Старт!

Вся ночь прошла для Хосока бессонной и мучительной от собственной заигравшей совести. Очутившись дома, под струями тёплой воды и под одеялом, в полной тишине, которая иногда только сопровождалась сопением Юнги на соседней кровати, Чон ещё раз обдумал ситуацию и их встречу с Тэхёном в парке. Хосок оценил с разных сторон: внешний вид Тэхёна был потрепанный (а этот омега никогда не позволяет себе такое), глаза были больше в два раза, чем обычно, а в обычном цветочном аромате намешано сразу столько всего, что не разобрать толком (там и страх, и пионы, и цветы, и мускат). И пока Чон лежал ночью, пытаясь сложить два плюс два, незаметно для него самого наступил новый день. Новый день, который не принёс для Хосока ничего хорошего. Чон сидит на трибунах открытого стадиона Сеула, нервно теребя ногой в воздухе и кусая нижнюю губу. Прямо сегодня должны начаться те самые тренировки для новичков к весеннему марафону. И Хосок места себе не находит, так как должен вновь встретиться лицом к лицу с Тэхёном. Вина грызёт его изнутри, заставляя испытывать только смущение и желание сбежать куда подальше от всего происходящего. Хосок вновь пришел слишком рано. Что за тупая привычка выходить из дома за два часа до нужного времени, если идти к стадиону всего от силы минут тридцать? Срочно нужно отвлечься, забыть о Тэхёне и проблемах, выросших из-за ебанутого характера Хосока. Чон срывается с места, начинает бежать по стадиону как можно быстрее. Без разминки, без правильного дыхания, сбивая все ритмы, очищая голову от мыслей. Ноги движутся сами по себе, перед глазами всё ещё Тэхён с красными щеками и перепуганными глазами, а в ушах звенят собственные слова, брошенные в порыве ярости и злости из-за нарастающего запаха пионов: «Ты весь воняешь похотью… Выглядишь, как дешевка». — Бля-я-я-ять! — рычит Хосок, ускоряясь. Разрезая телом воздух, Хосок бежит всё быстрее, пытаясь избавится от навязчивых мыслей. Но как избавится от ощущения, что он мудак полный? Вдруг Тэхёну и правда нужна была помощь? В его глазах было столько надежды, когда омега смотрел на Хосока. А Чон как конченый идиот просто вывалил на бедного Тэхёна всё своё внутреннее дерьмо. В какой-то момент Хосок был даже уверен, что перед ним стоит тот самый Чон Чонгук с дьявольской ухмылкой и темными глазами, в которых пляшут предательство и отвращение. Хосок не перестаёт бежать, лишь немного сбавляет темп из-за болей в боку и сбитого дыхания, хватаясь за голову. — Чёрт, Тэхён! — Хосок приседает на половине круга, вырывая волосы на голове и рыча. Пока Хосок сходил с ума из-за совести и Тэхёна, возле трибун уже собрались ребята, которых должен тренировать Чон, а рядом с ними стоял тренер Пак Ёсан, внимательно наблюдая за истерикой, расставив руки по бокам. — Он точно хороший спортсмен, тренер Пак? — спрашивает Ким Джису, невысокая девушка с русыми волосами. Её брови изогнулись, когда она поравнялась с тренером, чтобы наблюдать за Хосоком, который вновь сорвался с места, чтобы закончить свою пробежку. — Конечно, Джису, не волнуйтесь на этот счёт. Видимо, у него что-то случилось. Не часто Хосока увидишь настолько разражённым, — мягко улыбается тренер, приземляя руку на плечо Джису. — Вообще-то, это сексуальное домогательство, — фыркает Джису, убирая руку Ёсана. — И что ещё за «настолько»? — Так, все собрались? — тренер Пак попытался сменить тему, понимая, что Хосоку придётся нелегко с таким взрывным характером, как и у него. «Находится сейчас здесь, как на ядерной бомбе», — тренер пересчитывает новичков и проходится по именам. — Он ещё никогда не задерживался, странно. Тэхён стоит у входа на стадион, оглядываясь по сторонам. Он нервно перебирает в руках смартфон, всё ещё разрываясь от желания войти и гордо смотреть Хосоку в лицо, будто его не затронули слова, и написать тренеру Паку, что он отказывается от забега в марафоне. В любом случае Тэхён почему-то в проигрыше, как он сам думает. Тупое доброе сердце и чувства, почему Ким готов всё простить Хосоку даже после таких слов? От обиды на самого себя Тэхён рычит, терзая нижнюю губу. Он медленно про себя отсчитывает, собираясь с духом, чтобы написать тренеру. Да, он твёрдо решил — откажется. Больше никогда не станет поджидать Хосока, не будет наблюдать как он бегает, не будет вдыхать древесный аромат, не будет радоваться