О принцах и их рыцарях

Локи посмотрел в теперь открытое лицо Старка. Сколько злости. Причина того не стоила. Когда он ткнул бога в грудь, тот недовольно сощурился. Когда схватил за рубашку, отчётливо рыкнул – излишняя демонстрация, которую совершенно точно не следовало видеть колдуну… и которой в принципе не должно было быть. Лафейсон измученно подумал, что хоть одному из них следовало оставаться с придворным магом вежливым, если они хотели добиться нужных результатов. Но тот, кажется, пропустил мимо ушей очередную до унизительного пренебрежительную фразу, просто рассматривая разворачивающуюся перед ним сцену. Бросив на него короткий взгляд, принц увидел отчётливо довольное выражение лица, точно значившее "Что ж, это не на девяносто лет – либо это закончится здесь и сейчас жестоким убийством наглеца, либо это продлится гораздо дольше". /Заткнись/, одними губами предупредил его Локи, яростно кивая в сторону и давая понять, что да, они могут продолжить их разговор позже. А потом смертный буквально потащил его к двери в его собственную комнату. Бог едва успел сделать несколько широких шагов, иначе его ноги проехались бы по полу. Такого с ним не происходило вот уже несколько сотен лет, с тех пор, как сила асов перестала превосходить его магические навыки. О, как мидгардец захлопнул дверь. Громогласный чуть ли не до треска в косяке звук. Сколько экспрессии. Лафейсон ощерился, когда его встряхнули, и уставился на разозлённого, сверкающего глазами, шипящего Старка. Густое вязкое напряжение вздрогнуло внутри принца – человек даже не предполагал, насколько привлекательным его делал гнев. Он отбросил его руку прочь, выпрямляясь и глядя на него сверху вниз. - Тебе, - отчётливо произнёс он, цедя каждое слово, - /нужно/ это оружие. Энтони. Медленно ухмыльнувшись, он едва сдержался, чтобы не одёрнуть совершенно омерзительно измятую рубашку, складками собравшуюся на животе. - Хочешь поговорить об этом? – спросил он, насильно ослабляя звенящую силу в голосе, добавляя немного иронии – она всегда убедительнее, чем крики. – Ты собрался восстанавливать Радужный мост. Знаешь, что может случиться в процессе твоих экспериментов, /мидгардец/? По незнанию или из-за неудачного совмещения знакомых и незнакомых тебе технологий, /асгардских/ материалов, ты можешь отправиться в один из других миров, и я не говорю о восьми мирах, куда до сих пор вёл мост. Он неисправен. Значит, ты можешь сдвинуть вероятности или время. Конечно, даже в иной вероятности ты меня найдёшь, - добавил он с уже неподдельным сарказмом. – И если я захочу тебя убить, ты должен знать, что делать. Не хочешь получить чуть больше контроля над ситуацией, в которую так настойчиво лезешь? Он собирался привести… иной аргумент. Но в последний момент изменил решение. Теперь же оно не казалось ему таким уж удачным. К тому же, он, кажется, только что поставил под угрозу безопасность себя же из иных измерений. Подобное несколько выходило за рамки. Он мог как угодно экспериментировать с доверием, пока дело касалось его, но Локи из иных миров имели право не доверять никому, как бы ему ни нравился Старк. К тому же, Старк всё ещё был здесь. И даже не принялся за восстановление моста. Даже Всеотец до сих пор не одобрил его инициативу на официальном уровне. Дёрнув уголком рта, Лафейсон с нажимом провёл указательным пальцем по правой надбровной дуге в попытке прогнать настойчивую головную боль. Всё же стоит меньше колдовать. - Более того, связь. Ты понятия не имеешь, как её использовать, верно? – Он спокойно посмотрел Тони в глаза. – Не хочешь иметь против меня оружие? Какое доверие. Предлагаю продемонстрировать твоё весьма /тёплое/ ко мне отношение иначе. Мне не нужен вверяющий себя в мои руки /слепец/, мне нужен равный. – Он резко замолчал, словно споткнулся о вырвавшиеся слова. Их он /точно/ не собирался говорить. Но какой теперь смысл останавливаться? – В конце концов, я знаю сотни способов навредить тебе, тонких или не очень. Не хочешь использовать их против меня? /Буду весьма признателен/. Но чем же тебе помешает знание, как убить меня, если ты не намерен меня убивать? – спросил он, сузив глаза и едва заметно приближаясь к смертному. – Если нечто настолько масштабное задевает тебя, мы можем начать с простого. Как насчёт временной парализации, короткого шока? Боль? Атрофия энергии? У тебя должны быть аргументы в спорах, у тебя должна быть возможность защитить себя, если я заиграюсь, не соизмерю силы или потеряю рассудок. Твой костюм, ум и находчивость – ещё не всё. Схватив Старка за запястье, там, где была обвязана шерстяная нить, амулет против воздействия асов, он потянул на себя. - Я не должен быть /единственным/ в Асгарде, от кого ты не сможешь защититься, - прорычал он, чувствуя, как дёргается его лицо. Это было… неправильно. Он понятия не имел, что заставляло его говорить нечто подобное. Это /противоречило/ /всему/, что он взращивал в себе последние годы. Многие, многие годы. ___ – Не надо. Решать. За меня, – процедил Тони сквозь зубы, сверкнув глазами, и наконец-то выпустил рубашку Локи из рук, всё ещё пылая от злости. Он имел дело с оружием всю свою жизнь. Ему было предначертано возглавить компанию ведущего производителя вооружения соединённых штатов ещё до рождения. Подобные вопросы он вполне мог решать /сам/. – Мы плохо друг друга знаем, – медленно сказал он, делая шаг назад – это был деловой разговор, в конце концов, а не взаимные угрозы или оскорбления. Им нужна была эта дистанция. – Я не знаю тебя, а ты – меня, и даже то, что ты покопался у меня в мозгах, не даёт тебе права считать иначе. Послушай, принцесса – я не из того теста сделан, – он прищурился и вздохнул, взъерошивая волосы и стараясь успокоиться. Во взвинченном состоянии вряд ли бы у него вышли какие-то… разумные доводы. – Если бы да кабы, – он выдохнул. Ему хотелось расслабиться, но напряжённость всё ещё звенела в теле и требовала выхода, разрешения ситуации. – Послушай, твои аргументы? Мне нужно оружие, чтобы если что-то случится… – Тони поморщился и неопределённо махнул рукой. – Посмотри на меня. Если я попаду в другой мир? Я /уже/ в другом мире, и я до сих пор жив. Ты можешь, конечно, опровергнуть этот довод и убить меня прямо сейчас, – он ухмыльнулся и выдержал короткую паузу, после чего кивнул, – но ты этого не сделаешь. Так почему ты считаешь, что мне потребуется что-то кроме того, что у меня есть, чтобы защитить свою жизнь в любой другой ситуации? Тони склонил голову набок и с любопытством посмотрел на бога. О, он с трудом удерживался от того, чтобы не бросить ему прямо в лицо, что его помощь Тони не нужна; это было бы… слишком иррационально даже для него – он не собирался отказываться от /помощи/, он лишь хотел показать, сколь сильно его недооценивают. А Локи его явно недооценивал и пытался… наверное, опекать. Безусловно, Тони повезло попасть в этот мир – но кто сказал, что ему бы /не/ повезло попасть в любой другой? Кроме Локи, конечно же – нет, Тони точно знал, что выкрутился бы, даже если бы рядом не было одолеваемого чувством вины принца. И эта связь… – Это не доверие, Локи, – рявкнул он, неожиданно испытав болезненно острое раздражение от слов бога. Значит, ему нужен был /равный/? Что ж, почему бы ему было не выбрать тогда кого-то из местных жителей? – Это /ты/ проявляешь /слепое/ доверие, вкладывая в руки незнакомцу оружие против себя, – жестко сказал он, снова начиная ходить из стороны в сторону. – Я… Неожиданно он застыл на месте и быстро облизал губы, коротко опустив взгляд. /Не хочу показывать тебе, что может возникнуть хотя бы шанс того, что мне потребуется это оружие/. Конечно, он сказал бы это не так, но в основе лежала именно эта мысль – о, взять оружие, оружие /против Локи/, значило бы показать свою слабость, показать, что он… боится принца, что он заведомо ставит себя ниже его и допускает, что может возникнуть ситуация, когда ему придётся защищать от него свою жизнь. В нелепой комедии абсурда абсолютное доверие переплелось с недоверием так тесно, что распутать этот клубок было почти невозможно. – Я могу постоять за себя сам, – бесцветно сказал он, поднимая глаза на Локи, и бездумно сжал пальцы на руке, которую взял Локи. Осторожно высвободившись из его хватки, он рассеянно потеребил другой рукой шерстяную нить. – Я /могу/ защититься от тебя, – тихо продолжил он в конце концов, уверенно выдерживая чужой взгляд. – То, что я этого не делаю, не значит, что я на это неспособен. /Звучит почти как угроза/. Тони усмехнулся и тряхнул головой. ___ Локи слушал внимательно, следя за перемещениями мидгардца. В котором сквозило что-то надрывное: во всём, от голоса и до походки. Вероятно, что-то из произнесённого задело его. Что? О. Бог приподнял бровь, складывая, собирая когда-либо сказанное при нём Старком в единую схему. В конце концов тот остановился, прекратив свои метания, и встретился с ним взглядом. Смертный был полон уверенности в себе и своих словах, больше, конечно, в себе, и у его уверенности был сильный привкус /разбитости/. Буквально за минуту он превратился в головоломку со множеством острых углов, и Лафейсон прищурился, молча рассматривая его лицо, прежде чем сказать: - Значит, ты вполне можешь защищать себя, но просто не хочешь. – Трогательно. – Однако отказываешься ты не по этой причине. Множество возможных "нет": я не собираюсь причинять тебе боль, мне не нужна подобная ответственность, не хочу начинать изучение магии с чего-то такого… но он отказывался просто по факту отказа. Потому что ему не требовалась помощь. Или жалость. - Не решать за тебя, не защищать тебя, не называть тебя хрупким, - ровно процитировал человека Лафейсон, вдруг как-то расслабляясь, меняя позу на менее напряжённую. – Ты вполне можешь оправиться от моего ментального удара сам – гибкость сознания, лёгкая восстановимость, воля. И ты вполне можешь справиться со мной сам. Ты можешь защитить свою жизнь с тем, что у тебя есть, в