О принцах и их рыцарях

Если говорить начистоту, то Тони ожидал любой реакции, кроме той, которую получил. Аудун не был похож на того, с кем можно было с удовольствием перекинуться парой пошлых колкостей под настроение – он был… Аналога Тони подобрать не смог: в его жизни до сих пор не встречалось тех, с кем он не чувствовал бы себя вправе вести себя развязно. Были те, с кем это было… неинтересно, пожалуй, но к ним Аудун точно не принадлежал. Впрочем, нельзя было сказать, что вести себя с ним фривольно Тони /стеснялся/ – о, нет, когда он вообще чего-либо стеснялся? Просто это казалось… неуместно. Пожалуй, ближе всего его ощущения были к подростковому бунту, когда делаешь что-то, точно зная, что это неправильно, именно потому, что это /неправильно/. Он замер, глупо глядя перед собой – к счастью, он мог позволить себе паузу, пока костюм привычно собирался на нём. Проводив колдуна задумчивым взглядом, он ухмыльнулся – возможно, чуть холоднее, чем будь на его месте кто-либо другой, но всё-таки заинтересованно и с вызовом. Вернее, с ощущением принятого вызова. – Тогда чего же ты ждёшь? – протянул он, выходя следом за ним и прикрывая дверь, в странно сентиментальном жесте на мгновение задерживая пальцы на дверной ручке. Заметив это, он тут же отдёрнул руку, сердито хмурясь. /Этого ещё не хватало./ – Более приятной обстановки и романтической музыки? Теперь, когда колдун /ответил ему/ – чёрт возьми, он и правда /ответил/, он даже /рассмеялся/, и будь Тони кем-то другим, это бы огорошило его достаточно, чтобы на этом прекратить все попытки вывести мага из себя, но он был собой, поэтому /реакция/ вызвала в нём лишь бурный восторг и желание копнуть ещё глубже. Если уж придворный маг оказался способен оценить его… стиль, может, не таким уж он был скучным типом? /Может, алкоголя потребуется и меньше, чем он думал/. – О, не сомневайся, – он снова усмехнулся, сверкнув ослепительной улыбкой. – Принц оставил на мне /достаточно/ материальных следов. Этот комментарий несколько выбился из игры – в конце концов, если играть в заигрывание, то зачем упоминать свою связь с кем-то ещё? С другой стороны, едва ли он открывал магу Америку, да и напомнить лишний раз о том, с кем именно провёл ночь Локи, показалось ему не лишним. Тони тряхнул головой, чувствуя… не боль, скорее, ноющую тяжесть, и потёр лоб, чуть хмурясь. Мысли мешались друг с другом – интерес с неприязнью, желание надавить на все интересующие его точки, выяснить, что скрывалось за мрачным и чопорным фасадом, с ревностью, и всё это, на фоне исчезновения Локи – а если посмотреть ещё глубже – то и вовсе на фоне попадания в другой мир – здорово выводило из равновесия. Слова мага, однако, он услышал, и озадаченно моргнул. Проходил… обучение? – Значит, Локи – твой ученик? – спросил он, даже не заметив, что напускное веселье и ершистость исчезли из его голоса, оставив обычный спокойный интерес. Ко всему прочему теперь он увидел в Аудуне того, кто мог… рассказать ему про Локи, наверное. Вместе с этим отчасти стёрлась ревность – встали на свои места и беспокойство за благополучие принца, и желание помочь. Некая настороженность всё ещё оставалась – /в конце концов, никто не отменял насмешек над их отношениями/ – но грозила вот-вот перейти в другое русло. – Я даже не представляю, как эта связь работает, – неохотно признался он. – Как я могу его… услышать, если не… открою её? ____ Аудун с почтением и тщательно отрепитированной тёплой улыбкой кивнул прошедшей мимо них асинье – она ответила тем же, только испортив игру взаимного приветствия довольно искренним румянцем. После она коротко посмотрела на Старка и двинулась дальше; полупрозрачные ткани заскользили по полу. Мгновенно выпрямившись, колдун снова зашагал прямо по коридору с отсутствующим выражением лица. А смертного не останавливал успех с принцем. Возможно, ему требовался ещё один? Для того, чтобы пощекотать самолюбие и удовлетворить своё либидо? Или, возможно, дело в вызове? Ненасытном аппетите? Как же очевидны были реакции Локи!.. Он среагировал, без сомнений среагировал на все выпады Старка, длинными тирадами, громоздкими ответами… его вечная слабость – общество хорошего собеседника. И, конечно, его вечное одиночество, нуждавшееся в хоть каком-то… возмещении. Мидгардец давал весьма просторную платформу для ответов и, собственно, громоздких конструкций, полных язвительности. Судя по всему, он успел превратить это в спорт за свою недолгую жизнь. Итак, следовало ли пресечь его забавные потуги? "Всего лишь жду, когда ваша взаимная симпатия дойдёт до абсурда и это разобьёт принцу сердце". Нет. Слишком… всё – слишком. Человек поставит под сомнение степень /сердечной/ привязанности Локи и, конечно, сказанное не возымеет должного эффекта. Или наоборот возымеет даже слишком сильный эффект. Деликатность, деликатность… Аудун не желал делать заигравшемуся смертному больно. "Пребываю в сладком ожидании, когда устанет Хеймдалль, и я смогу закопать тебя без свидетелей. Можно даже под музыку". Хотя – пребываю?.. Ну, в самом деле, Старк был прав, иногда колдун слишком глубоко засовывал голову в собственную задницу и перебарщивал с пафосом. Он едва не хмыкнул