его победам и вообще не будет… Не будет любить его. «Да мать его за ногу» — хнычет Тэхён, понимая, что это невозможно. Это сейчас Ким такой уверенный и горделивый, задетый за живое, а когда увидит эти янтарные глаза напротив и почувствует первые нотки свежего запаха альфы, то сразу всё забудет. Опять будет смотреть с обожанием и любить до потери пульса. Телефон в руках вибрирует, отчего задумавшийся Тэхён вздрагивает. На экране высвечивается «Краш», а Ким, словно рыбка, то открывает, то закрывает рот, пытаясь выразить хоть какие-то эмоции. — Да? — почти пищит он в трубку, зажмуриваясь что есть силы. — Эй, если собрался бегать в весеннем марафоне, то значит приходи и, блять, тренируйся! Ты как собрался вообще бежать почти десять километров без физической подготовки, а? Хватит сидеть за углом и ныть, я чую тебя даже через грёбанную дверь, Тэхён! У тебя есть три секунды, чтобы появится передо мной в спортивной одежде и с мотивацией на… — Тэхён резко открывает дверь входа на стадион, забегая с перепуганным взглядом. Пепельные волосы растрепались, а щёки горят от неожиданного звонка Хосока. Чон стоит возле трибун, а рядом с ним собрались другие ребята, включая тренера Пака, который согнулся сейчас пополам, смеясь. Хосок же прекрасен, как и всегда: белая футболка, горчичная олимпийка и чёрные шорты чуть выше колена. Безупречный внешний вид портит только складочка между бровями и такие же красные уши, как и Кима. — Почему все должны ждать тебя, Тэхён? Всё, никакой пощады. Быстро подняли свои булки и отправляемся на разминку. Приготовьтесь к битве со своим телом, птенчики! Во время разминки Хосок показывал простые упражнения на разогрев мышц: приседания, повороты, отжимания, бег на месте. Чон выстроил новичков в две линии на зелёном газоне стадиона, иногда прохаживаясь между ними, чтобы проверить контроль над дыханием. Некоторые омеги не справлялись с такой нагрузкой, теряя баланс и неправильно дыша. Хосок лично подходил к ним, проверял дыхание рукой и показывал на своём примере как правильно. Тэхён только наблюдал за этим всем и всё больше раздражался. Ким был хорош в контроле дыхания и в разминке благодаря постоянным наблюдениям за Хосоком, но сейчас его разрывало от желания, чтобы Чон тоже поучил контролировать дыхание, притрагиваясь своими охуенными руками к телу. А с другой стороны, Тэхён очень хотел показать, насколько он хорош и может справится самостоятельно. Это ли не синдром отличника? Хосок иногда бросал короткие взгляды на Тэхёна, который умело пыхтел во время приседаний и пытался отжаться, при этом, не умерев от прилива крови к лицу. Его пепельные волосы всё мешались перед глазами, отчего Ким иногда сдувал их губами. Когда Хосок проходил мимо омеги, то Чон точно чувствовал, как усиливается цветочный запах, как вновь дурманит голову и взрывается фейерверком перед глазами. В такие моменты альфа старался отойти подальше или толкнуть Тэхёна в плечо, намекая о том, чтобы пришел в себя. Тэхён от этого только краснел и кусал нижнюю губу, делая глубокие вдохи и выдохи. — Бежим один круг медленно, — потягивается Хосок, указывая ребятам на начало беговой линии. — Медленно только! — вновь повторяет он, когда некоторые омеги сорвались со скоростью света, но затем замедлили шаг, услышав рычание Чона. Тэхён бежит медленно, как и сказал Хосок. Он вдыхает свежий воздух, так как отстал от всех остальных и наслаждается тем, как ветер прикасается к вспотевшему лбу и развевает пепельные волосы. «Следите за дыханием, птенчики!» — доносится сзади крик Хосока и, улыбаясь, Тэхён начинает контролировать дыхание, переминаясь с ноги на ногу. Вдох. Перед глазами янтарные глаза Хосока, когда он получил награду за первое место. Выдох. В тех же самых глазах Тэхён видит только раздражение и ярость. Вдох. Хосок смеётся, когда Ким бежит рядом по парку, а сзади на плечах трясется тяжелая сумка с вещами для пар. Выдох. Хосок вновь надевает свою фальшивую улыбку, когда забирает Юнги-хёна домой. Тэхён закрывает на одно мгновенье глаза, пытаясь избавится от навязчивых картинок, но теряется в своих же ногах, зарываясь носом прямо в дорожку. — Ауч, — Тэхён хнычет и пытается подняться, но видит, как на дорожку падают первые капли алой крови. Ким так боится боли. В голове пустота, в ушах стоит звон, он не чувствует боли в носе, но зато