О принцах и их рыцарях

Аудун задумчиво жевал совершенно недозрелый абрикос, с щепетильностью обкусывая остающиеся на косточке нити. Делая это, он лениво обдумывал, сработал ли со Старком его совет. Вообще-то чушь про зелёную трубу была взята им из обучающей книги для не слишком уверенных в себе детей, которым требовалось научиться прикасаться к чужому сознанию, но которым также для достижения успеха нужно было думать, что они исполняют какую-то инструкцию. И, конечно, верить, что инструкция сработает. Несомненно, некая визуализация и привязка образа связи к образу принца могла помочь, но колдун несколько… /значительно/ переоценил действенность описанного метода. Однако, судя по доносившемуся из-за двери голосу, смертный справился с задачей и вовсю развлекался обществом застрявшего в бездне принца. В проёме коридора показался проходящий мимо ас, весь при полном доспехе. Именно этот момент Старк выбрал, чтобы повысить голос – что-то про приятное пробуждение?.. Ас остановился, несколько удивлённо глядя на прислонившегося к стене Аудуна. Тот невозмутимо кивнул ему, откусывая очередной кусочек абрикоса. Когда стражник ушёл, – вопросительно поднятая бровь в исполнении придворного мага всегда хорошо работала, связываться с ним, особенно когда он словно ожидает от тебя чего-то, никто не хотел – колдун перетёр пальцами косточку, смалывая в тусклую дымку, и продолжил скучать. Впрочем… развлекал он себя обдумыванием возможных путей спасения принца. В конце концов, это была его /работа/. Беречь королевскую чету. А он привык хорошо выполнять свои обязанности. Спустя некоторое время то, что осталось от его рун, как будто надсадно заныло – он поморщился, впитывая отголоски окончательно стирающихся с пола и стен символов. Видимо, какая-то часть бездны снова попала в Асгард по связи. Такое могло произойти при завершении контакта. Остаточный эффект. Без каких-либо раздумий или промедлений Аудун двинулся к двери и открыл её. Мидгардец в самом деле сидел именно там, где он предполагал; у него был… непривычный, пожалуй, вид. Возможно, маг слишком быстро открыл дверь. Стоит всё же давать своим оппонентам время надеть маски обратно – простая вежливость. Он поджал губы, недовольный собственным промахом, впрочем, не отказываясь от того, чтобы поймать эти несколько секунд какой-то пронзительной, сосредоточенной и, кажется, немного нежной серьёзности, царившей на лице Старка. Как следует рассмотрев представшее перед ним зрелище, он скрестил руки на груди. Он мог бы попросить описать часть бездны, где сейчас находился Локи (наверняка ведь тот рассказал), но вряд ли такая информация могла быть значительной для того, что им следовало сделать. - Надеюсь, успешно, - сказал он без каких-либо эмоций. В самом деле, ничего не говорило о том, что он /надеялся/ или /радовался теперь/ возможному успеху. Из-за этого вышло немного суховато. Но что сделать с профессиональными привычками? Теперь он мог бы озвучить, что собирался использовать большую часть своих связей для решения их проблемы; умы самых разных асов довольно скоро будут искать выход, король и королева не позволят ограничить процесс "спасения" одним им. Однако свежие идеи и новый взгляд, который способен предложить именно мидгардец... весьма ценно. Возможно, Аудуну следовало даже /просить/ или /угрожать/, требуя его поддержку. Однако тот ведь и сам стремился к бурной деятельности?.. - Пойдём, - тихо произнёс он, отступая чуть назад. - Пришло время отвечать за взятую на себя ответственность. И тебе потребуется помощь. Хотя помощь требовалась, если честно, /придворному магу/, но так как они оба преследовали одну цель, можно было слегка изменить формулировку. И ведь Старк так красиво излагал перед королём и королевой собственную готовность отвечать за Локи!.. Пусть отвечает. К слову... - Как хорошо ты знаешь принца? - Вопрос сформировался неожиданно, но показался важным для процесса. Впервые в голосе колдуна прозвучал интерес. На самом деле, логично было, что Старк принца не знал вовсе, но спросить... всё же следовало. Как далеко Локи успел зайти в раскрытии собственной личности, прошлого, привычек, всего остального? Или исключительно постель? ___ От голоса колдуна Тони вздрогнул, не сразу сообразив, где находится. Переведя на него озадаченный взгляд, он коротко кивнул, собираясь с мыслями – они рассыпались по уголкам