее, чтобы дойти до кухонного стола. Он плюхнулся на один из стульев и, пару минут почухав Песс, потянулся в карман, доставая телефон. Лучше бы проверить сегодняшнее расписание. Большую часть выскочивших оповещений он проигнорировал, но внимание все-таки привлекло сообщение о списании денег с его банковской карты. Сумма была довольно внушительная, а компанию-получателя вспомнить все никак не получалось, так что он нажал на него, совершенно не подозревая, чем же это могло быть. Проверив компанию и убедившись, что она ему не знакома, Эджворт довольно тяжело вздохнул, позволяя себе съехать немного ниже, уткнувшись в телефон. Конечно, этим утром он должен стать жертвой мошенничества. Он был с похмелья, усталый и эмоционально опустошенный; почему бы не добавить к этому всему чуточку криминала? Качая головой, он открыл приложение банка, бездумно пролистывая разные вопросы, чтобы добраться до номера мошенников. Спрашивали ли вы кого-либо, обладающего доступом к этой карте, об этом снятии? Он был единственным, у кого был доступ. Относится ли оно к каким-либо подпискам? Была середина месяца, в такое время компании не снимали платы за подписки. Связана ли эта плата с услугой, которой вы пользовались раньше? Нет, конечно, с чего бы ему платить столько денег за — Эджворт остановился, в ужасе уставившись на экран, пока обрывки диалогов с прошлой ночи с пугающей скоростью стали заполнять его сознание. — А каков был ваш план, кроме как позвонить Аполло и прокричать ему, что я горячий? — Его не было, — признал Эджворт. — А чего, думаешь, хотел бы он? — Честности, — сказал Клавир, пожимая плечами. — Это, или же хижину в лесу. Твою мать. Эджворт неверяще открыл электронную почту, теперь уже, напрягшись, сев ровно, лихорадочно просматривая папку входящих. А вот и оно; подтверждение и чек его заказа, а внизу небольшое примечание — возврату не подлежит. Твою мать, твою мать. Эджворт положил телефон на стол экраном вниз, пока кухню заполнял пронзительный свист чайника. Поднявшись, он заварил себе чашку чая, фокусируясь на простых задачах в попытке отвлечься. Что в этой ситуации было наиболее волнующим? Наверное, антикоррупционные законы. Но он не думал, что нарушил какие-то из них, ведь обычно те препятствовали дарению подарков подчиненными своим начальникам, а не наоборот. Он, естественно, собирался это перепроверить, добравшись до рабочего места, но все же подозревал, что никаких открытий по этому поводу не совершит. Следующей сложностью было убедить Клавира и Аполло никогда и ни при каких обстоятельствах не вспоминать при нем этот позор. Он сел обратно и, уже с чашкой горячего чая в руке, перевернул телефон, уставившись на него. Пожалуй, лучшим путем решения проблемы будет самый честный. Опустив чашку на стол, он быстро напечатал Клавиру сообщение, лишь долю секунды сомневаясь перед отправкой. Оставалось только надеяться, что это сработает. Что сообщение ясно даст понять Клавиру, что Эджворт планирует притвориться, будто этого всего никогда не происходило, и ожидает от Клавира того же самого. Пару минут он просидел в полной тишине, все еще прокручивая в голове свои унизительные поступки, периодически отпивая из чашки остывающий чай и пытаясь взять себя в руки. Через какое-то время он наконец сумел взяться за телефон и открыл календарь, пытаясь вспомнить, что именно было запланировано на сегодняшний день. Все не так уж и плохо, подумал он, листая заметки. Утро оказалось свободным, за что он был очень благодарен, а весь вечер был посвящен какой-то лекции по профессиональной этике. На мероприятии он выступать не должен был, так что можно было просто просидеть все время, не обращая никакого внимания, пока кто-то из Ассоциации адвокатов напоминал ему не красть у своих клиентов, не спать с ними и не допускать нравственной распущенности. День был относительно незагруженный, такой, с которым он мог бы справиться, даже страдая от похмелья, так что он немного расслабился, попивая чай и кладя телефон обратно. Сегодня все будет хорошо. Начало было не из легких, но ничто не мешало остатку дня пройти относительно гладко.

***

Феникс расслабленно потянулся, оторвавши взгляд от экрана компьютера. Это утро в офисе выдалось тихим, и лишь отдаленные звуки дорожных работ периодически нарушали висящее в воздухе спокойствие. Он был доволен, наслаждаясь гармонией раннего утра, бездумно слушая резкое дрр-дрр отбойного молотка об асфальт. Аполло и Афина опаздывали, так как оба, оказывается, проспали из-за вечера кино, и непривычная тишина офиса показалась Фениксу успокаивающей. Сегодня все будет хорошо. У него на руках не было суперважных дел, а на вечерней лекции по профессиональной этике он надеялся встретить Эджворта, дабы обсудить с ним ужин прошлого вечера. Когда Афина впервые попросила Феникса поужинать с Марком, одним из ее бывших сокурсников, он с радостью был готов помочь. Предложения Марка звучали довольно интересно, и, кроме того, ужин был за счет его организации. Феникс, будучи тем, кто никогда не отказывается от бесплатной еды, с готовностью согласился и был приятно удивлен, насколько хорошо все прошло. Марк был дружелюбен и общителен, был рад обсудить свою работу и легко отвечал на большую часть вопросов, заданных Фениксом. Работа была хорошая, важная, и когда Марк упомянул, что хочет вовлечь большую часть юридического сообщества Лос-Анджелеса, естественно, первым, о ком подумал Феникс, был Эджворт. Его влияние и целеустремленность были бы неоценимы в подобном проекте, так что Феникс озвучил свою идею Марку, полагая, что его организация будет очень рада получить союзника в лице самого Генерального прокурора. — Я определенно заинтересован в этом деле, но важно, чтобы мы фокусировались на нем не только со стороны защиты, как думаешь? — спросил Феникс. — Нам, наверное, здорово помогла бы поддержка инсайдеров и представителей государства. — Именно, — возбужденно кивнул Марк. — Мы уже попытались привлечь к делу полицию и сотрудников исправительных учреждений — все продвигается не очень быстро, конечно, но наша позиция довольно убедительная, а они как минимум открыты к новым предложениям. То есть, это ведь логично, да? Наша организация фокусируется на реформировании тюремной системы, так что нам приходится иметь дело непосредственно и с заключенными. И да, это правда, что вина их может быть уже доказана, но они все еще люди и все еще обладают правами, которые следует уважать. — Конечно. Но что насчет прокуроров? — С ними мы еще не разговаривали, но уверен, их помощь была бы крайне полезна, — Марк придвинулся ближе к Фениксу, широко улыбаясь. Практически сразу Феникс заметил, насколько тактильным был Марк. Он имел склонность будто «окружать» Феникса, периодически оставляя легкие касания, сопровождавшиеся мимолетной улыбкой, и Феникс, не желая обидеть Марка, да и будучи довольно тактильным человеком, реагировал на это абсолютно спокойно. — То есть, нам привычна мысль, что как только приговор был вынесен, работа адвоката в деле закончена, но, думаю, вы, мистер Райт, понимаете, что не все так просто. — Да, да, — согласно кивнул Феникс. — Я упомянул прокуратуру лишь потому что думаю, что она бы стала в вашем деле незаменимым союзником. Я, наверное, смогу связаться с Генеральным прокурором нашего округа, его бы очень заинтересовала ваша работа. Мы с ним хорошие друзья, и подобные реформы как раз из его разряда — он очень вовлечен в полную перестройку судебной системы и безустанно работал над этим с тех пор, как получил должность. Я уверен, он бы был рад помочь при возможности. — О-ох, — вдруг напрягся Марк. — Под Генеральным прокурором вы имеете в виду Майлза Эджворта? — Ты с ним встречался? Марк на мгновение глянул куда-то Фениксу за плечо, а его улыбка стала более натянутой. — Эмм. Нет. Ну, официально — нет. Не имел такой чести. — Я бы был рад вас познакомить, — уверил Марка Феникс. — Он обычно довольно занят, но я уверен, что для встречи с тобой он время найдет. Большая часть его работы сконцентрирована на полицейских процедурах и судах, но насчет тюремной реформы ты прав. Эджворт уже долгое время был сторонником тюремной системы, которая опирается на реформирование, а не на кару и возмездие. Ему бы понравились твои предложения. — Вот… вот оно что. Как замечательно. — Понимаю, о нем ходят некоторые слухи, — быстро проговорил Феникс, полагая, что это причина дискомфорта Марка. — Я, если честно, удивлен, что ты об этом знаешь. Ты для этого, конечно, еще молод, но истории, видимо, еще тут. В любом случае, я могу поклясться, что он изменился. Он — удивительный юрист, черт, лучший человек, которого я знаю, и, если он согласится работать с тобой, обещаю, что более блистательного или полезного союзника ты не найдешь. Он строгий, да, но он не… грубый, и, хотя он и ожидает работы определенного качества, он не будет по этому поводу жесток. Знаю, он может показаться устрашающим, но как только ты знакомишься с ним поближе, он… ну, все еще устрашающий. Но уже в хорошем смысле? — Я… простите, но от этого мой страх должен уменьшиться? — Ладно тебе, он же не причинит тебе боли или чего-то подобного? — Вы так думаете? — спросил Марк, голос его странно дернулся. — Вы точно уверены. Вы можете обещать, что он никогда и никому не навредил за то, что тот попался ему на пути. — Что? — спросил Феникс, немного удивившись. — Нет, конечно, нет. То есть, на суде он может и пугающий, но его приоритет — поиск истины. Он бы никогда никому не навредил, если честно, не думаю, что он лично злится от их поведения — это все профессия. — Я… я понимаю, — кивнул Марк, натянутая улыбка все еще не покинула его лица. — То есть, если бы он пялился на кого-то на протяжении тридцати семи минут, это все профессиональное. Не личное. И это не знак того, что он скорее всего собирается убить того человека и использовать свои связи, чтобы замять странное исчезновение убитого, чтобы родственники того никогда не нашли труп. Никак не это. — Эмм. Извини, но… есть ли у тебя какая-то конкретная причина начинать волноваться о том, что Эджворт решит стать убийцей? — О нет, конечно же нет! — Марк выдавил из себя смех, упуская истеричные нотки в голосе. — Он бы так не поступил. Очевидно! Не поступил. Это предположение, лишь гипотетически, что, если бы он так и сделал, а вы уточнили, что не сделал бы, личной угрозой бы это точно не было. Отлично. Замечательно. Спасибо, что пояснили, мистер Райт. — Не за что, наверно? — сказал Феникс, совсем не понимая причины странного поведения Марка. — Так что, хочешь, чтобы я поговорил с Эджвортом? — Я… спрошу своего босса. — Может, я просто передам ему твои контакты? — предложил Феникс. — Как я и сказал, он довольно занятой человек, может, было бы легче, если бы он просто позвонил тебе? — Ради Иисуса Христа и всего святого, пожалуйста, не делайте этого. — Что? — Я — я просто имел в виду, что было бы лучше, если бы я позвонил сам, — уточнил Марк. — Чтобы вам не пришлось передавать мою контактную информацию. Или имя. Или место работы, или мой номер и вообще что-либо, что позволило бы ему найти меня, прошу, мистер Райт. — Эджворт, видимо, заставляет тебя волноваться, — озабоченно произнес Феникс. — Честно, я понимаю, но тебе не стоит бояться. — Не стоит — ладно, эмм. Да. Хорошо, — выглядело так, будто Марк хотел что-то сказать, но передумал, останавливая себя и резко кивая. — Знаете, что. Как насчет того, что я просто спрашиваю своего босса и говорю вам, что он ответил. Вмешательство прокуратуры скорее всего изменит ход нашей стратегии, так что мне бы следовало обговорить это. — Ох. Да, имеет смысл. — Имеет. Это точно. После этого их разговор переключился на адвокатское прошлое Марка, так как тот откровенно не желал обсуждать свои сомнения по поводу Эджворта, и Феникс решил не давить на него, списывая все на устрашающую репутацию Эджворта. И, хотя Феникс и согласился не передавать ему контактную информацию Марка, он все еще надеялся пересказать ему его идеи, гадая, что Эджворт сможет предложить, будучи прокурором. Феникс был глубоко в своих мыслях, когда раздался громкий щелчок, испугавший его, пока кто-то ворвался в офис, широко распахнув дверь. Перед тем как Феникс смог произнести что-либо приветственное, Афина и Аполло заглянули в его офис — Аполло явно выглядел виновато, в то время как Афина просто широко улыбалась. — Простите, мы опоздали– просто. Пицца и фильмы немного вышли из-под контроля, — выдохнул Аполло и, зайдя в офис, кивнул Фениксу. — О, ничего, — пожал плечами Феникс. — То есть, я даже не волновался. Знаете, у нас ведь политика «приходите, когда хотите». — Я же говорила, что мистер Райт не разозлится, — сказала Афина. — А я и не думал, что он разозлится, — все еще приводя дыхание в порядок, ответил Аполло. — Я, скорее, был недоволен собой — весь график сместился. — Твоему графику сегодня вообще не повезет. Вечер у нас все равно пропадает, — пожал плечами Феникс. — Сегодня лекция по профессиональной этике, помните? — Ох, сегодня? — хмурясь, спросила Афина. — Совсем об этом забыла. — Уфф, черт, точно, — пробурчал Аполло очевидно раздраженно. — Да уж, сегодняшний день, считай, коту под хвост. Сам виноват, что проспал, наверное. — Так когда вы все-таки разошлись по домам? — спросил Феникс. — К моменту, когда вернулась Труси, я уже видел десятый сон. — Было уже хорошо за полночь, — признался Аполло. — Намного позднее, чем мы планировали. — Уфф, — сказал Феникс. — А что же вас так задержало? — Ох, — пожал плечами Аполло. — Фильм был интересный. — А что за фильм? — Эмм, — приостановился Аполло, беспомощно оглянувшись на Афину, которая в ответ лишь пожала плечами. — Охх. «Т-тролли». — Ммм? — Ну да. Просто. Знаете. Захватывающий сюжет. — Вижу. — Они собирались съесть троллей, эти… эмм. Плохие парни, — продолжал Аполло, пока Афина на него уставилась. — А потом перехотели. Но все было хорошо? Типа, всем было хорошо. — Я рад это слышать? — Я тоже. То есть, я рад, что посмотрел это. Что их не съели. — Ага. — И знаете, как плохие парни тоже остались довольны, так что все закончилось хорошо. Славная мораль. — Ох. Да, это просто замечательно, наверно, — рассмеялся Феникс. — А какие жизненные уроки из «Троллей» вынесла ты, Афина? — Думаю, Аполло очень надо попить свой утренний кофе, — сказала Афина, ухмыляясь. — Знаешь что, ты, пожалуй, права, — Аполло, краснея, склонил голову. — Я… я, наверное, пойду поработаю. — Отличная мысль. Аполло кивнул, как можно скорее покидая офис Феникса, явно смутившись. — Ну что, и как тебе «Тролли»? — спросил Феникс Афину, ситуация его явно забавляла. — Вы слышали его, босс, — пожала плечами Афина, смеясь. — Они хотели съесть троллей, а потом перехотели. Куда ни глянь, сплошные хэппи-энды.

