О принцах и их рыцарях

Ещё один портал? Как, однако, распространена тут была эта практика. Тони с трудом сдержал пренебрежительное фырканье – /у Локи порталы выходили эффектней. Даже у ослепшего/ – и молча последовал за магом, на прощание ещё раз поклонившись королю. Комната, в которую он шагнул, ему понравилась почти мгновенно. Было в ней что-то от деревенских домиков дальних родственников – спокойная, тёплая, уютная обстановка, которая располагала к хозяину дома и приглашала расслабиться; но при этом она была ничуть не менее… /дорогой/, пожалуй, чем все остальные части дворца, которые ему довелось увидеть на данный момент. Простота и изящество, идеальная гармония. Сама королева явно не ожидала гостей – она выглядела… почти по-домашнему, и на мгновение Тони стало неловко. Он даже подумал о том, чтобы снять костюм, но, покосившись на вставшего в стороне мага, передумал, да и не тот это был случай: он пришёл не в гости, чтобы проявлять доверие, а по делу. – Ваше величество, – гораздо теплее и искреннее произнёс он, кланяясь и почтительно опуская взгляд. Выпрямившись через мгновение, он ухмыльнулся, подмигнув ей. – Прекрасно выглядите. Я слышал, вы хотели меня видеть? Его съедало любопытство пополам с волнением – что могла хотеть от него королева? И что он мог ответить? Если разговор с Одином он планировал, пусть недолго и не так тщательно, как мог бы, но всё же планировал, то этот визит был полной для него неожиданностью, и он не был к нему готов – впрочем, по счастью, импровизация ему всегда удавалась едва ли не лучше, чем планы, и это вселяло надежду на то, что всё пройдёт если не хорошо, то как минимум удовлетворительно и не сделает хуже, чем было. Интересно, как сильно её влияние на Одина?.. /Не то, Старк! Не сейчас!/ Присутствие мага /раздражало/; разве оно было так необходимо? Ведь королева хотела видеть /его/, разве это не было прямым указанием к тому, что встреча должна была происходить наедине? С трудом проглотив своё раздражение, он выпрямился и решил просто его игнорировать. – Я к вашим услугам, – продолжил он, лучезарно улыбаясь. – Если есть что-нибудь, что я могу для вас сделать… ___ Фригг поставила кувшин на стол и бросила в сторону смертного внимательный, нечитаемый взгляд. - Я не ждала вас так рано, - сказала она мягко, после чего посмотрела на Аудуна. Гораздо пристальнее. Он знал, что в её голове сейчас выстраивался вероятный событийный ряд. Это была достаточно простая логическая цепочка. В день после пира он обязался помогать Всеотцу, никуда не отходя, следовательно, смертный попал сюда из малого тронного зала – иначе его бы привёл кто-то другой. Один бы не позвал того к себе во время работы, значит, Старк пришёл сам. Зачем? Обсудить своё пребывание в Асгарде, решить накопившиеся вопросы, продолжить прерванный разговор? Но он /слышал, что она хотела его видеть/. О подобном /слухе/ рассказать мог только сам король. Он хотел, чтобы они поговорили. Но он не стал бы так поступать, обсуждай они с мидгардцем его пребывание в Асгарде или нечто иное, потому что он знал, какая именно тема тревожит Фригг. Локи. Они говорили о Локи, и смертный сам пришёл ради подобного разговора. О чём /именно/ они говорили касательно Локи? Аудун видел, как едва заметно дрогнули брови королевы, каким плавным движением она облокотилась о стол, как задумчиво провела тыльной стороной ладони по шее, убирая назад прядь волос. Секунду спустя она поймала его взгляд и чуть кивнула на дверь, вопросительно приподнимая бровь. Просьба оставить их для личного диалога. Он счёл необходимым дать ей небольшую подсказку. Позволив себе улыбнуться, он отрицательно покачал головой. Потому что… он мог понадобиться. Потому что если королева окажется достаточно смела, чтобы принять решение за Всеотца, для его реализации ей понадобится автор ослепляющего проклятья. Её лицо застыло, и он почти с удовольствием отметил, как она приоткрывает рот, как понимание, /зачем/ смертный приходил к Одину и для какого разговора тот послал его к ней, заставляет её на секунду потерять самообладание. Она была умной женщиной. И она любила своего сына. Имир, когда Один озвучил своё решение, она почти /умоляла/ его передумать. Она умоляла даже сейчас. Колдун восхищался ею. Ей понадобилось услышать всего пару фраз, чтобы понять ситуацию, и он знал, что теперь ей трудно сдерживать собственные эмоции. Однако она не позволила надежде ослепить себя. Вместо этого она оттолкнулась от стола и неспешно, величественно приблизилась к Тони Старку. Всё, что выражало её лицо: некая светлая благость, которая должна была присутствовать на лице супруги владыки Асгарда постоянно, как дань вежливости, как дипломатическое звено, протягивающееся между Всеотцом и окружающим миром. Но, остановившись рядом со смертным, она взяла его руку и накрыла сверху ладонью, проводя пальцами по металлу его доспеха. Заслужить прикосновение богини… с неудовольствием – и смирением – Аудун бесшумно вздохнул, понимая, что, вероятно, мидгардец всё же чего-то стоил. В конце концов, он действительно пришёл просить за Локи. А Локи – давно, очень давно, но боги не должны ничего забывать, иначе потеряются в своей вечности – был учеником Аудуна. Не то чтобы тот испытывал к нему приязнь или некие сентиментальные чувства, нет, без сомнений. Как и расхожей среди асов неприязни. Он оставался беспристрастным. Но он не мог не признать, что, возможно, рядом с принцем давно не хватало кого-то подобного. Интересно, что из этого получится? Как относится к происходящему сам принц, бросит ли он смертного, как только перестанет нуждаться в нём? А потом Фригг улыбнулась, глядя в лицо Старку, чуть запрокидывая голову. Её улыбка, обращённая к кому-либо, обязана была быть тёплой, участливой, но сейчас она вышла несколько дёрганой, словно у неё свело губы. От облегчения. Напряжения. Отчаяния. /Симпатии/. Понадобилось немного, чтобы королева чуть склонила голову, отпуская чужую руку и делая небольшой шаг назад. Всё же она была королевой. - Надеюсь, мой сын был обходителен с вами? – спросила она почти ласково (что совершенно однозначно прозвучало как "были ли вы обходительны с моим сыном" - великий Имир, как она это делает?!). Легко развернувшись, она неторопливо направилась к столу и подхватила с него кувшин. Продолжив прерванный недавно путь, она подошла к низкому овальному горшку и растущему в нём хрупкому деревцу. Её новой находке. Низко нагнувшись, она слегка наклонила кувшин, позволяя тонкой струе течь по его корням. - Вы предложили ему что-то? – вдруг добавила она – так же мягко, словно ничего особенного не спрашивала. Конечно. Она не знала, что слепота Локи приняла гораздо более… опасную форму. Она полагала, что Старк заставил Одина усомниться чем-то действительно весомым. Возможно, ей и не стоило знать. Потому что если она узнает, ничто не удержит её от немедленного приказа снять проклятье. Должно ли её решение быть настолько поспешным? ___ Уже очень, очень давно Тони не приходилось чувствовать себя так… неловко? Да, наверное, именно неловко. Королева была… уникальной женщиной – многолетний опыт общения с оными позволял ему понять это не то что с полуслова, с полувзгляда. От неё веяло внутренней силой и уверенностью, она была… настоящей богиней, пожалуй. В общем-то, он был не совсем прав – сейчас даже его опыт летел ко всем чертям, /таких/ встречать ему ещё не приходилось. Тони немного нервно сглотнул. /Из всех возможных сценариев знакомства с родителями ему досталось именно это, где родители в прямом смысле боги. Восхитительно./ – Надеюсь, я не нарушил никаких планов? – вежливо поинтересовался он, чуть склонив голову. – Я бы не посмел явиться без приглашения, однако обстоятельства… привели меня сюда. Обстоятельства в виде одноглазого короля и сухопарого мага, а ещё её сына, цепляющегося за последние остатки реальности. У него болезненно сжалось сердце, и он тряхнул головой, приводя мысли в порядок. Как преподнести новости королеве? И, что гораздо важнее (и сложнее) – как преподнести эти новости /матери/? Её взгляд, её голос, её слегка приоткрывшийся рот и расширившиеся глаза, в которых застыл нечитаемый взгляд, обращённый к колдуну – /догадалась?/ – королева любила своего сына, он был дорог ей, и нервная, дёрганная улыбка, которой она удостоила его, запрокинув голову и коснувшись закованной в доспех руки (/дьявол, и всё же, нужно было его снять, наверное, это чертовски невежливо – заявляться в чьи-то покои в броне…/), говорила об этом лучше любых слов. Тони готов был поклясться, что видел в её глазах надежду. Был ли с ним обходителен Локи? О. Он закусил щёку изнутри и изо всех сил попытался не покраснеть. О, да. Локи был с ним /очень/ обходителен. – Да, – безмятежно отозвался он, выдавив из себя слабую, но искреннюю улыбку. – Он был крайне… любезен. /Любезен? Ничего получше, видимо, ты не мог придумать?