сознания, сонно, лениво, медлительно – словно отходя от резко схлынувшего напряжения и слепо тыкаясь друг в друга в тщетных попытках найти своё место. От этого он чувствовал себя несколько… заторможенно. Тряхнув головой – как если бы это могло помочь – он криво усмехнулся и с трудом поднялся на ноги. Среди мыслей обособленным, угрюмым столбиком отличалась одна – неприкаянная, чужая, как заноза в пальце. От неё… чесалось сознание – и Тони рассеянно почесал голову, морщась от собственной несуразности (серьёзно, какой в этом был прок? Ведь речь шла не о физических ощущениях) и почти тут же отдёргивая руку. Это была мысль Локи. По-прежнему слишком замкнутая и не поддающаяся никаким уговорам раскрыться. – Успешно, – рассеянно подтвердил Тони, направляясь за ним. /Даже слишком./ /Только слишком мало/. Он хотел сказать что-то ещё, но у него не повернулся язык, и он проглотил слова – они, как и мысли, давались с трудом. – Сам справлюсь, – автоматически огрызнулся он, услышав о помощи. Он сам взял на себя ответственность за Локи и готов был её нести, даже если делать это пришлось бы в одиночку – о, нет, он никому бы не позволил брать на себя то, что должен был делать он. Это, в конце концов, был его выбор. Ему не нужна была помощь, когда он делал его, и тем более она была не нужна теперь, когда пришло время отвечать за его последствия. Вопрос о его знакомстве с принцем оставил после себя горький осадок – о, определённо не так хорошо, как хотелось бы – но не был встречен мгновенной вспышкой ярости, как раньше. – Как насчёт того, чтобы поступить по-честному? – иронично протянул он. – Я тебе, ты мне. И прежде чем у тебя появятся какие-нибудь интересные идеи – я имею в виду исключительно информацию. Я расскажу, что нас связывает с Локи, а ты расскажешь мне… про ваш мост. Идёт? Очевидно, мысли наконец-то пришли в порядок и выстроились в нужную цепочку – у него в голове что-то щёлкнуло, и в ней тут же начал формироваться смутный эскиз плана, как он мог бы… помочь Локи. Не считая связи – помочь /действенно/. Пока смутно, неясно, набросочно – но всё же это было лучше, чем ничего, и давало ему почувствовать почву под ногами – то, с чем не смогла справиться метафизическая субстанция, по которой они общались с принцем. Прищурившись, он заговорил, не дожидаясь согласия. Довольно невежливо – если он правильно понимал, что представляет собой придворный маг, то тот бы сделал выводы из предложенной сделки, оценив названную стоимость предлагаемой информации, и наверняка отказался бы принимать её безвозмездно – такие люди не любили оставаться в долгу. – На самом деле, странный вопрос, – Тони пожал плечами. – Как я могу знать бога, прожившего на несколько веков больше, чем я, когда мы впервые встретились лишь сутки назад? Конечно, хреново. С другой стороны… – он помолчал, подумав, как облечь то, что он думал, в слова, – я… в то же время знаю его лучше, чем можно подумать. Он поежился – похоже, он всё-таки переоценил себя и не так уж и завысил стоимость этих сведений о себе и о Локи. – Я хочу сказать, конечно, я не знаю о его прошлом и всякое такое, ну, что он любит, что не переносит, на что у него аллергия, какие у него были домашние животные в детстве, – снова усмехнувшись, он покачал головой: – да я и не запоминаю такие вещи. С другой стороны, я… /Чувствую, что знаю его, потому что сам во многом такой же/. Нет. Этого сказать он не мог. – Я понимаю его, – в конце концов негромко произнёс он. ___ Конечно, смертный со всем справится сам. Аудун даже не стал закатывать глаза. Эгоцентричный замкнутый ребёнок! Посмотрев на него без всяких эмоций, он на секунду застыл и вдруг решил в некотором роде сменить точку зрения, повернув ситуацию иным боком. Оберегал собственную свободу действий Старк так же ревностно, как и принц свою. Ещё одно сходство, которое колдуну раньше не приходило в голову представлять именно как /сходство/. Немало лет учительской практики он имел дело с этой чертой Локи. У него был шанс рассмотреть её со всех сторон, и она серьёзно раздражала, но она была неотъемлемой частью брони, точно такой же частью, как спокойствие было для самого Аудуна. Он подумал, что уверен: его маска тоже раздражала смертного, значит, они оба были в расчёте. К тому же, их маски ведь выполняли надлежащую функцию? Довольно топорно и исключительно раздражающе, но Старк держал окружающий мир на расстоянии, оставляя