***

Аполло, если честно, даже не представлял, что заставило его нести эту чепуху про «Троллей» перед Фениксом, но в итоге решил повесить это на комбинацию нехватки сна и кофеина. Он проспал, паникуя, едва открыв глаза, и еле-еле успел выскочить из дома, чтобы добраться до работы вместе с Афиной. Он планировал лишь кратко поздороваться с Фениксом, но вместо этого совершенно отключился на вопросе о названии фильма. Очевидно, никто из них в тот вечер на фильм внимания не обращал, слишком увлекшись не-ужином-свиданием-ужином-свиданием, так что Аполло пришлось назвать первую пришедшую в голову вещь. «Тролли», как оказалось. Молча качая головой в осуждении, Аполло достал ноутбук из одного из ящиков стола и разместил его на столе, после чего заваривая себе чашку кофе. Затем он вернулся к столу и, раскрыв ноутбук, включил его. Первым, что он проверил, была электронная почта, дабы удалить спам-сообщения от Адвокатского Сообщества Калифорнии и подобных юридических объявлений. Несколько сообщений относились к делу, которое Аполло на днях взял, так что он скоро пробежался по содержанию, добавляя кое-какие заметки, после чего подготавливая свой список дел на ближайшее время. Одно сообщение, однако, привлекло его внимание. Оно было довольно подозрительным, так что Аполло кликнул на него, не понимая, как у компании, отправившей сообщение, оказались его контактные данные. Он быстро прочел сообщение, глазами легко пробегая по строчкам, после чего отклонился, уставившись на экран. Затем он закрыл приложение почты, перезагрузил ноутбук и просто сел, наблюдая за своим отражением в потемневшем экране, пока тот перезагружался. Наконец, экран вновь посветлел. Аполло ввел пароль. Снова открыл электронную почту, заходя в папку входящих и кликая на то же сообщение, и в этот раз уже прочел все медленно и осторожно, уверяясь, что понял все правильно. Так и было. Следующим его действием было уточнить кое-какие детали, касаемо этого же сообщения, так что он открыл поисковик, лицо все еще ничего не выражало, пока он вводил информацию. Наконец, он вышел из поисковика, снова открыл почту и уставился на злосчастное сообщение, затем хватая телефон и набирая номер. Клавир поднял трубку через пару гудков, жалко простонав: — Джастис, как бы я не любил слышать твой ангельский голос с самого раннего утра, не могло бы это подождать? Мне не очень хорошо. — Нет, Клавир, подождать это не может, — отрезал Аполло. — Твое похмелье меня не касается. Но что меня касается, так это сообщение, которое я получил этим утром, подтверждающее семидневную поездку для двоих где-то через недели две. — О чем ты говоришь? — Проверь свою почту, Клавир. Ты в этом тоже указан. Аполло мог услышать бурчание Клавира, пока тот разбирался с ноутбуком, пару минут ничего не говоря. Затем послышалась пара тяжелых вздохов, тишина, и Клавир заговорил вновь. — О боже мой. — И как ты это объяснишь? — Эджворт, — проскрипел Гэвин. — Твою же мать — Эджворт. — В каком смысле «Эджворт»? — Прошлой ночью он жутко напился и начал настаивать, что… эмм, — Клавир какое-то время помолчал. — Эмм. Мы. Мы… отправимся на небольшое путешествие. Вроде как по работе. А я попросил его не связываться с тобой, так что он ухитрился забронировать вместо этого поездку, ублюдок. Господи. Надо было быть внимательней, конечно, пьяный Майлз Эджворт был бы до смешного придирчив к словам. — Рабочая поездка, — повторил Аполло. — Ага. — Тогда почему она называется «укромное, роскошное, романтичное местечко у Национального парка Джошуа-Три»? — Слушай, не я ведь это бронировал, мм? — Что ты сказал мистеру Эджворту?! — воскликнул Аполло. — Чтобы дать ему представление, что мы — что мы — — Аполло, в свою защиту скажу, что я вчера был удивительно пьян. Думаешь, я помню хоть половину того, что я ему сказал? Думаешь, он хоть что-то помнит?! — Ладно, но ты помнишь, как я сказал «запихните их в хижину в лесу», а вы все были, типа «о нет, они же умрут», так почему же я оказываюсь запихнутым в хижину в лесу? — Ну, технически, Джошуа-Три — пустыня, не лес. А хижина довольно приятная. То есть, ты только посмотри на эти фотографии, даже бассейн есть. Роскошно! А ты хотел избавиться от машины мистера Эджворта посреди зимы. — Клавир. — Уфф, возврату не подлежит, — продолжил Клавир. — Может, нам удастся вернуть это мистеру Эджворту, чтобы он смог отправиться на отдых с мистером Райтом? Заветное осуществление плана про хижины, если наш трюк с ревностью не прокатит. — Ладно, но почему единственным объяснением мистера Эджворта по этому поводу является прикрепленная заметка, гласящая «ГОРЯЧИЙ» заглавными буквами, с пятью — нет, шестью восклицательными знаками на конце? — спросил Аполло, перечитывая сообщение с заметкой. — Без понятия, — быстро ответил Клавир. Слишком быстро. Глаза Аполло сузились, пока он поглядывал на экран. — Клавир, ты что, врешь? — С чего ты взял? — Это — оно не совпадает. — Он был пьяный, чего ты хочешь услышать от меня, Аполло? — спросил Клавир. — Я — ох. — Что? — Эмм. Постой, — пару минут Клавир помолчал, наконец, вздыхая. — Что ж. Я просмотрел другие сообщения и наткнулся на одно от мистера Эджворта. Он одобрил запрос на недельный отгул, который я никогда не составлял, и просто написал «Никогда мне об этом не напоминай», так что. Полагаю, это отвечает на наш вопрос, можем ли мы отдать поездку мистеру Эджворту. — Я — но я же ведь не могу просто взять и попросить недельный отгул? — запротестовал Аполло. — Я, может, занят? Что, если так? — Ты что, занят? — Нет, но если вдруг что-то появится? — Но на данный момент ничего такого не намечается, правильно? — Я — я полагаю, что так. — Ты когда-то был в Джошуа-Три? — Нет. — Ну так поехали. То есть, там ведь будет интернет. Ты сможешь быть в курсе дела, Аполло. — Я… я не знаю. — Ну, я точно еду. Поездка бесплатная, а мистер Эджворт действительно дал мне отгул. Я буду только рад расслабиться, разобраться с мыслями, тем более я уже давно хотел взять отпуск, чтобы подумать над новой песней. Когда ты в последний раз был в отпуске, Аполло? Типа, настоящем отпуске, не пару дней на отлежаться в квартире. — Почему ты думаешь, что это то, чем я занимаюсь в свободное от работы время? — А я неправ? — Я — полагаю, времени уже прошло достаточно, — пробормотал Аполло, игнорируя вопрос Клавира. — И это… бесплатно. И с интернетом. И я никогда не был в Джошуа-Три, что довольно дико, это же лишь в паре часов езды. Уфф, — Аполло какое-то время помолчал и, в раздумьях прикусив губу, уставился на экран ноутбука. — Ладно… ладно, — наконец выдохнул он. — Хорошо. Я спрошу мистера Райта, можно ли мне взять недельный отгул. — Ты действительно так не хочешь поехать со мной на отдых? — Я… — вздохнул Аполло, радуясь, что Клавир не мог увидеть его краснеющее лицо. — Ты же знаешь, что дело не в этом, Клавир. — А в чем же? — Я же сказал, что еду, какая разница? — Думаю, никакая, — радостно ответил Клавир. — Все просто отлично. Я надеялся, чтобы ты был за рулем, не очень хочется ехать туда на своем мотоцикле, к тому же, в этом случае тебе бы пришлось всю дорогу за меня держаться… — Обговорим детали позже, — пробормотал Аполло. — Мне все еще нужно попросить разрешения мистера Райта. — Замечательно! — Клавир звучал намного живее, чем вначале, когда Аполло ему только позвонил. — Что ж, это определенно сделало мое утро. — Звучит так, будто после прошедшей ночи тебе это было очень надо. — Ты даже не представляешь, Аполло. — Я же тебе говорил, это ужасная идея. — Как я рад, что ты настолько понимающий. — Что посеешь, то и пожнешь, Клавир, — ухмыльнулся Аполло. — А как ты себя чувствуешь? — Честно? — пробурчал Клавир. — Дерьмово. Такого похмелья у меня уже давно не было. И не думаю, что мистеру Эджворту лучше. Он уже проснулся, и, хотя я его еще не видел, думаю, дела плохи. — Как хорошо, — сказал Аполло. — Может, в следующий раз, перед тем, как лезть в личную жизнь своего босса, ты подумаешь дважды, Клавир. — После всего этого интересно, есть ли таковая вообще. — Что ты имеешь в виду? — Я… просто не думаю, что Эджворт отреагирует так, как мы предполагали, — вздохнул Клавир. — Человек прошел через многое. — Хмм. — Эй, я же не говорил, что у других нет проблем, но у него накопилось довольно