/ Но как сказать королеве, что её сын – самое необыкновенное, пожалуй, существо, которое он когда-либо встречал в своей жизни? Что он до неприличия красив и что звуки, которые он издаёт в постели, сводят его с ума? Что он хочет быть /первым/ у её сына в самом развратном значении, которое может прийти в голову при этом слове, и в самом чистом и возвышенном – тоже? Как это сказать, когда он даже сам ни в чём ещё не уверен? – У вас замечательный сын, – вырвалось у него, и он опустил глаза. Его губы невольно дёрнулись в улыбке – хотя бы /это/ сказать он мог. – С ним очень… интересно. Признаюсь вам честно, ваше высочество – мне редко встречались люди его интеллекта и обаяния, – он снова рискнул посмотреть на женщину и тихо усмехнулся, вскинув бровь. – Полагаю, я знаю, в кого он пошёл. Он поднёс её руку к губам и целомудренно поцеловал тонкие пальцы, не прекращая смотреть ей в глаза. По крайней мере, он не врал. Королева ему действительно нравилась. То, как легко она себя чувствовала в его присутствии, не могло не восхищать – она была у себя /дома/, её ни капли не смущало ни то, что визит незваного гостя оказался слишком ранним, ни то, что она явно не была готова к приёму и была одета в домашнее платье – о, нет, /эта/ женщина смело могла позволить себе не стесняться решительно ничего и продолжать свой самый обычный утренний ритуал, поддерживая непринуждённую беседу с иномирянином. Кроме шуток, Тони был в восхищении. Вопрос заставил его слегка вздрогнуть. Как и что он мог и должен был сейчас ей ответить? – Я предложил ему быть рядом, – просто сказал он, решив, что в данном случае правда будет лучшим выбором. – Ему… непросто сейчас, – косой взгляд в сторону пытающегося слиться со стеной колдуна, – и я хочу ему помочь. Я был у короля, и я просил за вашего сына, – слова давались легко, почти естественно; словно он не взвешивал каждый вздох сейчас, опасаясь сделать только хуже. – Просил пересмотреть его наказание в обмен на моё поручительство и помощь вашему миру. ___ Фригг засмеялась, снова выпрямляясь и отставляя кувшин. Кончиками пальцев она прикоснулась к молодым листьям деревца. - Я нечасто слышу подобные эпитеты в адрес своего сына, - произнесла она спокойно, награждая Старка ещё одним нечитаемым взглядом. – Приятно встретить человека со сходными симпатиями. И хорошим вкусом. О, как она это сказала. Аудун прикрыл глаза, сдерживая порыв усмехнуться. Серьёзный, уверенный реверанс в сторону всех тех, кто невзлюбил главного обманщика Асгарда. Она не закрывала глаза на его минусы… как не делала никогда – будучи супругой Одина, будучи королевой, она никогда себя не обманывала, оправдывая или преуменьшая. Старку было необязательно знать, что сделал Локи, чтобы остаться рядом. Ей тоже. Впрочем, она знала, и всё равно оставалась. В самом деле, им было о чём поговорить. Она оглядела застывшего Старка с ног до головы и мягко улыбнулась. Как она умела. Чистая манипуляция, вызывающая расположение и доверие, но ни капли фальши. Как всё-таки она это делала?! И она не спрашивала мидгардца ни о чём. Ни о его намерениях касательно принца, ни о причинах, ни о нём самом, хотя узнать больше о том, кто так /неприкрыто/ добивается твоего сына – стандартная процедура, одна из самых первых. Женщина же просто задумчиво молчала. Полагала, что разгадала смертного? Почувствовала его? Вероятно. Она была в этом непревзойдённо хороша. Но Аудун бы всё-таки перепроверил её интуицию и природную логику. Просто на всякий случай. (И ещё он бы удостоил разрушительную деятельность гостя хотя бы маленького наказания, но, к сожалению, он не имел подобной власти.) - Не думаю, что мой супруг примет /выкуп/ или согласится на обмен. Наказание – не объект для торга, - произнесла она несколько грустно, явно повторяя слова Одина. "Только если цена не Радужный мост", - подумал колдун. Лично он ни за что не упустил бы подобную выгоду. Выпрямив спину и почти не шевелясь, он стоял и с почти гадливым нетерпением ждал, когда же смертный всё испортит и расскажет ей о нависшей над Локи опасностью. Переговоры отправятся в Хельхейм, материнское сердце дрогнет… подлый способ давления, но наверняка сработает. И восхитительно усилит неприязнь колдуна! Но Старк ничего не говорил. "Ему непросто сейчас". /Серьёзно/? Они оба – и он, и королева – расшаркивались, словно на приёме, и человек, который не погнушался поднять руку на придворного мага (тот всё ещё вспоминал те секунды с откровенной злостью), пытался следовать /вежливости/? "Надеюсь, в постели с принцем он не так же впечатляюще /вежлив/". Аудун вытянул губы, выжидая ещё пяток секунд, когда уже их гость предпримет что-нибудь необдуманное. Что-нибудь конкретное необдуманное. Потом он закатил глаза, бесшумно вздохнув. Эту ошибку должен был сделать несдержанный идиот-смертный. Но маг же поклялся служить королевской семье. А им, кажется, требовался небольшой толчок (хороший пинок). - Принц был достаточно /любезен/ и изменил моё заклинание. Его сознание едва держится в этом мире, - протянул он сухо и невозмутимо скрестил на груди руки, после чего с каменным лицом уставился в область затылка смертного. Фригг коротко выдохнула и, кажется, выпрямилась ещё сильнее. С затаённым удовлетворением колдун нейтрально приподнял левую бровь, наблюдая за разворачивающейся перед ним картиной. Королева молча сделала несколько шагов вперёд, снова останавливаясь перед Тони Старком. Казалось, о её взгляд можно было порезаться. - Значит, ты просил за моего сына? – произнесла она со сдавленным напряжением (как сразу изменились её голос, её поза, её настроение!), кажется, совершенно не требуя ответа, словно обдумывая. "Ох, королева, не повторяйте очевидное, у вас тоже есть одна нереализованная глупость. Мне опять всё делать самому?" - почти раздражённо подумал Аудун. - Но наказание… - начал он, и она резко, горько прервала его: - Локи сам прекрасно себя наказывает. – Она на него даже не посмотрела, не отрывая пристального взгляда от человека. Маг покорно склонил голову и поднял руки в знак своего абсолютного послушания. После он снова иронично вытянул губы и чуть скучающе посмотрел вверх и вправо. Удивительной красоты гобелен! - Что именно ты предложил Одину? – требовательно спросила она. Теперь даже её волосы, аккуратно уложенные, казались чуть более взъерошенными. Извечная сила эмоций… Значит, она начала обдумывать ситуацию и искать выходы. Весьма своевременно. Если уж юный принц, к которому колдун, конечно же, не испытывал ни симпатии, ни антипатии, до сих пор не исчез, наступило время что-то с этим сделать. ___ /Нечасто?/ Не то чтобы Тони был удивлён – он успел догадаться, что Локи был… не самой популярной фигурой в Асгарде, но всё же подобное заявление вызывало у него бурный протест. – Что ж, теперь вы знаете, к кому обратиться, если захотите их услышать, – ухмыльнулся он, шутливо кланяясь и подмигивая. Довольно оригинальный способ сказать "Мне нравится ваш сын", но чего ещё можно было ожидать от Тони Старка? О, ему нравилось, как говорила, как /вела/ себя с ним королева. Настолько уверенная, настолько… сильная; знай он, что она хотела его видеть, непременно пошёл бы к ней первым делом. Возможно, это имело бы больше смысла. С другой стороны, обратиться сначала к королю – Тони подумал, что, возможно, у этого тоже был свой… плюс. Он не искал окольных путей и не действовал за спиной у того, кто – он не строил иллюзий – позволил ему остаться в этом мире (/хотя как бы он мог его выгнать, хотелось бы ему знать? Учитывая, что местное средство перемещения между мирами не работает… Возможно, колдун – но это предстояло ещё подтвердить/), он не побоялся прийти прямо к нему и прямо изложить своё… дело. Определённо, это должно было чего-то стоить. – Я тоже не думаю, – легко согласился Тони, закладывая руки за спину в том же жесте, который использовал во время разговора с Одином – демонстрация уверенности и одновременно – открытости, доверия, готовности идти на сделку. – Поэтому я всего лишь просил его подумать над этим и дать Локи такой же шанс, какой он дал Тору, – на этом месте он позволил себе запнуться и слегка озорно улыбнуться, чуть наклонив голову и усмехаясь: – Я ведь не ошибся, Тор был отправлен в наш мир для искупления каких-то грехов? Выдержав паузу, он хмыкнул и продолжил: – Как бы то ни было, я имею определённое… влияние в Мидгарде, и моё слово имеет довольно большой вес. Я был бы достойным поручителем. И хотя в обмен я предложить ничего не могу, я выразил готовность в знак благодарности помочь вам, скажем, устранить проблему с мостом. От того, как формально приходилось говорить, у него сводило скулы, но Тони снова нацепил на лицо самую обаятельную улыбку. А затем заговорил колдун. Какого чёрта? Ещё одна из многих неожиданностей за день – Тони до сих пор не был уверен, насколько целесообразно оказалось бы поднимать вопрос до конца; это была бы чистой воды манипуляция, а манипулировать королевой… Если был хоть малейший шанс на то, что общение им предстоит продолжить, то он не хотел бы прибегать к таким методам. Маг одновременно упростил и усложнил задачу – с одной стороны, судя по тому, как мгновенно переменилась женщина в лице, его шансы вытащить Локи из этой бездны резко возросли, с другой – теперь придумать рациональное решение будет гораздо сложнее. Не то чтобы он искал лёгких путей. Он уже был тут; какие, к чёрту, лёгкие пути? – Да, – он уверенно выдержал отчаянный взгляд пронзительных глаз и кивнул. – Я… не думаю, что он смирится со своим наказанием, и предпочёл бы взять ответственность за его изменение на себя, чем видеть, как его постигнет худшая участь за неповиновение. Эти слова совершенно неожиданно вышибли у него дух, и у него почти закружилась голова – /он что, серьёзно сейчас это сказал?