Небольшие надежды

- Кто ты? Сей день настал тогда, когда я думать забыл о том, чтобы этого бояться. Вечно так и бывает, о, проклятье Фатума! - Ты о чем? – продолжая улыбаться, млея от ласки его чутких рук, попросил я пояснить Северуса, все еще ни о чем не подозревая. - Мой дорогой мальчик… - дыхание профессора Снейпа нежно обожгло мне ухо, мочку которого возлюбленный нарочно чуть задел губами, отчего вдоль позвоночника пробежала сладострастная дрожь, заставившая напрочь позабыть о том, чтобы демонстративно оскорбиться на такое обращение. За прошедшее в сем, некогда чужом мне мире, я стал взрослым парнем и по его меркам, так что мы частенько распивали с профессором бутылочку вкусного вина, стараясь, впрочем, все равно за этим делом никому на глаза не попадаться. Тем паче с тем, что следовало за вином затем. – Ты ведь не Гарри. Даже в этот кошмарный миг смысл сказанного дошел до меня не сразу, и я продолжал улыбаться некоторое время, как прежде. Пока улыбка не примерзла ко рту, а легкая дрожь сладкой истомы не обернулась содроганием, точно при ударе током. Нет! Этого не может быть! Я не правильно его понял! Он не может иметь в виду то, о чем подумал я, это невозможно, нет, невозможно, почему сейчас, нет!.. Мысленно крича во весь голос, полностью пропавший в действительности, нечто все менее вразумительное, но все отчаяннее протестующее против внезапно обрушившейся на меня беды, к которой я ныне оказался готов еще меньше, чем раньше, я пытался хотя бы согнать улыбку с лица, ощущая буквально, как та обернулась оскалом несчастного висельника. Ни единого слова в ответ произнести я не смог. Возможно, к счастью. Расположившийся на лесной мягкой, душистой траве рядом, Северус немного приподнялся, тем отодвигаясь от меня, от чего стало еще страшнее и тысячекратно больней, и теперь внимательно изучал мое лицо, словно видя его впервые, задумчиво устроив подбородок в ладони согнутой в локте руки, на которую опирался. Молча. Молчал и я. Все так же. Надсадно громко стрекотали в траве веселенькие мерзавцы кузнечики, коим не было не малейшего дела до чужих страданий. - Я помогу тебе, облегчу задачу. – профессор, легко коснувшись пальцами моего лба, поправил занавесившую его челку. – Первые сомнения закрались у меня почти сразу, но я приписал некоторые странности твоего поведения пережитому, как, полагаю, и все остальные. К тому же я не мог сказать, что успел достаточно хорошо узнать тебя. Но я очень хорошо знал в твоих родителей. Родителей Гарри Поттера, я имею в виду. Последние произнесенные Северусом слова не оставили у меня не самой крохотной капли самой-самой смутной надежды на то, что все-таки я не разоблачен. - Раньше я то и дело видел их в тебе, в чем-то едва уловимом, однако совершенно отчетливом. Дело было не в цвете глаз, а в том, как они смотрели. После твоей или его, как угодно, встречи с василиском, кроме знакомого зеленого цвета, не осталось больше ничего, мой дорогой. На меня стали смотреть чьи-то другие глаза. Я все еще мог абсолютно все отрицать. Тоже мне, доказательство! Но не стал… Просто не смог! Лгать, глядя своему любимому человеку в лицо. - Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? – показавшимся мне незнакомым голосом, к которому мне пришлось некогда волей-неволей привыкать, спросил я, оттягивая насколько возможно момент своего уже наступившего поражения. За которым не мне было знать, что должно было последовать… - Потому что хочу знать, кому скажу, что люблю его и готов отдать все, чтобы до конца жизни быть с ним вместе. Так, чтобы между нами больше не стояло ничего. Я хлопнул глазами. Раз-другой, кажется, и третий-четвертый, прежде чем ощутил, что по щекам побежали слезы. Облегчения, счастья и бог весть чего еще другого! Следом за слезами хлынули потоком слова, в таком избытке, которого ничем не предвещало недавнее полнейшее, как у аквариумной рыбки, онемение. - Постой, постой. – негромко рассмеялся Северус, вновь, как тогда, в самый первый момент нашего последующего сближения, обнимая и прижимая меня к своей груди. – Главное я понял и без тебя, не волнуйся так. К тому же не думаю, что смогу называть тебя впредь не так, как уже привык. Не Гарри. - Вот только Не-Гарри меня звать, пожалуйста, не надо. – набычился я, теперь пряча готовую вернуться улыбку. – А еще у меня была морская свинка, Бэтти, по ней я скучал, почему-то, сильнее всего, все не давало покоя как она там, без меня, кто ей поменяет водичку, даст покушать ее любимый корм… Я тебя тоже люблю! Черт! Я это к тому, что сказал ты, а не из-за свинки! Странно, да, сколько нам с тобой понадобилось времени, чтобы это сказать? - Может быть. Может, нет. В любом из случаев, значительно менее странно, чем то, что ты мне рассказал. Леди и джентльмены, вы все еще здесь? Можете нас с мужем поздравить! О, этот свободный от предрассудков прекрасный новый мир!