много разного, — объяснил Клавир. — В любом случае, я тебе сообщу, как только с ним встречусь. Скорее всего, уже этим вечером, но, прошу, иди и потревожь своего босса насчет отгула, ага? — Ладно. Ага. Передам тебе ответ мистера Райта, но не думаю, что возникнут проблемы. Он всегда относился с пониманием к нашим выходным. — Нам лучше. До скорого. — Ага. Пока. Аполло повесил трубку, переводя взгляд то на телефон, то на экран ноутбука, постепенно осознавая, на что он только что согласился. В сообщении недвусмысленно заявлялось — хижина была именно для пар, и, хотя выглядела она очень неплохо, места в ней было явно немного, дабы сохранить близость проживающих в ней. Аполло мог с этим справиться. Определенно. Наверное? К этому моменту он боролся со своей смехотворной влюбленностью в Клавира уже на протяжении пары лет, в чем была сложность перетерпеть очередную неделю? Одними. В хижине. Посреди пустыни. Иисусе, там была лишь одна кровать. Аполло покраснел еще гуще, благодаря высшие силы за то, что разговор с Клавиром по этому поводу произошел именно по телефону. Несмотря на многочисленные тренировки, Аполло до сих пор не удалось овладеть мастерством покер-фейса в такой степени, какой мог похвастаться Феникс, и, хотя он и был почти уверен, что сумел скрыть свои чувства от Клавира, какая-то крохотная, параноидальная часть его жутко боялась того, что Клавир все-таки все понял. Не то чтобы это имело значение. Аполло уставился в потолок, немного хмурясь. Ну и что, если бы Клавир узнал о влюбленности Аполло? Боже, да это было бы даже ожидаемо. Мужчина был просто восхитителен, и Аполло видел комментарии под его фотографиями в Инстаграме. Влюблять в себя людей Клавиру, наверное, было так же привычно, как дышать, а Аполло оказался бы очередным поклонником с неразделенными чувствами. Если бы Аполло в какой-то момент оступился, теряя контроль над ситуацией, Клавир бы, наверное, проигнорировал их или аккуратно ответил отказом. Он был именно из таких людей. Клавир был добрым, действительно добрым, и Аполло не мог представить, как тот жестоко реагирует на что-то настолько жалкое и запутанное, как односторонние чувства Аполло. В любом случае, на поездку с Клавиром он уже согласился. Аполло покачал головой, вставая и потягиваясь, захватив уже пустую кофейную чашку. Он, решив повесить всю вину на Афину и ее идиотскую схему, поплелся к кофемашине, которая к этому моменту уже утихла. Налив себе кофе, он направился к офису Феникса, осторожно стуча перед тем как войти внутрь. — Мистер Райт? — позвал он. Феникс отвел взгляд от экрана, улыбаясь Аполло. — Ох. Привет, Аполло, что такое? — Я… я бы хотел поинтересоваться, можно ли взять отгул на семь дней. Где-то через две недели. — Конечно, без проблем. Не думаю, что мы сейчас особо загружены, да? Просто напиши мне конкретные даты, чтобы я не забыл. — Круто. Спасибо. — Ты куда-то уезжаешь? — Ох. Да, — Аполло нервно вздрогнул. — Небольшое путешествие в Джошуа-Три. — Классно! — улыбнулся Феникс. — В детстве постоянно там бывал. Сам едешь? — Нет. Эмм. У Клавира было свободное место, что он мне и сказал, так что я подумал, что можно согласиться. — Ох? — спросил Феникс, слегка ухмыляясь. — Так ты едешь в недельное путешествие в Джошуа-Три с Гэвином? — Да. — Только ты и он. — Мистер Райт. — Ладно, ладно, — прыснул Феникс. — Я за тебя рад, на самом деле. Не упускаешь возможность, мм? — Не знаю, о чем вы говорите. — Только будь аккуратен при разговоре с Труси, ее удар схватит, когда она узнает, что вы с Гэвином встречаетесь. — Я не встречаюсь — мистер Райт, это всего лишь бесплатная поездка! Мы едем, как друзья?! — Едете, как друзья, а возвращаетесь, как… — Феникс подмигнул Аполло. — Мистер Райт. — Эй, я же тебя подбадриваю! — возразил Феникс. — Поддерживаю. — Вы уверены? — Абсолютно. Мы направляем эту энергию во Вселенную или что-то в этом роде. Не знаю, Майя в последнее время стала увлекаться какой-то позитиво-утверждающей философией, так что я стараюсь не отставать. — А на себе вы ее испробовали? — спросил Аполло, не скрывая сарказма в голосе. — Чтобы узнать, не может ли это ответить на какие-либо ваши затянувшиеся любовные вопросы? — Этот старик умрет в одиночестве, Аполло, — драматично вздохнул Феникс. — Мои молодость и красота уже увяли, и у меня есть ребенок. Ни один мужчина меня больше не возжелает, и так и придется помереть холостяком. — Вижу, — сухо ответил Аполло. — Ну, тогда не забудьте передать мисс Фей, что, видимо, ее позитивная философия не смогла спасти вас от любовного провала. — Сам ей и скажешь, — ответил Феникс. — К началу следующего месяца ты ведь появишься, да? — О, да. Она приезжает? Мне кажется, вы уже упоминали что-то подобное. — Упоминал, — кивнул Феникс. — Я сказал, что она может помочь с делами, которые будут у нас на момент ее приезда, но ее целью, по большей части, является ежегодный банкет. — Ох, черт, уже в следующий месяц? — спросил Аполло. — Так скоро? — Ага, — закатив глаза, вздохнул Феникс. — Они арендовали Музей современного искусства, так что, видимо, настроение у них для роскоши и изысков. Черные галстуки, все по полной программе. Ставлю на то, что Эджворт к этому причастен, он уж точно любитель подобного. Но, уверен, без бурчания тут не обошлось. — Да уж, — сказал Аполло. — Тогда мне, наверное, стоило бы подготовиться заранее. Арендовать костюм, что-то в таком роде. — Наверное, — согласился Феникс. — То есть, очевидно, что ничто не переплюнет наши прошлые посиделки, но приодеться все-таки стоит. Действительно с кем-то познакомиться, наладить связи. Плюс, еда там всегда на высшем уровне, и Труси может запихать к себе в сумочку удивительное количество закусок — а это, определенно, окупает стоимость билетов. — Впечатляюще. — Знаю, я так горжусь ею, — довольно улыбнулся Феникс. — Ты же не против взять ее с собой как компаньона? — Не против, — пожал плечами Аполло. — То есть, все люди, с которыми можно было бы пойти, уже приглашены, так что Труси может отправиться со мной. — Отлично, просто хотел уточнить, — сказал Феникс. — Я снова пойду с Майей, а Труси, наверное, уничтожила бы меня, если бы она не смогла прийти. — А Афина приглашает Джунипер? — Наверное? — сказал Феникс. — Мы все могли бы встретиться заранее, чтобы отправиться туда одной большой компанией. Я спрошу Эджворта, захочет ли кто-то из прокуроров к нам присоединиться. — А он приглашает кого-то? — Эджворт? — Ага. — Ох, — Феникс внезапно заговорщически улыбнулся. — Разве я тебе не говорил? С ним пойдет очень особенная гостья. — Я ее знаю? — Лично? Нет. Но знаком ли ты с ее работой? Абсолютно, — улыбка Феникса стала еще шире. — Поздравляю, Аполло. Тебе наконец представится возможность познакомиться с одним из ведущих международных прокуроров и, по совместительству, очаровательной младшей сестренкой Эджворта. — Боже, вы имеете в виду — — Динь, динь, динь, — Феникса веселило пораженное выражение лица Аполло. — В этом году нас посетит Франциска фон Карма. — Франциска фон Карма — господи, — глаза Аполло практически искрились. — Вы ведь слышали о ее последнем деле? По конфликту между Чжен Фа и королевством Кура’ином? — Да, мы обсуждали это. — Он еще не разрешен, конечно, — энергично закивал Аполло. — Но ей просто ювелирно удалось получить согласие обеих сторон использовать юрисдикцию Международного Суда? И сейчас дело продвигается вперед, и скоро — Аполло понимал, что начал заговариваться, но не мог найти в себе сил остановиться, ведь желание обговорить это дело с Фениксом было слишком велико. Случай оказался действительно интересным, и к тому же он обеспечивал Аполло отличное отвлечение от Клавира и всего происходящего между Фениксом и Эджвортом. Там он мог указывать на реальные вещи, находить противоречия, и, хотя часто все было сложно и запутанно, Аполло обожал связывать аргументы, принимать во внимание разные точки зрения и все возможные исходы. Кроме того, на данный момент с Эджвортом и Фениксом он ничего поделать не мог. Наступила очередь Эджворта, так что им оставалось лишь ожидать. И, несмотря на опасения Клавира, Аполло не сомневался, что в течение пары дней они получат ответ Эджворта, а как только это произойдет, Аполло будет рад оставить все дальнейшее планирование Афине.