/. Ведь он даже не думал об этом; это были… обрывки каких-то мыслей, отголоски недодуманных идей, попыток понять, во что он ввязывался, и с тихим щелчком соединяющихся магнитов они вдруг сложились воедино, выстроившись в то, чего сам он до сих пор не мог сформулировать даже для себя. А для королевы, видимо, смог. О, женщины. – Я просил стать поручителем Локи в Мидгарде и взамен предложил свои услуги, – Тони слегка развёл руками и дёрнул ртом, улыбаясь. – Что поделать? Я добрая душа, и если я могу чем-то помочь, не могу удержаться, меня так и тянет нести людям хорошее, доброе, вечное. ___ Лицо Фригг дрогнуло, и она отступила, кажется, едва справляясь с собственными эмоциями. - Грехи Тора не равноценны тому, что сделал Локи, - горько произнесла она и с чувством фыркнула, явно недовольная сказанным и ещё более явно несогласная. Опять цитирование Одина? Она была в отчаянии. Впервые ей изменили её осанка и тёплое приветливое выражение лица. С самого начала она так стремилась оградить, защитить глупого сына, но не имела достаточно власти или убеждения. Аудун задумчиво провёл большим пальцем по левой брови. Неужели Всеотец послал сюда смертного, чтобы поиздеваться над супругой? А может быть, он /хотел/ оказаться убеждённым? Впрочем, вечное отгадывание его мотивов никогда ни к чему не приводило. Королева рвано вздохнула, явно накручивая себя: услышанное давало ей пищу для построения очередного логического ряда, и маг бы не удивился, догадайся она уже в подробностях, что именно происходило с принцем. Первой асинье Асгарда не пристало иметь столько затравленного отчаянья в глазах. Колдун нахмурился. О, он был на грани того, чтобы, наконец перестать придерживаться нейтральной позиции. Ему слишком нравилась его королева. Та же всплеснула руками, отворачиваясь от Старка. Она колебалась всего десять секунд, прежде чем ровным, безэмоциональным голосом произнести: - Я приказываю прямо сейчас отменить утверждённое великим Всеотцом… - Ах, моя королева, - поспешно прервал её Аудун, до того, как она произнесла слово "наказание". Нет, он, конечно, надеялся, что фарс прекратится, даже таким способом, признаться, он надеялся на такой способ более прочих, но всё же… В последний момент он осознал, что ей не стоило рисковать расположением супруга. Действительно, кто мог понять великого Всеотца и что у него на уме?.. Она вскинула голову, вдруг оскалившись, так, словно он решил воспрепятствовать ей спасти возлюбленному сыну жизнь. Она металась и, судя по всему, была уже готова просить мидгардца увести Локи в его мир, прятать от Одина и любых наказаний, который тот выдумает. Право, Асгарду и так хватало страстей! - Если позволите, - проворчал колдун, покачнувшись на пятках и несколько шаркающей походкой направившись к ним. С неприступным гордым видом он остановился перед Старком и взглянул ему в лицо. Надеясь, что тот не станет делать глупостей, он ухватил его за запястье, поднял его руку и критично осмотрел, после чего с шипением отпустил - значит, вот что за ледяное облако повредило его щиты в прошлый раз? Неужели Локи постарался? Где-то там, под доспехом, находился... оберёг? Недостаточно искусный, но довольно мощный. Брови мага полезли на лоб. Возможно, впервые он настолько ошибался в своих суждениях касательно младшего принца. Выкинет смертного к Хель, как только тот перестанет быть полезным, да? Ох вряд ли. Невероятно. /Невероятно/. - Наш дорогой принц, - начал он спокойно, не вкладывая в слова ни единой капли иронии, - связал себя со смертным. А смертный, - вот теперь ирония опасно граничила с сарказмом, - одним своим присутствием уничтожил созданную мною тройную энергетическую защиту. - Вот это - почти с открытым обвинением. Фригг втянула носом воздух, взволнованно проводя ладонью по складкам своего платья. О нет, не стоит нервничать. Теперь, вероятно, не стоит. - От столь тесного контакта со смертным могло бы повредиться и наложенное на принца заклятье, - нараспев продолжил он и, подняв ладони, очертил в воздухе контур плеч и груди человека, прищуриваясь, примериваясь. Он получал немало удовольствия от ненамеренной двусмысленности произнесённого. Интересно, Старк это стерпит? - Например, сейчас. Великий Имир, он действительно делал то, что делал? Возведя глаза к потолку, он привычно вытянул губы и покачал головой. Как он до этого дошёл? - Мой бывший ученик наверняка не мог на это не рассчитывать, делая его якорем. Вот сейчас якорь случайно и перетрёт цепи. - Он холодно качнул головой в сторону мидгардца, параллельно покосившись на королеву. - А за последствия он возьмёт ответственность на себя. Сколько усилий колдуну стоило не промурлыкать это довольным голосом! - Аудун! - Да, моя королева? - подобострастно переспросил он. В её голосе было... всё. Первое возмущение затихло уже к последнему слогу, а потом она - рассмеялась, сжимая рот ладонью. Нет. Нет, это было уже слишком, ему хватит и того, что благополучие Асгарда не пошатнётся снова. Им всем вполне хватило последних дней. – Если только он, - он ткнул пальцем в Старка, - разрешит мне немножко изучить состояние их связи и принцип работы его, гм, энергии, которая так просто справилась с моими заклинаниями. – Обернувшись к человеку, он прижал ладонь к груди и чуть склонился, сладко, мстительно добавляя: - Клянусь, я не притронусь к воспоминаниям о вашем… налаживании контакта. ___ Грехи. Снова разговор о грехах. Тони почувствовал глухое раздражение, поднимающееся изнутри – не на королеву и вообще не на кого-то конкретно, но серьёзно, сколько можно? Ему было совершенно всё равно, что сотворил Локи. Он не знал и не хотел знать; его просьба не являлась кондиционной, и неужели так сложно было пойти ему навстречу? Насколько ему было известно, с дураками нигде не было принято церемониться, и если уж он сам напрашивался взять на себя ответственность за кого-то, то почему же его так упрямо пытались оградить от ошибки? Очевидно, не так уж им было наплевать на Локи, как они хотели показать. Это обнадёживало. Тони усмехнулся уголком рта и тряхнул головой. От слов королевы на секунду у него перехватило дыхание – /неужели/? Неужели уже через несколько минут всё будет кончено, и он сможет вернуться к Локи, когда тот… Но колдун перебил властный приказ, и у Тони заклокотало в груди негодование и злость. Он заметил выражение лица королевы и подумал, что оно, наверное, не слишком сильно отличается от того, которое сейчас исказило его черты; он был в шаге от того, чтобы его план удался, а этот никчёмный – Он жестко выдернул руку из пальцев мага и низко, угрожающе прорычал. Однако маг – Аудун, кажется, так обратился к нему Один? – не спешил спорить; напротив, он заговорил, и Тони жадно вслушивался в каждое слово, готовый в любой момент оборвать его, обнаружив хоть какой-то подвох. Подвоха не было. Или же он был настолько искусен, что простому смертному его найти было не под силам. Тони мрачно ухмыльнулся. Он говорил о том, о чём он думал?.. Тесного контакта, значит? У Тони руки зачесались врезать нахалу, и он сцепил зубы и сжал кулаки, пытаясь сдержаться. Его почти трясло от напряжения – /какое он имеет право совать свой длинный нос в дела принца?!