только себе возможность действовать. На самом деле, все его выпады не значили ничего, кроме того, что Аудуну всё равно придётся помогать ему, но подбирая иные слова и делая это несколько манипулятивно. Маг вздохнул. - Мне интересно, как далеко ты зайдёшь в своей жажде самостоятельности и вскружившей твою голову ответственности за принца, отказываясь от помощи обладающего властью, знаниями и магическими способностями бога, - сказал он, поднимая брови. В его голосе отчётливо прозвучало "отказываясь от помощи квалифицированного специалиста". Честное слово, мидгардец вёл себя очень глупо и совершенно по-мальчишески. Не то чтобы в его поведении совсем не было ничего занимательного или симпатичного Аудуну. И не то чтобы он в этом кому-нибудь признался бы. Неодобрительно вытянув губы, он направился к ближайшей стене. Поступить по-честному! У него зачесался язык, а голова наполнилась остротами, но он сдержал их все, только улыбнулся: в исполнении Локи та же фраза с той же интонацией обрела бы сразу десяток смыслов, и нельзя сказать, что Старк отличался от принца действительно радикально. Только если в случае первого это было бы утончённое, полное лжи, надолго рассчитанное тактическое действо, в котором слово "честность" означало бы точку отсчёта, в случае второго это означало, что Старк – игривый мальчишка, влюблённый в собственный образ, помесь мерзавца и благородного малого. Но вообще, конечно, если он хочет так повернуть происходящее и поиграть в честность, никто ему мешать не станет. Придворный маг открывать порталы лишний раз не любил, но сейчас предпочёл бы поступиться данной своей привычкой в пользу скорости. Он набросал на стене пальцами несколько рубленых символов. - Достаточно, - задумчиво произнёс он, не оборачиваясь на смертного и несколькими взмахами внося в исходные данные портала некоторые изменения. Однако Старк в самом деле был очень честен. Точно гораздо честнее ожидаемого. Аудун бросил на него короткий взгляд и тихо сказал: - Что ж, принцу всегда не хватало кого-то, кто понимал бы его. Этим он ограничил своё признание Старка и того, чем являлась их с Локи связь. Развернувшись, он шагнул в свой портал. Вышел он в огромной библиотеке: магически лишённый пыли и грязи зал, полный света, с узкими, но безумно высокими стеллажами и несколькими столами между ними. Преимущественно охристые оттенки дерева, такие же вытянутые вверх, как и стеллажи, окна… и множество, множество книг, рукописей. Не задерживаясь надолго, деловым шагом колдун направился направо и присел на корточки, вытягивая с самой нижней полки стопку тонкой бумаги. После он вернулся к столу и положил её там, рассматривая с некоторым сомнением. Не то чтобы он хотел доверять своё детище кому-то вроде Старка. Или вообще кому-то. Но что ж… Заклятье, которое защищало записи от повреждений или чужих взглядов, было снято в течение нескольких секунд. - Это записи о Радужном мосте, преимущественно, - отрешённо прокомментировал он и всмотрелся в собственный убористый почерк внимательнее. Много лет минуло. С тех пор, когда он увлекался этим и переписывал некоторые труды или наблюдения, используя языки иных миров, прошли, пожалуй, годы, он успел сменить своё хобби, и… пожалуй, многие фразы или слова уже стали архаизмами в английском. Смертному будет непросто продираться сквозь текст, но однозначно легче, чем сквозь незнакомые ему руны. – Мне надо уладить дела с королём и поговорить с королевой. Надеюсь, ты справишься здесь без меня. – Некоторое время он пристально, очень пристально разглядывал Старка, а потом насмешливо прищурился и с идеальным спокойствием протянул: - Локи не переносит засахаренный мёд. В юности у него была смертная птица. Удачи. После чего он без каких-либо спецэффектов растворился в воздухе. ___ Тони раздражённо закатил глаза, никак не комментируя слова придворного мага. Он мог бы ответить многое – и про вскружившиеся головы, и про жажду самостоятельности, и про чужую завышенную самооценку – но сейчас, пока его гораздо больше беспокоили другие вопросы, это было бы просто… пустой тратой сил и времени. В конце концов, к чему препираться на пустом месте? Не то чтобы он никогда не занимался ничем подобным, даже наоборот – но после "сеанса связи", а может, после того, как он оборвался, на него накатила странная апатия, и меньше всего ему хотелось бодаться лбами с зазнавшимся