собственным мыслям. Они свернули за угол, туда, где коридор расширялся и уходил вниз небольшими ступенями. - Разве я жду? – негромко спросил Аудун, даже не оборачиваясь на Старка. – Любая достойная цель требует терпения. Если ты заметил, вчера такая идея показалась бы тебе просто кощунственной. О, можно было посчитать это хорошим, быстрым и уверенным стартом. Если бы он вообще хоть к чему-то /на самом деле/ стремился. Развивать тему он не стал, только поджал губы, размышляя, оставит ли смертный поднятую тему. Наконец они остановились перед, очевидно, знакомой человеку дверью. Что ж, её уже успели восстановить. Славно. - Локи был моим учеником, - отметил Аудун. – Очень давно. После он толкнул дверь и шагнул в то, что некогда было складом, позднее – клеткой для принца, а теперь представляло собой довольно жалкое зрелище. Пустое помещение, два факела при входе, то, что осталось от множества сложнейших защитных рун, стёрто. Колдун бы приврал, если бы сказал, что у него не заныло сердце. Он весьма долго работал над ними, в конце концов, а Старк просто… Почти насмешливо дёрнув левой бровью, он покачал головой и указал в дальний угол, самый тёмный. - Тебе здесь никто не помешает. Если хочешь связаться с ним, здесь будет весьма удобно начать практику. Он провёл в клетке три дня безвылазно, и он постоянно пытался разорвать материю миров. – Данный факт Аудун даже не ставил под сомнение, хотя наверняка знать не мог. – К тому же, здесь /темно/, дверь закрывается, но не на замок, и нет никаких защитных рун. – Ближе к финалу фразы он бросил на Старка холодный, но не лишённый иронии взгляд. – Теперь главное. Он оглядел помещение. Всё такое же серое, неприглядное, ужасно /тесное/ по сравнению с прочими залами дворца; даже винам здесь было тесно, в конце концов! И всё же. Чем меньше пространства, тем лучше. - Ты плохо представляешь себе, что такое связь, - произнёс он, снова оборачиваясь к Старку и щурясь. – Ты пытаешься найти её, сосредоточиться на ней, в конце концов ты становишься похож на стоящего посреди пустыни путника, который кричит в надежде, что его услышат. Ты не должен так… вцепляться в связь. Тебе достаточно знать, что она такое. – Он чуть нахмурился, пытаясь подобрать определение. – Достаточно знать, что она похожа на трубу с небольшим диаметром. Тебе придётся воспользоваться некоторыми уловками, потому что времени для изучения вопроса у нас нет. Аудун провёл ладонью по намотанному на руку плащу. Какая жалость, что он был обязан его носить. Как было бы удобно бросить где-нибудь или сжечь его наконец! - Чтобы не терять ощущение соприкосновения со связью, лучше наделить её чётким образом, визуализацией, - продолжил он совсем тихо. – Я предлагаю дать трубе /цвет/. Любой. Главное – он не должен быть чёрным. И пусть ассоциируется с принцем. Неслышно вздохнув, он снова огляделся и решил для себя, что цветов, ассоциирующихся с принцем, довольно немного. Во всём виноваты эти /плащи/. Его собственный серый плащ стал его клеймом и поддержкой. Никто не ассоциировал придворного мага ни с чем, кроме тени. Что и требовалось. С Локи наверняка выйдет нечто подобное. К тому же… у магии тоже был цвет. Но, возможно, Старк недостаточно восприимчив к ней, чтобы интуитивно его уловить. - Твой страх будет мешать. Отвлекись от него. Просто будь расслаблен и пытайся до тех пор, пока не сможешь, наконец, использовать трубу в обе стороны. Ты можешь заснуть. Состояние, близкое к дрёме, идеально для новичков. И не просто… зови его. /Пригласи/ его. Ты можешь кричать его имя и оставаться человеком в пустыне. Это имеет определённую пробивную силу, но ничего, кроме ощущения его эмоций, ты не получишь. Попробуй нечто более… разумное. Возможно, чередование зова с какими-то фразами. Не следовало перегружать его информацией. В конце концов, всё, что мог сделать смертный – пробовать. Найдёт собственный способ, заслужит отдельную похвалу. Они и так задержались. Прикрыв глаза и потерев подбородок (всё-таки он устал, следовало больше отдыхать, даже на королевской службе), Аудун перешагнул порог обратно, оставаясь за пределами комнаты. - Я оставлю тебя одного. Но я буду рядом. – Он подумал, и каменное выражение его лица дрогнуло в чём-то, напоминающем сарказм. Или пародию на него. – Захочешь /уединиться/ - зови. ___ Тони проводил асинью заинтересованным взглядом, после чего взглянул на распрямившегося мага и хмыкнул, вскинув брови. – Поклонницы? – не удержался он от вопроса. – Симпатичная. Он попытался представить Аудуна с девушкой; затем озадаченно моргнул, не понимая, с чего ему вообще пришли в голову подобные мысли, и хмыкнул. – Ну, видимо, со вчерашнего дня ты всё-таки выждал время, – пробормотал он, а затем сверкнул ухмылкой, повернувшись к магу: – Значит, я достойная цель, м? Не то чтобы я сомневался, но услышать от тебя подобное… признание… определённо лестно. По крайней мере, забавно. Дальше они шли в тишине. Путь, которым его вёл Аудун, разумеется, был ему незнаком; первые догадки мелькнули лишь тогда, когда они замерли перед целой, словно только что тут поставленной, дверью, и факел на стене показался ему странно знакомым. Затем дверь открылась, и Тони фыркнул. Тюрьма. Конечно же. Сделав заметку позже расспросить Аудуна о Локи – /кто как не его учитель мог о нём рассказать много интересных и пикантных подробностей?