ощущает, как беспощадно саднят колени и как краснеют щёки из-за смеха Джису, которая даже остановилась рядом, чтобы сфотографировать бедного Кима. — Вот ты дохляк, — щёлк. Тэхёна пробирает до мурашек. — Как ты вообще собрался бежать марафон? — щёлк. Глаза жгут от приступа слёз. — Эй, не останавливаемся! Давай, беги! — слышится голос приближающегося Хосока. Джису тут же сорвалась с места, убегая с криками о насилии на рабочем месте. Что вообще этой школьнице известно об насилии? Тэхён поднимается на трясущихся ногах, шмыгает носом, продолжая бег. Получается очень медленно из-за боли и расплывчатой картинки перед глазами. Но хуже будет только если Хосок увидит его в таком состоянии. Нет. Тэхён сильный и он сможет пробежать этот грёбанный круг несмотря ни на что. — Тэхён, остановись! У тебя кровь из носа! — Хосок поравнялся с ним, обеспокоенно оглядывая. Чон тянет руку к нему, чтобы остановить, но Ким вырывается. — Тэхён! — Нет! Я должен пробежать круг! — кричит Тэхён, не обращая внимания на Хосока. Если сейчас посмотрит на него и заплачет — это конец гордости. — Тэхён, это слишком опасно! — Тогда просто беги рядом, чтобы успеть помочь, — фыркает Тэхён, вытирая краем кофты кровоточащий нос. Он собирается с силами и смотрит на Хосока, в янтарных глазах которого застыло беспокойство. Приятный древесный аромат всё также окутывает, а значит, нос не сломан. Тэхён ярко улыбается Чону, пытаясь доказать, что всё в норме. — Я сильный, Хосок. — Почему ты… Ты такой… — Хосок не может подобрать слов. Ему одновременно и страшно, и беспокойно, а ещё он страшно горд, что Тэхён не сдается. С чего бы вообще Хосоку испытывать гордость за Кима? Да фиг его, альфа сам понять не может. Хосок просто сдается, молча бежит рядом, чтобы наблюдать за состоянием Тэхёна. А последний всё бежит, медленно, но уверенно. Иногда покачивается в разные стороны, но Чон тут же наготове, чтобы поймать и не дать вновь упасть. — Контролируй дыхание, Тэхён, — это всё, что может сейчас сделать Чон. Наблюдать и контролировать, иногда беспокойно оглядывая нос Кима, который теперь сопит при каждом вдохе. Они бежали молча бок о бок, пока Тэхён сопел и покачивался, а Хосок подставлял руки, когда Кима вело в сторону. Все остальные уже собрались на старте, ожидая Чона. Хосок уже прямо чувствовал раздражение той малявки Ким Джису, но сейчас его волновало только состояние Ким Тэхёна. Омега жадно ловил воздух, когда они уже почти закончили круг. Пепельные пряди волосы прилипли ко лбу Тэхёна, на коленях запеклась кровь, рукава белой олимпийки все красные из-за носового кровотечения. «Как он ещё не свалился с ног при такой потере крови? Ким Тэхён, ты и правда удивительный» — Хосок хмыкает, не замечая, как усиливается собственный древесный запах, привлекая внимание Тэхёна. — Хосок, — почти шепчет Тэхён, иногда покашливая. — Да? Тебе плохо? Я же говорил, что нужно остановится. Почему ты такой непослушный? — Хосок тут же приближается, обнимая Кима за плечи. Тэхён только улыбается, отодвигаясь подальше, и продолжает бежать. — Хосок, твой аромат придаёт мне сил, — смущённо шепчет Тэхён, улыбаясь. Он опять шмыгает носом, а Чон только и может, что удивлённо моргать. — Пообещай мне желание, если я доберусь до финиша сам. — Пф, а не много ли ты хочешь, Тэхён? Сам захотел бежать, — ухмыляется Хосок. Они бегут дальше в молчании и в глазах Тэхёна начинает мутнеть. Дыхание становится всё тяжелее, ноги не держат, в голове полный беспорядок, в нос бьёт резкий запах других альф, которые стоят неподалёку возле трибун на старте и Ким беспорядочно пытается как можно глубже вдохнуть древесный аромат, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Эй, Тэхён, — голос Хосока слышно сквозь пелену. — Давай, осталось чуть-чуть. Ты сможешь, Тэхён. Я с тобой, покажи им всем, кто такой Ким, мать их, Тэхён! — голос всё громче, слова всё отчётливей, аромат всё ясней. Тэхён делает глубокий вдох и, улыбаясь, ускоряется, когда видит перед собой финиш. — И-и-и побеждает в этом забеге участник с самыми яркими волосами! Никто не ожидал от него такого результата, но Ким Тэхён смог! Тэхён пересекает финиш и валится с ног, но упасть не дают сильные руки сзади. От дурмана древесного запаха и боли во всем теле Ким мгновенно отключается. В глазах только тьма, а в ушах отдаёт эхом: «Я с тобой».