/ – но если этот Аудун и правда мог отменить заклинание… рисковать не стоило. Ловкие руки очертили неизвестный символ перед его грудью – Тони с трудом подавил желание отпрянуть – и… /Якорь перетрёт цепи./ Значит, всё-таки то, о чем он думал. На секунду ему, в противовес всем предыдущим желаниям, захотелось подхватить мага и закружить, но желание быстро миновало, как и опасная лёгкость в голове – ещё ни в чём нельзя было быть уверенным наверняка, прежде нужно было убедиться, что Локи действительно избавлен от проклятия, и только потом мог настать черёд благодарностей. Упоминание о природе их связи, правда, практически перечёркивало любую благодарность, но и это тоже могло подождать. – Может быть, как-нибудь потом, – натянуто улыбнулся он и похлопал мага по плечу с излишней, возможно, силой, светло кивнув королеве. У неё был приятный звонкий смех, от которого сразу становилось легче на сердце. – Если я вам больше не нужен…? О, ему не терпелось немедленно покинуть эти покои, как бы ни были они уютны и гостеприимны, и скорее вернуться к Локи – он не стал даже пытаться спрашивать себя, откуда берётся это желание, решив просто подчиниться ему. Ему бы хотелось разбудить принца и быть первым, кого он увидит. Приятное тепло, разлившееся по телу, было с ним полностью согласно. ___ Великий Имир, что Локи сделал с нормальный стройным заклинанием? То, что Аудун только что распустил, было больше похоже на спутанный клубок, чем на вязь. Морок оказался прикреплен к… тому… чему-то внутри человека. Интересно. Может, маг и повёл себя несколько злопамятно, но он оставил на смертном след собственной энергии. Пусть уж они сами как-нибудь с этим разбираются. Королева посмотрела на него неверяще. И, кажется, очень тревожно. - Но… - Ох, - сухо прокомментировал он произошедшее. – Смертный уничтожил моё заклинание. Как неловко. Может, стоит его наказать? А что? Тот же сам взял на себя ответственность. Он вопросительно приподнял бровь, и Фригг моргнула, растягивая губы в своей самой откровенной, нежной улыбке. Лениво колдун размышлял о том, как будет держать себя перед Одином, став в некотором смысле изменником. А как будет держать себя она? Что ж, "случайность" была объяснима. И у неё было несколько контуров объяснений. Первый: Старк, связь с которым разрушила темноту. Второй контур (если первый вдруг окажется опровержен, раскрыт как ложь): Аудун, приложивший к этому руку. И только третий контур: Фригг, которая, если смотреть на факты, так и не отдала приказ. Всегда, конечно, оставался бонусный контур: во всём виноват Локи. Почему-то маг был уверен, что это объяснение в любом случае сочтут максимально правдивым. Как обычно. Иронично дёрнув левой бровью, Аудун скрестил руки на груди и сделал шаг назад. Приоткрыв рот, женщина тихо выдохнула. Она словно не знала, к кому из присутствующих обратиться и куда деть руки. Её плечи расслабились, наконец, опускаясь. Груз многих дней если не растворился, то многократно ослаб. - Куда мне отправить его, моя королева? – Колдун почтительно склонил голову, снова принимая свой самый невозмутимый вид. – Малый тронный зал? И тогда она снова рассмеялась, позволяя себе эмоции, искренность которых выходила за рамки приличий. Ей потребовалось пять секунд, чтобы взять их под контроль и ответить со спокойной усмешкой: - Полагаю, в покои моего сына. – Помолчав, она протянула руку и кончиками пальцев провела по плечу Тони Старка. – Приятно было увидеть вас. Когда она отстранилась, Аудун молча развернулся и, подойдя к стене, парой резких движений набросал несколько соединённых рун. Привычное полотно прохода протянулось до пола. Ему бы очень не хотелось упрощать мидгардцу задачу, но приказ есть приказ. ___ Против собственной воли Тони восхитился магом. Каков мерзавец; у него даже возникло острое подозрение, что Локи вполне мог перенять у него пару трюков. По крайней мере, он не удивился бы, узнай он, что это правда. На несколько мгновений в комнате повисла странная, неловкая тишина; Тони нетерпеливо переступил с ноги на ногу, горя желанием её покинуть, а потом королева – прекрасная, восхитительная королева – снова рассмеялась, и этот смех прогнал с её лица какое-то отчаянное выражение и усталость, спрятавшуюся в залегших у неё под глазами тенях. – Взаимно, – тепло и искренне ответил он, низко поклонившись ей на прощание, слегка раздражённый тем, что проход в комнату Локи открыть оказалось так легко. /И он ещё называл Старка опрометчивым?/. – Надеюсь, это не последний раз, когда мы видимся, ваше высочество. Сухо кивнув магу – тот всё-таки помог ему, хотя он по-прежнему Тони не нравился – он молча подошёл к порталу и на секунду замер, задумчиво изучая его. Всё-таки привыкнуть к этому было сложно. Моргнув, от мотнул головой и решительно ступил через него, уже через мгновение оказываясь в знакомой комнате. Переход сопровождался лёгким, уже привычным, щелчком статики – прощальный подарок Аудуна? Или всё же защита на комнате? Или его собственная особенность? – и как только он очутился внутри, разрыв в пространстве схлопнулся, оставляя за ним ровную стену. Тони глубоко вздохнул, на секунду прикрывая глаза, и улыбнулся, выходя из разбирающегося на нём костюма. Как быстро эта комната стала для него тем местом, где он мог позволить себе абсолютно расслабиться. Сладко потянувшись, он повернулся в сторону кровати, и его улыбка стала шире, а глаза потеплели. Локи по-прежнему спал. Всё такой же удивительно спокойный и расслабленный, возможно, в чём-то даже беззащитный – хотя Тони не сомневался, что, озвучь он подобный эпитет, немедленно получил бы по лицу; он хмыкнул, тихо подходя к кровати и на ходу стягивая с себя майку и стряхивая джинсы на пол. – Доброе утро, спящая красавица, – промурлыкал он, плавным движением вытягиваясь рядом с Локи и целуя его в шею, спускаясь поцелуями ниже и осторожно разворачивая его на спину. Он провёл рукой по его груди вниз и улыбнулся, проводя языком вдоль остро выступающей ключицы. – Я бы сказал, что твой принц явился, но тут, кажется, мы перепутали роли. О, как ему хотелось разбудить Локи, и одновременно – позволить ему подремать подольше, сохранив этот почти невинный вид; кроме того, ему хотелось… сделать его пробуждение эффектным, пожалуй. Что может быть эффектнее утреннего минета? Тони закусил губу, озорно глядя на своего бога, и сполз ниже по кровати, опираясь на локти и проводя губами по его груди, прихватывая по очереди соски и обводя их языком, а затем по животу, скользнув языком в пупок и мягко прикусив нежную кожу под ним. Ещё пара поцелуев, и он оказался лицом к лицу с пока что незаинтересованным в чём-либо члене. Почувствовав первую волну возбуждения, пробежавшуюся вдоль позвоночника и сосредоточившуюся где-то в районе поясницы, опоясывая его теплом, он ухмыльнулся и широко провёл языком по мягкой плоти, обхватывая её рукой и аккуратно сдвигая крайнюю плоть, чтобы пройтись губами по чувствительной головке. Либо Локи понравится сюрприз, либо Тони получит коленкой в лоб, но это определённо должно было быть весьма… зрелищно. ___ Возможно, таков был и печально известный восстановительный сон Одина – ничто с густым привкусом темноты. Локи не мучили видения или открытые двери, он провалился в свой сон, возможно, даже слишком глубоко. Блаженная отупляющая бесчувственность, обнулившая все реакции, все органы чувств, все заботы. Включая слепоту. Та стала очередной ненужной деталью, утонувшей в пустоте. Могла ли это быть исцеляющая изнанка безмирья? Та сторона чёрного пространства, которая приносила покой, водами сходилась над подошедшим к своему пределу телом? На протяжении этого времени у бога не было даже имени. Всё, что от него осталось - едва заметное течение тёплой вибрирующей энергии светло-голубого оттенка. Равномерная, ни на минуту не прекращающая своё звучание, она укачивала и баюкала. Когда он почувствовал на своей коже горячее влажное прикосновение, в его голове не было ни единой мысли. Всё ещё абсолютно пустой, не осознающий происходящее, он медленно втянул в себя чуть тёплый сладковатый от пыли воздух и на выдохе выгнулся навстречу длящемуся касанию. Темнота наполнилась мягким удовольствием. "Темнота". "Наполнилась". "Мягким"... потребовалось две секунды, чтобы Локи начал выделять и формулировать слова, ещё две секунды - чтобы понятие "секунд" окончательно обрело смысл и стало как и прежде относиться к линейному течению времени. А потом чужие зубы чуть сжали его кожу, и он вздрогнул (живот под прикосновением сладко свело), выныривая из не желающей отпускать дрёмы, поднимая голову и открывая глаза. Почему он не в клетке? Откуда ткань под его спиной? Где та золотая лоза?.. А главное... Непривычный и болезненный свет перестал казаться таким ярким, и он увидел взъерошенную макушку смертного. Как раз когда тот обхватил рукой его член... и провёл по нему языком, и... Лафейсон рвано выдохнул, почувствовав чужие губы на головке, и это зрелище - к которому он совершенно не был подготовлен - кажется, отпечаталось в его сознании. Его внутренности скрутило тесным жаром. Он совершенно не понял, как произошло то, что произошло дальше, однако уже через всё те же самые две секунды он впечатал человека в кровать. Держа его за горло. Зафиксировав его левую руку. С наполовину вставшим членом. Кажется, вышло довольно неловко. Он совершенно не уловил собственное движение, и теперь его тело, разморенное долгим сном, отозвалось на него неприятной тяжестью. Слишком резкий рывок после долгой неподвижности. Мотнув головой и отбросив с лица спутанные волосы, он немного ошалело всмотрелся в лицо лежащего под ним… мидгардца. О. Реальность