/ – он покачал головой. – Изящно, – похвалил он. – По правде говоря, я думал, что меня сюда притащат гораздо раньше. Не то чтобы меня это пугало, – он демонстративно взглянул на репульсоры, – но всё равно – изящно. Подумать только, он ведь был здесь всего лишь вчера. Сейчас, когда помещение было пусто и создавало впечатление /мёртвого/, Тони сложно было поверить, что первой его мыслью было подозрение, что он оказался в доме какого-то маньяка, а Локи был несчастной жертвой похитителей; тихонько хмыкнув, он провёл металлическими пальцами по одному из уцелевших прутьев клетки, замечая выгоревшие на них руны – почти так же, как в комнате Локи. /А он хорошо постарался, взламывая здешнюю защиту без малейшего о том ведома/. И была ещё одна деталь, о которой он не думал вчера. О том, каково здесь было Локи. Тони передёрнуло. Неохотно, но внимательно выслушав все указания, он сухо кивнул и махнул рукой. – Хорошо, я понял, позову, когда понадобится, чтобы ты вытер мне нос, – автоматически бросил он почти одновременно с тем, как Аудун закончил фразу. Тони дёрнул головой, чуть прищурившись, и поймал взгляд колдуна. – Или когда мне станет одиноко, – почти промурчал он. Значит, они всё-таки играют? Забавно. Он дождался, пока колдун выйдет, и подошёл к тому месту, где на стене остались царапины от врубившегося в неё костюма. Задумчиво проведя по ней рукой, Тони вздохнул и опустился на пол, приваливаясь головой к холодному камню. Несколько минут он просто сидел в тишине, пытаясь усвоить всё сказанное. Затем закрыл глаза, погружаясь ещё и в темноту. Труба. Труба с небольшим диаметром. Примерно так он это себе и представлял; сосредоточившись, он почувствовал (на этот раз ощущение далось ему легче) их связь и дал ей обличие трубы. Ах, да – /цветная/ труба с небольшим диаметром. Труба окрасилась в глубокий красный цвет; затем, подумав, он поменял его на зелёный, в точности такой же – по крайней мере, как ему показалось – как глаза Локи. Итак… теперь предстояло этим ещё воспользоваться. Он открыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, перекатив голову по стене и наблюдая за сгустившейся в углах темнотой. Если он что-то понимал, то труба должна была стать… рупором? /"Я и правда ученик чародея. Какая ирония"./ Неожиданно вздрогнув, Тони уставился перед собой. Почему нет? Почему бы просто не… /поговорить/ с Локи? /"Эй, ты там? Слышишь меня? Приём!"/ Говорить про себя было неприятно – он привык слышать свой голос, но где-то за дверью стоял Аудун, и почему-то ему не хотелось, чтобы колдун слышал эту беседу, тем более – одностороннюю. /"Я чувствую себя полным придурком. Надеюсь, ты хотя бы меня слышишь. Я… сижу в твоей бывшей тюрьме. Сюрприз. Видишь? Опасно оставлять меня одного. Я сразу влез в неприятности. Нет, шучу; меня просто притащил сюда твой учитель, и сказал, что здесь связаться с тобой будет… проще. Пока как-то эффекта не чувствую"./ Он помолчал – хотя что есть молчание, если он даже не открывал рта? Пригласить Локи. О, он бы хотел его пригласить, но /как/?.. /"Ответишь мне?.."/ Вышло почти просительно и слишком неуверенно на его вкус – контролировать эмоции внутреннего голоса было гораздо сложнее, чем обычно. /"Локи"./ /"Поговори со мной"./ ___ Этот мир умирал уже давно. Судя по запаху разложения, процесс уже перестал быть обратимым; дерево гнило, ткани рассыпались, но самое страшное, гнило даже /пространство/. Такие места… особой концентрации ничем не отличались от сгустков тумана, только отвратного коричневого цвета. Локи открыл глаза, перестав собирать в голове собственный облик по кусочкам. У него снова было тело, правда, единственное, что он не смог воссоздать, - линии на ладонях. По какой-то причине те оставались совершенно чистыми. Иронично… место, где обнажалась суть вещей, не нуждалось в подобном. Бог знал нескольких потрясающих хиромантов, умевших заглянуть в глубины человеческой души, всего лишь поглядев на руки. К тому же, руки – проводник, инструмент, которыми орудовали не только маги, но и мастера совершенно иных дел. В безмирье данный инструмент оказался девственно чистым. Интересно, почему?.. Тщательно огибая места расслаивающегося пространства, принц двинулся вперёд, остановившись в центре… комнаты. Или что бы это ни было теперь. Он находился в небольшом, совсем маленьком домике, половина которого оказалась начисто снесена, открывая его внутренность всем ветрам. Забавно, но пол переходил в причал, криво, но крепко сколоченный. Впереди мерно покачивалась водная бесконечность, прозрачная, отражавшая тёмно-серое небо. Комната… в комнате не было ничего интересного. Рабочий стол, стулья, шкафы. Всё разваливалось, рассыпалось и подрагивало, словно наведённая новичком иллюзия. Воздух казался неестественно густым. Мир, в который Локи попал, не отличался тишиной – его заполнял звук, похожий на нечто среднее между высоким гудением и женским голосом, выводящим одну-единственную звенящую ноту. Постоянный фон, как комариный писк. Болезненно выпрямившись, бог крепко скрестил руки на