колдуном. Жажда самостоятельности, значит? Посмотрел он бы он на Аудуна, окажись тот на его месте. Угрюмо покосившись в его сторону, он отвернулся, разглядывая незнакомый коридор – сюда ему заходить ещё не приходилось. Впрочем, неудивительно – ему вообще толком так и не удалось посмотреть ни дворец, ни Асгард; возможно, у него ещё будет время, и он потребует от Локи полноценную экскурсию, как только тот вернётся (/никаких "если"/) – конечно же, если не будет слишком занят другими… требованиями. У него дёрнулся уголок рта. Он безразлично проследил за тем, как Аудун нарисовал несколько рун на стене, отмечая про себя, насколько же иначе это выходило у него, чем у Локи. Для придворного мага это было чем-то вроде раздражающей необходимости, слишком хорошо заученной, чтобы иметь хоть какое-то значение, кроме практического; Локи же делал это… /красиво/. Он не /писал/ руны, он рисовал их, как рисуют произведение искусства, он наслаждался магией, которую вкладывал в свою работу, он /гордился/ ей, он… красовался, в конце концов; в каждом жесте, в каждой искре, слетевшей с его пальцев, он демонстрировал, на что способен. Аудуну, должно быть, это наскучило уже очень давно. Сухо кивнув, Тони шагнул следом за ним в портал. Библиотека была… огромной. Он вовремя сдержал порыв приоткрыть от изумления рот – хотя колдун уже отошёл к стеллажу и не видел его реакции – но на его лице всё равно отразилось почтительное впечатление; даже будучи твёрдо погрязшим в технологиях своего мира, он всё же умел оценить подобное по достоинству. /Локи, наверное, любит это место/. Подойдя к Аудуну, он с интересом заглянул в записи через его плечо и снова рассеянно кивнул; поколебавшись, отдал тихое распоряжение, и металлическая конструкция отпустила его руки, собираясь на запястьях скрытым в недрах костюма обручем. Он аккуратно прикоснулся к ветхим листам – конечно, они, скорее всего, были защищены от небрежного обращения, но осторожность всё же не помешает. Хотя бы как дань вежливости и уважения к чужим трудам. – Понял, – хмыкнул он. – Не волнуйся, Белый Кролик, беги по своим делам, и смотри не опаздывай – ты же не хочешь, чтобы тебе оборвали усы и уши. Вряд ли Аудун его понял, но его реакция Тони уже не интересовала – он взял рукописи, тепло усмехнулся, представив себе Локи с птицей на плече – /надо будет спросить его об этом позже/ – и, отложив эту информацию для дальнейшего изучения на будущее, устроился за одним из массивных столов. Текст оказался интересным. Тони не помнил, когда последний раз настолько просто зачитывался чем-то – без отвлечения на переходы по ссылкам из интересующих его статей для более глубокого изучения, без расчётов перечисленных вычислений на месте – это было… нехарактерно для него, и всё же он потерялся в тексте. Свойства камня, среди которых было много характеристик, не имеющих никаких аналогов на Земле, совершенно фантастически переплетающиеся линии астрофизики и магии, всё это было… Потрясающе. Он читал внимательно, запоминая каждое слово и по нескольку раз возвращаясь к каким-то абзацам; когда он сумел оторваться – и у него оставалось ещё почти столько же, сколько он уже прочитал – за окном была ночь, или как минимум вечер, а стол, за которым он сидел, освещали неизвестно кем и когда зажжённые свечи. Тело, даже привычное к костюму, как ко второй коже, от долгого неподвижного пребывания в нём затекло и отозвалось на первое же движение ноющей болью; оглядевшись, Тони поморщился, но всё же встал и заставил костюм собраться в более компактный вид, с удовольствием потягиваясь и прохаживаясь взад-вперёд по залу. Он остановился у окна и, оперевшись на подоконник, выглянул наружу, глубоко вдыхая тёплый ночной воздух. В библиотеке пахло бумагой, чернилами, воском и книжной пылью, а с улицы раздавался едва уловимый аромат ночных цветов и чего-то ещё; всё по отдельности было ему знакомо, но всё же у каждого запаха была какая-то особая нотка, придававшая ему неземное звучание. Тони прикрыл глаза и улыбнулся. – Локи… – тихо позвал он, на время забыв о зелёной трубе и просто касаясь того места в сознании, которое сильнее других отзывалось на связь с принцем, и усмехнулся. – Я чувствую себя то ли Алладином, то ли Жасмин. Скорее, всё же Алладином, потому что это ты принцесса, а я – простой смертный, оказавшийся во дворце по чистой случайности. /Пожалуйста, ответь./ Вспомнив, как ощущался поток мыслей Локи, он попытался поставить экран на свои собственные – снова визуализация (в конце концов, Аудун признал, что для новичка это лучший выбор, разве нет?), которая, как он надеялся, должна была сработать. Скорее всего, конечно, у него вышел не экран, а рыболовная сеть, но даже это было лучше, чем ничего. – Локи… эй, знаешь, я не люблю, когда про меня забывают. Ты обещал позвонить. Скажи что-нибудь. /Скажи, что ты просто забыл./ ___ Путешествие к странному миру заняло гораздо больше времени, чем ожидалось. Оно всё тянулось и тянулось, это длящееся, выматывающее /скольжение/, и несколько раз столкновение с чуждыми сгустками энергии причиняло боль или полностью лишало чувствительности, или возможности думать, или – один раз – памяти о себе. Впрочем, у любого пути есть свой конец. Мир принял своего гостя, завершая телепортацию. Локи открыл глаза и не увидел ничего. Он точно знал, что у него были глаза; ощущал, как их щиплет холодом и как стягивает морозом веки. Воздух в этом мире был сухой и грязный, словно вокруг вытряхнули целые мешки – не пыли, нет. Возможно, порошка. Наверняка естественного происхождения, пыльца местных растений или мельчайшая каменная крошка рассыпающихся пород. Этот порошок придавал воздуху особый привкус, и при каждом вдохе язык немел от горечи. Тишина стояла абсолютная, но не потому что Локи оглох, просто вокруг ничего не происходило. Верно, звуков не было, но тишина имела объём и пространство, он /чувствовал/, что любой шорох здесь будет похож на гром. Если бы он мог /видеть/ ещё и предварительную вспышку грозы… Он сделал шаг вперёд, тщательно шаркнув ногой, и уже через секунду где-то справа раздалось постукивание, заставившее его застыть. Ещё через несколько секунд постукивание прекратилось. Какое-то время бог просто стоял, а потом стиснул левой рукой собственную штанину. Он не видел. Вероятно, всего лишь темнота, непроглядная темнота местной ночи, конечно, он не ослеп снова. Но даже подобные рассуждения не смогли остановить зарождающуюся в нём /панику/. А если?.. Он сухо облизнул губы и уставился в пустоту перед собой, имея возможность слышать, как колотится его сердце. Для того чтобы разжать пальцы, потребовалось некое осознанное усилие. Ещё одно усилие, и в его ладони занялся импульс света… который он тоже не увидел. Только темнота. Но он ощущал тепло, он мог поклясться, что этот свет существовал, и ведь… Он не ослеп. Этого не могло быть, он оставался /зрячим/. В постоянном непроглядном мраке таилась опасность, пока Аудун ещё не снял своё заклятье. Опасность отправиться в бездну. Поэтому слепота пугала, лишала равновесия. Но теперь он /уже/ был в бездне. И нельзя передать степень потери контроля того, кто осознаёт себя слепым посреди одного из её миров. Следовало сказать, что его затопил ужас. Тогда он сделал, возможно, нечто невероятно глупое – шагнул вперёд. И рухнул, сначала не найдя опору, а потом найдя её совершенно не там, где ожидал, зацепившись за странной формы выступ ногой. Он в ярости зашипел, сел рывком, провёл тыльной стороной ладони по рассечённому лбу. И тогда стук повторился. А потом ещё раз. И ещё. Глухая, бесконечная тишина, похожая на густую пелену, в которой можно было захлебнуться, медленно, неохотно начала отступать, а стуки всё продолжались, сначала нерешительные… /заинтересованные/, дробные и острые, словно кто-то деликатно прикасался к окаменевшей земле остриём металлического пера. Они казались лишёнными ритма, но имели одинаковую силу, и с каждым новым нервы Локи натягивались всё сильнее. Прошло полминуты, прежде чем постукивания начали множиться. Их были десятки. Сотни! Не слишком далеко, меняющие своё положение, приближающиеся. Потом к постукиваниям прибавились шорохи и неприятное скольжение. Как будто чья-то задубевшая кожа тёрлась о землю. О, Локи не понадобилось много времени, чтобы проанализировать происходящее. Раздался гортанный стон, завершившийся прерывистым скрежетом. Что-то… /кто-то/ направлялся к богу, и их было /много/. Хель, ведь он был уверен, что мир не населён разумными тварями. Видимо, он не подумал о просто голодных. Они среагировали на звук, но не среагировали на свет, пронеслась в его голове стремительная мысль, значит, либо они слепы, либо в этом мире просто нет такого понятия, как зрение. Оно вычеркнуто из его системы координат, здесь нет ни одного