наваливалась на него толчками, словно сквозь плотный слой дурмана. Насколько… далеко располагались границы в самом деле произошедшего и того, что ему только приснилось? После трёхдневного пребывания в клетке – он… ох. Закаменевшие мышцы медленно расслаблялись, и принц, ослабив хватку, слегка сместил ладонь – с горла Старка чуть выше, заставляя того запрокинуть голову. - А я был уверен, что нахальный гость из Мидгарда – очередной сюжетный поворот моего бреда, - хрипло произнёс он. С непривычки к концу фразы голос окончательно сел. Недовольно скривившись, Локи глубоко вздохнул и широко распахнул глаза. Глаза. Он видел. Осознание /реальности/ всего произошедшего прокатилось по его спине дрожью, и он буквально впился взглядом в чужое лицо. Они не в бездне. Они в его комнате. И Тони Старк распластался под ним, обнажённый, встрёпанный... чёткий, цветной, ясный - приоткрыв рот, но так ничего и не сказав, бог застыл. Он рассматривал человека с болезненной внимательностью, почти с отчаяньем, впитывая всё, что только мог. Форму носа, щетину, игру света и тени, морщинки у рта. Окончательно разжав руку, он сосредоточенно нахмурился и очень осторожно прикоснулся к его подбородку. Потом скользнул кончиками пальцев правее и выше, к щеке, соединяя воспоминания о точно таких же прикосновениях с тем, что он видел, накладывая одно на другое, словно две географические карты. Снова застыв, он долго рвано выдохнул. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы удобнее устроиться на животе смертного, сжав его бока коленями и буквально нависнув над ним. Клокочущий жгучий восторг, кажется, заполнил бога целиком. Он не смог и даже не захотел попытаться проконтролировать расползающуюся на лице совершенно пьяную ухмылку и нарочито медленно запустил пятерню в чужие волосы. - Мммм. - Он потянул пряди на себя, после отпуская, пристально рассматривая, как они выскальзывают из его пальцев. А потом он поймал взгляд Старка и, выдержав небольшую паузу, насмешливо вздёрнул бровь: - У тебя разве были не голубые глаза? – Помолчав, он оскалился и с нездоровым интересом слегка оттопырил смертному ухо. – Я думал, ты блондин, - промурлыкал он, совершенно хмельной от… всего. Кажется, он почти пошатнулся. Низко склонившись, он вжался носом в его шею и с силой втянул запах. Невероятно. Хель… невероятно. Со стоном отстранившись, он закусил губы и снова уставился на его лицо. ___ Нельзя было сказать, что Тони не ожидал рывка, впечатавшего его в кровать – возможно, надеялся на что-то чуть более сексуальное, чем перекрывающая доступ воздуху в лёгкие рука, но и с этим тоже можно было жить. Асфиксия в постели не принадлежала к числу его любимых практик, но он всегда был открыт чему-то новому. Немыслимо, но он рассмеялся, насколько это было возможно со сдавленным горлом, удивляясь самому себе. – Полегче, ковбой, – просипел он, улыбаясь, и глубоко вдохнул, когда Локи чуть сместил руку. Лениво усмехаясь, Тони наблюдал за тем, как менялись выражения на его лице – от всполошенного, дикого, агрессивного и непонимающего к… хм, ещё более непонимающему и почти испуганному – на мгновение он почувствовал укол совести. Наверное, всё же не следовало будить принца столь… радикальным способом – /не то чтобы он об этом жалел/. Локи совершенно очевидно ещё проснулся не до конца – с прыгающих с одного на другое глаз ещё не сошла пелена сна, и несмотря на напряжённость позы, он выглядел так… /уютно/. Всклоченный, пойманный врасплох, со впечатавшимся в щёку следом от подушки – вместе с реакцией и силой, способной убить нарушителя сна, это всё просто не имело права казаться милым, и всё же казалось. Тони Старк всегда отличался оригинальностью мышления. – Если только этот поворот был с эротическим уклоном, – хмыкнул он, не отрывая взгляда от бога, широко распахнувшего глаза словно в осознании… Очевидно, того, что он мог видеть. Он провёл пальцами по его щеке и рвано вздохнул, заставляя Тони дёрнуть уголком рта и чуть повернуть голову, чтобы прижаться к ласкающей руке. – Блондин? Серьёзно? – шутливо оскорбился он, щелкнув зубами. – Разве я похож на блондина? Надеюсь, хотя бы отсутствие груди пятого размера тебя не разочаровывает, умник. Но взгляд Локи уже поменялся, он выглядел… одурманенным? Почти пьяным избытком ощущений, вернувшимся чувством, нахлынувшим потоком информации – о, Тони знал это чувство, пусть и не в такой степени. Когда-то от небольшого взрыва ещё на заре его карьеры изобретателя у него сильно пострадали руки, и он был вынужден проходить две недели в бинтах, а после ещё почти месяц ничего не чувствовал; когда впервые он проснулся в той самой мастерской, где всё ещё оставалось безобразное пятно гари на полу, от боли от впившейся в ладонь отвертки, он был почти в экстазе, что к нему вернулась чувствительность. Со зрением, наверное, это должно было ощущаться гораздо… острее. – Нравлюсь? – спросил он, запрокидывая голову и улыбаясь, и осторожно положил руки Локи на бедра, проводя вверх по его бокам, поглаживая теплую после сна кожу. – Я же говорил, что в реальности я куда лучше. Почему-то было естественно вести себя с Локи, как с давним любовником; безусловно, им предстояло многое узнать друг о друге, но не было стеснения, не было неуверенности в прикосновениях, кроме опасения испугать не до конца пришедшего в себя бога – вероятнее всего, для него всё было как раз наоборот, но Тони чувствовал себя... на месте. Ему было бы интересно узнать, что чувствовал Локи – если вчера он просто отдавался во власть ощущениям, то сейчас, увидев происходящее своими глазами, он, похоже… смутился – слишком слабое слово. Испугался? Имел полное право, Тони бы тоже не понравилось проснуться и обнаружить совершенно незнакомого человека в своей постели, пытающегося заняться с ним сексом. Ну, хорошо. /Возможно/ как раз ему это бы и понравилось в зависимости от обстоятельств, но речь была не об этом. ___ Локи сдавленно засмеялся и наконец окинул их обоих быстрым взглядом. Безусловно не самое… невинное зрелище. О нет, в этот раз он сдержится. Ему не одна сотня лет, чтобы краснеть. /Хель/. /Видеть/, как чужие ладони ложатся на его бёдра, оказалось чем-то совсем другим. Когда у него были только ощущения, он концентрировался на них, а сейчас его внимание буквально плавилось от картины лежащего, расслабленного Старка, который поглаживал его бока и выглядел… весьма… впечатляюще. Привлекательно. И очень, очень развратно. От множества нереализованных прикосновений богу покалывало кожу – сейчас все изгибы, впадинки, места, вкус которых он не помнил, и места, на которых было бы неплохо оставить несколько меток, буквально звали его. Он не двигался, продолжая просто /смотреть/, жадно изучая раскинувшегося под ним человека. Он хотел бы узнать, как вздрагивает его кадык, напрягается живот, как выступают его рёбра, когда он выгибается, и как он сжимает губы. Но в тот момент Лафейсон, наверное, был почти готов наблюдать, принимая минимальное участие. Возможно, даже отстранившись, только глядя, как Тони прикасается к себе, медленно, напряжённо ласкает, запрокинув голову, совершенно открытый… Тяжело сглотнув, Лафейсон остановил горящий взгляд на его лице. У подобной фантазии оказалась невероятная отдача, заставившая его мысли метнуться в противоположную сторону, к образу, в котором он сжимал мидгардца в объятьях, натягивая его волосы и с силой проводя по шее языком. Ему стало тяжело дышать. Верно, /видеть/ - не то же самое, что ограничивать себя тактильным контактом. До сих пор он ни разу не прикоснулся к смертному как следует, но от тугого дрожащего напряжения его повело. Секунду спустя он почувствовал, как кровь приливает к лицу, и едва не зашипел. Ненавистнейшее смущение. Выпрямившись, он сузил глаза, злой на самого себя. Ему следует избавиться от подобных реакций. - В последний раз я видел тебя полностью одетым, - произнёс он иронично и криво усмехнулся. - Полагаю, я пропустил несколько приятных картин. Одет не полностью. Частично раздет. Почти обнажён. - Качнув головой, он посмотрел на его грудь. - Это значительные... пробелы. Он присмотрелся внимательнее. Значит, именно так выглядел реактор. Без сомнений, анализ его не обманул, тонкая, тщательная работа. Не отрывая от реактора взгляда, Локи прижал к нему ладонь. Знакомая тёпло-вибрирующая энергия отозвалась на его прикосновение, и на секунду он сомкнул веки, погружаясь в темноту, /слушая/. Верно. Именно это он ощущал во сне. Возможно, это и удержало его в пределах его сна? А потом он резко открыл глаза и нахмурился. /Что/? - Ты... - Подняв руку, он прикоснулся к правому виску, несколько озадаченный. Разве их связь не должна была оказаться уничтожена вместе с мороком? Но если слепоты больше не было, почему до сих пор существовала связь? Он нахмурился и сосредоточился, прикоснувшись к границе, которая теоретически разделяла их