груди, сжимая запястья локтями. В его голове было оглушительно пусто. Небо уже начала рассекать толстая кривая линия – словно по стеклу вниз стекала жирная капля чёрной-чёрной краски. Недолго осталось. Напряжённо вдохнув, принц опустил глаза на собственные ноги. На нём были сапоги, такие, какими он их помнил, но без каких-либо застёжек, а значит, без возможности их снять. Они невероятно давили, и он быстро окинул комнату взглядом в поисках чего-то, чем можно было бы их распороть. В ящике стола обнаружился нож удивительной красоты. Он тускло и словно неохотно сверкнул; Локи опустился на одно колено и просунул кончик за край сапога. А потом что-то зашипело, и звон-голос-нота усилился, словно сконцентрировавшись позади него. Он отпрянул, разворачиваясь – оказывается, пространство позади него начало расползаться и выпустило порцию коричневого едкого дыма-тумана. Поднявшись на ноги, бог отошёл к стене, чтобы держаться от него подальше. Полка шкафа заскрипела и сломалась под весом книг. Почему звук усилился? То… гудение. Небрежно встряхнув левой рукой, он ухватился за пряди своих волос и потянул вперёд, внимательно рассматривая кончики. Абсолютно седые. Потребовалось четыре секунды, чтобы он взял себя в руки и продолжил осмотр. Туман прикоснулся всего к нескольким прядям, и они были белыми, всего несколько сантиметров снизу, словно их опустили в краску. Живот принца скрутило. Каждый маг знает: нельзя оставлять на себе следы умирающего мира. Нельзя проносить в иные миры порчу гибнущей материи, особенно на себе. Крепче стиснув нож, он быстрыми рублеными шагами двинулся к самому краю причала, там, где ещё оставался островок /жизни/. Там он упал на колени (положение показалось ему более устойчивым, доски словно ускользали из-под ног); пришлось вывернуть руки, но в конце концов он оттянул волосы, сжав их в кулаке, и несколькими движениями ножа срезал значительную часть. Втянув носом воздух, он прищурился и положил их перед собой. Верно… седина. В умирающих мирах время всегда схлопывается, и его прикосновение губительно для бессмертных. Нож он положил рядом и уставился перед собой пустым взглядом. Все его действия были достаточно механическими с тех пор, как он начал себя осознавать. Перемещение сквозь бездну не прошло бесследно: поначалу он едва ли мог слышать хоть что-то, даже собственный голос, он словно /разучился/. Однако мало что могло оказаться хуже слепоты, и он смог восстановить утраченный навык без лишних волнений. Теперь… Чёрная капля поползла по небу дальше – оно трескалось, расползаясь, расширяясь, выгибаясь, словно линза. Этот процесс выглядел мучительно-медленным, и постоянный непрекращающийся звук, похожий на вибрацию, придавал происходящему траурный оттенок. Локи медленно опустил взгляд на ворох собственных волос. Кроме седины он захватил и ту часть, что оставалась чёрной: выглядело абсурдно, черта между светлым и тёмным была слишком чёткой. Ни один маг никогда не оставит свои личные вещи или физические следы в чужом месте. В /умирающем/ месте. Подобное /нельзя/ допускать ни при каких обстоятельствах. Хуже дела обстояли бы с кровью, слюной, спермой, кусочками кожи, такие следы гораздо труднее уничтожить, чем волосы. Протянув над ними ладонь, бог прикрыл глаза. Они мгновенно занялись огоньком. Поплыл выворачивающий наизнанку запах. Это продолжалось долго; горело плохо. Он сидел и смотрел, и вонь палёных волос делала всё происходящее гораздо реальнее, чем ему казалось ещё десять минут назад. Если использование привычных ему временных рамок всё ещё было актуально. Он попал в бездну. Несмотря ни на что, вопреки всем усилиям. Огонь затрещал, рассыпая вокруг искры, и принц стиснул зубы. Какое-то время он не чувствовал абсолютно ничего. Потом, когда всё закончилось, текучим движением руки он растворил кучку серой пыли и провёл ладонью по своему лицу. Его черты теперь не смазывались от движения, но осознавать собственное тело всё ещё было трудно. Слева от него в воздухе расцвело огромное дымчатое пятно коричневого тумана, делая тошнотворный запах ещё ужаснее, ещё… /реальнее/. Не было ничего проще, чем умереть в бездне, в любом из миров, которые её наполняли. Локи, впрочем, не намеревался умирать. Он оскалился и без спешки поднялся на ноги, обходя стороной тянущийся вдоль досок туман. Следовало найти новое место, чтобы… что? Продлить немного своё существование. А потом – найти способ вернуться. Способ всегда есть. Поднимающийся внутри него страх затейливо перемешался с решимостью. Он поднял руку и прикоснулся к своим волосам. Хель… было бы неплохо увидеть своё отражение теперь. Усмехнувшись, он провёл ладонью по затылку, чувствуя даже наощупь, насколько неровно обрезаны пряди, исключительно с левой стороны, наискось. Именно тогда - возможно ли, что от прикосновения? - дрогнула ниточка связи, тянувшаяся от его затылка. Её он чувствовал постоянно – уходящая куда-то далеко, иногда она подрагивала, иногда молчала совсем. Сейчас… он ещё раз скользнул ладонью по шее, слепо глядя перед собой, тяжело сглатывая. /Старк/? А потом он вдруг услышал. Поначалу это было нечётко, довольно тихо, потом значительно громче. Звуки рождались в его