существа, которое могло бы видеть, потому что подобная возможность не предусмотрена пространством данной реальности. А значит… Он вполне мог справиться с этим. Стиснув зубы, он единым движением поднялся на ноги. /Но если бы у него было зрение, ему было бы легче/. Невозможность увидеть врага скрутила его внутренности отвратной, непереносимой судорогой, сила которой заставила его пошатнуться, и он не смог вдохнуть – воздух буквально застрял в его горле. Паника достигла пика. /Ему было необходимо видеть/. Ему требовался контроль, ему требовалось /зрение/, прямо сейчас, сейчас, /сейчас/ - звериный страх сковал его тело ледяной волной. Его лицо закаменело, он отчаянно всматривался в черноту перед собой, и в конце концов зачем-то обратился к Старку. Вслух, совершенно забыв об использовании связи. И тогда постукивания, лязг и трение тел о тела (и о землю) хлынули принцу под ноги. Было бы неверно сказать, что самое страшное оружие ётунов – стихия холода. Так говорить могут исключительные невежды или те, кто ничего не понимает в оружии. Холод однозначно составлял суть любого ётуна и подчинялся ему с исключительной лёгкостью. Однако нужно помнить, что самое страшное для любого ётуна (если, конечно, оставить только стихии и исключить такие эфемерные вещи как алхимия или сердечные привязанности) – огонь. Возможно, огонь был единственным, что на самом деле могло /убить/ Локи. Стихия, которая в соприкосновении с ним становилась исключительно /опасной/. Она реагировала на него, она начинала кипеть и несла с собой отпечаток грядущей смерти. Именно поэтому он выбрал огонь как своё любимое оружие. То, что не могло стать бы для него щитом, что не могло стать для него вообще ничем, кроме яда, и что несло для него только /одну/ функцию – убивать. Он был прекрасным магом. И однажды он просто перевернул значение смертоносности огня против своих врагов. При неверном использовании этой стихии она могла повредить ему, могла убить его. Один неверный пасс, одно движение, которое не было бы виртуозным, отточенным до совершенства, и он мог оказаться сожжён. Однако до тех пор, пока он проявлял мастерство контроля, она не касалась его. Но рядом с ним она раскрывалась во всей своей смертоносности, потому что рядом с ним огонь не мог быть иным, нежели опасным. Что-то всегда зачаровывало его в подобном парадоксе. И, может, невозможность /видеть/ произошедшее в том мире сберегла его от очередной зарубки отвратительного и страшного воспоминания. Огонь хлынул вперёд и вниз с гудением, заглушившим всё, кроме визгов. Те словно надорвали пространство: существа кричали и горели, и Локи чувствовал давление их подёргивающейся плоти. Пласт огня поглотил почти весь воздух в радиусе многих метров, выжигая, /заполняя собой/, меняя реальность и заставляя уйти куда-то вниз каменистую почву, оставляя после себя густую, ослепительно-чёрную даже на ощупь дыру, прореху, ведущую в никуда… Бог потянулся в эту прореху; ему потребовалось две секунды, чтобы найти другой мир и зацепиться за него взглядом (да, да, /он всё же не был слепым/). Когда он отпустил огонь и наконец смог сделать вдох, не было больше никаких звуков. Теперь тишина казалось мёртвой. У воздуха был немного острый привкус пепла. Отчётливо воняло палёным мясом. Сделав шаг вперёд (бесформенный кусок плоти расползся под его ногой, с чем-то, напоминающим всхлип или, вернее будет сказать, хлюп, вжимаясь в соседнюю тушу, выдавливая из неё сок), он с решимостью беженца одной из самых страшных тюрем нырнул на открытую для него тропу. Новый мир, пожалуй, походил на восьмёрку – маленький, плоский, свёрнутый в форму бесконечности. Непросто описать его человеческими понятиями, но… там было немного травы и воды. Локи резко втянул в себя как можно больше свежего, ледяного воздуха, и с нервным отчаянным восторгом всмотрелся в представшую перед ним картину. Если говорить откровенно, ориентироваться на привычные каноны реальности при попытке воспринимать вид изогнутого, смещённого пространства не следует, иначе сознание окажется в тупике и исказит визуальную картину, чтобы смотрящий не сошёл с ума. Принц умел не анализировать разумом то, что видел. Он просто содрал с себя чуть дрожащими неверными руками рубашку, покрытую чёрными разводами, и швырнул под ноги, а потом двинулся к мягко стекающей куда-то вверх воде и вымыл в ней ладони, после обтирая плечи, уничтожая