любой возможной ситуации, потому что тебе вполне достаточно уже имеющегося. Ты вполне можешь справиться сам /со всем/, не так ли? О, принц не собирался поднимать вопрос с подобной стороны. Предлагая смертному знания, нужные, чтобы убить его, он скорее… пытался решить собственную проблему. Он не привык доверять, но хотел – ему нужна была полная уверенность, что каждый час, каждую секунду, которую Старк проводит с ним, он /не выбирает/ убить его. Радикально и несколько саморазрушительно, но удовлетворило бы его жажду ощущать пресловутое /доверие/ постоянно. Старк же… /Хель, как всё же он был исковеркан/. Локи всмотрелся в его замкнувшееся, гордое, чуть усталое лицо. Те, кто громче прочих смеются… - Для тебя настолько важна собственная независимость от чего бы то ни было, - продолжил бог, чуть нахмурив брови и скрестив руки на груди. Так, словно замер перед полотном с древом Игдрассиль, но в самый первый раз, изучая и анализируя неизвестные ранее символы. Его "рассуждения вслух" не несли определённой цели кроме, собственно, рассуждения. Он… пытался провести небольшое исследование, и стоящий перед ним человек казался пульсирующим, болезненно перекрученным материалом. – От чужих решений, чужой помощи или опеки. Ты смертный, который пришёл в мир богов, и тебе не нужно от них ничего. Возможно, немного знаний, красивых видов и приятных ощущений. – Он задумчиво провёл большим пальцем по нижней губе, придерживая локоть второй рукой. – Я ничего не знаю о тебе – полагаю, никто ничего не знает о тебе. Тебе ничего не нужно от меня – полагаю, как и от всех прочих. Тебе не нужны подсказки, защита или поддержка, потому что в тебе нет места слабости. Тебе важно доказать богу, что ты на многое способен и тебя недооценивают, но, полагаю, в Мидгарде всё обстояло точно так же. Ты уже достаточно долго это доказываешь. – Когда-то Старк сказал, что не прячет свои слабости, но подчёркивает достоинства. Интересно, он вообще оставлял в себе хотя бы немного места для слабостей? – Сколько же боли ты хранишь за своей маской, Тони Старк? В очередной раз окинув его цепким взглядом, он качнул головой и посмотрел в сторону стоящего неподалёку железного костюма. Вероятно, и этот костюм тоже мог многое рассказать о смертном. Что ж, следовало отметить, что Лафейсону попался непростой гость. И, кажется, им следовало прояснить несколько моментов. - /Я/ проявляю слепое доверие, да? – повторил он задумчиво, словно пробуя каждое слово на вкус. И снова обернулся к Старку. – Но я уже был слеп в твоих руках. Так разве у меня нет на него причин? Сощурившись, он скупо усмехнулся и выпрямился сильнее. На секунду его глаза потемнели. - Полагаю, к подобному меня побуждает необъяснимое, лишающее разума влечение, не имеющее логики или системы, - продолжил он медленно, раздельно, понижая голос и с почти нездоровой внимательностью разглядывая мидгардца. – Без сомнений, я не знаю тебя, но я, кажется, видел тебя уже в нескольких десятках реальностей за тот короткий срок, когда не мог /видеть/. Я не нуждаюсь в тебе так же, как и не нуждался до сих пор ни в ком, как, вероятно, и ты, но сражён неоправданно сильным желанием. – Хмыкнув, он отступил назад, с наигранным ироничным пиететом поклонился и снова крепко скрестил на груди руки. – Я хочу показать тебе, как убить меня, сделать мне больно или приятно. Как закрыться от меня или полностью мне открыться. Как нащупать мою черту между бессмертием и смертностью, или между фантазиями и воспоминаниями, или между энергией и физическим удовольствием. Для этого есть множество способов. Я хочу показать свои способы. Сжав руки ещё теснее, он чуть запрокинул голову. - Будет непросто сделать это, не потревожив твои раны, да? – Он фыркнул. – Дай угадаю. Ты вполне переживёшь, если они окажутся потревожены. Интересно. – Снова приподняв бровь, он кивнул человеку. – Так какой бы завтрак ты хотел, Старк? На его лице появилось выжидательно-нейтральное выражение, словно они вернулись к прерванному диалогу, который, без сомнений, был гораздо важнее всего, о чём они говорили до этого. Возможно, только напряжённо подрагивающий уголок рта его подводил. ___ Вряд ли Тони всерьёз думал о том, чего хотел добиться своим… протестом; необходимость показать собственную независимость затмевала все прочие мысли, и когда Локи заговорил – спокойно, плавно, уверенно – он слегка вздрогнул от его голоса, поднимая на принца нечитаемый взгляд. Он слушал. Молча. Впервые, наверное, за всё недолгое время их общения, он действительно не комментировал ничего из сказанного, переваривая значение слов про себя; и то, что он слышал… Ему не нравилось. Категорически. /Боли/, значит? – О, мистер психолог, – несколько резче, чем рассчитывал, язвительно выплюнул он, склонившись в шутливом полупоклоне. – Как тонко, однако, вы умеете подмечать детали!.. Ах, ты не знаешь меня; ах, никто меня не знает; так какого чёрта устраивать дотошный анализ? – прорычал он, стискивая кулаки до боли в суставах. О, как он ненавидел, когда его принимались /анализировать/. Тони был знаком с этим явлением не понаслышке – не считая тех нескольких случаев, когда Пеппер заставляла его посещать специалиста, который мог бы ему /помочь/ (интересно было бы знать, с чем именно), или когда она или Роуди делали то же самое сами, без помощи посторонних, он имел множество шансов столкнуться с восхитительным образчиком общественной мысли в лице почитателей, ненавистников и хотя бы делающей вид, что сохраняет нейтралитет, прессы. Иногда это было приправлено пафосом до такой степени, что вызывало смех; иногда это было настолько жалко, что вызывало… хм, жалость. Иногда это подавалось до такой степени навязчиво, что вызывало глухое раздражение. Внутреннее веселье, правда, всё равно побеждало – люди пытались втолковать ему, что он думает, какие мотивы лежат в основе его поступков и кем он является на самом деле; попадания в точку не превышали допустимого процента случайности, поэтому это было /забавно/. Всегда интересно узнать о себе что-то новое, в конце концов. Но с Локи было иначе – /разумеется, с ним не могло быть по-другому, чего ещё он ожидал? С Локи //всё// до сих пор было не так, как с другими, почему бы сейчас стало исключением?/ – и это /бесило/. Возможно, Локи бил слишком… близко к цели. И это бесило ещё сильнее. Он /не имел права/ чувствовать так много; не имел права говорить это – впрочем, Тони сам нарвался, и эта мысль наконец-то заставила его расслабиться и разжать кулаки, чуть поморщившись от покалывания в кончиках пальцев от вернувшейся в них крови. Ладони саднили – наверняка на них остались яркие следы от впивавшихся в них коротких ногтей. А потом Локи напомнил ему про слепое доверие – несомненно, отчасти он имел в виду именно это, но подразумевать это в мыслях – одно дело, а услышать от принца… У Тони захватило дыхание, и выдох вышел сиплым. Он опустил взгляд. Ведь бог был прав. И это разом остудило весь его запал. Потерев рукой шею, Тони неуверенно посмотрел на Локи и вздохнул. /Не нуждался в нём/. Они оба друг в друге не нуждались; это правда – пусть не самая приятная (/почему?/), но правда. Что ж, то, что они оба хотели друг друга, уже было весьма неплохо. А ещё он, кажется, не совсем верно истолковал желание Локи… помочь. – Давай начнём с того, как сделать тебе приятно, – ровно сказал он, плавно переводя тему разговора, и улыбнулся. – После завтрака и займёмся. Что скажешь? А насчёт завтрака – не думаю, что у вас тут делают блинчики… так что что угодно, кроме фруктов. Что-нибудь, знаешь… питательное? Примирительно улыбнувшись, он всё же не рискнул подходить ближе – слишком напряжённая сейчас была между ними атмосфера, и им нужно было какое-то время, чтобы это наладить. И, возможно, ему ещё нужно было почувствовать свою собственную… независимость, черт её побери. Тони поёжился и чуть вскинул голову, усмехаясь и приподнимая бровь, ожидая следующего хода Локи. ___ Локи окинул Старка новым, гораздо более долгим изучающим взглядом. Невероятно знакомое, изумительное зрелище. Стиснутые руки, слегка загнанное агрессивное выражение лица, а манера говорить – и /что/ он говорил! "Как тонко вы умеете подмечать детали"! Локи едва заметно улыбнулся, ощутив привычный покой. "Тонко, верно подметил. Очевидно". Старк резко растерял остроту собственных реплик, ему было важно, /необходимо/ ответить максимально ядовито, грубо и резко, но главное – быстро. Выплеснув больше эмоций, словно они могли задеть оппонента, как вполне материальный удар. Лафейсон даже слишком часто видел подобную картину. С асами. Не знающие, /не умеющие/ находить нужные слова, они раз за разом высмеивали его самого, словно могли подобным образом защититься. То, что говорило о его очередной победе. О том, что он /задел/ их. Он прищурился, удовлетворённо отмечая чужой показательный поклон – смертному /физически/ требовалось полностью включиться в ответ, превратив в инструмент контратаки даже собственное тело. "Так вот, значит, какая у тебя слабость, Тони". Теперь это стало… занимательным. Желание быть сильным – самая чудовищная из слабостей, самый очевидный и некрепкий по сути своей доспех. Мидгардец довёл его до совершенства, он практиковался невероятно долго, возможно, всю свою жизнь. К счастью, не дольше, чем делал это принц. Здесь его точно не переплюнуть. У Локи был большой опыт. И он хотел вскрыть этот нарыв. Он хотел вытянуть из Старка всё, до последней иссушающей эмоции, вывернуть его и оставить полностью пустым. Чтобы… чтобы заполнить заново. Эту кость требовалось сломать и срастить иначе. Локи желал его. И теперь, кажется, точно знал, в каком качестве. А оно не предполагало подобных досадных… деталей. Почти раздражённо он отмахнулся от мысли, что и сам имел совершенно аналогичную проблему. И уже давно перестал считать это проблемой, превратив в оружие. Однако, как оказалось, в плоскости неких личных отношений такая схема поведения не срабатывала. /Бог