10/10

      — Что за дьявол?! — люди выхватывали из карманов телефоны, включали камеры, подпихивали друг друга локтями. Мол, ты это видел?! Машины останавливались, поднимали клаксонный визг. Пешеходы в панике оборачивались, шарахались ближе к зданиям, изумленными взглядами провожая странную процессию.       В ярком, медовом свете фонарей, в блеске витрин нижних этажей, в мигающих софитах неоновых реклам по центру проезжей части Парк-Авеню двигалась группа всадников. Мягко выступали крупными лапами громадные двугорбые верблюды. На идущем впереди сидел здоровяк, полностью скрытый одеждой. Несмотря на то, что костюм его довольно точно повторял костюм бедуинов, люди интуитивно догадывались, что это был скорее фантастический косплей. Однако глаз оторвать от темно-голубой, в синеву, абы, от белоснежного хлопкового дашдаша, от перехваченной обручем из конского волоса куфии никто не мог. Смотрели, как зачарованные, на неизвестного восточного принца. Лицо того было задрапировано тканью и только задорно и зло блестели янтарно-желтые глаза. Не вязались с образом высокие военные ботинки и скрывавшие кисти рук темные перчатки. Его свита, облеченная в черные бурнусы с капюшонами, выглядела, точно размноженная, раскопированная тень вожака. Все они хранили какое-то царственное спокойствие, не глядя ни на машины, ни на людей, стоявших и таращившихся на процессию.       Неожиданно едущий впереди резко повернул голову, глядя куда-то за толпу, за ошеломленных случайных зрителей. В темноту переулков. Стараясь проследить его взгляд, люди растерянно оборачивались. Заметили какого-то паренька, украшенного яркими татуировками. Не то змеями, не то другими пресмыкающимися тварями. Юноша попятился, лицо его стало испуганным. Шарахнулся во мрак. А всадники неожиданно разразились боевыми криками. Верблюды резко рванулись в сторону переулка. Толпа расступилась, пропуская. Странная кавалерия скрылась в темноте мгновенно, так, словно и не было их только что посреди освещенной ярким светом улицы. Только и осталось жителям — удивительные видео в телефонах…       Юноша бежал в темноте, на ходу сваливая за собой стоявшие вдоль стен домов мусорные баки, какие-то коробки и ящики. Но всадники точно не замечали внезапных преград; верблюды с легкостью преодолевали любые помехи. Они как будто проходили сквозь препятствия. Перепуганный, паренек кинулся в узкий незнакомый проулок. И еще не увидел, но почувствовал — тупик. Точно. Впереди высилась каменная стена двухэтажного дома. Остановившись, он обернулся. Оказалось, что всадники исчезли, остался только один, тот самый, который ехал впереди. И был он уже на земле, непонятно, где и когда потеряв своего верблюда. Стоял, с ненавистью глядя на юношу, а рука его тянулась к ножнам с коротким кинжалом.       — Где мои братья? — голос всадника, молодой голос, заставил паренька вздрогнуть.       — Понятия не имею! — отозвался он. — Какие братья?!       — Я знаю, что мои братья в плену у Драконов. И с твоей стороны было крайне неосторожно — попасться мне на глаза. Ты хотя бы скрыл свои татуировки длинными рукавами, чтобы не привлекать мое внимание. Куда катится мир, если даже разведчики стали такими бестолковыми.       — Я не разведчик, — огрызнулся юноша. — Просто посмотреть остановился. Когда еще у кого-то хватит мозгов проехаться на верблюде по Парк Авеню?       — Вероятно, что больше никогда и ни у кого. Хотя ты все равно этого уже не увидишь!       И всадник рванулся вперед, взмахнув кинжалом. Паренек заслонился руками. Но в следующую секунду уже рассеялся клубами белого, плотного дыма. Запрокинув голову, ночной воин наблюдал, как дым поднимается в небо и исчезает. Хмыкнул.       — Что может быть глупее — отправлять такой качественный мираж, чтобы привлечь мое внимание. Да еще и с ключом. То ли Хан считает меня непроходимым тупицей, то ли надеется, что я немедленно кинусь за братьями. Ну, что ж, — наклонившись, всадник поднял с земли маленький золотистый диск на цепочке, все, что осталось от миража. Покрутил в руках. Кто-то чужой решил бы, что это просто украшение, медальончик, подвеска. И только он знал, что ключ содержит в своей конструкции самый простой из изобретенных телепортов. Телепорт, когда-то придуманный Донателло. Поэтому он не торопясь убрал кинжал в ножны и слабо улыбнулся. — Иногда даже Хан бывает прав.       И он разломил диск.       В ту же секунду мир вокруг исчез. Темный переулок словно разломился надвое, вывернулся наизнанку и поглотил мутанта враз обвалившимся на него кромешным мраком. Но это всего на мгновение. А потом логово Драконов обрушилось на воина светом и звуком, да так, что он с непривычки на шаг отступил назад, ища спасительную темноту. Но тут же совладал с собой. И, щурясь, огляделся.       