***

Тьма перед глазами медленно рассеивается, пелена спадает. Тэхён жмурится, закрывая глаза ладонью. Теперь он отчётливо чувствует боль в носе и саднящие коленки. А голова просто раскалывается на две части. В уши доносится слабый звук музыки с мобильной игры и женская речь. Ким Джису. Это точно голос той мелкой гадины. — О, ты очнулся, — доносится голос девушки. Она подходит ближе, заполоняя чувствительный в разы нос запахом миндаля. Серьёзно, альфа? Ким Джису? — Вот это ты конечно выдал, я думала со стадиона уже будем выносить тебя вперёд ногами. А ты вон как дал дёру, открылось второе дыхание, да? Тренер Чон только и успел, что словить тебя, когда ты дух испускал. «Какая же громкая и болтливая» — Тэхён морщится, пытаясь абстрагироваться от голоса Джису. Ким поворачивается к окну, вдыхая свежий воздух. Он вспоминает всю пробежку и еле заметно улыбается, сдерживая счастье внутри себя. Хосок бежал рядом с ним, поддерживал, беспокоился. Его Хосок был так близко, Тэхён ощущал возле себя жар тела, древесный аромат, ощущал себя в безопасности, даже если нос и ноги беспощадно болели. Ким Тэхён готов простить Чон Хосока за тот вечер. Нет, уже простил. — Эй, ты слушаешь меня? Тренер Чон сказал, чтобы ты сразу шел в больницу, когда придешь в себя. Передаю слово в слово: «Если не пойдет, то пускай ничего не ждет от меня». О чём он вообще? — Джису приземляется на кровать рядом с Тэхёном, изгибая вопросительно бровь. — Между вами что-то есть, да? Я прямо чувствую эту атмосферу неразделённой любви в воздухе. Бедный тренер Чон. Разве он вообще тебе ни капельки не нравится? — Что за бред? — фыркает Тэхён, а сам отворачивается и вновь терзает нижнюю губу, чтобы не улыбаться. Чон Хосок только выглядит таким непоколебимым, грубым и раздражающим, а на самом деле у него большое сердце и добрая душа. И он явно не настроен против Тэхёна, что не может радовать последнего.

***

Прилипала, 15:00 Хосок, я сходил в больницу!

Вы (Чон Хосок), 15:10 Ничего не сломал? Ты такой невнимательный…. Это была единоразовая акция для тебя Смотри не проеби

Прилипала, 15:11 Не смей забирать слова обратно. Ты должен мне одно желание — Хмпф, вы только посмотрите, как он счастлив, — фыркает Хосок, приземляясь на мягкую кровать в квартире. Чон так и не извинился перед Тэхёном, но надеется, что хотя бы омега не держит зла. А по всей видимости, Тэхён уже давно простил нерадивого альфу, который агрессировал на пустом месте. «Кто бы мог подумать, что Ким Тэхён такой выносливый» — ухмыляется Хосок, вспоминая тренировку и круг пробежки, когда омега бежал с содранными коленками, кровью из носа и звоном в ушах. Чон только и успел, что на финише схватить безжизненное тело Кима, не давая последнему опять зарыться носом в дорожку. Цветочный аромат тогда был всё слабее, что напугало Хосока. Обычно такое происходит с омегами, когда они на последнем издыхании. Уж Чон точно об этом знает, потеряв бабушку. В тот день он даже не плакал, только пустым взглядом смотрел за тем, как родители организовывают похоронную церемонию и слушал сквозь уши всех родственников, желающих утешить бедного ребёнка. «Почему я вообще об этом вспомнил?» — Хосок отбросил дурные мысли, потушив экран телефона. Так уж и быть, Чон исполнит одно желание Тэхёна, поддаваясь в этот раз. И нет, Хосок это делает не потому, что ему так хочется угодить омеге, это всего лишь поддержка новичка. — Ого, ты сегодня рано, — хмыкает Хосок, когда раздосадованный Юнги заходит в комнату, разбрасывая вещи и рюкзак по пути к кровати. Мин утыкается лицом в подушку и гортанно рычит, не обращая никакого внимания на друга. — Чё уже случилось? — молчание. Терпение Хосока начинает иссекать. — Э, не игнорируй меня. — Ничего, — бурчит Юнги, а сам смотрит жалостливо на Хосока, в глазах уже появляются слёзы, а нижняя губа дрожит. Чон смотрит молча на друга, изогнув бровь. «Три… Два… Од-», — Хосо-о-к! — Юнги бросается в объятия Чона, рыдая. Хосок