***

Утро протекло относительно спокойно, так что немного после полудня Феникс, Афина и Аполло уселись в машину Афины, чтобы отправиться на лекцию по профессиональной этике. Она проводилась в аудитории здания прокуратуры, после чего следовало небольшое собрание, но Феникс надеялся, может, поговорить с Эджвортом перед тем, как остальные юристы туда доберутся и его отвлекут. Наконец, прибыв на место назначения, троица вылезла из машины и направилась к зданию, почти переходя на бег. Зайдя внутрь и показав удостоверения охране, они прошли к нужной им аудитории, которая к этому моменту уже начала заполняться. Но среди всех присутствующих Феникс все никак не мог разглядеть фирменный алый цвет костюма Эджворта, так что, поискав еще какое-то время, он все-таки сдался, решая, что поговорит с Эджвортом во время последующего собрания. — Ну что, занимаем места? — спросил Феникс Афину и Аполло. — Желательно, поближе к краю. — Чтобы вы могли прикорнуть во время презентации? — спросил Аполло. — Смотри, думаешь, они скажут что-то новое? — пожал плечами Феникс. — У меня никогда не возникало желания переспать с клиентом, а доверительным счетом нам и вовсе пользоваться не приходилось. Никакого секса, никакого воровства, все ясно и понятно. Я не виноват, что они решили провести это вечером, когда я особенно сонный. — А, кстати, почему на наших доверительных счетах ничего нет? — спросила Афина, хмурясь. — Может, нам следовало бы немного расширить круг дел, которые мы берем. Типа, поменьше дел об убийствах? — Или начать брать конкретную плату с клиентов, чьи дела мы все-таки берем, — сказал Аполло. — Вместо нашего стандартного «Можете заплатить, сколько считаете нужным уже после того, как мы выиграли для вас дело». То есть, существуют же предварительные гонорары? Почему мы их не берем? — Может, эта лекция не такая уж и бесполезная, — пробормотал Феникс, качая головой. — Давайте. Присаживаемся. Феникс направился к дальним рядам, Аполло с Афиной потянулись за ним. Они уселись рядом с более взрослой женщиной-адвокатом, немного поговорив с ней перед тем, как лекция началась. Как Феникс и предполагал, ничего нового там не сказали (однако, к его удовлетворению, целый отдел уделили вежливости во время судебного процесса, который включал в себя докладчика, несмело предлагавшего, что, может, наносить физический ущерб противной стороне не является лучшим вариантом, при этом намеренно избегавшего взгляда Блэквилла), так что он практически не слушал, оставляя лишь пару заметок. Во время лекции Эджворта он так и не нашел, но аудитория была довольно внушительных размеров, так что как только все закончилось, он поспешил покинуть ее, пытаясь при этом выглядеть не слишком отчаянно, взглядом скользя по всем присутствующим. Аполло с Афиной молча последовали за ним, догоняя лишь когда он остановился в коридоре, оглядываясь. К счастью, Эджворта с его костюмом можно было заметить довольно легко, так что Феникс сразу же увидел его, разговаривающего с Клавиром и Блэквилом. — Ох, — оживился Феникс, улыбаясь Афине и Аполло. — Смотрите, вот Эджворт, Клавир и Блэквилл. Давайте подойдем к ним, быстренько поздороваемся. — Ох — эмм, — Аполло явно сомневался, пока Афина слабо улыбнулась. — Вы… думаете, сейчас подходящее время? Мне кажется, они заняты. — Но они ведь просто стоят там, — растерянно ответил Феникс. — Пойдемте, в любом случае, мне надо кое-что обсудить с Эджвортом. Развернувшись, Феникс направился к Эджворту и рядом стоящим Клавиру и Блэквиллу, приветствуя их, подошедши ближе. Эджворт с Клавиром вздрогнули, услышав голос Феникса, а Блэквилл лишь поднял взгляд, молча кивая Фениксу, Аполло и Афине. — Вау, вы двое выглядите просто дерьмово, — радостно сообщил Феникс Эджворту и Клавиру. И он был прав. Их внешний вид был довольно жалок, лица бледные, а под глазами красовались темные мешки. Клавир слабо улыбнулся, но Эджворт не сделал даже этого, в свою очередь впечатляя особо хмурым взглядом. Пожалуй, именно поэтому никто не осмелился к нему подойти, так что Феникс был благодарен за свою практически неуязвимость к фирменному эджвортовскому взору. — Я тоже рад видеть тебя, Райт — процедил Эджворт. — Это лишь особая реакция на смену погоды. Полагаю, мистер Гэвин страдает от того же. — У тебя что, похмелье? — развеселился Феникс. — Правда ведь, не так ли? Боже, Эджворт, пьянка посреди недели? В твои-то года? Вы с Гэвином, что ли, переборщили? — Ты подошел сюда, таща за собой своих подопечных, лишь для того, чтобы критиковать меня? — спросил Эджворт. — В таком случае, попрошу тебя пойти и обрушить свой гнев на кого-то другого. — Нет, нет, — рассмеялся Феникс. — Знаю, ты сказал, что слишком занят для кофе, но, может, мы сможем встретиться на следующей неделе? У меня есть кое-какая интересная информация, которой я бы хотел с тобой поделиться. — Да? — Ага, — сказал Феникс. — Нашелся очень занимательный проект, с которым ты бы мог здорово помочь. По поводу тюремной реформы, так что я подумал, что тебя бы это заинтересовало. — Тюремной реформы? — Феникс, не без доли удовлетворения, заметил, насколько быстро Эджворт попался на крючок. — А о чем конкретно? Доступ к медицинской помощи? Образование? — И то, и другое, но по большей части реформирование и программы по обучению, — Феникс практически светился. — Я знаю, тебя в последнее время волновал этот вопрос. — Ох, естественно, — с энтузиазмом кивнул Эджворт, постепенно расслабляясь. — Я работал с довольно большим количеством организаций, но самыми проблемными оказались финансирование и законодательный орган — конечно же, это всегда должны быть финансирование и законодательный орган. И что же нам предлагает твой новый проект, Райт? — Они занимаются лоббированием, — объяснил Феникс. — И их идеи не новы, не буду врать, все довольно стандартно. Однако у них есть альтернативная программа оплаты для проекта трудоустройства заключенных, и выглядит так, будто им удалось добиться некоторого прогресса в небольших, местных тюрьмах. — Звучит многообещающе, — Эджворт очевидно призадумался, перекрестив руки на груди, легко касаясь пальцем подбородка. — Да, думаю, в подобном прокуратура определенно будет заинтересована. У тебя есть их контактная информация? — Ох. Типа того, — сказал Феникс. — У меня появился знакомый в организации — мы с ним как раз поужинали вчера вечером, и он ввел меня в курс дела. Он спросит своего босса о контактах и всем таком, но я подумал, что было бы неплохо встретиться всем втроем за чашечкой кофе, дабы обсудить это дело? — Вы с ним поужинали вчера вечером. Голос Эджворта вдруг изменился, похолодел, и вся легкость беседы куда-то испарилась, а в воздухе повисло некомфортное напряжение. Эджворт с Клавиром напряглись, пока озлобленный взгляд первого в полной мере возвратился, а Клавир нервно улыбнулся Фениксу. И лишь Блэквилл выглядел незатронутым, поглаживая Таку и по большей части игнорируя происходящее. — Д-да, позвал меня в какой-то модный корейский ресторан, — сказал Феникс, совсем не ожидав такой реакции. — Далеко за пределами моих финансовых возможностей, но за все заплатил он, знаешь, как это бывает. Да и время мы провели неплохо — он довольно приятный парень, и работа его мне понравилась. — Я — я вижу. Говоря это, Эджворт оставался напряженным, спина его была неестественно ровной, а ладони сжались в кулаки. — Я. Эмм, — попытался продолжить Феникс, желая разрядить обстановку. — Марк, так его звать, очень даже крутой? Тебе бы он понравился. — С чего ты это взял? — Он дружелюбный парень? — сказал Феникс, уже совершенно растерявшись. — Забавный и общительный? И он очень вовлечен в свою работу, это явно слышится в том, как он говорит о ней, и это достойно уважения. — Замечательно. Я рад это слышать. — И он приятен в общении, — кивнул Феникс, пытаясь поднять Марка в глазах Эджворта. — И довольно умный? — Приятен и умен, — повторил Эджворт, хмурясь еще больше. — Ага, приятен и умен, — сказал Феникс, некомфортно посмеиваясь. — В отличие от кое-какого прокурора, который, может, и умен, но в тоже время абсолютно пугающий, — пошутил он, надеясь получить ответную реакцию Эджворта. Но он ее не получил. Или получил, но совершенно не ту, которую ожидал. Эджворт уставился на него, хмурая мина сменилась на что-то, трудно поддававшееся анализу — глаза широко раскрылись, губы сжались в тонкую линию, а брови вскинулись, будто Феникс произнес что-то шокирующе оскорбительное. Выражение лица Клавира, стоявшего за Эджвортом, превратилось из нервного в некомфортное, а потом в совершенно испуганное. Феникс абсолютно не понимал, что происходило с этими двумя, и уже собрался начать вымогать хоть какое-то объяснение, но тут Эджворт широко улыбнулся. Выражение лица это было натянутым, некомфортным, кончики губ были напряжены, а взгляд оставался холодным и нечитаемым. — Очень рад это слышать, Райт, — сказал Эджворт, голос его звучал жестко и безэмоционально, а руки были заведены за спину. — Замечательно, что ты нашел кого-то, настолько подходящего под твои критерии. — Я…спасибо? — Тюремная реформа — важнейшая работа, — кивнул Эджворт, не переставая улыбаться. — Естественно, я был бы рад пообщаться с твоим другом. Пожалуйста, передай мои контакты его организации, чтобы они связались со мной, когда им будет удобно. — Ох — эмм. Л…ладно. — И это все, мистер Эджворт? Феникс вздрогнул, совершенно забыв, что Афина с Аполло все еще были здесь. На протяжении всей беседы они не подавали голоса, но, оглянув их, он с удивлением заметил, что они тоже выглядели довольно расстроенными. Аполло решительно уставился на пятно на стене, отказываясь встречаться с кем-либо взглядами, а Афина перекрестила руки на груди, пока лицо Widget повторяло ее собственную раздраженную мину. — Не знаю, о чем вы говорите, мисс Сайкс, — жестко ответил Эджворт. — Может, вам с мистером Райтом стоило бы встретиться за ужином или чем-то наподобие, чтобы обсудить все эти дела по реформированию, — предложила Афина. — Не может же Марку достаться все веселье, мм? — Да, действительно, — кивнул Феникс, поворачиваясь к Эджворту. — Я бы хотел спросить, будет ли у тебя в ближайшее время возможность встретиться за кофе или ужином? — Прости, но, полагаю, в обозримом будущем я буду занят. В последнее время дел знатно прибавилось, — Эджворт постепенно начал отходить, явно желая ретироваться. — Прошу меня простить. Райт, мисс Сайкс, мистер Джастис, был крайне рад вас видеть. До свидания. Сказав это, Эджворт резко развернулся и поспешил удалиться, быстро шагая, руки, крепко сжатые в кулаки, были напряженно прижаты к бокам. Клавир виновато улыбнулся Фениксу, а Блэквилл, все еще скучая, кивнул, после чего оба прокурора последовали за Эджвортом. — Что происходит? — Феникс развернулся, как только Эджворт ушел достаточно далеко из зоны слышимости. Выражение лица Афины стало менее раздраженным, но более напуганным, пока Аполло неустанно пялился на то же самое пятно на стене. — Афина? Аполло? Что это было? — Что «что»? — спросила Афина. — Да вообще все! — сказал Феникс, неопределенно махая руками. — Между вами, Эджвортом и Гэвином? Весь разговор был настолько странным? — Что? — Я не слепой, Афина, напряжение было нереальным. А Аполло все еще отказывается поднять на меня взгляд. — Я просто нахожу архитектуру здания прокуратуры очень интересной, — пробормотал Аполло, наконец глядя на Феникса. — Видишь, — сказал Феникс. — Аполло просто ценитель архитектуры, здесь нет ничего такого, — защищаясь, произнесла Афина. — Афина, это государственное учреждение. Отделка потолка держится на честном слове, а последний ремонт проводился в 1974 году, — сказал Феникс. — Вы двое серьезно будете притворяться, будто Эджворт и Гэвин ничем вас не расстроили, по какой-то неизвестной причине? — Я… — смягчилась Афина. — Мистер Эджворт меня не расстраивал, мистер Райт. Да и Аполло тоже. Это просто… фрустрация. — Ладно. Почему? — …он человек, склонный вызывать фрустрацию. — Но почему. — Он… уфф. — Это что, связано с той самой штукой, которую вы все отказываетесь обсуждать? — спросил Феникс, перекрестив руки на груди. — Дело Стивенса и нарушение личных границ? Афина какое-то время помолчала, явно обдумывая свой ответ, плечи ее сгорбились: — Наверное, — наконец призналась она. — Ага. Вы, вроде как, правы. — И вы все еще не можете говорить об этом? — Мистер Райт, простите, но по этому поводу я вам ответить ничего не могу, — покачала головой Афина. — Меня просто… удивляет, как мистер Эджворт справляется с некоторыми вещами. И я сама себя удивляю. Тем, как… делаю то, чего, наверное, не стоило бы. — Афина, Аполло… Я знаю, что я ваш босс, и это может быть непрофессиональным, но, если у вас возникли какие-то проблемы с Эджвортом, вы можете обсудить это со мной? — мягко произнес Феникс. — Знаю, вы сказали, что нарушили личные границы, и я не знаю, что именно произошло, так что без подробностей, к сожалению, помочь не смогу. Вы можете сказать мне, а я поговорю с ним, попытаюсь сгладить все… он не злопамятный человек, честно, а я уж точно не обижусь. — Проблема не в этом, типа, он… ничего не сделал, — быстро ответила Афина. — Просто, ситуация не из приятных, некоторые вещи… — Афина беспомощно пожала плечами, глядя на Феникса. — Ага, — кивнул Феникс, пытаясь самому не входить в состояние фрустрации. Его совершенно не удовлетворяли отговорки Афины, но она явно не желала вдаваться в подробности. — Ладно. Хорошо. Но если вам надо поговорить. — Спасибо, мистер Райт. — Ага. Конечно, — улыбнулся Феникс, пожимая плечами. — Кроме того, Эджворт, не согласившийся на кофе, это не проблема. Уверен, к следующей неделе он освободится, и тогда уж мы поговорим. — Думаете? — с надеждой в голосе произнесла Афина. — Ага, — кивнул Феникс. — С ним иногда такое случается. Становится таким себе неуловимым одиночкой, но это проходит через пару дней, максимум — неделю. Уверен, к следующей неделе все наладится.