голове, беспрепятственно скользя по энергетическому тоннелю; он едва узнал голос. Точнее… у звуков не было голоса. И их было слишком много. Бог зашипел, потом рассмеялся (кажется, чуть более нервно, чем хотел). - Старк! – выдохнул он с чувством, расцветая широкой, отчаянной ухмылкой. – Старк, заткнись! Он сжал зубы, пытаясь избавиться от ухмылки, но не смог; вцепившись в затылок ногтями, он беспокойно заходил по комнате, огибая сгустки тумана, внушительными кругами. Доски под его ногами скрипели так, словно готовились в любой момент проломиться. /Хель, он действительно нашёл его. Воспользовался связью. Что он там говорил?../ В общем гаме различить можно было только кусочки предложений и обрывочные слова: чувствую себя полным придурком, в тюрьме, сюрприз, /Локи/. /Локи/. /Поговори со мной/. Принц снова засмеялся, не размыкая губ, прищурившись и с холодной неприязнью посмотрев на всё ширящийся разрыв в небесах. В его груди начало зарождаться и шириться тепло. - Я слышу весь поток твоих мыслей, - отчётливо произнёс он, продолжая скалиться. – Весь. Ты понимаешь? Пока ты пытаешься говорить со мной мысленно, получается у тебя омерзительно, Старк, потому что мысли трудно формулировать в слова, у них нет интонации и звучания, точнее, того и другого даже /слишком много/. Будь добр, открой рот и поработай им хорошенько. Он ухмылялся полубезумно, с трудом веря, что хоть что-то /хорошее/ оставалось в его положении. Метнувшись к краю причала, он всмотрелся в то место, где небесный разрыв отражался в воде. Скоро и то и другое превратится в две воронки, которые начнут поглощать друг друга. Знатное зрелище, можно будет использовать для телепортации. - Хель, - пробормотал Локи, наконец отпуская собственный затылок (прикосновение к нему уж точно не повлияет на качество связи) и выпрямляясь. – Ты в… моей бывшей тюрьме? Ностальгируешь, Старк? – Он закусил губы, припоминая и анализируя наполовину бессвязный поток информации, поступавший к нему от смертного. Вот значит как. – О, я понял. Значит, ты с моим бывшим учителем. Ни минуты без общества мага. Кажется, у меня начинает складываться некое представление о твоих пристрастиях. Расщелина в воде вздрогнула и перестала быть отражением, становясь совершенно самостоятельной чёрной дырой. Локи прищурился, наблюдая. Чувство безысходности отступило, давая место какому-то суетливому ликованию, буквально пульсировавшему в нём, тугим комком подкатывавшего к горлу. ___ Откровенно говоря, на успех Тони мало рассчитывал – всё же слишком… чужеродным был сам принцип работы /связи/ для его сознания, чтобы верить в то, что это сработает. И всё же – сработало. Он распахнул глаза и широко, почти болезненно усмехнулся, отчётливо услышав голос Локи, глядя перед собой и ничего не видя. Если бы он не был так поглощён происходящим, то подобная реакция его бы, наверное, могла испугать – но только сейчас, только теперь, когда принц откликнулся, он понял, насколько на самом деле /испугали/ его слова придворного мага, насколько он… /беспокоился/ за Локи. Насколько мощное нахлынуло на него сейчас облегчение. Не заботясь о том, чтобы скрыть хоть что-то из этих эмоций – ему даже не пришло в голову, что сейчас, при открытом и задействованном канале связи теоретически возможно, что Локи ощутит их все, как свои собственные – он запрокинул голову и рассмеялся, долго, несдержанно и с придыханием, прокручивая чужой голос снова и снова. – О, я с удовольствием задействую свой рот, – выдохнул он, продолжая безумно улыбаться. – Как только ты будешь со мной более… материально. Сейчас вспомнить, почему он молчал, было уже трудно. – Я не горел желанием давать твоему учителю, столь любезно проинструктировавшему меня, как работает эта связь, лишнюю пищу для размышлений, но раз ты настаиваешь, – он говорил негромко, почти мурлыча, и в каждом слове сквозило облегчение – и у него не было сил хоть что-то с этим сделать. Локи был /жив/. /Как, наверное, глупо – он ведь //бог//, с какой стати за его благополучие беспокоиться какому-то смертному?../ И всё же он беспокоился. Это было… странно – Тони и сам не ожидал этого от себя; но какого чёрта? – Я же тебя предупреждал, чтобы ты не лез туда, – тихо сказал он, покачав головой, по-прежнему слабо улыбаясь. – Мм. Для справки: он первый ко мне пришёл, я тут не причём. Где был Локи сейчас? – Где ты сейчас? Каково ему было там… в бездне? Вряд ли это могло быть хоть сколько-нибудь приятно. Тони вдруг понял, что совершенно не готов прерывать этот странный сеанс связи без каких-либо вспомогательных средств. – Знаешь, я уж было решил, что ты сбежал, – лениво протянул он, согнув одну ногу в колене и устраивая на ней запястье, устраиваясь поудобней. – Когда проснулся без тебя. Довольно жалкий способ заполнить эфир, но мучительно хотелось просто говорить и слышать Локи. – Я так рассчитывал на более… приятное пробуждение, – добавил он чуть громче, возможно – только возможно – самую малость из желания досадить придворному магу, стоявшему где-то по ту сторону двери. /Впрочем, ты, наверное, тоже,/ мелькнуло вдруг у него в голове, и он вздрогнул, враз теряя несколько шальное веселье. Что такое проснуться одному в постели по сравнению