хотел попробовать на вкус, что же такое доверие/. Он хотел попробовать на вкус то, что мог бы предложить ему мидгардец, и возможно, тот ещё не осознал, что его предложение было принято, не осознавал даже, что /предлагал что-то/, однако Лафейсон поймал это ощущение… и хотел развернуть. Он ответил на чужую примирительную улыбку собственной, идеально-изогнутой, почти тёплой. Единственное, что выдавало его – возможно, сверкнувшие глаза. О, это будет занимательная игра. - После завтрака, - спокойно повторил он, изображая задумчивость, после чего легкомысленно дёрнул вверх уголком рта: - Может быть. Отвернувшись, он двинулся к стене около двери, обходя железный доспех, и упёрся в неё ладонью. Колдовать настолько на виду давалось ему всё труднее и труднее. Наверняка он мог добыть еду для своего гостя иначе. Но уходить куда-то, когда всё ещё свежий после эмоциональной вспышки Старк стоял совсем недалеко от него… нет. Напрягшись, Локи провёл ладонью убористый полукруг и с усилием вытянул золотое блюдо. Для того, чтобы добиться успеха, ему пришлось закрыть глаза – раскраивание пространства отнимало значительно больше сил, чем полчаса назад. После он несколько устало провёл свободной рукой по волосам. Удобнее перехватив блюдо, он без особого интереса заглянул в него. Чудно. Значит, он верно рассчитал час и смены кухарок. Ещё дымящийся, облитый соусом кусок свинины и несколько… аккуратно разрезанных картофелин. Необычно для их кухни. Ещё одна манипуляция, и бог воткнул в свинину вытянутую изящную вилку с тремя зубьями. Мягчайшее мясо, кажется, едва не разделилось пополам – занимательно, новый способ готовки? На нож его уже не хватило. Смертный и так должен справиться. - Такой сервис, - произнёс Лафейсон, оборачиваясь и проходя мимо Старка к кровати, - только на первые дни твоего здесь пребывания. Не думай, что меня можно использовать как транспортатор для пищи или иных принадлежностей. Полагаю, тебе и своими ногами походить будет полезно. Тяжело усмехнувшись, он одной рукой расправил покрывало и устроил блюдо на краю кровати – сок начал неторопливо стекать к картофелю. Хорошо хоть посудина была глубокой. На самом деле, он ещё в юности научился подобной шалости. Ему даже слишком часто не хотелось покидать собственные комнаты, чтобы кого-нибудь видеть… с тех пор мало что изменилось. Воровство еды вслепую с собственных кухонь казалось ему весьма забавным и полезным делом. Никакого стола, ножа, ткани или салфетки, в конце концов. Но Старк ведь и хотел что-нибудь… нездоровое и порочащее подобный образ жизни. Может, он и имел в виду исключительно содержимое своего возможного завтрака, но жаловаться не должен был всё равно. - Раз тебе настолько не хочется побольше узнать о ледяных великанах, что несколько оскорбляет моё самолюбие, - лениво протянул он, подходя к стеллажу с книгами и привычно прикасаясь кончиками пальцев к случайному корешку, - может, мне рассказать тебе, чему здесь учат детей о Мидгарде и мидгардцах? А потом он застыл, медленно, почти неловко поглаживая толстую книгу с тёмно-зелёной обложкой. Именно та, которую он искал, когда впервые зашёл в эту комнату слепым. О рунах, энциклопедия, которую он хотел дать Старку. Именно тогда, когда он стоял – примерно там же, примерно в той же позе, - а Старк подошёл к нему сзади, перед тем, как Локи впервые увидел бездну и впервые отпустил себя, по-настоящему /прикасаясь/ к человеку. Он ведь теперь в самом деле мог видеть. "А эта книга была совсем неподалёку от места, где я искал её", - с какой-то звериной тоской подумал бог и поморщился. Лишние мысли. Лишняя сентиментальность. Он вытянул соседний том, тёмно-красный. ___ Тони неуютно поежился под изучающим взглядом. Локи смотрел на него так, словно видел насквозь; и от этого казалось, что он проиграл, поддался на какую-то уловку, которую даже не заметил, и это чувство раздражало, как бумажный порез. Но он, конечно же, не собирался заострять на этом внимание, пожав вместо этого плечами и с любопытством наблюдая за тем, как Локи вытаскивает прямо из двери блюдо с жирным куском мяса и картофелем; не лучший выбор для завтрака, но… Он нахмурился и снова скользнул взглядом к лицу Локи, забыв на время про тарелку, от запаха из которой у него мгновенно скрутило голодом живот. Локи выглядел измождённым. Это не то чтобы бросалось в глаза – он заметил почти случайно; но потом принц материализовал в воздухе вилку, и его лицо, кажется, осунулось ещё сильнее. Тони прищурился, проводив его взглядом. – Какая жалость, – иронично протянул он, неспешно проходя к кровати и забираясь на неё с ногами, усаживаясь в позу лотоса и цепко следя за перемещениями бога. Организм отчаянно протестовал тому, что внимание доставалось чему-то иному, нежели божественно пахнущей пище, но привычно мирился с пренебрежением к себе. – А я-то уж было представлял, как переодену тебя в костюм горничной и отшлепаю за то, что ты принёс мне не тот заказ. Он почти не слушал, что говорил – его мозг уже стремительно перебирал возможные варианты того, что происходило с Локи, какие-то отметал, какие-то оставлял – /Аудун? В конце концов, он не знал, что именно происходило между волшебниками и как именно он изменил наказание принца/ – пока не остался самый очевидный. Вяло ткнув мясо вилкой – она тут же провалилась в сочной мякоти, и он едва не застонал – он покосился на книги, которые перебирал Локи, и подозрительно хмыкнул. Неужто магия могла /истощать/? Это было… интересно. – Может быть, – согласился он и наконец-то засунул вилку в рот, мгновенно – и, возможно, самую малость преувеличенно – застонав от наслаждения. Не такое уж и вкусное было мясо, но почему бы не поиграть? – Но лучше иди сюда, – свободной рукой он похлопал по кровати рядом с собой и ухмыльнулся, слегка сдвигаясь в сторону. – Тут хватит на двоих, а тебе бы тоже не помешало подкрепиться. Потом можешь мне рассказывать всё, что хочешь. Непрошенная, в голове тут же всплыла картина, как они лежат, вытянувшись на кровати, бок о бок, и просто разговаривают, обсуждают что-то, едва касаясь руками, в осоловелой и сытой послеобеденной дрёме; картина была бы не так удивительна, если бы в ней фигурировала кровать Локи и его же комната, а не спальня самого Тони, оставшаяся в другом мире. Он моргнул и, подхватив пальцами кусок горячего картофеля, отправил его в рот, давая себе время пережевать и подумать о том, откуда в его голове берутся подобные образы. ___ Локи посмотрел на смертного, подняв бровь. Интересно, сколько времени можно сидеть в такой позе? Это вообще удобно? - Не стоит сожалений, - фыркнул он. – Уверен, ты сможешь найти повод, чтобы реализовать такую… занимательную фантазию. Сколько разных неправильных вещей, заслуживающих наказания, он сделал! Если бы Старк только знал. Возможно, подсказать ему что-нибудь? - Можешь переодеть меня в одеяния принца и отшлёпать за то, что я сорвал коронацию своего брата, - предложил он наконец, снова фыркая и наступая на задник левого сапога, стягивая его, разуваясь совершенно по-мальчишески и неподобающе принцу. Он несколько… устал. Ему всё ещё следовало поговорить о смене наказания, предложить Аудуну сделку, обезопасить себя, и именно ради этого он так спешил, но мидгардец, конечно, всё испортил. Разговор прервался, толком не начавшись. Подскочить и отправиться решать оставленные проблемы?.. Они оба находились в совершенно подвешенном состоянии. Лафейсон /не должен/ был оставаться настолько спокойным. А может, к Хель всё? Ведь позволил Всеотец ему провести со смертным едва ли не целый вечер перед тем, как реализовать приговор. Может, и сейчас?.. Что самое ужасное, принц устал даже /думать/. Чего он хотел от Старка, чего Старк хотел от него, их далеко идущие планы – вместе или по отдельности. Слишком много мыслей. Возможно, ему требовалась определённая передышка. Короткий период равновесия, в котором не нужно решать, размышлять или добиваться чего-то. Время, чтобы привести в порядок собственные рассуждения и цели. Пусть Старк будет поблизости, как наглядный объект, который следовало устроить в какую-то нишу внутри, потому что даже теперь – теперь особенно – Локи не знал, чего он от него хотел. Не спор, не секс, не переговоры, потому что со всем этим обязательно вернётся нужда давать ответы на заданные себе вопросы. Интересно, у них получится просто… провести вместе немного времени? Пять минут, возможно. Или чуть больше. Даже если меньше. Бросив на застонавшего человека насмешливый взгляд, - какой изумительный артист! – он отодвинул сапоги и неспешно забрался на кровать, усаживаясь у самого изголовья, спиной прислоняясь к стене, вытягивая ноги и пяткой толкая смертного в колено – так, чтобы они оба были достаточно далеко друг от друга, но не без точки соприкосновения. - Я не стану есть твою порцию. – Локи хмыкнул, сгибая одну ногу, а второй снова слегка пихая его. Ровно с такой силой, чтобы это было ощутимо, но не более. – Как-нибудь в другой раз. Не то чтобы он не был голоден или жертвовал еду в пользу смертного. Несомненно, он давно нормально не ел, а после возвращения зрения его организм требовал сил для восстановления. Однако он просто не был готов воспринимать пищу, его мутило от одной только мысли. Возможно, позже. Старк взял картофелину и отправил себе в рот; бог покачал головой, удовлетворённо думая, что впервые пренебрежение элементарными нормами приличий его не раздражало, а скорее даже умиротворяло. Видимо, асы, хватавшие пищу руками, расплёскивавшие вино и переворачивавшие столы, делали всё это как-то иначе. Или просто не выглядели так взъерошенно-эротично. В конце концов то, что ранее являлось поводом закатить глаза, теперь было не более, чем поводом при случае облизать чужие пальцы. Лафейсон устроил книгу у себя на груди, задумчиво глядя на мидгардца. А потом всё же поднял её, посмотрел на заголовок, хмыкнул и открыл где-то посередине. - Раз уж у меня наглядный пример для