***

Пятница, 29.05.20ХХ

Хей как насчет ужина сегодня вечером?

Прости. Не смогу, уже назначена встреча.

Хаха ладно, но прошу постарайся выделить какой-то вечер на следующей неделе!

Ок Феникс нахмурился, перечитывая свежую переписку между ним и Эджвортом. Может, ему все-таки понадобится больше, чем неделя. Что ж, ничего. Он мог и потерпеть.

Вторник, 2.06.20ХХ

Приедешь на шоу Труси на этой неделе?

Нет. Много работы, ожидающей выполнения. Прошу меня простить.

Это жаль она очень хотела показать тебе свой новый набор! Но это ничего она может показать его и за ужином. Сможешь на этой неделе?

Нет, наверное. Работа довольно объемная.

Уже две недели пропускаем! Значит в качестве извинения следующий ужин готовишь ты.

Ладно. Ладно. Просто ладно. Ни объяснения, ни продолжения, ни извинения — простое «ладно». Феникс уставился на экран. Нужно ли ему нажимать на Эджворта? Нет. Лучше нет. Это его просто напугает.

Среда, 10.06.20ХХ

Хэй — есть вопрос о нарушениях четвертой поправки. Поступило дело от Верховного суда и вау это довольно дико так что хотел бы попросить твоей помощи. Очень несправедливо что суд дает вашей стороне все. Встретимся за чашечкой кофе?

Не думаю. Я должен проверить кое-какие административные документы.

Ахххххх бууууууууу зачем тебе быть генеральным прокурором ты же все равно ненавидишь эту должность! А как же веселье?

Лол и ты не собираешься отвечать?

Ладно хорошо я разрешаю тебе остаться на должности. Но ужин на неделе?

Прости. Нужно закончить бумажную волокиту.

Уфф хорошо.

Это не было хорошо, нет, и Феникс еле одолел желание кинуть телефон в стену.

Четверг, 18.06.20ХХ

Ужин на неделе?

Прости, подготовка к заседанию.

С тобой все в порядке?

Прочитано в 12:03

Ты же знаешь что я вижу что ты прочел это

Все хорошо. Просто занят.

И в следующую неделю тоже будешь занят?

Прочитано в 12:10

Феникс не знал, что он сделал не так. Он нахмурился, глядя в телефон, нетерпеливо тыкая экран, будто ожидая, что это как-то разрешит его проблемы. Это продолжалось уже неделями, каждый расплывчатый не-ответ Эджворта заставлял Феникса волноваться все больше. Это не было характерным Эджворту. Ну, точнее, было, но не Эджворту последней пары лет. Высокая загруженность Эджворта не была для Феникса сюрпризом. У них обоих обычно были страшно загруженные расписания, так что для них не было необычным неделями, даже месяцами не иметь возможности действительно сесть и поговорить. Но сообщения Эджворта говорили о другом. С годами Феникс научился расшифровывать довольно скрытные выражения Эджворта. Было довольно легко понять, когда тот был действительно занят, а когда просто хотел избежать Феникса — отговорки становились все более посредственными, без какой-либо конкретики, а ответы Эджворта все более сжатыми и краткими. Сообщения, последними неделями полученные Фениксом, определенно были из этой категории. Они были расплывчаты, пусты и ясно заявляли об одном: держись от меня подальше. — Ник? Феникс вздрогнул, виновато глядя на Майю, которая сидела напротив, выглядя при этом довольно взволнованно: — Все в порядке? Феникс робко улыбнулся. Майя приехала только этим вечером, так что они отправились в их любимый ресторан — Майя, конечно, заказала здоровенный чизбургер («Такого в Кураине не найдешь, Ник!»), а Феникс ограничился простым сэндвичем с курицей. Они уже практически все доели, так что Майя взялась за картошку фри, болтая о новшествах Кураина. Феникс пытался следить, но явно не справлялся, ведь все внимание ускользало к его телефону. — С самого вокзала ты какой-то угрюмый, — продолжила Майя. — И ты не отрываешь взгляда от телефона. Что случилось? — Ах, — некомфортно рассмеялся Феникс. — Господи. Майя. Просто… — Признавайся, Ник. — Это Эджворт, — буркнул он. — Он. Он со мной не разговаривает? — Что? — Майя нахмурилась. — Почему? — Я не знаю, — жалобно протянул Феникс. — Он не разговаривал со мной, боже… три? Четыре? Недели? — Ох? Уже прилично, да? Что случилось? — Не имею ни малейшего понятия, — сказал Феникс. — То есть, пару недель назад я пригласил его на кофе, хотел обсудить кое-какой проект, а он отказался, ну и ничего, никаких проблем, да? И было бы хорошо, но он исправно отказывал мне неделями, и я не знаю, почему? — Может, он занят? — предположила Майя. — Нет, он опять делает это — тьфу, знаешь, когда он врет? — Когда его сообщения становятся ужасно расплывчатыми и он, типа «ох, я бы рад прийти, но я незамедлительно должен заняться документами, дико извиняюсь, дорогой друг»? — спросила Майя, размахивая картошкой фри для эффекта. — Не знаю, с чего ты вдруг наделила его британским акцентом, но да. Именно, — кивнул Феникс. — Типа… вот, смотри, — Феникс разблокировал телефон, заходя в переписку с Эджвортом перед тем как передать телефон Майе, которая быстро запихнула картошку в рот, вытирая руки о салфетку. — Он абсолютно точно тебя избегает, — подтвердила Майя после непродолжительного молчания, пока она листала переписку. — Что же ты сделал, Ник?! Он в бешенстве? — Я ничего не сделал! — Значит, это просто возникло из ниоткуда?! — пораженно спросила Майя, все еще листая. — Ник, Эджворт без причины себя так не ведет. — Ты с ним разговаривала? — О, да, объявили ремейк «Стального Самурая», так что мы болтали об этом, типа, на прошлой неделе, — Майя передала Фениксу телефон, выглядя при этом взволнованно. — Он вел себя совершенно нормально? Тебя ни разу не упомянул. — Боже, значит, это только я, — простонал Феникс, поставив телефон на стол. — И я уже спрашивал у него, но он лишь продолжал избегать меня? — И ты не можешь встретиться с ним в здании суда? — Я… я не пытался, — признался Феникс сконфуженно. — То есть, я подумал, может, лучше не давить на него, знаешь? Эджворт, внезапно желающий отдалиться… что ж, случается не в первый раз, но такого он уже давно не делал? Типа, за последние пару лет не помню, чтобы он хоть раз начал меня избегать. И я не знаю, почему. — А как давно была ваша последняя встреча? — спросила Майя. — Типа, говорили ли вы о чем-либо странном? — Наверное, после лекции где-то месяц назад? — сказал Феникс. — Мы толком и не пообщались — всего минут пять, да и только о судебной реформе. — И он вел себя как обычно? — О, нет, ни капли, — покачал головой Феникс. — На самом деле, все выглядели ужасно напряженно; и Эджворт, и Афина, и Аполло, черт, даже Гэвин. — А они сказали тебе, из-за чего это было? — Афина сказала, что не могла об этом говорить, — сказал Феникс, потерев лицо. — Сказала, что это все брало начало из того странного заседания — помнишь, во время которого я был у тебя, а Афина с Аполло странно себя вели при упоминании Эджворта. — Ага, и на твои вопросы отвечали, что это что-то личное? — Ага, — кивнул Феникс. — Афина сказала, что это все было связано с тем делом, так что оно все еще оставалось личным, и она не могла сказать мне, в чем дело… А Аполло, в свою очередь, просто пялился в стену, так что объяснений от него ждать не было смысла. — Интересно, — нахмурилась Майя. — Но до этого все было в порядке, да? — Ага? — пожал плечами Феникс. — То есть — ох. Я… хм. — Ник. — Ладно, то есть, мы — мы, в смысле я и Эджворт — немного… странно поговорили. — И в каком это смысле «странно»? — Ох. Эмм, — Феникс засомневался, краснея. — Ну. — Ник. — Ладно, ну я, может, вроде как узнал, что он в ком-то уже заинтересован. — Ты что. — Я… я, ну, — румянец все никак не желал сходить с щек, и Феникс почесал затылок — нервный тик уже многих лет. — Итак, они продолжили разбираться с обвинением настоящего убийцы в том странном деле. Деле Стивенса. И нам нужно было помочь со снятием показаний. А я просматривал протокол вместе с Эджвортом, и… боже, Майя, там был момент, когда они начали говорить о любви, так что я, конечно… уфф. Ты ведь знаешь, что я к нему чувствую. Так что я просто. Не знаю, вроде как заострил на этом внимание, нажал на него, и он… он вроде как признал, что любит кого-то? — Ник, — Майя была будто в ужасе. — Прости. Он не сказал, кого? — Ох. Нет, — Феникс быстро покачал головой. — Нет. Он… то есть, он описал, каким бы хотел видеть своего партнера, и то, как он говорил, просто с головой выдавало то, что он был в кого-то влюблен? Так что я спросил его, а он признался, и… я не думаю, что повел себя странно? — Ты не думаешь, что повел себя странно? — То есть, не думаю, что я выдал себя, — уточнил Феникс, тыкая оставшуюся на тарелке картошку. — Майя, господи, это… не буду врать, это было больно. Он… он почти светился, говоря о том человеке. Он просто. Он просто стал таким мягким и открытым, что добрую пару минут рассказывал о том, что он любил, и это было… что ж. Это было прекрасно. И очень больно, понимаешь. Типа, было больно осознавать, что он любит кого-то другого, видеть, насколько сильно он влюблен. Но у меня хороший покер-фейс, в этом я уверен, так что я вроде как справился. — Мне… мне жаль, — голос Майи звучал приглушенно, и Феникс в удивлении поднял голову. — Мне жаль. Ник. Мне жаль. Прямо перед тобой Эджворт описал человека, которого он любит. — Ох. Да. — И… этот человек, — продолжала Майя. — Этот человек не показался тебе… ох, даже не знаю, знакомым? — Нет? — нахмурился Феникс. — Постой. Майя, мы что, можем его знать? — Ник, ты меня убиваешь, — выдавила из себя Майя. — Ты меня убиваешь. Это преступление, совершенное на почве ненависти. Не знаю, какое именно, но это преступление на почве ненависти, и оно совершается против меня прямо здесь и прямо сейчас, и я думаю, мне стоит обратиться в Службу правовой защиты, или ФБР, или что-то такое, потому что какого черта. — Майя, о чем ты вообще говоришь? — спросил Феникс, совершенно растерявшись. — Знаешь что, — Майя покачала головой. — Дай мне минутку. Боже. Прошу, — она закрыла глаза, облокотившись головой о руки, пока Феникс молча смотрел на нее, не зная, стоит ли прерывать молчание. Наконец она, видимо, собралась с мыслями и глубоко вдохнула, задерживая дыхание, через пару мгновений выдыхая, после чего открыла глаза и широко улыбнулась, глядя на Феникса. — Так. Ладно. Все хорошо. На самом деле, абсолютно не хорошо, но ты просто. Просто не обращай внимания. Ты такой удивительно глупый, но ничего, это я и так знала. То есть, вы с Эджвортом побеседовали об этом, и теперь он с тобой не разговаривает. — Подожди, а чего это я глупый? — Просто ты такой, — покачав головой, сказала Майя, потягивая из трубочки молочный коктейль. — Просто ты такой. Но, прошу. Давай пока что сфокусируемся на том, что мы имеем. — Мне кажется, или это очень грубо? — Ни капли, — прыснув, ответила Майя. — В любом случае, не важно. Не все сразу. Вы двое говорили о… том, кто ему нравится, а теперь он с тобой не разговаривает, верно? — Вроде как? — кивнул Феникс, все еще не понимая поведения Майи. — То есть, может ему и были некомфортны мои вопросы о его любовных предпочтениях, но разошлись мы мирно, да и выглядел он вполне нормально? — Даже не знаю, с чего бы Эджворту чувствовать себя некомфортно, когда именно ты из всех возможных людей расспрашиваешь его о любовных предпочтениях, — закатила глаза Майя. — Я знаю, что это сарказм, и что ты продолжаешь меня оскорблять, но я предпочту проигнорировать твое недоброе поведение, — обиженно ответил Феникс. — Ты спросила, в чем проблема, вот я тебе и отвечаю. — Знаю, знаю. — Кроме того, ведь есть смысл в том, что Эджворт рассказал мне о своей влюбленности? — добавил Феникс. — Мы же хорошие друзья? Типа, я же рассказываю тебе о своей дурацкой… дряни. Друзья вроде как себя так и ведут. — О, я в курсе, — сказала Майя. — Как бы я хотела, чтобы ты этого не делал! Чтобы вместо этого ты взял себя в руки и предпринял что-либо, но плакаться мне в жилетку тоже сойдет. — Я бы не назвал твои слова поддерживающими. — Ты даже не представляешь, насколько я сейчас тебя поддерживаю, — покачала головой Майя. — Но ты не думаешь, что именно этот разговор оттолкнул его? — Если честно, нет, — пожал плечами Феникс. — Как я и сказал, выглядел он вполне нормально. Да и после этого мы немного поговорили, и все было довольно обычным. Но потом, после той лекции, произошла какая-то заминка, и с того момента он со мной не общался. — Хм, — Майя задумчиво нахмурилась. — Ты сказал, что в тот день Аполло, Афина и Клавир тоже вели себя странно? — Ага. — Может, это тоже имеет отношение к Эджворту? — Я… я, если честно, не знаю, — с сомнением произнес Феникс. — То есть, может быть, но не думаешь, что в таком случае Аполло с Афиной рассказали бы мне, в чем дело? Выглядело, скорее, как проблема между ними и Эджвортом, так что я даже не знаю, каким боком мог бы быть с этим связан. Меня даже в городе не было, когда все то произошло? — Ладно, давай подумаем, что мы имеем, — сказала Майя. — Произошло какое-то странное заседание. Аполло, Афина и Эджворт стали вести себя уклончиво. Ты провел… интересную беседу с Эджвортом, и позже, когда ты говоришь с Аполло, Афиной и Эджвортом, они начинают вести себя странно, и теперь Эджворт с тобой не разговаривает. — Да, что-то типа того. — Дети определенно в этом всем замешаны, — пробормотала Майя. — Нам осталось только разговорить их. — Желаю тебе удачи. — Ладно, таков наш план, Ник, — уверенно кивнула Майя. — Мы похищаем Афину и Аполло, и устраиваем им хорошего копа и плохого копа. Чур, я плохой. — Думаешь, ты справишься с Афиной. — Ну… — Думаешь, я справлюсь с Афиной. — Намек ясен, — Майя выглядела обеспокоенной. — Тогда Аполло? — Он небольшой, но полон ярости, очень громкий, и я практически уверен, что он занимается кикбоксингом, или тайским боксом, или чем-то сумасшедшим. — Может быть, но они определенно что-то знают, — не унималась Майя. — Ну же, Ник. Каким-то образом нам нужно прижать их к стенке. Или ты позволишь детям взять над тобой верх? Ты ведь босс! — А еще у меня проблемы со спиной и больные колени, — сказал Феникс. — Смотри, Майя, если они сказали, что нет ничего страшного, значит, наверное, так и есть. Типа, это все странно, да, но не думаю, что Эджворт стал избегать меня из-за них. — А я с тобой не согласна и намерена докопаться до истины, — решительно произнесла Майя. — А если ты не собираешься помогать, придется разбираться со всем самостоятельно. — Ладно, — пожал плечами Феникс. — Сообщишь мне о своих успехах. Или просто позвонишь из больницы, после того как Афина украдет обе твои коленные чашечки.