разумы. И шагнул за неё, проверяя, действительно ли она реальна и не является ли просто отпечатком, оттиском уже почти ушедшего воспоминания. И он мгновенно оказался в чужой голове. Слишком быстро, слишком /полно/ - мысли, образы, краски и звуки окружили его, и он резко сделал вдох, кажется, находясь одновременно в двух телах, чувствуя, как наполняются его и чужие лёгкие, деля со Старком и собственное тело тоже. Смешивая ощущения, восприятие, воспоминания (слишком глубоко, нет, /нет/, /этими/ воспоминаниями он не был готов делиться, определённо не разрушенный Радужный мост и зовущая его бездна, и мгновенное чувство звериного ужаса, когда он всё-таки разжал пальцы). Потребовалось почти нестерпимое усилие, чтобы снова разделить их. Локи вцепился в плечи смертного и уставился ему в глаза. "Значит, мы всё ещё связаны". Потрясающе. Довольно очевидный вывод после произошедшего. У слюны оказался несколько кислый привкус. И даже сейчас бог не мог не прокручивать в голове снова и снова несколько по-настоящему чётко увиденных (подсмотренных) образов-мыслей: гобелены в комнате Фригг, чувство полёта во время использования железного костюма и он сам, раскинувшийся на кровати и совершенно слепо смотрящий в пустоту. - Ты, - повторил Лафейсон медленно. Его лицо приобрело спокойное, почти отстранённое выражение. - Каким образом я прозрел, /Энтони/? А у полного имени мидгардца оказался совершенно особенный вкус. ___ Наблюдать за тем, как Локи просто /смотрит/ на него, стремительно становилось одним из любимых способов времяпровождения Тони. Он уверенно и успокаивающе гладил его по бокам и спине, проходясь большими пальцами вдоль позвоночника, уговаривая расслабиться. Локи изучал его с почти жадным интересом – что было вполне объяснимо после той ночи, которая у них была; при других обстоятельствах, но Тони тоже не раз приходилось с любопытством смотреть на то тело, рядом с которым он проснулся поутру, пытаясь вспомнить и соотнести воспоминания с визуальным образом. Довольно… любопытное ощущение; правда, он искренне надеялся, что Локи не испытывал того же, что испытывал в подобных случаях он. А потом Локи покраснел. Он не смог сдержать тихого смеха и провёл рукой по пылающей щеке. – У нас будет время исправить это досадное упущение, – протянул Тони в ответ, заправляя выбившуюся прядь волос ему за ухо. – Пока можешь начать с восполнения пробела "полностью обнажён". К его огорчению, однако, Локи явно больше заинтересовал реактор, чем всё остальное. Что ж, справедливо, хотя и несколько обидно, шутливо подумал он, иронично вскинув бровь, когда принц вновь накрыл его ладонью. Тони уже не раз видел, как он это делает, а сам бог только сейчас мог впервые познакомиться с тем, что удержало его на поверхности реальности; каково это было для него? Судя по тому, как он нахмурился и вдруг расширил глаза, подозрительно глядя на него, не очень. – Что? Что-то не так? – только и успел спросить он, а потом его впечатало в кровать – хотя, скорее, его сознание впечатало ему в череп, потому что отстранённо он понимал, что не успел даже пошевелиться. Мысли в голове снова вдруг стали объёмными и сформировали что-то вроде туннеля, резко прокручиваясь перед глазами с тошнотворной скоростью; его замутило – собственное тело ему не принадлежало, он одновременно был в нём и где-то ещё, он чувствовал, как вдыхает Локи, и как воздух наполняет его собственные лёгкие, он выдыхал, и чувствовал, как резко и со свистом выходит дыхание у бога; и комната Фригг – /это её имя? Откуда он его знает? Королева так ни разу и не представилась… какое упущение/ – и отдёрнувший руку, словно обжегшись, придворный маг, и рассыпающийся мириадами сверкающих брызг с гулким стоном мост, и приближающаяся бездна, и его собственные пальцы пытаются соскользнуть с края крыши над реактором, и нависший над ним Стейн, и ослепительная вспышка… И – немыслимо вписавшийся в эту картину – совершенно развратно стонущий и выгибающийся на кровати под его прикосновениями Локи, с разметавшимися по подушке волосами и комкающими простыни пальцами. Он жадно, так, словно не дышал неделю, втянул в себя воздух, тут же подавившись и закашлявшись. Мир постепенно переставал вращаться перед глазами, но голова по-прежнему кружилась, и тошнота подступала к горлу отвратительными волнами. Локи крепко, почти до боли держал его за плечи – или держался за него – и тяжело дышал, как-то дико глядя на него, так, словно сам ещё не до конца вернулся в реальность. – Ты… только что трахнул меня в мозг? – хрипло спросил Тони, устало прикрывая глаза и с трудом сглатывая, пытаясь переждать, пока пройдёт мельтешение перед закрытыми веками. – Я, конечно, понимаю, что ты девственник, но на будущее – обычно так вещи не делаются. И да, для справки, – он помолчал, подумав, и усмехнулся: – На всё остальное я даю добро практически всегда, но перед чем-то подобным не отказался бы от предупреждения. А затем последовал вопрос, которого Тони, если подумать, надеялся всё же избежать. У него были довольно противоречивые чувства по отношению к нему – с одной стороны, его распирали гордость и счастье за удавшуюся авантюру, и ему /хотелось/, чтобы Локи спросил, но с другой – что-то подсказывало ему, что бог вряд ли будет в восторге от его самовольного поведения. – Чудо господне, – театрально вдохнув, он прижал руку к груди и широко распахнул глаза, тут же поморщившись – перед ними по-прежнему плясали разноцветные точки, придавая окружающей обстановке подобие перенасыщенной картинки со страшными шумовыми помехами. – Возможно, это из-за реактора? Тебе виднее, ты у нас занимался изучением его влияния на магию. Может, он оказался сильнее колдовства этого вашего придворного чародея, ну, знаешь, как бумага бьёт камень, камень бьёт ножницы… реактор бьёт магию? ___ Локи рассматривал смертного, про себя подбирая возможные варианты произошедшего, отметая один за другим и составляя новые комбинации. Реактор однозначно не имел никакого отношения к разрушению проклятья. Истощилось само? Исключено. Что-то его уничтожило. Или кто-то. Очень немногие в Асгарде имели возможность и нужные навыки, и Старк был не в их числе. Любое его вмешательство отразилось бы на их связи, а она совершенно не… Прищурившись, бог положил руку поверх тыльной стороны ладони мидгардца и прислушался к и сейчас издающему тихую энергетическую вибрацию реактору. Теперь он знал, где и что искать, поэтому много времени не потребовалось, нужный след оказался оставленным почти на виду. Его взгляд потемнел, и он недобро улыбнулся. Аккуратный пульсирующий эфемерный сгусток, для любого мага всё равно что огромный крест с личной подписью. Аудун, да как он посмел запускать свои мысли в их связь, /какое право ублюдок имел приближаться, вмешиваться, изменять её структуру/? Чуть запрокинув голову, Лафейсон прожёг человека взглядом: "Он позволил ему /прикоснуться/ к себе. /Он позволил другому магу прикоснуться к себе/". В нём поднималась ледяная, почти вымораживающая злость. Значит, Старк отыскал придворного мага. Ничего хорошего, учитывая, где и с кем тот должен был проводить день после пира. Значит, имела место быть встреча с Одином, результатом которой стала отмена наказания? /Как/?.. Принц текуче склонился вниз, проводя ладонью по руке человека, а потом осторожно подсовывая её ему под плечо. /Старк встречался с Одином за его спиной, он лез определённо туда, куда не должен был. Он сделал что-то… заменил наказание? Договорился, взял своё угрозами? Ох, лучше бы он этого не делал/. - Без сомнений, - произнёс Локи и медленно оскалился. – Пробел "полностью обнажён" самый большой. Что ж, спереди я тебя уже увидел. В следующую секунду он с силой потянул, почти дёрнул его на себя и в сторону (иногда сверхъестественная сила оказывается весьма полезной), переворачивая на живот, приподнимаясь и снова седлая его. Одной рукой он надавил на его затылок, заставляя вжаться в кровать щекой. - Вполне разумные рассуждения, Тони, - сказал он, и ирония в его голосе приняла опасный оттенок. Он был невероятно /зол/. Буквально вдавливая смертного в кровать, он окинул его долгим, тяжёлым взглядом, и после короткой паузы свободной рукой - самыми кончиками пальцев - провёл по его спине, вдоль позвоночника, останавливаясь на пояснице. - /Чудо господне/. Приятно осознавать, что ты не веришь в единого бога и не умеешь молиться. - А, возможно, стоило бы. Чуть сдвинув ладонь и сжав пальцы в его волосах, Локи наклонился и кончиком языка провёл по его ушной раковине, после чего прижался к ней губами: - Уверен, ты даже можешь назвать мне имя бога, который сотворил подобное чудо. Мидгардец позволил себе что-то, что определённо позволять себе был не должен. И пытался... обманывать его. Обманывать обманщика, ссылаясь на детскую игру! Занимательная попытка. О, Лафейсон собирался стереть, выжечь остатки чужого воздействия на их связь, он собирался отметить Старка тройным слоем собственных меток, окружить, /пропитать/ его собой. От едва сдерживаемой ярости вокруг него начал потрескивать воздух, но, заметив это, он мгновенно взял под контроль мечущуюся силу. Потянув Старка за волосы, заставляя почти до боли запрокинуть голову, он снова втянул его запах и медленно, с силой укусил его, сжимая зубами кожу на шее. ___ Тони заподозрил, что что-то не так, только когда глаза Локи полыхнули пламенем и тут же опасно потемнели, а затем он плавно, грациозно склонился ниже, пропуская руку ему под плечо, и неожиданно резко дёрнул, переворачивая Старка на живот. – Конечно, – охнул Тони, хрипло рассмеявшись и пытаясь приподняться на локтях, – сзади у меня тоже есть, на что посмотреть, но, знаешь, после того, как ты покопался у меня в голове, я бы вполне обошёлся без таких резких движений. Вес Локи у него на спине оказался неожиданно тяжелым, и Тони недовольно вздохнул, пытаясь улечься поудобнее. Принц явно был расположен не лучшим образом, и это почти… настораживало. И немного возмущало – /он взял на себя ответственность за его наказание, черт возьми, с какой стати Локи на него злится?!