сравнения и раз уж ты разрешаешь. – Придерживая книгу за корешок, он рассеянно всмотрелся в текст и медленно, со вкусом начал: - О жителях срединного мира Мидгарда сказать можно немного. Ограниченные скоротечностью собственной жизни, они демонстрируют самые неожиданные качества. Нахальные и лишённые всякого уважения к богам, - что считается следствием исторического технического прогресса и изменения системы ценностей в сторону радикального материализма - они также весьма увлечены собой и до невозможности развратны. Посему, дети, стоит быть осторожными со славными жителями Мидгарда... - Он перелистнул страницу и с неудовольствием увидел огромную иллюстрацию-чертёж: четыре склянки с различными ядами. Нет, всё же для такой цели стоило взять не алхимическую книгу, а хотя бы историческую, ради даже небольшого соответствия избранной тематике. Хотя такие он у себя не хранил. Моргнув и несколько изменив положение книги, чтобы Старк уже точно не увидел ничего, он состроил весьма серьёзное выражение лица и продолжил, скользя взглядом вдоль строчек и отстранённо отмечая знакомые формулы эликсиров: - Держаться от них как можно дальше и избегать любых пересечений, которые, в принципе, не возможны никак иначе, кроме как при использовании Радужного моста. Так что если вы не хотите попасть под влияние самодовольного, озабоченного… - Он уронил книгу себе на грудь, прищурившись и задумчиво глядя на Старка. – По-моему, как с тебя писали, нет? – Покачав головой, он провёл по нижней губе указательным пальцем. – Возможно, мне стоило в детстве читать больше подобной литературы. ___ Тони скептически вскинул бровь, тщательно пережёвывая таявшее на языке мясо. Значит, сможет найти повод? Это было… интересно; он не ожидал такой реакции. Тихо усмехнувшись, он покачал головой. – Или, – предположил он, облизывая губы и сверкнув глазами в сторону принца, – я могу тебя ни во что не переодевать и прямо сейчас отшлёпать за то, что ты непозволительно привлекателен. Играть так играть, с грубым безвкусным флиртом и подначиваниями друг друга. Довольно ухмыльнувшись, он послушно подвинулся, когда Локи его пнул, и, на секунду задержав на нём взгляд, пожал плечами – тот явно не был похож на того, кто умирал с голоду, или на того, кто стал бы жертвовать собой ради насыщения смертного, поэтому Тони закинул в рот ещё один кусок картофеля и кивнул. – Как хочешь, – пробормотал он, облизывая пальцы и отрывая кусочек мяса прямо рукой, забыв о вилке. – Но ты многое теряешь. За неимением лучшего развлечения, он с интересом прислушался к словам Локи, рассеянно поймав его за щиколотку, когда тот пихнул его в очередной раз, чуть меняя позу и наваливаясь на него животом. Устроив тарелку рядом, он фыркнул – хотя это и было логично, всё же с трудом верилось, что боги писали про смертных подобную чушь. Смертные, правда, наверняка писали про богов ещё большую, но сейчас речь шла не о том. – А ну-ка дай сюда, – не выдержал он и со смехом выхватил более-менее чистой рукой книгу у Локи из рук, разворачивая её к себе и не без самодовольного выражения на лице отмечая, что картинки – /с ума сойти, у него всё-таки были книги с картинками!/ – может, и соответствовали тому, что было написано (несмотря на краткий курс прошлым вечером, он всё же не мог точно складывать незнакомые руны в слова), но никак не тому, что говорил Локи. Захлопнув книгу и отбросив её в сторону – с показной небрежностью, но так, чтобы она осторожно приземлилась на кровать неподалеку от них – он развернулся и устроил подбородок у Локи на животе. – Если бы ты читал такие книги в детстве, то мы встретились бы гораздо раньше, – протянул он с усмешкой. – Потому что ты бы наверняка поступил наоборот, верно? Ведь это так интересно – встретиться с самодовольным… озабоченным… Хмыкнув, он чуть приподнялся и потянул принца зубами за рубашку. ___ - Ну я же сказал, что ты найдёшь повод, - иронично протянул Локи. Привлекательность. Достойный выбор. Когда Старк выхватил его книгу, он зашипел, всё-таки закатывая глаза: трогать его вещи грязными руками… не лучший выбор. Единственное, возможно, что искупало человека, так это его смех. Локи нравилось, как он смеялся. Нет, бог не был приверженцем многочисленных сладких глупостей "простить всё за одну улыбку", но он расслабился, позволяя чужой игривой /искренней/ реакции затопить его лёгким теплом. И только потом пихнул Старка коленом в бок. Тот лежал на нём, уперевшись подбородком в его живот (под острой тяжестью хотелось устроиться поудобнее, избегая непривычного ощущения), с липкими руками и отставленным блюдом, а ведь Лафейсон намеренно оставил между ними дистанцию. Смертный уничтожил её и буквально наполз на него сверху, действуя с какой-то феерической непринуждённостью. До сих пор принцу как-то не выдавалось просто лежать с кем-либо. Нет, конечно, мидгардец демонстрировал совершенно определённые намерения, но даже как часть очевидного соблазнения этап совместного… /лежания/ казался весьма /уютным/. Даже учитывая, что они буквально только что спорили, что на лице Старка совсем недавно было загнанное, больное выражение, что ещё чуть раньше он втащил Локи в комнату за грудки. Почему теперь они просто находились так близко друг к другу, не испытывая ни малейшего дискомфорта, казалось загадкой. В конце концов, не далее чем ровно минуту назад бог размышлял над тем, как вывернет наизнанку чужое эго, а человек неловко и отчаянно язвил, истекая ядом. И суть пришедшей лёгкости была не в том, что Старк снова перевёл всё в знакомую ему плоскость плотского удовольствия, которая всегда с успехом спасала от любых морально-этических двусмысленностей или иных трудностей, заморочек, размышлений. В чём же? Видимо, чтобы не пользоваться перепачканными руками, смертный зубами потянул рубашку Локи, и тот коротко рассмеялся, чувствуя, как неотвратимо расползаются в улыбке губы. Уют момента был оглушительным. Из бога словно вытянули все кости. - Очень самодовольным и совершенно озабоченным, - пробормотал он, поднимая руку и вплетая пальцы в его волосы, одновременно удерживая от каких-либо дальнейших более откровенных действий и просто позволяя себе неспешную ласку. – Но нужно понимать, что период моего детства совершенно не совпадает с периодом твоего детства. Рождение одного из /самых далёких/ твоих предков только-только планировалось влюблённой парочкой ещё более далёких твоих предков, когда я читал подобные книги. Дёрнув левой бровью, он чуть сместил руку, взъерошивая волосы Тони и подушечкой большого пальца проводя по его виску. - Да и, возможно, /такого/ стоило подождать. В самых смелых своих фантазиях я не предполагал, что однажды некий мидгардец /разорвёт материю пространства между мирами/, пользуясь кресалом и дубинкой, прости, человеческими немагическими технологиями, только чтобы появиться у моей клетки и запросто расплавить её. – Он почти умиротворённо прикрыл глаза, всё так же медленно поглаживая смертного за ухом. – Это впечатляет меня, Тони Старк. Можно сказать, что я поражён. А потом на его лице появилось задумчивое выражение, и он снова открыл глаза, внимательно всматриваясь в мидгардца. Так, словно видел в первый раз – по-настоящему видел. Образ, который родился в его сознании, казался... острым. Притягательным. Вызывающим изумление, любопытство, жажду. Почти революционным. - Хотел бы я, - отчётливо произнёс он, - посмотреть, как ты работаешь. Он прищурился, выдерживая недолгую паузу и прекращая какие-либо движения. Пришедшая мысль полностью завладела его вниманием. - Понадобилась вся твоя концентрация, чтобы сделать разрыв? Или это вышло случайно? Вряд ли, судя по тому, что ты говорил, когда появился в Асгарде, к тому же, ты был в своём железном костюме. Значит, это был запланированный переход. – Чуть склонив голову к плечу, он встретился со Старком взглядом и продолжил, растягивая слова: – Тебе нужно не меньше, чем основная часть знаний, которыми располагает человечество, в как минимум нескольких сферах жизни, чтобы организовать нечто подобное. И тебе нужен опыт. Судя по результату, у тебя /есть/ достаточный опыт. Ты много работаешь. И тебя влекут новые знания. Они будоражат тебя, как чувство опасности, но твоя мастерская, вероятно, самая личная зона твоей безопасности. Судя по твоему отношению к сексу и собственным слабостям, даже большая зона безопасности, чем чья-либо постель. У тебя ведь есть мастерская? В считанные секунды человек снова стал для него головоломкой, на этот раз состоящей не из острых углов, а из гибких наложенных друг на друга схем – и он всматривался в то, что видел, почти с упоением. - Исходя из того, что за возможность /исследования/ ты был готов убить или жениться, рискну предположить, - снова заговорил бог, сверкнув глазами, - что это чрезвычайно значительная часть твоей жизни. И, без сомнений, исходя из исключительно интуитивных, /баснословных/ умозаключений, сделанных на совершенно /субъективных/ наблюдениях… - он дёрнул уголком рта, - могу также предположить, что процесс твоей работы весьма… занимателен. Интимен, верно? Как то, что ты делаешь сейчас, но с куда более тонкой настройкой. – Насмешливо прищурившись, он кивнул на собственные обхватывающие его ноги. – Чтобы работать так, как тебе /необходимо/ работать, тебе нужно отбросить свой страх оказаться слабым или недооценённым, желание быть или не быть кем-то, посторонние мысли, груз боли или воспоминаний, сомнения будущего, эго или целую охапку образов. То, что ты /оставляешь/ во время работы… - Без сомнений, отчасти он говорил наугад, слова сами рождались в его голове – он не продумывал их заранее, он, естественно, не изучал Старка прежде с определённой целью, а именно - чтобы прийти к каким-либо выводам, но он продолжал, вскрывая то, что мог назвать весьма /ощутимым/. И он не мог остановиться. – Отсекая всё лишнее. Воина в железном костюме. Старка, который является "не последним, а то и одним из первых