***

Лишь пару вещей Франциска фон Карма ненавидела больше, чем полеты в другие страны. Не важно, какой была авиакомпания, ведь по прибытию в Лос-Анджелес она всегда находила себя раздраженной, усталой и ужасно стесненной. Аэропорт ЛА тоже был просто кошмарен: гигантский, грязный и непонятный, так что ее накопившееся раздражение неминуемо сорвалось на какого-то таможенного сотрудника, не понимающего, по какой причине она посещает Америку, хотя она не раз это объяснила. Но, разобравшись с небольшой путаницей, ее все-таки отпустили, и она ощутила немалое облегчение, заметив свой багаж. Она поспешила забрать его, после чего опустила на землю, снова проверяя что-то в телефоне. Эджворт написал, что он уже прибыл, и она удовлетворенно засунула телефон обратно в карман, направляясь к своему брату, ждавшему на улице. Единственным плюсом довольно специфичного предпочтения в автомобилях Эджворта было то, что находить его машину даже посреди массивной парковки аэропорта было довольно легко. Франциска моментально заметила ее, кричаще красную, как всегда, и помахала Эджворту. Он подъехал к обочине, открывая багажник, так что она закинула туда чемодан и захлопнула крышку багажника, забираясь после этого на пассажирское сиденье. — Франциска, — поздоровался он, пока она садилась. — Как полет? — Отвратительно, — покачала головой Франциска. — Но это мне не в новинку. Я устала и чувствую себя крайне гадко. Сейчас мы едем к тебе домой, я принимаю долгий горячий душ, а потом пытаюсь заснуть. — Я понял, — улыбнулся Эджворт, выезжая из парковки. — Я подготовил твою комнату. — Замечательно, — сказала Франциска. — Представляешь, я попросила, чтобы во время полета меня оставили одну, но несмотря на это им удалось потревожить меня своими визитами огромное количество раз. Бывают же такие стюардессы! — Мое сочувствие, определенно, уходит стюардессам, а не иллюзорным несправедливостям, которые ты пережила, — закатил глаза Эджворт. — Не будь смешным, Майлз, — ухмыльнулась Франциска. — Все было цивильным, я же тебе не варвар какой-то. Просто пришлось не раз попросить оставить меня в покое, и стюардесса — новенькая, наверное — так запуталась. Чего в моей просьбе было непонятного? Прошу, оставьте меня в покое, все крайне просто. — Воистину, наихудшая кара для страдальца, чересчур внимательная стюардесса. Мое глубочайшее сочувствие. — Мои приказы должны выполняться с первого раза, Майлз, — отрезала Франциска. — Я просто хочу поскорее добраться до дома и принять душ. Чувствую себя просто отвратительно. — Ванная комната в твоем распоряжении. — Будут ли твой смехотворный парень и его дочка у нас? Франциска заметила, как руки брата крепче сжали руль. — Он не мой парень, — ответил Эджворт. — До сих пор? — Франциска, я тебе уже говорил, — резко произнес Эджворт. — Ничего там нет. Ничего там и быть не может. — Ты неправ, но это не новость, — пожала плечами Франциска. — А что насчет Труси? Я ведь горжусь своей племянницей, привезла ей парочку подарков. — Ты ее разбалуешь. — А вы двое балуете ее недостаточно, — сказала Франциска. — Моя работа, как тети, — баловать ее, так что я безоговорочно намерена выполнить эту роль, такова моя философия. Девочка заслуживает чего-то хорошего, с такими-то непутевыми отцами. — Она занята, думаю, — сказал Эджворт, голос его немного дернулся. — Они сейчас не у меня. — Неважно, — пожала плечами Франциска. — С тем количеством времени, которое вы двое проводите вместе, без сомнений, я хоть немного ее повидаю. Я полагаю, на банкет мы пойдем все вместе? — Я — до него еще больше недели, Франциска. — Именно, — кивнула она. — Что дает тебе достаточно времени разобраться со всеми страданиями по поводу кое-какого Феникса Райта, разве нет? — У меня нет — — Майлз, прошу, — закатила глаза Франциска. — Страдаешь по Райту ты постоянно. Вопрос в том, в какой степени. — Какое-то время я с ним не общался, — сухо произнес Эджворт. — Я был занят. — Ты его избегал. — Я — Генеральный прокурор. Неужели так трудно поверить, что у меня много дел? — Если это касается нахождения времени для Райта? — пожала плечами Франциска. — Абсолютно. Эджворт легко покраснел, но ничего не ответил, все еще крепко сжимая руль. Закатив глаза, Франциска проверила оповещения, читая сообщения, полученные за время полета. Одно было от Майи — краткое и по делу: позвонишь, когда доберешься домой и будешь одна. Мне надо прокричаться. Вскинув бровь, Франциска напечатала небольшой ответ, говоря, что она уже направляется домой и позвонит, как только распакует вещи. Затем она засунула телефон обратно в карман, позволяя себе расслабиться на мягком сидении машины Эджворта и немного вздремнуть, проснувшись лишь после легкого касания Эджворта, означавшего, что они уже приехали. Франциска вышла из машины, потягиваясь, оставив свой чемодан Эджворту. Молча они подошли ко входной двери, и он опустил багаж на землю и, достав ключи, открыл дверь, позволяя Франциске войти первой. Песс, как и ожидалось, встретила ее радостной беготней, возбужденно махая хвостом и поскуливая, пока Франциска ее гладила. Через какое-то время собака успокоилась, вдоволь нарадовавшись гостье, а Эджворт перенес чемодан Франциски в фойе, где она разувалась. — Отнести его в твою комнату? — спросил он, указывая на чемодан. — Вижу, в этот раз ты налегке. — Будь так добр, — кивнула Франциска. — А сейчас мне надо в душ. — Ты знаешь, где ванная комната, полотенца и халат я тебе приготовил. Поблагодарив его, Франциска наконец поспешила в душ и, закрыв дверь, торопливо разделась. Это была благодать — горячая, почти ошпаривающая вода, приятно успокаивавшая напряженное тело. Постепенно температура воды стала понижаться, и Франциска вышла из душа, вытираясь и заматываясь в махровый халат, оставленный для нее. Согревшись и расслабившись, она направилась в свою комнату и плюхнулась на кровать, позволяя себе отдохнуть, и буквально окунулась в теплое одеяло. Предпочтения Майлза по поводу декора были незамысловаты, но высококачественны, так что Франциска обнаружила, что благодарна ему за баснословные суммы, которые он, несомненно, потратил на настолько комфортную кровать. Пару минут она просто пролежала, удовлетворенная и вымотанная, но заснуть все-таки не смогла. И это было ожидаемо. Неважно, насколько уставшей или измотанной после полета она была, но засыпать в непривычных местах ей было очень трудным (что делало постоянные рабочие перелеты сущим кошмаром), так что после нескольких минут она все же сдалась, вставая, чтобы взять телефон. Раз уж уснуть не удавалось, можно было позвонить Майе, дабы узнать, о чем же было то сообщение. Майя ответила на звонок практически моментально: — Франциска! — воскликнула она. — Хей! Спасибо, что позвонила. Ладно. Приступим сразу к делу — ты сейчас одна? — Я тоже рада слышать тебя, Майя, — сказала Франциска. — Но да? Я одна. А что? Что произошло? — Все точно хорошо? То есть, знаю, ты ведь только после полета, если ты устала — я все пойму. — Я, конечно, устала, но не думаю, что в ближайшее время удастся уснуть, — призналась Франциска, размещаясь поудобнее на кровати. — К сожалению, неважно, насколько я измотана, на новом месте со сном всегда возникают трудности. — Боже, я поняла, ладно, а то мне надо срочно излить тебе душу, — быстро проговорила Майя. — Это про Ника и твоего брата — чертовы идиоты, кретины, абсолютные идиоты. — Ты сказала «идиоты» дважды. — Вот настолько они и глупы. Такие вот дураки. Идиоты дважды. Идиоты в квадрате. — Я в курсе, но тебе придется вдаться в более детальные подробности, чтобы я смогла оценить всю тяжесть ситуации. — Эджворт вообще упоминал Ника? — Я спросила его, будет ли тот в доме, пока я тут гощу, — сказала Франциска. — Так обычно и бывает — я остаюсь в гостевой комнате, у Труси есть своя собственная, а Райт просто спит вместе с моим братом. Но сейчас его тут нет, а Майлза, видимо, снова терзают мучения из-за него, но я не сомневаюсь, что скоро все разрешится. У Майлза вечно какие-то проблемы с Райтом. — Он его избегает, Франни. — Я так и поняла, — ответила Франицска. — Сказал, что был занят. — Да, но сказал ли он тебе, сколько уже времени он избегал Ника? — сказала Майя низко, настойчиво. — Ник сказал, что к этому моменту уже больше месяца. — Что. — Ага, и это практически сводит его с ума. Он уже все попробовал — и писать, и звонить, но безрезультатно. Эджворт не отвечает. — Глупец — но почему? — спросила Франциска. — А вот тут-то и загвоздка, — ответила Майя. — Я спросила Ника об этом. Выяснилось, что месяц назад между ними произошел разговор, в котором твой брат не только сказал Нику, что любил кого-то, так еще в подробностях этого «кого-то» описал. — Он этого не сделал. — Сделал, Франни, — сказала Майя. — Сделал, и знаешь, как отреагировал на это Ник? Знаешь, что сказал этот чертов идиот? Он посмотрел мне в глаза — ладно, не посмотрел, в тот момент он уныло пялился на свою дурацкую картошку фри — и стал, типа «это было так больно, знать, что Эджворт любит кого-то другого». — Нет, — в ужасе поднялась Франциска. — Майлз сказал — он сказал ему, а его реакцией было о нет Майлз любит кого-то другого?! Каков глупец — каков дурак, идиотский полоумный придурок, — выдохнула она, шокировано уставившись в стену. — Этот тупоголовый болван, этот… этот… этот… — Как я и сказала! — торжествующе произнесла Майя. — Идиот в квадрате. — И что ты ответила? — Честно, Франни? — Майя тяжело вздохнула. — Еще чуть-чуть, и мне бы сорвало крышу, а на Ника полетел бы стол. Это было ужасно. Просто… как? Как не заметить такое. Как можно проколоться настолько сильно. Как. Как?! — Что ж, тогда неудивительно, что мой брат его избегает, — пробормотала Франциска. — Быть таким честным? Признаться, что он глупо влюблен, прямо перед тем самым глупцом? Он будет избегать Райта месяцами. — Я тоже об этом подумала, но Ник так не считает, — сказала Майя. — Он сказал, что хоть разговор и был не из лучших, Эджворт стал вести себя странно и все дела лишь спустя какое-то время. — И что бы это могло быть. — Думаю, дети к этому причастны. — Дети. — Афина, Аполло — черт, даже Гэвин что-то скрывают, — сказала Майя. — Поэтому мне и нужна твоя помощь. — Моя помощь. — Я хочу устроить им «плохого копа — хорошего копа», но Ник уверен, что Афина заберет его коленные чашечки или что-то вроде того. Что небезосновательно, у него ведь их всего две. Но, думаю, твои коленные чашечки могут быть более устойчивыми, ты понимаешь, о чем я. — Ты хочешь, чтобы я вытянула из них правду. — Ага, — возбужденно подтвердила Майя. — Ты будешь добренькой и хорошенькой, а я — устрашающей, так что они доверятся тебе и во всем признаются, если мне вдруг не удастся расколоть их до этого. — Думаешь, роль устрашающего должна быть именно твоей. — Абсолютно. Десять минут, Франни, — сказала Майя с внезапной хвастливостью в голосе. — Ставлю на то, что через десять минут они у меня расколются.