только закатывает глаза, успокаивающе хлопая по спине друга. — Всегда всё идёт наперекосяк. Хочу как лучше, а получается как обычно через жопу. — Ну прекращай реветь. Что случилось? — Хосок проводит по мятным волосам Юнги, заставляя того посмотреть на него, убирая мокрый нос от шеи. — Кому мне уже набить морду? — Мне набей! Я такой идиот, — Юнги опять припадает носом к шее друга, ещё больше рыдая. «Вот же нытик чёртов», — Мин шмыгает носом и усаживается поудобнее, обнимая бицепс Хосока, а глаза красные от слез. — Надо выпить. Пошли в «Туман». — Да бля, это обязательно? Там же самый настоящий клоповник, — на этот раз уже хнычет Хосок, не желающий появляться в баре «Туман», где собираются все кому не лень: туристы, рабочие, студенты, безработные. Контингент самый разный и Хосок ни в один не вписывался, потому что относил себя к разделу «Спортсмены, которые реально за ЗОЖ». Но Юнги был настроен напиться в стельку, а значит рядом нужна трезвая голова, например, как Чон. Не умеющий сопротивляться компромату Юнги, Хосок идёт рядом с другом в бар «Туман», находящийся в паре кварталов от района, где они живут. Всё это время Мин только шмыгал носом, раздражая тем самым друга, и не говорил ни слова о том, что же такого смертельного случилось, что понабилось срочно выпить соджу и покурить кальян в грёбанном баре, в который Хосок последний раз заходил, спасая того же самого Юнги от пьяной драки. И Мин явно выходил там не победителем с его то щуплым телосложением, но язык без костей до добра не доводит, поэтому Юнги нужно контролировать каждый раз, когда он напивается. Хосок только и может, что закатывать глаза, когда мимо проходят люди, видимо уже побывавшие в том клоповнике, пьяные и весёлые с запахом перегара и курева дешевого крепкого кальяна, от которого в легких всё саднит. Внутри бара единственным освещением является неоновая вывеска возле барной стойки «Туман» и ещё пару маленьких светильников на стенах. Из-за плохой вентиляции здесь накурено и почти нет свежего воздуха, витает только смрад других альф и омег, несёт похотью, алкоголем, сексом и развратом. «Бля, ну почему именно сюда» — ноет Хосок, но в лицо Юнги ничего не говорит. Мин сейчас явно не в духе, видимо, что-то и правда серьёзное произошло. Они присаживаются за угловой столик, подзывая к себе официанта, мигом подлетевшего к постоянному клиенту Мин Юнги. Омега тут же улыбнулся, доставая свой блокнотик и подавая меню. — Нам три бутылки соджу, литр пива, три содовые, тарелку закуси и крепкий кальян с ежевикой, — Юнги даже не посмотрел в меню, оглашая заказ. — А, и принесите побольше салфеток. Сегодня у меня будет водопад. — С какого места? — фыркает Хосок, а официант только коротко ухмыляется, пока Юнги не бросает злобный взгляд на обоих. И если Чона это никак не испугало, то бедный омега под влиянием феромонов тут же удалился, оглашая бармену заказ клиентов. — Ну что, ты уже можешь начать свой рассказ, пока ещё не пьян до жопы? — Да, сейчас только… Вот, — Юнги протягивает телефон, — забери, а то будет как в прошлый раз. Наберу своего папашу или не дай бог Чимина, а мне сейчас только этого не хватает. — Да ты когда пьян вызов с калькулятором путаешь, — хмыкает Хосок, вспоминая последний случай, когда встретил пьяного Юнги возле порога дома, бубнящего о любимом папе и пытающегося позвонить через приложение «Калькулятор» на телефоне. Юнги на это лишь отмахивается и говорит, что такого не было и всё это выдумки больной фантазии Хосока. Юнги, собравшись с духом и вытерев опять слёзы, начал свою тираду о том, какой он неудачник и тупица. Всё пошло наперекосяк с самого утра, видимо, всё же нужно было надевать ту любимую кожанку, а не дутую куртку, в которой Юнги выглядит как пингвин. Хосок с этого только посмеялся, лишний раз не упуская возможность подколоть друга о его физиологии. Мин никак не отреагировал на колкость, привыкнув уже за столько лет дружбы, а просто продолжил