с тем, чтобы проснуться одному в бездне? ___ Локи закрыл глаза, чуть запрокидывая голову, пропуская через себя непрерывный поток /Старка/. За гомоном мыслей проступали эмоции: удовольствие, облегчение, волнение, истончающееся беспокойство. "Он как открытая книга. Как и всегда. И щедро раздаёт обещания… как и всегда". Спутанность того, что он передавал по каналу связи, несколько мешала, но это можно было пережить. Его /голос/ не заглушался ничем. Снова открыв глаза, бог с наслаждением втянул воздух – он чуть не подавился его вкусом, и смешок застрял в его горле, но даже это не стёрло с его лица ухмылку. Где он? - О, да я же в бездне, - иронично поднял он брови, рассматривая вспучивающуюся посреди неба чёрную дыру. Она набухала, как огромная тёмная капля, готовая сорваться вниз. – Не волнуйся, пейзаж сменится слишком быстро, нет смысла его описывать. Но здесь плохо пахнет. "Капля" продолжала набухать, поглощая все блики, не оставляя ничего, кроме дрожащей студенистой темноты. Она тянулась к морю, слизывая пространство, стягивая за собой редкие облака. - Но если ты хочешь детали… - Бог склонил голову к правому плечу, прицениваясь, задаваясь вопросом, когда же произойдёт соприкосновение с водной гладью. – Позади меня полуразвалившееся здание, слепленное из старых досок и погибших надежд, вокруг полная безысходности разруха и энтропические выделения разлагающегося пространства, впереди бездна пытается поглотить своё отражение, я стою на старом причале, и на мне вызывающе обтягивающая одежда. Ты одет? – протянул он с любопытством, внутренне разрываясь между формулировками "надеюсь, ты одет" и "во что ты одет". Остался ли он в том виде, в котором его наверняка застал Аудун? Заставил ли его Аудун надеть нечто местное? Или Старк, ведомый благоразумием, сидел в своём железном костюме? Принц несколько нервно дёрнул уголком рта, думая, что выбрал занимательное направление, чтобы отвлечься от сложности предстоявшей ему задачи. Совсем рядом с ним в воздухе расцвёл очередной сгусток тумана, и Локи отошёл к самому краю причала. Внизу неспешно колыхалась вода. Плеска слышно не было. - Конечно я сбежал, - фыркнул он, пристально следя за перемещениями… сгустков. – Ты ведь пускал на меня слюни. Ничего, в твоём нежном возрасте я тоже этим занимался. Подушка, правда, у меня была похуже, да и кроватка поменьше. Но я понимаю. Хель, этот /ленивый тон/ удавался мидгардцу особенно хорошо. Кажется, тот начал входить во вкус. Что ж, в подобном способе общения действительно была некая изюминка. Однако Локи бы предпочёл всё же оказаться в Асгарде для более… прямой беседы. Первая волна эйфории схлынула, оставляя после себя почти недоумение: чему он /так/ радовался? Верно, он мог слышать Старка, но этого было недостаточно, чтобы хоть чем-то ему /помочь/. Он всё ещё находился в умирающем мире. В бездне. Его снова охватило напряжение, а когда воздух начал густеть гораздо ощутимее, – так, что трудно было дышать, приходилось почти глотать его порциями – беспокойство и страх вернулись на прежний уровень. - Значит, придворный маг не смог обеспечить тебе достаточно приятное пробуждение, – отстранённо заметил он, обводя взглядом прогнивший дом. – Я уже чувствую свою исключительность. А потом пространство вздрогнуло, поблекнув и подёрнувшись рябью. Дом содрогнулся тоже. С шипением метнулись в разные стороны сгустки тумана (Локи вскинул руки в защитном жесте, готовый попытаться изменить вектор одного из них при малейшем намёке на приближение), растворяясь, оставляя после себя рваные чёрные дыры, абсолютно статичные. Уже… лучше. Хотя с другой стороны это, конечно, первое знамение настоящего конца. Всё застыло, и внезапно стихло непрекращавшееся до сих пор гудение. Бог медленно выдохнул. Напряжение всё ещё не отпускало его. Задержка. Перед гибелью всегда следует небольшая пауза, дань тишине и одиночеству. Следовало искать выход. Он подошёл к самому ближайшему мазку темноты, вглядываясь в него и останавливаясь. Какое-то время он молчал, рассматривая сквозь эту дыру в пространстве очередной далёкий мир, светло-оранжевый и вытянутый. Однозначно населён разумными тварями. Бросив рассеянный взгляд в сторону, Локи запустил пальцы в волосы и устало усмехнулся. Нельзя было сказать, что он /скучал/. Но похожее на тоску чувство стискивало его внутренности, когда он вслушивался в непрекращающийся гомон чужих мыслей. - Ты такой шумный, - прошептал он, резко меняя тон, усмехаясь ещё шире и прикрывая глаза. Ощущение тоски стало сильнее, смешиваясь с едва сдерживаемой волной симпатии. – У тебя столько побочных мыслей, ты совершенно их не заглушаешь. Едва ли я могу что-то разобрать, конечно. Но ты довольно… энергичный ментальный собеседник. Как ты там говорил? "Интересно, какой же ты тогда любовник"? Или ты не говорил этого? – У него оставалось совсем немного времени, но он не двигался с места, не видя ничего, ловя /каждый/ импульс, который доходил до него по связи. Даже то, что он не мог разобрать, что напоминало сплошную слепленную из обрывков информации кашу. В какую-то секунду он зажмурился, полностью отдаваясь пронизывающему ощущению /Старка/, словно ныряя в него. Получилось… удачно. Исчез даже запах горелого, сменяясь прохладой, пылью и сыростью пустой тёмной комнаты… Всё, что до сих пор мучило его – страх /одиночества/ в бездне, потерянность, переживание отрезанности от, кажется, всех девяти миров – вдруг отступило, оставляя его почти опустошённым, кутающимся в тепло Старка, как в одеяло. ___ – То, что ты в заднице, я уже понял, – Тони хмыкнул, чувствуя, как под ложечкой тянет от беспокойства. /Что за пейзаж сменяется так быстро, что его нет нужды даже описывать?