людей в своём мире". Ты оставляешь Тони, верно? – Взгляд, которым Локи впился в его лицо, можно было назвать пугающим и даже хищным. Слишком напряжённо-внимательным, слишком… /слишком/. А потом он облизнул губы и медленно, низко произнёс: - Хотел бы я познакомиться с ним поближе. На секунду – всего на секунду – его лицо превратилось в совершенно явную, неприкрытую застывшую маску /интереса/, /восторга/ и /влечения/. Коротко выдохнув, – кажется, зачарованный собственными словами, которых он совершенно не ждал, но наконец-то, наконец-то смог сформулировать – он моргнул и резко убрал руку. А после буквально смял невольный восторженный оскал, насильно превращая его во что-то гораздо менее откровенное и чуть более насмешливое. Расслабив мучительно сведённое эмоциями лицо, он провёл по нему ладонью и чуть запрокинул голову. Что ж, прекрасно. Он озвучил собственные намерения. О, это было почти признанием, хотя он и не был уверен, в чём именно. Продолжение этого диалога ему не требовалось, более того, оно казалось нежелательным (совершенно необязательно знать, что Старк в принципе думает на данный счёт, в конце концов, чужие мысли на нынешнем этапе их отношений могли бы ему не понравиться), поэтому он уже привычно отпихнул Старка коленом, выползая из-под него и подтягивая к себе ноги. ___ Тони сыто и довольно прищурился, мягко что-то прогудев и вжимаясь затылком в ладонь Локи, полностью расслабленный и удовлетворённый моментом в частности и жизнью, пожалуй, в целом. – Сомневаюсь, что у меня в роду была хоть одна влюблённая парочка, – отстранённо пробормотал Тони, жмурясь и лениво прижимая чужую голень к боку, чтобы предотвратить следующие пинки. – Но если и была, то действительно наверняка приходилась на то древнее время. Было до невозможности /уютно/. Настолько, что перехватывало дыхание. Тони прижался щекой к его коленке, тихо млея от нежных прикосновений и просто наслаждаясь – возможно, впервые в жизни получая удовольствие от чего-то подобного, не наполненного эротизмом или подтекстом, а просто… от ленивого времяпрепровождения в компании другого человека. Время словно замедляло свой ход, обтекало их, обходя стороной, оставляло их в своеобразном вакууме – мёртвой зоне, существующей только для них, как бы глупо это ни звучало. И Тони почти плыл от этого ощущения – полного, всецелого уединения с этим невозможным существом, именуемым богом, ощущения полного покоя и спокойствия и, как ни странно, /защищённости/. Чувства глупее было не придумать, пожалуй, и всё же оно было неотъемлемой его частью сейчас и накрепко отказывалось куда-либо уходить. Впрочем, то, как смотрел на него Локи, не позволяло даже лишний раз напрячься из-за подобных мыслей: если он что-то понимал, то принц чувствовал себя очень похоже. И черт подери, как же ему было /хорошо/. После всего, что произошло, после всего, что могло произойти – верх глупости!.. И всё-таки – хорошо. От слов Локи у него резко выбило дыхание из груди, и он сухо сглотнул. Его вопрос не был простым или праздным интересом, не был проявлением вежливого любопытства, приличествующего этикету; это было… одновременно просьбой и признанием, и прозвучало настолько /интимно/, что ему стало почти неуютно. Смешно – он мог переспать с человеком, мог позволить прикоснуться к реактору или даже простить вмешательство в свои мозги, и всё же именно выраженное желание увидеть его /за работой/ прозвучало для него откровением, которого он не ожидал и которое застало его врасплох. Он выразил подобную – похожую – мысль в самом начале их знакомства, даже не задумываясь; тогда это ещё было… чем-то другим. Тогда желание увидеть мастерскую Локи не было ничем особенным – всего лишь научный интерес, любопытство учёного, страсть к знаниям. Сейчас… это звучало иначе. Тони слушал его жадно, ловя каждое слово – почти ничего не выражая лицом, однако переваривая каждое высказанное предположение и то, что под ним подразумевалось; ему не то чтобы хотелось понять, зачем это Локи, или убедиться, что его желание искренне – скорее, ему хотелось просто это услышать, /наслушаться/, получить лишнее подтверждение, не перебивая его, потому что, черт возьми, это было приятно. – Хватит меня анализировать, доктор Фрейд, – в конце концов не выдержал он, безжалостно пощекотав принца и громко фыркнув. – Серьёзно, тебя как-то неслабо утянуло в психологию. Так интересуешься? Странно, мне казалось, ты нормальный. Выдержав паузу, он усмехнулся и, опершись локтями в кровать, потёр подбородок, глядя в потолок. – Есть ли у меня мастерская? Есть. Было ли моё перемещение сюда случайным? И да, и нет. Но оно было возможным, – добавил он, вспоминая злополучное яблоко, которому была уготована судьба тестового объекта, но которое скорее всего так и осталось гнить в мастерской, если, конечно, его не поджарило взрывом. – И я был к нему готов. Интимный ли это процесс?.. Очень, – выдохнул он, переводя взгляд на Локи и широко, многозначительно ухмыляясь. – Против ли я, чтобы ты познакомился с этой моей частью поближе? О, нет. Он подполз повыше, проводя губами по напряжённой шее, и, рассмеявшись, откатился в сторону, когда Локи вновь отпихнул его; ухватив тарелку с забытым завтраком и отставив её на тумбочку, он потянул Локи за рубашку и повалил его на кровать, обхватывая за талию и кусая его плечо сквозь ткань. Возможно, он вёл себя даже /слишком/ легкомысленно, но какого чёрта? Если он мог себе это позволить и если Локи был не против, то почему нет – он и так никогда в жизни ничего подобного не делал, чтобы ограничивать себя в тот единственный раз, когда ему этого захотелось /и/ выпала возможность претворить желание в жизнь. – Увидеть меня за работой, – пробормотал он. – Это дорого тебе обойдётся. Как ты думаешь, что мы могли бы для этого придумать?.. ___ Локи фыркнул, дёргаясь и отчаянно пытаясь избежать щекочущего прикосновения – он на дух не переносил щекотку, и вот уж от кого, так от Старка стоило хранить такую информацию в тайне. - А тебе не нравится становиться целью устного анализа? Мне оставлять сделанные выводы при себе? – промурлыкал он, с удовольствием смотря на него и вздёргивая бровь. Секунду спустя он расхохотался, чуть запрокидывая голову: - Не ври лжецу, ты и /в мыслях/ не описывал меня подобным эпитетом. – Восхитительно. Очевидно, смертный был способен на совершенно любые нелепости, и им не было предела. Но как же… занимательно. – Насколько в принципе по-твоему применимо к богам понятие человеческой нормы? Сдержанно улыбнувшись, он замолчал. Он ловил каждое слово человека с предельным вниманием: стоило услышать ответы на заданные вопросы. Значит, не против. Встретившись с ним взглядом, бог прищурился и почувствовал, как неотвратимо ползёт вверх уголок рта. Это значило… многое. Например, что Старк не откажется от его присутствия в своём доме. Возможно, кратковременного присутствия, но вряд ли Лафейсон думал о большем. Это значило совместное времяпрепровождение уже в Мидгарде – да, человек в самом деле имел серьёзные намерения, когда говорил, что готов стать его поручителем. Интересно, он вообще предполагал, о чём именно просил Одина? В конце концов, ссылка аса или ётуна может продлиться не один десяток лет. В меру бессмертия наказуемого. Стоит иметь в виду вариант, при котором Старк берёт за принца Асгарда ответственность и не может сложить её в течение… лет сорока. Не недельный курорт, не месячный любовный марафон. Интересно, Старк это понимал? Когда он ухватил Локи за рубашку, тот издал какой-то неопределённый недовольный звук – на ткани оставались жирные пятна сока… ну вот и вытер руки. Однако вскрик затих вместе с шумным выдохом, когда бога опрокинули на кровать. Протест внутри него мгновенно приправился восторгом – мидгардец был совершенно /неугомонным/, Хель побери. Лафейсон бросил на него острый взгляд и хмыкнул, когда тот его укусил, расслабленно откидывая голову. - Мммм, - утвердительно протянул он, решив, что вполне может позволить себе расслабиться. И что рука у него на талии – одна из самых актуальных и своевременных вещей, от которых совершенно не стоило отказываться. – Что, подарок – слишком щедро для тебя? Он усмехнулся, поднимая голову и оглядывая нависшего над ним Старка. Приятное во всех отношениях зрелище… особенно учитывая навязчивые воспоминания о том, что Старк делал с ним, пока он был слеп. От шальной мысли совместить тактильную память со зримой по его телу пробежала лёгкая волна жара. - Мне следует предложить тебе что-то, - пробормотал он, наконец, устраиваясь удобнее и лениво рассматривая смертного. Если бы тот только знал, что именно в эти секунды в голове Локи формировалось сразу несколько занимательных фантазий… Но знать об этом ему было необязательно. Если он узнает, что бог представляет его без одежды, вполне вероятно, не найдёт ни одной причины, чтобы не реализовать подобный образ. А Лафейсон рассчитывал ещё немного… что? Поговорить? – Предположим, запредельные знания, мою уже изрядно потрёпанную невинность и полцарства в придачу, - ухмыльнулся он, первым запуская руки под чужую майку. – Ты стоишь самого дорогого. Движения его ладоней балансировали на грани целомудренного и сексуального – он непринуждённо поглаживал спину смертного, словно в принципе не делал ничего особенного. Он и не делал. Всего лишь удовлетворял свою нужду в некотором тактильном соприкосновении, но, конечно, не более. - Всегда полагал, что в Мидгарде опасаются заключать сделки с существами иномирного происхождения, - продолжил он не без наигранного легкомыслия и сверкнул глазами. – Люди предпочитают нам молиться, а ты решил поторговаться? Ему и в голову не приходило… /дразнить/ Старка. Он просто скользнул ладонью на его бедро. Случайно. /Хель/, с кем не бывает? К тому же, он довольно быстро исправился, возвращая руку на его поясницу. ___ Тони выдержал театральную паузу и снова метко ткнул принца в бок – ему показалось, что тот избегает прикосновений, и