/. – Если ставить вопрос так, – процедил он, прошипев не то от боли, не то от возбуждения, когда Локи сначала провёл языком по его уху, а затем с силой прикусил за шею, – то я, конечно, бог в своем деле, но что-то мне подсказывает, что ты не это имеешь в виду. Неожиданно вся утренняя затея показалась ему невозможно глупой, даже несмотря на очевидный успех, и он несколько обмяк, ощутив острый укол разочарования. /О чём он вообще думал?/ Возомнил, что может решать за бога. Что Локи сам не сможет справиться. Что не обойдётся без помощи /жалкого смертного/. Он попытался взглянуть на себя глазами Локи, и по всему выходило, что он выглядел как гиперактивный ребёнок, которому некуда девать лишнюю энергию – весь этот деловой подход, сделка, предложение сотрудничества, попытка выпросить у – смешно сказать – /родителей/ разрешения забрать принца с собой на землю… Как, должно быть, /глупо/ он выглядел перед ними. И правда, с чего он вообще взял, что имеет право просить за Локи? С чего он взял, что Локи бы этого /захотел/? Ему ведь предложили быть якорем и просили остаться рядом – возможно, большего от него не только не требовалось, но и не хотелось. Что ж, сделанного не воротишь. По крайней мере, лучше злой, но зрячий Локи, чем сговорчивый, но рискующий провалиться в бездну. У Тони совесть была чиста. Он сделал то, что хотел, и если уж и выставил себя на посмешище, то хотя бы знал, ради чего страдал. Поэтому он расслабился и послушно вытянулся на кровати, позволяя Локи делать с ним, что угодно – в конце концов, как минимум за прошлую ночь он это заслужил. Подумав, Тони мягко улыбнулся и повернул голову, утыкаясь лбом в подушку и закрывая глаза. Теперь они были на равных – он, как и Локи вчера, ничего не мог видеть, и доверял ему властвовать над всем, что он чувствовал. – Ты всегда можешь меня научить молиться, – промурлыкал он, бесстыдно выгибаясь под ним и подставляясь почти жестоким прикосновениям. – Мой /бог/. Знаешь, в тебя сложно не поверить. У его подчинения был странный привкус горьковатой досады на самого себя – на то, что поддался пьянящим эмоциям, поверил во власть над богом, в его доверие – глупо, невозможно глупо было спутать доверие "я доверяю тебе делать со мной почти что угодно" и "я доверяю тебе делать /для/ меня что угодно", но он был пьян впечатлениями минувшего дня и податливым телом в его объятьях. Неудивительно, что он так… оступился. /Попался на собственный крючок, Старк./ Обычно прерогатива видеть за всем сказанным в пылу страсти что-то большее оставалась за тем, с кем он спал, и обходила его стороной, но всё когда-нибудь бывает в первый раз. ___ Локи жёстко усмехнулся, лаская губами его шею, прикусывая, посасывая, а потом смещаясь и больно кусая его в плечо. Идти к Одину – та плохая идея, которую он отмёл по нескольким резонным причинам помимо, конечно, гордости. Но смертный решил иначе. И, что совершенно неприемлемо, решил он сам, ничего не сказав. В диалоге наверняка потребовалось раскрытие информации о том, что бог пытался избавиться от проклятья, а если участвовал Аудун, утаить это, конечно, не получилось точно. Итак, факты. Всеотец /ни за что/ не отменил бы наказание просто так – возможно, изменил бы его, но вряд ли в лучшую сторону, учитывая… обстоятельства. После их последней встречи его стоило избегать, как огня, чтобы не усугубить ситуацию, но Старк взял на себя смелость и, возможно, сделал только хуже. Стоило отметить, Лафейсон видел, к чему разговор привёл: его слепота пропала. Но факты, что мидгардец отправился к Одину и заклятье оказалось разбито, склеивались в какую-то совершенно противоречивую картину. Она должна была говорить о ситуации положительно, но принц просто… не умел доверять. Он думал только о том, что Старк пошёл к /Одину/, не предупредив и сейчас умалчивая о произошедшем, что Аудун снова копался в его голове, пока он спал, что всё это /в принципе/ произошло без его ведома, пока он находился в бессознательном состоянии. Утерянный контроль прошедших часов, само по себе то, что с ним что-то происходило, а он до сих пор об этом даже не знал, буквально прижигали его, заставляя искренне, откровенно винить мидгардца. В чём? Просто винить. Тот сказал всё верно: Локи занимался изучением влияния реактора на магию и сейчас отчётливо понимал, что версия с ним изначально мертва и недееспособна. /Значит, ты не желаешь разговаривать со мной о том, что сделал? Ну, как пожелаешь/. Бог прижался грудью к его спине и скользнул ладонью на его горло, заставляя приподнять голову, губами касаясь затылка в целомудренном поцелуе. - Ты просил, чтобы я предупреждал тебя, - мягко, почти ласково сказал он. – Предупреждаю. И без какой-либо паузы проник в его сознание. Он не берёг смертного. Он хотел /знать/, и посчитал возможным вырвать нужную ему информацию, если потребуется – отнять. Он вторгся грубо, болезненно, не церемонясь, вытягивая чужие воспоминания, раскрывая насильно. Потому что… он не знал, не понимал, и ему было до смешного /важно/, /что именно/ произошло. Какие формулировки использовал человек. Что он хотел. Как подал ситуацию. Как реагировал. И что, в конце концов, решил Один. Воспоминания развернулись перед ним, как плотная тугая лента, раскручивающаяся спиралью. Он был не готов к тому, что увидел. С болезненной чёткостью произнесённое не так давно отпечатывалось в его сознании: "Я не думаю, что он смирится со своим наказанием, и предпочёл бы взять ответственность за его изменение на себя, чем видеть, как его постигнет худшая участь за неповиновение". Зримое пространство воспоминания изогнулось и лопнуло, не выдержав настолько пристального внимания, и его сменило следующее, дрожащее, едва держащееся чётким образом: "Мне не нужно знать, что он сделал. Я не изменю своего решения". Лента растянулась и сжалась, и Локи оглушила пустота. Он вырвался из разума Старка, возможно, даже более стремительно, чем ворвался. Выпрямившись, он сел на кровати, едва сдержавшись, чтобы не отползти, и рвано, дрожаще вдохнул. После – так же шумно выдохнул. Он… чувствовал себя насильником и изнасилованным одновременно. Совершенно уничтоженным. Разбитым. Старк /просил за него/. Не просто просил. Хотел взять на себя всю ответственность, предлагал свои услуги, он, он… Бог не знал, что ожидал увидеть. Может, какую-то совсем другую сделку? Сухой обличительный монолог, обращённый ко Всеотцу, сосредоточенный на том, что принц пытался взломать своё проклятье и в итоге связал их? Смертный беспокоился. Защищал. Проявлял ту самую заботу… /просил/. Горло Лафейсона скрутило спазмом; по животу вверх поползла тошнота. Он не должен был быть настолько груб, потакая собственным страхам, недоверию. Как он только… Стиснув зубы, он протянул руку и напряжённо, настороженно прикоснулся к спине Старка. И мягко, очень мягко провёл вниз, настолько бережно, насколько смог. Он открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, и понял, что совершенно ничего не прозвучит так, как нужно. Ни одна фраза не могла действительно заслужить прощения. Он хотел извиниться. Имир, он впервые хотел… попросить прощения. Нервно поджав губы, он дотронулся до волос мидгардца и застыл, с, кажется, омерзительным выражением едва ли не испуга на лице. /Как/? Как он должен себя повести? "Это просто. Ты просто должен сказать ‘‘извини’’. Это делается так, так люди дают понять, что /им жаль/!" По его телу прокатилась почти конвульсивная дрожь, а тошнота подкатила к самому горлу. - Я… - хрипло начал он и замолчал. Он не мог. Как это вообще делается? Как к Хель можно сказать "извини", как /нужно/ сказать "извини"? О нет, он мог быть лжецом, убийцей, предателем, но трусость он