память о произошедшем только что. Без возможности /видеть/ это казалось абсурдной безумной увертюрой, немой сценой, но наоборот – не немой… слепой? С неожиданно пришедшим пониманием, что не может даже криво улыбнуться, Локи начал вышагивать по кругу, не уходя далеко от брошенной одежды. Ему следовало сделать что-то со своими… паническими атаками? Слепота не должна его пугать. У него не должно быть настолько очевидной слабости, Хель бы всё это побрал, он… Запустив пальцы в волосы, он зашипел и резко остановился. Хорошо. Не время, не место. Он начал прислушиваться к молчавшей до сих пор связи, находя в прикосновении к ней некоторое успокоение. Кажется, во время магической атаки он рванул её на себя, не в попытке наладить со Старком контакт, а просто пытаясь мысленно ухватиться хотя бы за что-то, что могло бы удержать его в сознательном состоянии. Он надеялся, что Старк не почувствовал ничего. А потом связь дрогнула, словно слегка нагреваясь под его скользящим касанием. Ещё через секунду он понял, что не под /его/. Он опять вдохнул воздух – почти со всхлипом, со смявшим его губы оскалом, и сдвинул заслонку в собственной голове так резко, что ненадолго оказался почти оглушён мыслями, своими и чужими. Контакт начался: он услышал Старка. Стиснув пальцами волосы, он сконцентрировался на собственном дыхании, намеренно углубляя его. Он мог бы ответить что-то на своеобразное приветствие Тони, но он молчал. Он просто стоял и впитывал чужое /присутствие/, настолько вымотанный посещением предыдущей реальности, настолько иссушенный произошедшим (это касалось не только магического, но и психологический резерва), что едва ли мог заставить себя открыть рот и хоть что-то сказать. Поэтому он молчал целую /минуту/. Можно было подумать, что диалог между ними не начался и что смертный говорит в пустоту, но тот наверняка ощутил изменения. Локи всё равно не мог заставить себя говорить. Он даже… пожалуй, ему из рук вон плохо удался даже фильтр, которому следовало избавить Тони от того самого шума мыслей, забивавших эфир. Так ничего и не говоря, он подошёл к своей одежде и впился в неё несколько диковатым взглядом. Ему абсолютно не хотелось оставлять её себе, но уж тем более оставлять свои следы в иных мирах было недопустимо. Хотя пока он и не собирался никуда уходить со случайно попавшегося ему островка спокойствия. Больше минуты молчания – на самом деле, невероятно долгий срок. Наконец он моргнул и потёр своё лицо, преимущественно глаза, просто чтобы ощутить, что они на месте. - Ты пытаешься экранировать свои мысли, - тихо и немного невнятно прокомментировал он, не без теплоты, всё-таки растягивая губы в усмешке. Это было… мило. Хотя ему и не нравилось данное конкретное определение, но всё же. Его собственный "экран" сейчас выглядел значительно хуже того, что соорудил мидгардец. Без каких-либо раздумий он опустился на то, что условно следовало назвать землёй, и устроился на боку, подтягивая к себе колени. Удобно. Присутствие Старка – настоящее, непосредственное – оказалось чем-то совершенно удивительным. Локи не мог… напиться им. Его совершенно опустошённые ментальные узлы теперь тянулись к Старку так, словно тот просто /источал/ энергию. Хотя тот и не был магом, в случае подобного истощения принцу было неважно, какого рода энергию принимать. И у него не было сил, чтобы задаться вопросом, насколько аморально или неэтично было без предварительного обсуждения забирать у смертного… это даже не было каким-то определённым видом материи. Бог просто прикасался к нему, протянувшись по связи так далеко, как мог, впитывая его присутствие, эхо его запаха, его ещё непотраченные силы. Не смертельно, Хель, он не настолько лишён самообладания, чтобы забирать /всё/. В конце концов, Старк ведь… мог почувствовать и понять, что именно происходит. Если он окажется против, он даст знать, и Локи… на самом деле попытается остановиться. Чтобы улучшить качество связи, он мог бы закрыть глаза, но сейчас, когда снова /видел/, он оказался просто неспособен заставить себя не смотреть. Ему требовалось постоянное напоминание, что он больше не слеп. - Тебе нужно будет поесть и выспаться после нашего разговора, - сипло произнёс он, снова облизнув губы. Всё же следовало предупредить о том, что теперь Старка ждёт некоторое истощение организма, даже если тот прямо сейчас оборвёт связь, прекратив этот