это просто требовало подтверждения, или, напротив, отрицания. Фыркнув, он потёрся о его плечо щекой и прикрыл глаза. – Ммм, нет, – промурлыкал он, из-под полуопущенных век глядя на Локи. – Назвать тебя нормальным… Ты пока ничем не заслужил подобного оскорбления. И если тебе есть что рассказать, то можешь рассказывать, но избавь меня от очередного опуса капитана очевидности, если желание выдать таковой вдруг снова тебя охватит, – пошутил он, обнимая Локи за талию и рассеянно переплетая их ноги. Локи снова думал, он видел это по его лицу; сложно было сказать, о чём – да Тони и не хотелось сейчас вдаваться в такие подробности; но бог изучал его, прикидывал что-то, смотрел с каким-то опасливым любопытством, и это одновременно было трогательно и завораживающе. – Конечно, – почти возмутился он. – Мы слишком мало знакомы, чтобы я делал такие подарки. Но, так и быть, готов поторговаться. Возможно, даже дать тебе скидку, – пробормотал Тони, задумчиво дёргая Локи за рубашку и лениво прикидывая, чем именно мог бы принц "отплатить" за то, что увидит его за работой. Первым делом в голову лезли совершенно непристойные образы полностью обнажённого, либо же, напротив, полностью одетого за исключением приспущенных брюк, Локи, уложенного на один из столов. Тони тряхнул головой с лёгкой ухмылкой на губах, прогоняя эти мысли. Как бы ни была соблазнительна эта картина… Отмахнувшись от ещё пары подобных образов, отличавшихся от первого только состоянием мастерской, степенью их раздетости и позами, он улыбнулся. Возможно, просто разговор. Или что-то, чему Локи мог его научить. Или… что-то ещё. Он бы что-нибудь придумал. Тони чуть вздрогнул, когда прохладная рука скользнула ему под майку, и с тихим свистящим выдохом выгнулся навстречу прикосновению, удивлённо вскидывая брови и с улыбкой глядя на Локи. – Соблазнительная перспектива, – протянул он, проводя кончиками пальцев по животу принца, достаточно, чтобы можно было почувствовать, но недостаточно, чтобы хотя бы сдвинуть с места рубашку. – Правда, если мне удастся что-то с этим сделать, то твоя невинность будет потрёпана гораздо сильнее, чем сейчас, так что можешь сбрасывать её со счётов сразу, – пальцы скользнули вниз, к паху, и почти невесомо пробежались вдоль его ширинки. – Но мне, безусловно, лестно слышать столь высокую… оценку. И это было правдой. Сама мысль о том, что Локи рассматривает возможность отдать ему остатки своей невинности – /как излишне романтично, должно быть, это звучит со стороны…/ – вызывала сладкую дрожь во всём теле, и Тони с улыбкой подался вперёд, чтобы потереться лицом о длинную шею и оставить несильный укус у него под подбородком. Не то чтобы он собирался это делать, но именно в тот момент рука Локи легла ему на бедро – как бы невзначай, лишь затем, чтобы снова переместиться выше – и это вышло само собой. Тони довольно прогудел, посылая вибрации по его телу, прикусывая и посасывая нежную кожу. – Я не такой, как все, – пробормотал Тони и без лишнего стеснения ответил тем, что тоже скользнул руками под безобразно измятую рубашку Локи и сразу провёл раскрытыми ладонями по его груди, умудрившись сохранить прикосновение на той же грани целомудренности и сексуальности, что пытался задать принц. – И в моём случае это не просто слова. Молиться? Не моя стихия. Торговаться?.. Мм. Зависит от того, кто выступает в роли второй стороны, – ещё один лёгкий, почти уютный поцелуй в шею, и он со вздохом вытянулся рядом с богом, продолжая обнимать его под рубашкой. Делать ничего не хотелось. Всё нетерпение, вся жажда бурной деятельности стухли перед перспективой провести день в постели, валяясь рядом с Локи. ___ Локи уже совсем очевидно дёрнулся, потянувшись, чтобы вывернуть Старку запястье, но в итоге сдержался и только досадливо сжал его майку. Для того, чтобы не зашипеть, не вскрикнуть, не отстраниться или не продемонстрировать особенно недовольное выражение лица, потребовалось отдельное усилие. О, как он не любил подобные выходки! Но смертный обойдётся без его предупреждающего "не трогай", потому что активное сопротивление наверняка вызовет желание немного повеселиться… С каменным лицом бог подумал, что если человек решит попрактиковаться в щекотке, то будет делать это с совершенно исключительным вдохновением и талантом. /Что ж/, пусть попытается: у Лафейсона были некоторые слабости, игры с которыми вызывали в нём неподдельную жажду убийства, и задуманное нежное отдавание остатков собственной невинности вполне могло смениться жестоким надругательством уже над смертным. Он очень не любил щекотку. - Ты напрашиваешься, - всё-таки сказал он с мрачной ухмылкой и дёрнул его на себя, предупреждая дальнейшие действия. Потребовалось несколько секунд, чтобы сгустившееся в нём напряжение снова ушло. Задумчиво разглядывая Старка, он ухмыльнулся ещё шире. /Вот как/. - Опус капитана очевидности? Я ранен в самое сердце, – фыркнул он, выгибая бровь. Раз уж смертный так хотел что-то неочевидное… - Как насчёт того, что ты с отличием закончил школу, хотя ужасно скучал во время занятий, у тебя никогда не было секса втроём, и ты ненавидишь ананасы? Первое он предположил, второе обнаружил в его воспоминаниях во время ментального контакта, третье сказал откровенно наугад. Но, в принципе, почему бы и нет? Чуть отстранившись, человек провёл пальцами по его животу, а потом ниже. Невесомые прикосновения всё же были весьма… ощутимы. И именно в меру своей невесомости, медлительности, они вытянули у Локи едва слышный долгий выдох. Старк знал толк в чувственности. - Не мог бы ты вспоминать, что мы ещё недостаточно знакомы, /до/ того, как выкупать меня у Всеотца, обещать мне спасение из бездны, озвучивать намерение найти меня, если на самом деле тебя контузило взрывом и скоро ты очнёшься в своём мире? – спросил он, сначала нетвёрдо, всё ещё пребывая в тянущей легчайшей ласке, а потом всё более отчётливо и язвительно. Сфокусировав на смертном взгляд, он прищурился. – И давай обойдёмся без /скидок/. Судя по всему, Старк совершенно заблудился в собственных желаниях и зонах откровенности. Это задевало, хотя не должно было. Особенно учитывая, что Локи чувствовал себя, наверное, даже более потерявшимся. Лишние мысли. Запуская левую руку чуть дальше, оглаживая лопатку Старка и невольно задирая его майку, бог со сдавленным смешком прикрыл глаза, когда человек потёрся о его шею. Последовавший за этим укус и прикосновение языка заставили его чуть сильнее запрокинуть голову, сглатывая, поддаваясь его рукам и спрашивая себя: /а так ли он на самом деле хотел поговорить?/ Однако вопрос потерял свою актуальность: смертный растянулся рядом с Локи, мгновенно лишая их положение двусмысленности. Интересно. После нескончаемых попыток заняться сексом или /хоть чем-нибудь сексуальным/ спокойствие Старка и в принципе его поведение казались… интересными. Словно он мог бы просто… полежать так с богом? И достаточно долго? Принципиально без каких-либо… Локи с интересом приподнял голову и посмотрел на него. Хотелось спросить: "Ого, ты и так умеешь?". До сих пор смертный представлялся ему некоей машиной непрекращающихся приставаний и высшим концентратом озабоченности, однако мирная, уютная поза, в которой он их устроил, не подразумевала под собой… ничего. В первую очередь никакого секса. "Наверное, сломался", - иронично заметил про себя бог и опустил взгляд на чужие губы. Он чуть сменил положение, так, чтобы рука Старка оказалась лежащей у него на животе, а сам он мог уткнуться в его шею носом, и накрыл его руку своей, прямо поверх рубашки, чуть прижимая и не требуя ничего больше. Неожиданно даже для себя он совершенно расслабился, так, наверное, как не позволял себе прежде даже в самые чувственные моменты, которые были между ним и мидгардцем. В том, что было между ними /сейчас/, присутствовала определённая чувственность. Но она не превалировала. Они ведь просто лежали, верно? Что-то новое для Лафейсона – совсем недавно он думал, что, судя по всему, они с тем же результатом могли бы остаться в купальне, не тревожа придворного мага, никуда не спешить, потому что теперь принц всё равно решил отложить свои "срочные" дела на потом… но с момента посещения купальни что-то определённо изменилось. По крайней мере, Старк не рвался перевести их близость на значительно новый уровень. /Физическую/ близость. Тогда над какого рода близостью они работали /теперь/? То, что Старк делал, несколько выбивалось из представлений бога о следующем пункте развития их отношений. Поэтому он не был уверен, как себя вести, словно ему в руки дали незнакомый до сих пор артефакт. Следовало ли… просто лежать? У такого совместного времяпрепровождения есть какой-то этикет? Он прикрыл глаза и осторожно провёл ладонью по руке Старка. - Ты высоко оцениваешь свои рабочие часы, - пробормотал он с усмешкой. Более того, кажется, смертный был совершенно /серьёзен/, когда торговался за возможность увидеть его в собственной мастерской во время работы. Продуманные слова, не имеющие никакого отношения к шутке – подобное стоило гораздо больше, чем проведённая вместе ночь. И теперь Старк избавился от почти суетливой спешки во всех своих непристойных намерениях. Словно они оба в самом деле обсуждали нечто /важное/. И говорили о несколько иной плоскости знакомства между ними. Это звучало интересно. Это звучало /восхитительно/ интересно. – Я готов заплатить, - прошептал он, прижавшись губами к его уху и чувствуя, как ползёт вверх уголок рта. Он хотел бы узнать Старка. Действительно узнать. Сама по себе возможность невероятно /влекла/, сулила новый уровень /обладания/. И Локи бы не признался в этом, но то, как играючи мидгардец превратил происходящее в торгово-рыночные отношения, импонировало ему. Торговаться он любил и умел. - А если я буду задавать тебе личные вопросы, - продолжил он негромко, скользя губами вдоль его ушной раковины (несмотря на то, как он упрекал в озабоченности Старка, сам