/ – И по описанию подходит. /Надо его вытаскивать оттуда/. – Мм, – рассеянно протянул он, пытаясь представить то, о чём говорил Локи. Выходило из рук вон плохо и в любом варианте слишком жутко; возможно, виной тому был Аудун, парой мазков набросавший нерадостную картину, как только понял, с чем предстоит иметь дело, а возможно это и в самом деле было пугающе до леденящего душу страха – но представший перед его глазами пейзаж Тони не понравился. – Звучит вполне уютно, – всё же хмыкнул он. – Особенно про погибшие надежды и безысходность. Думаю, мне бы там понравилось. Но терять присутствие духа, если даже у застрявшего там Локи хватало сил этого не делать – верх глупости. – На мне соблазнительное бельё и корсет, – Тони ухмыльнулся, барабаня пальцами по ноге. Подземелье сразу отозвалось эхом на металлический звон. – А поверх – сексуальный металлический костюм. Поиграем? /Нашёл время./ /Он первый начал!/ Тони с трудом отмахнулся от этих мыслей, но на душе немного полегчало. – Эй, я не пускал слюни! – тихо рассмеялся он, жалея, что не может даже шутливо пихнуть Локи в плечо. Он постарался прислать ему зрительный образ, но в последний момент рука, толкавшая принца, скользнула вверх, поглаживая по шее и перебирая его волосы. Вздрогнув, он перестал об этом думать. – И возраст у меня какой хочешь, но не нежный. Он для меня закончился лет двадцать назад, и даже тогда я не пускал слюни. А вот про тебя я это запомню. Слабо усмехнувшись, он мотнул головой. – Значит, придворный маг /мог/ бы мне обеспечить приятное пробуждение? – пробормотал он, представляя, как могло бы обернуться пресловутое пробуждение, будь рядом Локи. О, у них оставалось ещё столько всего попробовать… – Я подкину ему эту идею, а потом узнаем, насколько далеко простирается твоя исключительность. /Далеко./ /Гораздо дальше, чем я готов признать./ /Эти/ мысли Тони постарался блокировать – к ним примешалась неуверенность, а с ней – что-то, больше всего напоминающее стеснение, если бы у него была подобная эмоция в репертуаре; он… относился к Локи как к чему-то гораздо большему, чем следовало, скорее всего. – Говорил, – легко согласился он, улыбаясь. – И мне действительно интересно, знаешь. Возвращайся, думаю, нам обоим не помешает… проверить наши догадки на практике. Ему отчаянно хотелось /почувствовать/ что-то из того, что испытывал Локи, увидеть, что с ним и где он, но кроме тусклых, словно через непрозрачную пелену, отзвуков и оттенков смешанных эмоций, не мог разобрать ничего. Может, хотя бы с другой стороны связь… лучше? Он тихо усмехнулся, снова попытавшись передать волну тёплой поддержки. /Я рядом./ /Я же обещал, что буду держать тебя./ ___ Локи втянул носом воздух и, передумав останавливаться, прошёл мимо очередной дыры. Встав у письменного стола, он упёрся в него рукой. - Асгардские корсеты, - негромко произнёс он, - несут не декоративное значение. Против воли он /представлял/. Весь мир замер, словно застывая в густом горячем желе, прямо перед тем, как рухнуть в темноту, и бог позволил себе небольшую передышку. Вздохнув ещё раз, он коротко рассмеялся и присел на край стола. Тот мгновенно затрещал под ним; тогда он досадливо махнул рукой, и уже готовое подломиться дерево буквально закаменело, выдерживая его вес. - Наша мода пошла по иному пути, но осталась сфера жизни, где мы продолжаем использовать их, - продолжил он мягко, оставляя попытки изучать пространственные дыры, просто… расслабляясь. Вести подобный разговор со смертным было просто /безрассудно/, когда мир, который окружал принца, готовился развалиться на части, но тот только рассеянно смотрел вдаль. Огромная чёрная капля всё продолжала течь, а потом прикоснулась к воде и продолжила свой путь, стирая линию горизонта. Словно оплывающая картина, мир стягивался куда-то вниз. Вторая воронка, оставшаяся в волнах, не двигалась. Пока. - Это особая разновидность пытки. Тончайший материал, плотно облегчающий тело, десятки расположенных в разных местах крючков и сложнейшая вязь шнуровки: трижды обкручивается вокруг талии, потом цепляется за крючки. Похоже на паутину. В конце концов шнуровку можно натягивать в нескольких местах, добиваясь разного результата – материал корсета эластичный, но достаточно плотный, чтобы причинить боль асу. Шнуровка частично вытягивается и используется для того, чтобы связать объекту пытки руки. И ещё… Он снова вдохнул, не справляясь с задумчивой улыбкой. Для того, что он хотел сделать, потребуется вся его концентрация. Он закрыл глаза и заставил себя перестать воспринимать окружающий мир. Всё, что он оставил – тянущийся к Старку тоннель. Он не думал об Асгарде или комнате, в которой находился смертный, он точным