односторонний обмен. Локи прикоснулся к сформированной Тони защитной сети и не решился протянуть прикосновение дальше. Он не станет воровать не принадлежащее ему, без позволения, без приглашения; верно, у него нет других источников восстановления на данный момент, но смертный всё же был гораздо большим, чем просто источник. ___ Он не был уверен, что Локи откликнется. Не был даже уверен, что делает всё правильно – он не пытался сконцентрироваться, не представлял чёртову трубу, не… пытался; Тони чувствовал себя просто уставшим, хотя если бы его спросили, он бы вряд ли сумел назвать хоть одну причину, по которой его охватывало что-то близкое к отчаянью. И всё же – связь вдруг зазвенела и откликнулась. Ему захотелось счастливо рассмеяться, но вместо этого он просто прислонился виском к оконной раме и тихо, тепло улыбнулся, рассеянно разглядывая простирающийся снаружи золотой город. – Привет, – негромко сказал он, прикрывая глаза. Локи /был/ там – он /чувствовал/ его, и то, что принц молчал, возможно, должно было бы его насторожить, но… Локи /был/ там. Это главное. Тони замолчал вместе с ним, просто наслаждаясь чужим присутствием по ту сторону странной связи – /и подумать только, ещё сегодня утром его чуть не вывернули подобным способом наизнанку, а сейчас он не может насытиться этим ощущением, пытается впитать в себя всё, что может выловить при своей неопытности/ – и слушая, как несдержанно шумят чужие мысли. – А ты, кажется, нет, – заметил он, с любопытством дотрагиваясь до того места, где раньше был "экран" и чувствуя, как тепло пульсирует какая-то эмоция. Если проводить аналогии, было похоже, пожалуй, на то, как кошка бодает человека в ладонь, напрашиваясь на ласку. Что это могло означать? То, что Локи не контролировал себя? Уж вряд ли что-то хорошее; мысль, до которой он дотронулся, вдруг лизнула его в ответ и обдала жаркой волной усталости, истощения и отчаянья. Он отдёрнул руку, а затем озадаченно моргнул, глядя на свои ладони, по-прежнему лежащие на подоконнике. /Как он мог отдёрнуть руку, если касался чужого сознания не с помощью физических средств?/ Чужая /слабость/ рухнула на него, грозясь свалить с ног – Тони прекрасно отдавал себе отчёт в том, что это не его чувства, но их вес в его сознании оказался довольно-таки ощутимым; вместе с этим его кольнуло что-то, похожее на чувство вины – он не собирался лезть к принцу в голову, он лишь хотел… яснее ощутить его рядом. Локи, правда, похоже, не особо возражал, если судить по смутным отголоскам других его эмоций. – И правда, похоже на кашу в голове, – фыркнул Тони, чтобы заполнить эфир, нахмурившись и мысленно наблюдая за тем, как разворачивается, рассеиваясь, это самое чувство обессиленной усталости. – Эй, ты там как, живой ещё? /Сердце бьётся у горла. Темно в глазах. В приятно пахнущей комнате, в кондиционируемом воздухе вдруг мерещится запах ржавой воды и пота. Идеальная температура неожиданно напоминает о том, как бросает из холода в жар. Тошнота подступает к самой глотке, страх, страх, //страх//, воздуха мучительно мало, надо вынырнуть, но его крепко держат за шею, и он задыхается, он захлёбывается…/ Тони шумно вздохнул. Последние отголоски чужой мысли растаяли, отпуская его собственные воспоминания и позволяя им с ворчанием, со скрипящими стонами опуститься обратно на самое дно. Он хотел спросить у Локи, что произошло, но не решился. Если он правильно понял, то мысль принца пыталась дать ему понять, что именно испытал Локи, на самом близком примере; значит, паническая атака – вещь… далеко не самая приятная, и если Локи был хоть немного похож на него, то вряд ли ему хотелось сейчас говорить об этом. /Может быть, потом./ Он постарался протолкнуть к Локи волну симпатии – /о, как бы ему хотелось сейчас быть рядом…/ – и, почувствовав неуверенное, ненавязчивое, но граничащее с отчаяньем присутствие принца в своем сознании – так близко, как это было возможно, находясь в разных мирах и разных телах, так, словно Локи вплотную подошёл к этому разделявшему их барьеру и изо всех сил жался к нему, как будто это могло его проломить – мгновенно убрал свой экран и раскрылся навстречу ему, приглашая. /Я здесь/. – Не волнуйся, я не пропаду, – усмехнулся он и запрыгнул на подоконник, приваливаясь спиной к раме и откидывая голову назад. – Что я могу сделать? /Оставь в стороне свою тупоголовую гордость и просто ответь./