отказаться от подобных ласк он совершенно не мог), - это тоже будет мне чего-нибудь стоить? ___ Локи боялся щекотки настолько очевидно, насколько это вообще было возможно. Мысленно ухмыльнувшись и сделав про себя отметку на будущее, Тони словно извиняясь погладил его по животу и послушно оставил эксперименты. На время, разумеется. – Мм, – рассеянно пробормотал он, улыбаясь. – Определённо, напрашиваюсь. Правда, вряд ли на то, на что в итоге напрошусь. Вышло на удивление нескладно и /странно/, и Тони с лёгким изумлением подумал, что, кажется, его снова начинает клонить в сон. В принципе, ничего удивительного в этом не было – своего он так и не получил как следует, а сейчас, после сытного завтрака, в тёплой кровати и с тёплым богом под боком, это было более чем уместное желание, и всё же… В то же время это был тот момент, когда спать совершенно не хочется, хотя глаза уже слипаются. Он не был уверен, что момент повторится, и терять его уют сейчас не хотелось. Пусть это было хоть тысячу раз странно, но ему было просто /хорошо/, и не хотелось никуда уходить или куда-либо отпускать Локи. Крепче обняв его, он задумчиво хмыкнул. – Одно попадание из трёх, – не без нотки самодовольства ответил он, старательно имитируя рассеянность. В подробности вдаваться, естественно, не стал – ограничился широкой ухмылкой и коротким поцелуем под подбородком. – Неплохо, хотя ты всё ещё претендуешь на гордое звание капитана. Предположения действительно были гораздо интереснее дотошного психоанализа, свалившегося на него несколькими минутами ранее, и то, что они были не до конца точны – /ананасы? Серьёзно? Причём здесь вообще ананасы?../ – лишь придавало им… веса? Локи пытался узнать его. Честно, без копания в мозгах и без подведения мощной базы под каждое его действие, это было, пусть и шутливое, но всё-таки настоящее усилие, приложенное к изучению его личности – и это грело. Что-то промычав, Тони слегка приподнялся и одним движением стянул с себя неприятно задравшуюся и собравшуюся складками на груди майку, тут же падая обратно и прижимаясь к богу, прикрывая глаза и почти сворачиваясь калачиком возле него. /С тем, кто способен на то же, что и Локи, просто не может быть так уютно. Не имеет права./ Его улыбка стала чуть шире, когда он подумал, что Локи умудрялся нарушать все законы, известные (и неизвестные – тоже) миру (и не одному, скорее всего). – Если меня контузило и я рискую очнуться, – пробормотал он, притираясь щекой к тёплой груди принца и чувствуя, как бьётся его сердце, – то самое время дать мне точные координаты твоего мира, чтобы я смог максимально быстро сюда вернуться. Я не верю в случайности. Так просто ты от меня не отвяжешься. Обещание было приправлено широким зевком, но от этого прозвучало даже более искренне, по крайней мере, на взгляд Тони – настолько, что даже отогнало сон на несколько мгновений. Он ведь действительно собирался его сдержать. Он собирался остаться рядом с Локи, пока тот это позволит, и найти его, если придётся искать. Странное ощущение, но не… неприятное. Как и почти всё, что он чувствовал рядом с Локи. Тихо вздохнув, он расправил пальцы под его рукой, невесомо лаская через ткань рубашки, и умиротворённо вздохнул. – Моё время дорого стоит, – то ли согласился, то ли поспорил он. Возможно, просто констатировал бесполезный факт. – Впрочем, для тебя я готов сделать исключение, в конце концов, ты принц. Так что, – он ухмыльнулся, – без скидок не обойдёмся. /В конце концов, это в моих интересах/, подумал он. Он хотел… покрасоваться? Он хотел покрасоваться. Не то чтобы /это/ было странно. – Мммхм, – он почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь – приятная, но слишком лёгкая, чтобы быть действительно признаком возбуждения, – смотря какие вопросы. Можешь привести бесплатный пример, если хочешь, я сегодня щедрый. ___ Локи прикрыл глаза, позволяя смертному устроиться удобнее и тоже слегка меняя положение – так, чтобы Старк мог лежать на его груди, а сам он мог свободно его приобнять, пропустив руку под его шеей. Он, впрочем, предпочёл провести по его волосам, убирая их назад, заправляя за ухо. - Точные координаты, - спокойно произнёс он, - зависят от системы работы механизма, который перенёс тебя сюда. А в разных мирах механизмы работают по-разному. У тебя нет единой системы координат или переводчика с языка одного мира на язык другого, тебе не помогут мои цифры. – Он сместил ладонь, устраивая её у него на затылке, задумчиво поглаживая местечко у самой кромки волос большим пальцем. – Если ты захочешь найти меня – пользуйся связью, а не координатами. Миры не стоят на месте, а связь куда более постоянна, чем территориальные разметки в хаосе динамики Вселенной. Он посмотрел на Старка, скупо усмехнувшись: интересно, до него дошла хотя бы половину сказанного? Потому что он… засыпал. Всё верно. Богам требовалось меньше сна, а мидгардец был ещё и истощён. - Но для того, кто никогда не влюблялся, - тихо добавил Локи, - ты излишне романтичен. Прежде, чем расслабиться, смертный крепче сжал его в объятьях. Тогда вторую руку Лафейсон положил ему на голую спину – не обнимая даже, просто ненавязчиво прикасаясь, чтобы тот чувствовал тепло ладони у себя на лопатке. Это было не слишком удобно, но Старк лежал у него на груди, размякший, ненапряжённый, и его положение… даже само по себе то, как он лежал… Влекущее зрелище. Принц неспешно провёл по его шее костяшками пальцев и вернулся к тому местечку на затылке, которое ему приглянулось, у кромки волос. Осторожно помассировав его большим пальцем, он снова положил на затылок Старка ладонь, возможно, в несколько собственническом жесте, но в конце концов – понятие "собственничества" настолько метафизическое, что Локи мог бы поспорить с любым, его в нём упрекнувшим. Всего лишь вопрос семантики. Коротко усмехнувшись, бог чуть повернулся, чтобы иметь возможность видеть человека, не поднимая голову с подушки. - Когда тебе это удобно, ты всё-таки можешь считаться с моим происхождением, не правда ли? – протянул он с опасно мягкими интонациями и прищурился. Его ладонь, до сих пор лежавшая у него на лопатке, неторопливо заскользила вниз по его плечу, пока не вернулась в исходное положение – поверх его руки, там, где он обнимал Лафейсона под рубашкой. Едва ли человек представлял, сколько ленивой, неприкрытой сексуальности было в нём прямо сейчас. В том, как он лежал, как прижимался к принцу щекой, как мягко углублялись тени на его теле, подчёркивая мышцы, изгибы, впадинки. Локи оставил шею Старка, двинувшись ниже, проведя ладонью по его лопатке, дальше – по боку, к бедру, без сильного нажима, но гораздо откровеннее, чем раньше. Нет, не побуждающе к действиям. Он не предлагал ничего и не приглашал присоединиться к игре, он просто… не мог остановиться. Медленные, совсем лёгкие ласки, которые, казалось, ничего не значили, которые пока не выходили за рамки, а следовательно, он наверняка мог позволить их себе. Он закрыл глаза, пересекая границу пояса штанов, продолжая движение и неторопливо оглаживая ягодицу Старка, спускаясь по ноге, насколько было возможно. А потом поднимаясь обратно, снова скользя по коже, пока он не добрался до его плеча. - Что ты видишь в своих снах, - совсем негромко произнёс он и дёрнул уголком рта. – Твои кошмары. Твои надежды. С чем ты играешь в прятки, а за чем безуспешно охотишься всю свою жизнь в изматывающем душу гоне. Какие запахи тебе нравятся… что с тобой делает алкоголь. Цвет твоих волос при лунном освещении. Какие сексуальные фантазии бередят твои мысли даже после всего, что ты уже сделал. Когда ты плакал в последний раз. Он открыл глаза, резко, позволяя не слишком яркому свету на секунду ослепить его. Ещё более задумчиво он прищурился, наконец, останавливая все свои движения, почти привычно устраивая ладонь на шее смертного. - Спи, Тони Старк. – Он сдержанно улыбнулся. – Я не буду мучить тебя откровенностью и торгами прямо сейчас. Тебе нужен сон. ___ Связь… Тони подумал об этом. Потом подумал ещё раз, отчаянно пытаясь поймать ускользающую мысль за хвост, но не слишком преуспел. Впрочем, система координат и её непостоянство всё же отложились у него в голове, и он что-то промычал, вжимаясь затылком в ладонь бога. – Если ты мне снишься, – пробормотал он, – то откуда мне знать, что связь всё ещё цела? Где-то в глубине сознания уже запустился процесс, анализирующий полученную информацию и те данные, которые успели у него отложиться за сутки, проведённые в этом мире, но мыслительные центры отказывались выводить его на поверхность, слишком истощенные событиями насыщенного дня. Тони вздохнул и потёрся лбом о плечо Локи, тщетно пытаясь угнаться за ходом собственных мыслей. Впрочем, намёк на влюблённость привычно заставил его насторожиться. – Я всего лишь умею обращать любую ситуацию в свою пользу, – лениво усмехнулся он сквозь широкий зевок. – Когда это выгодно, я могу быть самым романтичным человеком на земле, и влюблённость тут не причём. Надеюсь, я не открыл для тебя Америку, но ты достаточно взрослый мальчик и должен уже знать такие вещи, – фыркнул Тони, шутливо и несильно ткнув его в бок, расслабляясь под прикосновением руки к голой спине. В конце концов, Локи обещал ему, что у него будет время выспаться. Он собирался сполна воспользоваться его обещанием. Не то чтобы под дразнящими прикосновениями хотелось спать. Локи явно не пытался его возбудить или сподвигнуть на более… решительные действия, нежели просто совместный сон в одной постели; это было забавно – на секунду Тони смешно нахмурился, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом широко улыбнулся и расслабленно вздохнул, обмякая и позволяя принцу делать с ним всё, что угодно. Локи /изучал/ его – и себя, пожалуй; он примеривался к нему, к его телу, вообще к незнакомому, должно быть, положению – к другому человеку в его руках, открытому, доверяющему, вверяющему ему себя до такой степени. Ещё никогда