презирал. Поэтому он снова потянулся к сознанию Старка. И он сделал это так, чтобы тот почувствовал. Ссутулившись, он мрачно свёл брови и послал Старку образ /двери/. Приглашение. Возможно, никто и никогда не получал подобного приглашения ("И не должен был!" - прошипело что-то внутри бога, но он буквально выдрал из себя подобные мысли, не оставляя им места). Как сделать его более понятным для того, кто не знаком с магией? И было ли оно тем… именно тем, что нужно? /Он должен был извиниться/. Но как такое вообще можно сформулировать?.. "Пожалуйста, - напряжённо произнёс он про себя, делая так, чтобы мидгардец /слышал/ слова в собственной голове. – Я хочу, чтобы ты увидел. Я хочу, чтобы ты зашёл в моё сознание. Залез в мою голову. Ты сделаешь, как я прошу?" Может быть, в нём сыграет желание отомстить, причинить такую же боль? Оно могло бы подойти – тогда он бы принял приглашение, большего Локи было не нужно. Ему физически требовалось показать, провести человека по собственным мыслям, прямо сейчас, /рассказать/ ему. И он был готов к ответному удару, если боль – сатисфакция, которую Старк хотел удовлетворить, он был готов. С почти отчаянной решимостью он полностью отпустил себя, стирая черту, раскрываясь настолько полно, насколько мог. Всё, что нужно было сделать, чтобы воспользоваться их связью и "залезть в его голову" - просто захотеть. Даже мидгардец, который понятия не имел, как это работает, справится. ___ Уверенные, почти ласкающие прикосновения заставляли поверить, что ярость Локи если не миновала, то хотя бы перешла в другое русло – они приглашали расслабиться, отдаться на волю /простому/, /привычному/ удовольствию, не задумываясь ни о чём, кроме базовых инстинктов и желаний. Однако он ошибся. Довольно жестоко. Он даже не успел нахмуриться в ответ на слова Локи – /предупреждает? О чём?/ – когда перед глазами снова поплыло. Это было похоже на удар по голове – как будто его сильно приложили затылком о стену, пытаясь вытряхнуть из него сознание; Тони попытался вдохнуть, но не был уверен, удалось ли ему – его словно отслоили от собственного тела, лишили контроля, вывернули наизнанку, и… это было отвратительно. /Заслужил/, отвратительно гулко и нечётко раздалось в голове. Тони никогда не думал о том, на что это может быть похоже – ещё до недавнего времени возможность того, что кто-то покопается в его /мыслях/, казалась ему такой же нереальной, как и существование магии, однако сейчас он как никогда мог убедиться в своей неправоте. Залезть кому-то в голову было не только реально, но и очень, очень неприятно. Снова калейдоскоп мыслей перед глазами, беспорядочное кружение, которое он не мог остановить – он был лишён ориентации в пространстве, он был лишён даже пространства как такового, его бросало из одного воспоминания в другое, в каких-то – самых недавних – он задерживался на несколько секунд, из каких-то – на поверхность, словно отрыгнутые переполошенным сознанием, вылезало даже что-то из детства, что-то, что он не хотел вспоминать никогда – его выдёргивало через миллисекунду лишь затем, чтобы снова повторить всю эту кутерьму. Ярко. Яркояркоярко и чертовски пёстро. Слишком быстро, слишком много, слишком… просто слишком. Кто бы мог подумать, как это на самом деле неприятно?.. Его тошнило. /Забавный эффект – интересно, универсальный для всех, или это его личная отличительная особенность?/. Кроме того, он задыхался; потеря контроля над телом – он успел, хотя это и стоило значительного труда, поймать мысль, что, возможно, тому причиной была его неопытность в подобном вопросе – провоцировала ощущение, что он не мог даже банально глотнуть воздуха, и пестрое мельтешение постепенно начало обрамляться тёмной рамкой, а за головокружительным вихрем красок в голове становилось легко. /Заслужил!/, снова развеселился гулкий, отдающийся эхом от миллиона кружащихся, словно цветные осколки, воспоминаний, внутренний голос. /Заслужил! Сам нарвался, теперь терпи!/ И он терпел, переживая заново сегодняшний день и множество других дней, проживая за несколько минут – секунд? – целую вечность. А потом всё остановилось так резко, что он почти услышал скрип тормозов у себя в голове, и пёстрый взрыв сменился оглушающей темнотой, тесным, раскалённым обручем сдавливающей виски. Уткнувшись лицом в подушку, он застонал, до скрипа стиснув зубы, чтобы сдержать рвотный позыв. Голова раскалывалась, и он подозревал, что стоит ему открыть глаза – всё вокруг продолжит кружиться, заставляя его чувствовать себя летящей в кроличью нору Алисой. Думать было /больно/. Больше всего хотелось просто провалиться в беспамятство; несколько мгновений ему потребовалось только на то, чтобы снова осознать себя частью физического мира. Ну, что ж, он действительно это заслужил. Он нарывался на что-то "хорошее" с тех пор, как появился в этом мире и атаковал местных жителей, и глупо было считать, что его обойдёт стороной подобная участь; да, его не казнили и не забросили в темницу, и реактор Локи вытащил из чистого любопытства и сразу же вернул на место (это заставило его слабо, вымученно усмехнуться), но зато теперь он огребал сполна. /Зато за дело/. Правда, он думал, что ответственность за возвращение Локи зрения будет несколько… иной, и исходить наказание будет как минимум не от самого Локи – если быть совсем откровенным, то где-то в глубине души он даже, наверное, рассчитывал на благодарность, но, опять-таки, он знал, на что шёл. И он умел платить за свои ошибки. Он провинился перед Локи? Значит, заслужил… наказание. И потом, с кривой ухмылкой, спрятанной в подушке, подумал он, Локи ведь действительно предупредил его, как он и просил. Прикосновения к спине и затылку одновременно не добивали сквозь не до конца рассеявшийся барьер между телом и сознанием и казались отдалёнными, словно через сон, и в то же время казались уколами, словно острые иглы нажимали точно на нервы; это было почти пыткой. /Терпи./ Ничего. Бывало и хуже. Дурнота не спешила отходить, но понемногу он снова начинал чувствовать себя среди живых; а затем короткая передышка закончилась – он снова ощутил прикосновение к своему сознанию (/удивительно, как скоро он научился понимать, что значит это чувство/) и напрягся всем телом, поражаясь тому, как незадействованные вроде мышцы отозвались на спазм почти кричащей болью. – Не… – он открыл рот, попытавшись что-то сказать, и тут же закрыл, сглатывая кислую слюну и с тихим стоном вновь зарываясь в подушку; наверное, он мог бы попросить остановиться, но… не хотел. Пусть сам решает, когда хватит. А потом что-то изменилось. Это было не… проникновение, грубое, резкое, обжигающее – это был… стук в дверь, если можно было провести такую аналогию; чужая мысль коснулась его мягко, облегчающей прохладой пытаясь успокоить воспалённое сознание, почти нежно, почти… виновато? В рябящей темноте перед ним вдруг выросла дверь, похожая на ту, что вела в мастерскую Локи. Как в восьмибитной компьютерной игрушке, иронично подумалось ему. В одно мгновение он был снова собой, а в следующее его опять дёрнули в плавящийся мир его мыслей, поставив перед ним дверь. Дверь, впрочем, почти сразу растворилась, оставляя после себя… Дорогу? И голос Локи. Локи просил его залезть к нему в голову. Тони немедленно решил, что слышать чужой голос в своей голове – самое странное и нервирующее ощущение из всех, что ему доводилось пережить. Но постепенно слова приобретали смысл, и просьба обрастала значением – Локи просил его… Локи просил его сделать то, что он думал? Сконцентрировавшись на том, чтобы вернуться в своё тело – новая порция кричащей боли и не менее громкого торжества, когда ему это удалось – он кое-как повернул голову набок, надеясь, что Локи его видит. – Не… сейчас, – выдавил он и слабо улыбнулся, снова сглатывая. – Ты совсем меня умотал, тигр. Если хочешь такого же экстремального ментального секса, то придётся… подождать. Не зная, как выпутаться из липкой паутины перемешавшихся мыслей, он потянулся к открытой дороге, пытаясь показать, что не отказывает совсем – в конце концов, такое приглашение наверняка выпадало нечасто – и попробовал мысленно погладить Локи по щеке. Образ вышел как во сне; то ощущение, когда действия кажутся наполовину реальными, хотя на деле не можешь даже пошевелиться, и он не был уверен, удалось ли ему послать что-то Локи, или он проваливался в беспамятство. Однако искушение было слишком велико, и следующим, что он попытался передать принцу, была довольно пошлая картинка – фантазия, смешанная с реальным воспоминанием прошлой ночи о Локи, стоящим перед ним на коленях. В вымышленном образе бог не был испуган или неуверен, он развратно выгибался и громко стонал, выставляя вверх задницу, на которой краснел след ладони; на большее Тони не хватило – он слабо хмыкнул и довольно ухмыльнулся, окончательно обмякая и, кажется, наконец-то теряя сознание.