свой рассказ. Его уволили с прежней работы бариста в кофейне, но это только часть беды, ведь Юнги и не собирался там надолго оставаться. «Будто они найдут кого-то, кто варит кофе лучше меня» — фыркнул Юнги, отпивая уже принесённое соджу. — Но! Это ещё не главная беда, Хосок! — Юнги хватает Хосока за руку, а второй быстро выпивает новый шот соджу. Чон, уставший после тренировок и из-за постоянной болтовни Юнги, уже не сопротивлялся, а просто молча держал друга за руку и слушал, иногда кивая. — Хосок, моё заявление. Они не приняли. — Что? — вот с этого места подробней. Хосоку даже самому стало грустно, когда увидел, как глаза Юнги опять на мокром месте. Чон может понять сейчас альфу, то заявление было делом всей его жизни. Юнги так хотел стать продюсером песен, а в итоге опять провалился. И вот сейчас Хосоку нечего даже сказать, хотя он должен выплюнуть из себя хотя бы слова поддержки. — Юнги, это их самая большая ошибка. Вот увидишь, в будущем, когда они узнают, что ты номинирован на премию МАМА, то будут ещё заново звонить тебе. — Правда думаешь, что я смогу? Я уже не уверен в том, что моя музыка и правда достойна чего-то, — вздыхает Юнги, пальцами очерчивая круги по рюмке от соджу. Мин делает пару затяжек кальяна и выдыхает едкий дым с запахом ежевики. — Почему всё происходит так? Мне уже двадцать пять, а всё, что я могу сделать полезного для родителей, так это произвести на свет ещё одного альфу. И то, у меня даже омеги нет. Кстати, об омегах! Я так и не могу дозвониться Чимину после того фестиваля. Чёрт бы побрал всех этих уродов и Югём в их числе, — рычит Юнги, хватаясь за волосы. — Пф, разве ты не помнишь? «Если нашу музыку не крутят по радио, значит мы делаем всё правильно», Юнги, помни об этом, — Хосок отпивает содовую, морщась. Уже надоело чувствовать привкус газов на своём языке. — А что касаемо Чимина. Я думаю, тебе нужно лично с ним встретится, а не звонить. Пойди к университету, подожди его, объясни всё. — Говорит мне человек, который не может даже со своей личной жизнью разобраться, — ухмыляется Юнги, явно уже слегка пришел в себя, если начинает дерзить Хосоку. Чон на это лишь закатывает глаза, громко цокая. — И не говори мне всякую херню по типу: «Да если бы я хотел». Всё это чушь полная. Почему ты не дашь шанс Тэхёну? Милый парень, бегает за тобой уже фиг знает сколько времени. — А может это ты дашь ему шанс? — огрызается Хосок. Он не настроен обсуждать личную жизнь, тем более, когда причиной собрания в «Тумане» была лишь проблема Юнги. Да и вообще, как можно обсуждать такие вещи так легко, когда они истинные с Мином? А Юнги вон сидит, даже в ус не дует, говорит так, будто речь идёт о выборе еды на завтрак. — И вообще, — Хосок отводит взгляд, нервно теребя в руках банку с содовой, — я дал ему шанс использовать одно желание. Но только один! — Какая ты Снежная Королева, — прыскает Юнги от смеха. Мин Юнги — проклятье этого вечера и крушитель спокойной жизни Хосока. Спустя час их беседы о проблемах насущных, Мин всё же споил Чона, который в жизни больше бокала шампанского по праздникам с родителями не выпивал. Когда Хосок пьян — у него язык без костей и всё, что на уме — то и выскальзывает изо рта. Они сидят за столиком, прищуриваясь, обсуждают людей, которые спокойно наслаждаются компанией в баре «Туман» и курят кальян. В какой-то момент Юнги показалось мало одного выкуренного кальяна, поэтому он заказал ещё и второй, только на этот раз не такой крепкий и запахом апельсина. Хосок не ценитель такого, поэтому просто продолжал смешивать соджу со светлым пивом, пытаясь не уснуть прямо за столиком. Это уже пятый шот соджу и пива для Чона, но альфа пока ещё держится. В голове уже мутно, все мысли путаются, а подсознание рисует странные картинки и будущее, в которых Юнги почему-то всё же встречается с Тэхёном, а Чимин, которого так ни разу и не видел, стал владельцем компании по звукозаписи и по совместительству начальником