в жизни, пожалуй, Тони не был столь счастлив быть чьим-то тренировочным полигоном. По мере сил он отзывался довольными вздохами или едва заметными поворотами и изгибами навстречу тем или иным касаниям уверенных, но не настойчивых рук; он ничего, по сути, не делал, и всё же позволял… учиться? /И всё-таки удивительно странно понимать, что это создание, бог, принц, до сих пор ни разу…/ Но Локи заговорил, и все ленивые, неторопливые мысли выветрились у него из головы вместе с дрожью, пробежавшей вдоль позвоночника. Он тихо и почти изумлённо выдохнул. Когда Локи говорил о личных вопросах, он ожидал многого, но… не такого. – О, я расскажу тебе о своих фантазиях, – чересчур наигранно пробормотал он, уцепившись за самый лёгкий вопрос. – И расскажу, и покажу, и даже попробую исполнить пару из них с тобой. Лёгкий поцелуй в плечо через рубашку. Что Локи спрашивал ещё? – Волосы в лунном свете у меня точно такие же, как и в любом другом, – медленно добавил он, тихо фыркнув – вопрос был, пожалуй, слишком… /романтичным/ на его вкус – он мысленно поморщился – и всё же тон, которым он был произнесён, заставлял воздух застревать в горле. – А алкоголь… зависит от того, что и сколько я пью. Он замолчал, отчасти умышленно пропуская остальные вопросы, отчасти не в силах вспомнить, что именно сказал Локи. /Какое странное чувство – так быстро снова проваливаться в сон/, успел подумать он, пока реальность ещё не до конца растворилась в накатывающих волнах усталости. Обычно он мог не спать целыми днями, и тем более он никогда не засыпал в присутствии других людей, которых ещё можно было использовать для удовлетворения любопытства, но с Локи… было спокойно. Даже слишком. Сказать бы "ещё немного, и это бы уже настораживало", но то спокойствие, которое он ощущал рядом с богом, было уже и так слишком далеко за этой чертой, и настораживаться было поздно. Оставалось смириться и получать удовольствие. – Ладно, – собственный голос донесся до него словно издалека, и он инстинктивно чуть крепче сжал руки на талии Локи, пытаясь удержаться за что-то материальное на самой границе бодрствования. – Поторгуемся потом. Сформулируй пока… свои вопросы, принцесса. Он ещё успел подумать, что, возможно, стоило бы сказать что-то ещё, или отпустить принца, или… Он толком не знал, что именно смущало его в происходящем. Возможно, то, что его как раз ничего не смущало. И с этой мыслью он наконец-то снова заснул, и теперь, рядом с Локи, как ни странно, его не беспокоило взбаламутившееся сознание. ___ - Она цела. – Локи усмехнулся и поднял голову, чтобы коснуться макушки Старка губами, после чего прошептал: - Поверь, я оставил свой след. Даже сновидения могут менять или рушить жизни, если позволить им это. Дело в том, что Вселенная состояла из множества самых разных реальностей, и некоторые были похожи на тоненькие полупрозрачные ткани – видения, забытые образы, миры, зависшие в бесконечной пустоте. Миры, похожие на тени. Однако если посмотреть тени в глаза, она посмотрит в ответ – и как только двое увидят друг друга, между ними образуется весьма ощутимый тоннель реальности. Старк мог открыться любому призраку существования, и тот, даже не будучи особенно реальным, получил бы возможность сделать весьма и весьма многое. Нельзя исключать, что смертный и сам явился из такого вот оплывающего, как свеча, призрака. Что он из какой-то фальшивой ненастоящей плоскости Вселенной, с нарисованной картинки, с давно уже умершей звезды… однако такой переход – от менее реального к более реальному – без помощи сильного колдуна до сих пор считался невозможным. Или, по крайней мере, маловероятным. Поэтому бог предпочитал думать, что Тони явился из мира, который не отличался по консистенции от Асгарда и походил не на полупрозрачную ткань, а на атласное узорчатое полотно. Он также надеялся, что его Асгард и Мидгард Старка находились в одной временной плоскости. Теперь это в любом случае было неважно – куда бы их ни разнесло, хотя бы недолго, но связь продолжит своё существование. Велика вероятность, что они смогут воспользоваться ею из самых далёких точек Вселенной. Интересно, насколько далека от Асгарда бездна? Когда человек ткнул его в бок, он вздрогнул и поморщился, больно потянув его за прядь волос. Как-либо ещё реагировать на такое неприкрытое использование его слабости он не собирался – пока. Но он это запомнил. Он усмехнулся ещё шире и устроился удобнее, возвращая руку на место. Мидгардец так забавно оборонял собственную независимость от чего-либо. Особенно от привязанностей. Влюблённость – очередной его демон, с которым он собирался бороться всю свою жизнь? /Смешной напуганный мальчишка/. Не то чтобы Лафейсон не понимал его. Более того, он придерживался аналогичной позиции. Разыгравшийся между Тором и его очаровательно недолговечной подружкой спектакль казался нелепым фарсом; то, чем развлекались асы, могло быть возвышенным актом, но не /влюблённостью/ - а чаще вовсе ограничивалось сексом, игрищами за пределами постели и разведением потомства. Боги иначе относились к любви. И у богов о ней были свои сказки, не такие, как у людей. Однако же принц любил слушать песни Фригг, от которых веяло древностью. Вечно грустные, рассказывающие о том, что именно бессмертные потеряли в нескончаемом течении столетий. Локи не верил слащавым легендам. Но он их запомнил. Сам не знал, зачем. В конце концов, влюблённость оставалась детской забавой, и когда он вырос, Фригг перестала петь ему такие песни. - Вот как, - пробормотал он, после чего иронично добавил: - Значит, за остальные ответы мне придётся заплатить. Учту. Никто не говорил, что отвечать на вопросы бога будет легко. Тем более тому, кто от столь многого прячется (и кто едва удерживается на грани сна и бодрствования). По крайней мере, он прощупал чужие границы. Старк окончательно расслабился. Стало выравниваться его дыхание. Локи задался вопросом, чем же, собственно, заняться ему самому. Более того – не вставая; раз он уже позволил смертному использовать себя в качестве подушки. В нём поднялось некоторое недоумение: как он вообще мог такое позволить? Оставил бы его в кровати и отправился решать многочисленные проблемы, начиная с Аудуна, заканчивая Всеотцом. Где-то между стоило посетить Фригг… Но нет. Нахмурив брови, Лафейсон с сомнением поднял руку и замер, не дотронувшись до волос смертного. Спихнуть его? Недовольно дёрнув уголком рта, он убрал руку и тяжко вздохнул. Ему нравилось. Он как-то не привык лежать, ощущая на себе чужой вес. Но в стеснённых движениях, жаре и тяжести была некоторая прелесть. Например, то, что смертный демонстрировал своё доверие. Очень интересно, часто ли он практиковал совместный сон. Асы не делали из этого проблему, но с магами ложились не без опаски, а он казался весьма… легкомысленным. "Верно. Как бог, возжелавший показать пару способов убить его". Лафейсон резко помрачнел, отгоняя непрошенные мысли. Вот, собственно, и сформулирован первый вопрос: часто ли Старк с кем-то спал. Конечно, смертные – не боги, но всё же. Также стоило превратить их небольшой торг в игру. Если у мидгардских детей была игра "горячо-холодно", наверняка было ещё "разделение сокровенного" или "пять ответов за пять желаний", или ещё какая-нибудь запутанная чушь с эротическим звучанием. Дети такое любят. А взрослым удобно в это играть. В любом случае, Тони лежал на нём, открытый, податливый, как на ладони. Принц задумчиво прищурился и сделал то, что, возможно, было очередной высокопарной глупостью: он нашарил проход связи между ними и нарастил хрупкую преграду, которая не позволила бы ему случайно забраться в чужую голову. Нередко во время сна видения одного могут передаваться другому. Пусть же смертный спит спокойно. Как только Локи закончил, звучание чужой энергии вдруг стихло для него. Вибрация реактора, до сих пор остававшаяся постоянным фоном в его голове, исчезла. Заслонка, конечно, была хрупкой и просто убиралась, но ещё она была довольно плотной. Обычное уединение с самим собой вдруг показалось богу неправильным. Он успел привыкнуть к чужому незримому присутствию. О, связь действительно становилась опасной. Но о таком повороте следовало подумать позднее. Чего Лафейсон /точно/ не ожидал, так это того, что он и сам начнёт соскальзывать в сон. Незаметно, медленно, без всякой видимой причины: он не так давно спал, а большего ему не требовалось. Однако темнота навалилась на него, и он расслабленно, почти послушно ответил ей. Возможно, всё произошло так, а не иначе, потому что он действительно… расслабился. Как не позволял себе довольно долго, словно Старк рядом являлся неким гарантом зоны безопасности. И ведь Старк являлся. Пока связь между ними вибрировала. Но Локи заставил её молчать. И когда осторожное прикосновение темноты погрузило его в первую фазу сна, она довольно вздохнула. А потом взвизгнула и расслоилась, уходя далеко вперёд. Бог услышал её тонкое пение. Тропа, которую он так боялся, уже не нашептывала мантру своего зова, а просто /пела/, заполняя собой ту пустоту, где раньше звучал реактор. Когда процесс завершился, Лафейсон вздрогнул, сипло вдохнул и открыл глаза. Примечательно, что он ничего не увидел. Как когда был слеп. Его тело сковало покалывающим онемением, а впереди, в густящемся мраке, забрезжил зеленоватый огонёк. И на выдохе – за тот отрезок времени, который условно можно было назвать секундой – принц упал в приветливо открывшуюся перед ним бездну. Ниточка связи задрожала, но не зазвучала, и короткое падение схлопнулось, засмеялось, окутало его /тем, что должно было случиться не так давно/. Где-то далеко, в оставленном позади мире, упала на кровать голова Старка, а защитный знак на двери снова стал видимым – почерневшие линии казались выцарапанными, словно сам по себе символ был замком, но какая-то сила буквально сломала его. Бездна приняла своего гостя и неторопливо затянула аккуратный разрез пространственно-временной дыры.