слитным движением толкнулся в мысли мидгардца, в его сознание, /объединяя/ их, оставляя только их двоих посреди пустоты, позволяя Старку /чувствовать/ всё то, что он делал. Так, словно они поменялись телами. Тогда Локи медленно, откровенно провёл подушечками указательного и среднего пальцев по своему горлу, под кадыком – длящееся прикосновение, которое смертный должен был почувствовать /на себе/. – Вытянутая спереди шнуровка образует плотную петлю на шее. Вот здесь. То плотное сцепление, которое он создал между их разумами, вздрогнуло, не выдерживая так долго. Всего несколько секунд – не больше, Старк слишком много и громко /думал/, заполняя канал связи своими спутанными переживаниями почти до отказа, и богу было непросто пробиться сквозь них. Он скользнул ладонью вверх по своему горлу, запрокидывая голову, позволяя ему напоследок ощутить эту медленную скользящую ласку. А потом контакт, который он до сих пор удерживал нечеловеческим усилием, вырвался из-под его контроля; он рвано выдохнул, понимая, что потерял возможность передавать тактильную информацию. Они снова могли только /говорить/. И то с гораздо худшим качеством... звука. Стиснув край стола, он досадливо скривился. - Асы – воинственный народ, у них никогда не было отказа в пленниках, на которых можно использовать нечто подобное. С другой стороны, - усмехнулся он, - асы не гнушаются самых разных проявлений собственной власти над ситуацией. И они весьма любят секс. Их архитектура так же массивна и неповоротлива, как искусны и утончённы их орудия убийства или пыток. Поэтому здесь ты прав. Любой корсет можно было бы назвать… соблазнительным. Это часть их культуры. Любопытная часть. Идеальное смешение боли и удовольствия. Самая жестокая и самая сладкая стороны доминирования. Возможность потянуть за ниточку и отнять у партнёра дыхание, потянуть снова и заставить его рассказать все тщательно оберегаемые его властителями секреты или кончить. – Ненадолго замолчав, он тихо засмеялся: - /Такой/ корсет ты имеешь в виду? Воронка черноты в воде завибрировала и начала расширяться. Послышался плачущий протяжный звук, от которого вздрогнули края всех замерших в пространстве дыр. Это было нелепо, абсурдно. Локи следовало… заняться делом, но он определённо не должен был сидеть и /разговаривать/, тем более о настолько посторонних вещах. Прищурившись и сжав зубы, он чуть ссутулился. Подниматься со своего места он даже не думал. Ему нужен был Старк. Бог, попавший в бездну, встречается лицом к лицу с бесконечностью и конечностью, на самых простых примерах, а ещё со своим одиночеством, которое росло в течение многих лет. Время нелинейно, но одиночество линейно: от нижней отметки к самой верхней. Бездна – пик диаграммы. Глядя на стекающий вниз горизонт, принц слишком тесно приближался к осознанию собственного положения. И чужой голос, этот /разговор/, заставляли его принимать совсем иное понимание: он не один. Боги всегда /одни/, по своей сути, даже если вместе смеются во время пиров, занимаются сексом, дерутся против общего врага. И человек… он делал невозможное. Он заставлял бога чувствовать себя /не одиноко/. Поэтому он был… ценен. Следующие слова Старка вырвали его из оцепенения, и он предельно медленно выдохнул и вдохнул. Чувство "не-одиночества" мгновенно рухнуло, сменяясь привычной пустотой. - О да, Старк, - пробормотал принц, чувствуя, как наползает на лицо неприязненный оскал. – Но я уверен, при должном желании он может обойтись и без твоих идей. Как думаешь, появятся у него свои собственные? – Помолчав, он сузил глаза и насмешливо добавил: - Ты можешь узнать пределы моей /исключительности/. Жаль, что такое понятие не предполагает и не выдерживает каких-либо /сравнений/, и, следует заметить, не имеет пределов. Тем не менее, Старк. Действуй. Его тон казался отрешённым, но в коротких паузах отчётливо слышалась ирония. Двойное дно, которое, несомненно, окажется раскрыто. Но третье дно Локи оставил при себе: глубоко внутри он едва подавил короткую вспышку /смятения/, намеренно сменяя его раздражением и досадой. По крайней мере, пытаясь сменить. Оттолкнувшись от стола, он с мрачной решимостью направился к дрожащим чёрным дырам. Вот теперь, пожалуй, он был готов снова взяться за дело. - Вернусь, - невыразительно хмыкнул он, щурясь на золотистый свет какого-то особняком зависшего в пустоте безмирья морока. – В бездне весьма приятно, но местные библиотеки не выдерживают никакой критики. Их, в конце концов, просто не было. Проникшая сквозь связь мысль Старка, даже имеющая более-менее определённые очертания (её можно было одеть в слова), почти обожгла бога. Поддержка, тепло и /обещание/… Он стиснул зубы и резко, с усилием отстранился от смертного, лишая себя возможности и дальше впитывать эмоции напрямую. Пустота внутри обрела завершённость и горьковатый привкус. Всё вернулось на круги своя. - Скажи придворному магу, чтобы он научил тебя аккуратнее пользоваться связью. Так, чтобы информация не была похожа на кашу. Всё же ты слишком забиваешь канал, - устало произнёс он, после усмехаясь: - Он уже накормил тебя аналогией с человеком, кричащим посреди пустыни? Уверен, знаю, какая аналогия будет дальше.