Мин Юнги. И из-за таких фантазий, Хосок сильнее раздражался, снова выпивая шот. — Эй! Да как ты смеешь спать с начальством! — кричит Хосок, а затем понимает, что сказал это вслух. Юнги уссыкается с пьяного друга, а остальные посетители лишь иногда кидали странные взгляды, но чувствуя сильного альфу, тут же возвращались к своим делам. Ближе к ночи Юнги и Хосок всё же вышли с бара, так как Чон начал ныть и гневаться из-за того, что нечем дышать. И вообще, зачем они пускают в бар омег с таким явным запахом разврата?! Официант, обслуживающий их столик, попросил их быстренько удалится с заведения. Сейчас они вдвоём сидят на бордюре рядом с самим «Туманом», ожидая такси, которое вызвал по телефону Мин (а вызвал ли, вот в чём вопрос). Мин что-то там клацал в телефоне Хосока, так как его разрядился, а Хосок уже был не в состоянии контролировать звонки первого. Чон положил голову на колени, расфокусировано наблюдая за тем, как маленькая букашка тянет по асфальту что-то из крошек. — Не знаю, почему я сбежал. Я доведу тебя до слёз, когда уйду… Ты мог бы спросить, зачем я разбил твоё сердце, мог бы сказать, что тебе очень плохо… Прими меня назад, потому что я хочу остаться, прибереги свои слёзы для другого… Для другого повода, — слова песни срывались сами по себе, а в глазах блестит выпитый алкоголь. Чон вспоминает все те моменты, когда боролся сам с собой, депрессией, окружающими, родителями, социальными нормами. Когда он перестал жить? А когда перестал верить? Всё это прошлое не имеет значения для будущего. Да, Хосоку сделали больно, но ведь не вечно жить обидами? Нельзя продолжать жалеть себя. Нужно уметь отпустить. И открыть двери для нового, чтобы вновь обжигаться, чувствовать, ощущать. Чтобы жить дальше. Лето прошлого года. Вечер пятницы был особо жарким. Солнце палило беспощадно, сжигало всё вокруг, плавило асфальт и нагревало все возможные поверхности. Чон только вышел после собрания команды, где тренер рассказывал о правилах бега при высоких температурах. Как будто Хосок и без наставления этого не знал, но безопасность на первом месте, а для Пак Ёсана так было всегда: не проходишь инструктаж — не бегаешь. Чон принял душ, но сам не понял: он сейчас всё ещё мокрый от воды или от пота, потому что на улице беспощадно печёт. Закинув спортивную сумку на плечо, Хосок поправил влажные волосы и вышел за пределы стадиона, а в голове крутилась только одна мысль — побыстрее бы под кондиционер. — Чон Хосок-щи! — Тэхён, словно солнечный зайчик, выскакивает из-за угла, озаряя своей улыбкой и без того солнечный вечер. На нём выглаженная розовая футболка и джинсовые шорты, пепельные волосы уже немного отросли, но это никак не мешает Киму быть всё таким же красивым. Цветочный аромат ударил в нос Чона, явно не ожидающего такого появления омеги. В руках Тэхён держал два рожка мороженого, одно из которых уже начинало таять. — Я подумал, что ты захочешь холодненького после пробежки. Вот, — парень смущённо прикусывает губу, протягивая Хосоку рожок с ванильным мороженым. — Не стоило. Прости, Тэхён, я спешу, — Хосок оглядывается по сторонам, а затем быстро обходит Тэхёна стороной, зажмуриваясь от неловкой ситуации. Омега слишком смущает Хосока. — Хосок, возьми хотя-бы воды! — Тэхён догоняет Чона, вручая бутылку прохладной жидкости. Нет, его губы точно когда-то порвутся из-за такой широкой улыбки. — Ты же наверняка устал. Давай я понесу сумку? — Говорит мне человек, на плече которого рюкзак и тубус для рисования, — фыркает Хосок и, делая глоток воды, отбирает у Кима его вещи и рожок с мороженым. Тэхён только и успевает, что открывать и закрывать рот, словно рыбка, а затем срывается с места и счастливо идёт за Чоном. — Куда тебе, горе? — Туда, где время остановится. Осенний ежегодный забег. Хосок дышит ровно, спокойно, старается не забивать голову лишними мыслями и проблемами. Где-то на трибунах за него болеют папа, отец и Юнги, которые решили, что в