***

— Я тебе говорю — дело не в этом, — сказала Афина. — Это бессмыслица. Почерк идентичен почерку жертвы, но ты же знаешь, это все легко подстроить. — Ага! Я вечно подделываю папочкину подпись на табеле успеваемости, — согласилась Труси. — Это длится уже годами, и никто из учителей еще ни разу не заметил. — Ладно, об этом я спрашивать не буду, но целую записку, Афина? — засомневался Аполло. — Довольно смелое заявление. Я понимаю, что ты имеешь в виду, и не могу не согласиться, но нам придется доказать это на суде, знаешь ли? Афина, Аполло и Труси разговаривали, направляясь в офис WAA. Все утро они провели за расследованием нового дела, троица отправилась на место преступления, а Феникс занялся подготовкой документов для заседания. Дело было довольно обычным, об убийстве, естественно, но оно стало первым, с тех пор как Аполло вернулся с поездки в Джошуа-Три, будучи очень довольным возвращению на работу. — Сперва, конечно, надо будет оспорить результаты графологической экспертизы, — кивнула Афина, поднимаясь за Аполло по лестнице. — Но также нам надо будет установить кто и зачем это все-таки сделал. — В этом всегда и загвоздка, — сказал Аполло, когда они подошли ко входной двери. — Давай спросим мистера Райта. Уверен, пара идей у него найдется. Аполло распахнул дверь, удивляясь, что свет оказался выключен. — Мистер Райт? — позвал он, нащупывая выключатель, дабы включить свет. Ответа не последовало, несмотря на то, что дверь в кабинет Феникса была слегка приоткрыта. Хмурясь, Аполло посмотрел на Труси и Афину, которые лишь пожали плечами. — Разве мистер Райт не должен быть здесь? — Ага, — кивнула Афина. — То есть, сейчас середина рабочего дня, а он должен был работать с документами. Он бы ведь просто так не исчез, оставляя офис пустым и открытым, прямо посреди дня? — Может он решил немного прилечь? — предложила Труси. — Давайте проверим. Троица прошла в кабинет Феникса, Афина открыла дверь, Аполло с Труси стояли немного позади. Там тоже было темно, но перед тем, как кто-либо смог включить свет, откуда-то из глубины кабинета раздался шум. Кресло Феникса было развернуто спинкой ко входу, но по мере того, как они заходили в комнату, оно начало медленно разворачиваться, раскрывая сидящую в нем Майю Фей. Позади нее стояла еще одна женщина, которую Аполло заметил не сразу и узнать не мог. Ее короткие светло-голубые волосы были аккуратно уложены, а стиль ее одежды Аполло описал бы как что-то ненавязчиво элегантное — белая рубашка без рукавов и темные брюки с высокой талией. Однако внимание Аполло привлекло не то, как она была одета. Женщина немного подвинулась, слегка выставляя бедро вперед, и Аполло не без шока заметил, что с ее ремня свисал массивного вида кнут. Пока Майя разворачивалась, другая женщина держала над ней фонарик, чтобы его свет освещал лицо сидящей. Или, наверное, должен бы был освещать, не будь жалюзи приоткрыты в обед солнечного дня Лос-Анджелеса. Так или иначе, фонарик ничего особо не менял, и троица так и осталась стоять, глядя друг на друга в непонимании. Спустя пару мгновений Майя наконец заговорила, оглядывая вошедших: — Итак. — Эмм, — ответил Аполло. — А где мистер Ра — — Не помню, чтобы мы давали разрешения говорить, — резко проговорила женщина позади Майи, и Аполло вздрогнул, переводя внимание на нее. Она была совсем невысокая, ниже, чем он сам, но тяжелый кнут, свисающий с ее ремня, и жесткий взгляд, которым она одарила Аполло, заставили его мгновенно замолчать. Голос ее был резким, властным, а само ее присутствие удивительно устрашающим. Афина, стоящая за Аполло, поежилась, и он быстро оглянулся нее, мысленно радуясь, что она тоже в молчаливом ужасе наблюдала за странной женщиной. — Вам троим придется ответить на пару вопросов, — сказала Майя, переплетая пальцы и придвигаясь ближе, размещая локти на столе Феникса. Она наклонилась вперед, посматривая на стоящих поверх пальцев. — Эмм. Можно… можно включить свет? — спросила Афина. — Еще довольно светло, но не хочется, чтобы люди думали, что мы закрыты. — Франни, тебе еще хочется держать этот фонарик? — спросила Майя женщину. — Не то чтобы. — Хорошо, — кивая, сказала Майя. — Можешь его убрать, но я бы попросила держать установленную атмосферу на протяжении всей беседы. Афина быстро кивнула, нажимая на выключатель, пока женщина выключила фонарик, оставляя его на столе. Затем она наклонилась назад и облокотилась на книжный шкаф, холодно оглядывая троицу, явно выпятив бедро, с висящим над ним кнутом, вперед. Аполло нервно уставился на него. Кнут выглядел использованным немало раз, и Аполло, если честно, не очень хотелось узнавать, насколько хорошо эта женщина с ним управлялась. — Что ж, приступим, — сказала Майя. — Кто хочет быть первым? — Эмм. Тетя Майя, тетя Франни, а где папочка? — спросила Труси. — Он должен был быть здесь. — Твой отец выполняет для нас некоторые поручения, дорогая, — несмотря на абсолютно угрожающую ауру, излучаемую женщиной (тетей Франни, как выяснил Аполло), обращаясь к Труси, она звучала значительно мягче, на лице даже появилась легкая улыбка. — Но он не задержится надолго, так что нам всего лишь нужно разобраться с возникшей ситуацией. — Возникшей ситуацией? — переспросила Афина. — О том, что произошло между Ником и мистером Эджвортом, — объяснила Майя. — А точнее, почему мистер Эджворт внезапно начал избегать Ника и как с этим связаны вы трое. — Я… я не думаю, что понимаю, о чем вы говорите, — сказала Афина, нервно улыбаясь. — Вы можете признаться по-хорошему или же по-плохому, — Майя перевела взгляд на Афину. — Я знаю, как заставить вас говорить. Трюки и приемы, старые добрые фокусы. Вы же помните, я была ассистенткой Ника еще до вас всех. Думаете, я бы не подсмотрела один-другой метод, как справляться с неразговорчивыми свидетелями? — А я думал, мистер Райт просто донимал людей расспросами, пока они не проколются, — пробормотал Аполло. Женщина, стоящая за Майей, немного передвинулась, привлекая к себе внимание, и он посмотрел на нее, моментально напрягаясь. Мощь ее взора усилилась десятикратно, что не очень приятно напомнило Аполло об особо устрашающих взглядах Эджворта во время заседаний. Но с кнутом. Сглотнув, Аполло выдавил из себя нервный смешок: — Н-ничего такого не понадобится. Простите. Мы будем говорить. — Как я и думала, — победоносно улыбнулась Майя. — Как знала, что смогу вас расколоть. Франни так не думала, а у меня это и пяти минут не забрало. Я все еще в форме! — Эмм, — Аполло взглянул на устрашающую женщину, чей взгляд, что невероятно, стал еще более пугающим, не давая Аполло и шанса возразить Майе. — Д-да. К-конечно. — Превосходно, — Майя откинулась на спинку кресла, видимо, теряя надобность в дальнейших запугиваниях. — Итак, начинайте. Расскажите, что произошло на том заседании месяц назад, что напугало мистера Эджворта и почему он избегает Ника. — Эмм. Конечно, — Аполло энергично закивал. — Эмм. То есть, вы… ну, вы знаете. Вы, определенно, знаете. — Знаем что? — Что… что мистер Райт и мистер Эджворт… — выдохнул Аполло, злясь на себя. — Ну, вы поняли? — Друзья? — Эмм. Нет. Больше, чем это. — Безнадежно и по уши влюблены друг в друга, совершенно не имея возможности сесть и поговорить о своих чувствах, потому что эмоциональной зрелости у них вместе взятых как у четырехлетнего ребенка? — Да. Именно. — И что насчет этого? — спросила Майя. — Ладно, что ж… мы. Афина и я, — Аполло повел головой в сторону Афины, которая кивнула в знак подтверждения. — Может, вроде как, выяснили это месяц назад. Из-за… из-за того странного поведения мистера Эджворта во время заседания. — Что? — непонимающе спросила Майя. — Какое отношение это имеет к заседанию? — Эмм. Мы, вроде как, типа… поговорили с ним в его кабинете после суда, — признал Аполло, некомфортно переступая с ноги на ногу. — И… ну, мы спросили его о странных эмоциях? Реакциях? Которые он испытывал во время заседания, и это просто… ну, оказалось, что он любит мистера Райта. — Постойте. Простите, — прошептала Майя. — Вы сделали что. — Мы, считайте, загнали его в угол и выяснили, что он любит мистера Райта, — наконец подала голос Афина. — Простите, это была моя идея. Это… это было не специально, естественно, до этого мы даже не подозревали о его чувствах к мистеру Райту, но оно просто… обнаружилось? Это была случайность, клянемся, мы бы ни за что не лезли, если бы знали, в чем дело… — Вам удалось заставить его признать, что он любит Райта, — проговорила незнакомая женщина, хватаясь за свой кнут. — Прошу прощения. Но… что? Как?! — Ну, именно этого он не сказал, — быстро объяснила Афина, опасливо поглядывая на руку женщины. — Типа, мы разговаривали, а он, вроде как, намекнул на это, а потом он, типа… перепугался и моментально выгнал нас из кабинета. — Теперь неудивительно, почему он так разговаривал с Ником, — покачала головой Майя. — Бедный Эджворт. Наверное, это волнение его с ума сводило. — Он лишь мне однажды признался, что любит Райта, — выдавила из себя женщина с кнутом. — Будучи при этом чрезвычайно пьяным и практически не соображая. — Знаю, знаю, — сокрушенно кивнула Афина. — Этот разговор был ужасен, и мы поклялись молчать. И поэтому мы, типа, аккуратничали при разговорах с мистером Райтом — мы же не можем ему просто сказать. Но. Типа. То есть, они же, вроде как, ведут себя просто смешно. Так что… мы, может быть, типа, попытались предпринять кое-что по этому поводу. — И что же вы именно попытались предпринять? — спросила Майя. — Что ж, за это отвечала тоже я, — призналась Афина и рукой схватилась за волосы, нервно накручивая хвостик на палец, взгляд ее был виновато направлен в пол. — Я… я попросила бывшего сокурсника притвориться, что он на свидании с мистером Райтом в каком-то ресторане, и удостоверилась, что мистер Эджворт это увидит, и… что ж. Мистер Гэвин был тем, кто отправился с мистером Эджвортом в ресторан, после чего они, думаю, ужасно напились, и после этого мы толком ничего не слышали о мистере Эджворте. — О господи, — прошептала Майя. — Афина, ты что, попыталась заставить мистера Эджворта ревновать?! — Да? — покраснела Афина. — Я… я подумала, так будет лучше всего? Мистер Эджворт был весь «Мне все равно, встречается ли Райт с кем-то, этого я для него и хочу», что является абсолютной фигней, это ведь очевидная ложь?! Что ж, и я подумала, может, если бы мы показали ему, каково было бы, если бы мистер Райт с кем-то встречался… если бы он осознал, что может случиться и такое, и что он совершенно этому не рад, и он… что-то бы сделал? То есть, судя по тому, как они об этом говорили, думаю, мистер Райт абсолютно готов к действию, а вот мистер Эджворт… — Является тем, кто не готов, — продолжила женщина с кнутом, негодование звенело в ее голосе. — Да. Ты не ошиблась. Но вам не стоило этого делать. — Знаю, знаю, я повела себя, как идиотка, и теперь они даже не разговаривают. Мне жаль, очень жаль, честно, — Афина покачала головой, и Аполло почувствовал укол вины, глядя на явно расстроенное выражение лица Widget. — Я просто… подумала, что это сработает? — Мы не злимся на тебя, Афина, — покачала головой Майя. — Типа, я тебя понимаю. Наблюдать за ними, осознав, что они влюблены друг в друга, просто кошмарно. Просто, было бы лучше, если бы рассказали все раньше, потому что, что ж… мы уже это пробовали. — Что. — Ага, — Майя задумчиво нахмурилась. — Думаю, это было… боже. Уже немало времени прошло. — До того, как Райт лишился своего значка, — кивнула женщина с кнутом. — Да, ты права, наверное, — согласилась Майя. — Франни и я тоже попытались подстроить фиктивное свидание. И это нам аукнулось. Очень сильно. — Что произошло? — Они не разговаривали месяцами, — хмуро произнесла Майя. — А потом, наконец, встретились из-за дела, и стало очевидно, что они оба все еще ни с кем не встречались, так что все вернулось на круги своя. Что также было ужасно, но все же лучше, чем терпеть Ника, постоянно ноющего по поводу своего разбитого сердца. Но это не было тем, что мы бы хотели когда-либо повторить, так что, если бы вы просто спросили у меня, все было бы куда проще. — Мы не знали, — возразила Афина. — И мы, вроде как, не сказали вам, потому что думали, что вы обо всем доложите мистеру Райту? — Я бы просто сказала вам, что в их случае поезд уже ушел, если честно, — закатила глаза Майя. — На этих двоих мы испробовали буквально все. — Что, например? — Да все, — покачала головой Майя. — Буквально все. Кофейни, свидания, черт, мы даже записывали их на курсы — гончарство, танго, ничего не сработало. — Они вместе ходили на танго, будучи влюбленными, и ничего не произошло. — Вместе они ходили на целую кучу разнообразных танцевальных курсов. То есть, там было не только танго, там были и сальса, и вальс, и я не знаю, какие еще виды танцев, но это все они перепробовали, проходив туда месяцами, и ничего не произошло. — Как такое вообще возможно?! — Ладно, то есть, не то чтобы ничего, — нахмурилась Майя. — Пожалуй, даже наоборот. Типа, чересчур. Я, к сожалению, видела, как они танцуют — это поразительно. Но как только все заканчивается? Они моментально отходят друг от друга, и все становится, как и раньше. Это просто кошмарно. Вы бы видели их на ежегодном банкете в год, когда они ходили на те танцы… боже, это было ужасно. Судья, пожалуй, был единственным, кому это понравилось. Ну, ему и его внучке, но ей было, типа, лет восемь, так что, думаю, ей просто понравился танец. — Черт возьми, — покачала головой Афина. — И что же нам делать? Как все исправить? — Оставить их одними, — вздохнула Майя. — Они со всем разберутся, нужно лишь подождать. Рано или поздно Эджворт почувствует достаточно уверенности, чтобы прийти к Нику, а потом увидит, что тот все-таки ни с кем не встречается, и они снова вернутся к старому доброму не-обсуждению своих чувств. И все это время Ник будет вести себя как маленький вредный гаденыш, но вы трое сами в этом виноваты, так что придется терпеть. — Просто хотел бы уточнить, но оставить их одними было моим изначальным планом, — сказал Аполло. — А я думала, это было похищение и разрушение имущества, — пробурчала Афина. Перед тем, как Аполло, смог ответить, со стороны входной двери раздался глухой стук, и дверь медленно открылась. Уже через несколько секунд Аполло услышал голос неуверенно поздоровавшегося Феникса, а затем мягкий щелчок закрытия двери. — Даже не смейте рассказывать что-либо из этого Нику, — прошипела Майя, а затем выпрямилась, улыбаясь, перед тем как Феникс зашел в комнату. — Ох, — осмотрелся Феникс, явно удивившись такому количеству людей. — Все собрались, мм? — Мы просто болтали, Ник, — широко улыбаясь, заговорила Майя. — Обсуждали всякие штучки, а, Аполло? — О, ага, — быстро кивнул Аполло, неловко улыбаясь. — Эм. Ну, знаете. Говорили… о «Стальном Самурае» и все такое. — Да? — нахмурился Феникс, смотря то на Аполло, то на устрашающую женщину с кнутом. — То есть, Аполло еще не завалил тебя вопросами по международному водному праву, Франциска? — А с чего бы мне…? — спросил Аполло, явно не понимая, и перевел взгляд на женщину с кнутом. — Вы что, тоже юрист? — Ты еще не представилась? — спросил ее Феникс. — Аполло твой огромный фанат. — Да? — спросил Аполло, призадумавшись. Были ли какие-то юристы по имени Франциска, от которых Аполло фанател? Лишь одна личность приходила в голову — — О черт, — воскликнул Аполло, уставившись на женщину с кнутом, пока все становилось на свои места. — Вы та самая Франциска фон Карма? — И что, если так? — Я — боже мой, — сказал Аполло. — Постойте — вы сейчас заняты? У меня так много вопросов — — Я собиралась в скором времени отправиться домой… — сказала Франциска, глядя на Аполло, который вдруг потерял чувствительность к ее взору, уставившись на нее в явном восхищении. — Я — то есть, я не задержу вас надолго — или… или же, если можно, пусть будет и надолго, то есть, ладно, может, я могу спросить хоть парочку, типа… мы можем встретиться за ужином или типа того, я заплачу, но, то есть, без особой роскоши, я ведь все-таки бедный, но, знаете, если бы вы только хоть немного задержались… — сказал Аполло, путаясь в словах. — Я просто задам пару вопросов, извините, но вы даже не представляете, насколько сильно я хотел с вами пообщаться. — Не думала, что твои протеже будут настолько полны энтузиазма, Райт, — сказала Франциска, опасливо поглядывая на Аполло. — Я тебя предупреждал, — прыснул Феникс. — Ладно, — качая головой, сказала Франциска. — Хорошо. Мы можем поговорить — в твоем офисе, полагаю? — О господи, да, это превосходно, — воскликнул Аполло. — У меня есть некоторые заметки на компьютере — можем кое-что просмотреть, у меня есть парочка очень интересных гипотез, и я бы был рад услышать ваше мнение… — Если это займет слишком много времени, виноват будешь ты, Райт, — напоследок произнесла Франциска, покидая комнату. — Это ничего, — улыбнулся Фениксу Аполло. — Он все равно нам практически ничего не платит. Считайте, это мой полугодовой бонус, мистер Райт! Игнорируя бурчащие протесты Феникса, Аполло довольно поспешил за Франциской.