этот раз точно нужна поддержка. Вот только Чон уверен, что сегодня золото точно будет красоваться на его шее. Понятное дело, что Хосоку приятна такая активность родных, но иногда папа слишком волнуется, даже больше, чем сам альфа. А отец в такие моменты только утешает вторую половинку, оставляя Хосока на второй план. И опять только одни проблемы. Звучит команда о начале забега и Хосок опускается в низкую позицию. Чон полностью сконцентрирован на дыхании, ногах, тонусе мышц. Ничто не может его отвлечь. Даже цветочный аромат, который альфа уже может узнать из тысячи других. Он только ухмыляется легонько, отмечая про себя: «Он опять здесь». Когда Хосок начал замечать впервые Тэхёна на своих забегах? — Три. Хосок вдыхает, закрывает глаза, чтобы полностью отдаться забегу. — Два. Выдох. И снова вдох. Хосок открывает янтарные глаза и смотрит прямо перед собой — на беговую линию, где он сегодня должен порвать всех остальных, доказать вновь, что сеульская команда спортсменов лучшая. Чон чувствует каждую мышцу в своём теле. — Старт! Хосок срывается с места на выдохе. Руки рассекают воздух, тело движется вперёд, на губах дьявольская улыбка победителя, нос чувствует усиливающийся аромат цветов, а глаза инстинктивно находят на трибунах источник всех проблем, как считал Чон, — Ким Тэхён. Омега сидит в первых рядах, держит плакат с подписью: «Чон Хосок, ни за что не сдавайся! Беги!», а глаза сияют то ли от бликов камер, то ли из-за голубых линз, то ли от возбуждения из-за соревнований. Они встречаются на мгновенье взглядами и Хосок салютует рукой, улыбаясь во все тридцать два. «Беги, Хосок!» — проноситься в мыслях, отчего альфа начинает бежать ещё быстрее, контролируя своё дыхание. Вот один соперник позади, а вот и второй. Хосок обгоняет всех, оставляя позади себя только пыль. В груди разливается легкое чувство вкуса победы и мотивации двигаться дальше. Открывается второе дыхание. В момент, когда Чон бежит, чувствует, как ревут трибуны, ощущает поддержку Ким Тэхёна, он может поклясться, что готов на всё. Готов покорить любые вершины. Наши дни. «Веду себя, будто биполяр очка» — вздыхает Хосок, пытаясь прийти в себя (неужели он заметил?). Прохладный весенний ветер приятно кутает тело после жаркого бара, а алкоголь по венам только повышает температуру. Чон шатается в разные стороны, хватаясь за голову. Букашка, которую альфа разглядывал до этого, куда-то убежала. Юнги всё ещё пьяный с кем-то разговаривает по телефону и как только алкогольный дурман немного спадает с глаз Хосока, то альфа тут же подвигается ближе к другу. Мин только уворачивается от Чона, толкаясь локтем в живот. — Эй, скажи что-то приветливое, на связи мой любимый человек, — улыбается Юнги, а маленькие глаза щурятся. Нехороший знак, но пьяному Хосоку не до этого, он слишком занят переполняющими эмоциями жалости и злости на самого себя. — Детка, прими меня обратно, потому что я хочу остаться… Я понимаю, что опоздал, и ты заслуживаешь кого-то получше, но прибереги свои слёзы для другого дня! — орёт Хосок в трубку ту самую песню, которую недавно напевал себе под нос. Чону кажется, что в этом тексте заложен глубокий смысл. Глубокий смысл того, что Хосок хочет остаться, хочет радоваться. Хочет, но так боится опять боли. Боится опять ступить на те же грабли. — Не знаю, почему я тогда сбежал. Я доведу тебя до слёз, когда… — Так, хватит, заткнись! — орёт Юнги, затыкая маленькой ладошкой рот Хосока. — Мы тут в зюзю, Тэхён-и, а Хосок так особенно, — на этих словах Чон как-то странно агрессивно начал пускать молнии в сторону друга, вырываясь из хватки, но алкоголь отобрал все силы. — Но, чтобы ты знал, пьяный Хосок — самый честный Хосок, даже если он выпьет хоть рюмашку. Всё, чмок в пупок, спи сладко, цветочный букетик. И как тут уснёшь, когда только что услышал пьяное пение Чон Хосока? Вот и Тэхён не знает, поэтому лежит в кровати, прижимая телефон к сердцу, а у самого щёки горят пламенем.