Огромная комната оказалась заполнена Пурпурными Драконами так, что яблоку упасть было негде. Кажется, все силы стянули сюда, чтобы устроить Рафаэлю засаду. А у дальней стены он различил обездвиженных братьев. Осунувшегося, обессиленного сопротивлением Леонардо. Измученного Донателло. Заплаканного Микеланджело… У Рафа сжалось сердце — от жалости, от любви к братьям. А потом все его существо вспыхнуло злобой. Яростью, которая должна была обрушиться на всех, кто прикоснулся к его братьям хоть пальцем! Выхватив из-за пояса саи, Рафаэль глухо, по-звериному зарычал и кинулся в гущу врагов. Куда бы ни летел его клинок, всюду он встречал сопротивление, всюду настигал недругов. Пурпурные Драконы кидались на него лютой живой волной, клинки ножей рвали его одежду, царапали кожу… Рафаэль ничего не чувствовал, ничего не замечал. Поглощенный битвой, он только и думал, как побыстрее освободить братьев. Ловко уворачиваясь от противников, он никому не давал ни единого шанса на побег. И когда, наконец, на комнату опустилась звенящая тишина, он не сразу понял, что кроме него и братьев в ней больше никого не осталось. Оглянулся. Пол должен был быть весь залит кровью, скрыт телами его врагов. Но никого не было, только тишина и пустота.       Рафаэль нахмурился. Неужели он потратил столько сил на очередные миражи? Но это он успеет обдумать потом. А сейчас главное освободить братьев! И Рафаэль кинулся к ним. Перерезал веревки, опутавшие родных, поддержал их, не давая упасть. Леонардо с гордостью смотрел на младшего брата. Кажется, он наконец-то понял, что Раф вырос и способен на поступки. Донателло слабо улыбнулся.       — Я же говорил, телепортационный ключ еще пригодится!       А Майки… Майки разревелся, кинувшись на шею старшему. И, растирая сопли краем плаща Рафаэля, все что-то неразборчиво бормотал. Что-то про странный костюм и пустыню. Про Нью-Йорк и верблюдов. Рафаэль вздрогнул. Обернулся. И похолодел. Во всей этой кутерьме он совершенно забыл про верблюда. Про своего верблюда.       — А где… А где мой верблюд?!       — Раф, — Микеланджело отстранился, заглядывая в глаза и по-прежнему крепко обнимая хулигана за шею. — Раф, ты как? Ты слышишь меня, бро? Какой верблюд? Тут нет никакого верблюда. Раф? Раф… Раа-а-аф.       Голос мелкого доносился издалека. Лицо его исчезло, а потом и сам Микеланджело куда-то пропал. Вокруг потемнело.       — Знаешь, Донни, учитывая, что в доме живет один не вырастающий ребенок, проявлять такую халатность — это просто уму непостижимо! — даже шепот Леонардо звучал раздраженно. Микеланджело, которого заверили, что кризис миновал, теперь мог позволить себе только ухмыляться, наблюдая, как два всегда мирных брата ругаются. Как никогда прежде. Стоял в изножье кровати, опираясь сложенными руками на каркас, и наблюдал.       — Вы бы подрались уже, что ли, — фыркнул он насмешливо. — То-то будет зрелище, когда Раф придет в себя!       — Майки, ты бы вообще помолчал! — неожиданно обернулся к нему Леонардо. — Ты сидел рядом и смотрел, как он травится!       — То есть вместо того, чтобы порадоваться, что у вас не два полуобморочных, а один, ты меня еще и пилишь! — весельчак удивленно покачал головой. — Невиданная наглость!       — Не думал, что когда-нибудь это скажу, но с Майки я полностью согласен, — вздохнул Донателло. — Хоть кому-то хватает здравомыслия в нашем доме: не тащить в рот все подряд!       — Это сейчас было несколько… неоднозначно, — Микеланджело улыбался от уха до уха.       — Ох, ты не мог бы замолчать! Твои шуточки понятны только вам с Рафом! — Леонардо устало присел на сундук, заменявший Рафаэлю комод. И взглянул на брата. Тот лежал под капельницей, и Донателло устало наблюдал за показаниями приборов.       Они не спали уже почти сутки. Только Леонардо чувствовал себя вымотанным до передела, а у Майки открылось второе дыхание. Особенно позубоскалить и пошутить. Лео бы с удовольствием напоминал брату, как тот носился по спальне всего-то несколько часов назад, когда еще было неясно, насколько серьезно Рафаэль болен. И было ему совершенно не до шуток. А теперь, когда состояние брата улучшилось, пожалуйста, прорвало. Откинувшись на стену, запрокинув голову и прикрыв глаза, Леонардо размышлял, как еще ему обезопасить дом. Ну что, что ему делать? Проверять рюкзаки и поясные сумки братьев по возвращении домой? Обшаривать их бинты? Купить собаку и обучить ее искать — все, что только можно? Пробовать первому еду? Изобрести какую-нибудь углепластиковую броню, чтобы никто из них не калечился и не попадал в неприятности на каждом шагу? Нянька. Он не ниндзя. Он просто нянька. Причем, судя по состоянию хулиганистого брата, нянька посредственная. А случилось следующее.       Донателло выехал за пределы города, чтобы испытать какие-то новшества в фургончике. Так получилось, что у Леонардо с утра болела голова, Микеланджело был занят (играл в приставку), а Рафаэль просто не захотел его сопровождать. Но попросил привезти кое-что из продуктов, потому что была его очередь дежурить по кухне. Донни уехал в ночь. Вернулся еще до рассвета с пакетом провианта, который положил на кухне. И с маленьким мешочком грибов, которые никому не показал и унес в лабораторию. Где неблагоразумно оставил находку на столе. Раф, разбиравший продуктовый пакет, не обнаружил ветчину и отправился к брату с вопросом: собственно, где? Донателло в лаборатории не нашел — тот, утомленный, поплелся вздремнуть, — но грибы увидел. И решил, что Донни просто забыл положить их к остальным продуктам. Естественно, Рафаэль не имел никакого представления о том, что ученый по чистой случайности обнаружил достаточно редкий, малоизученный вид и привез его домой для исследования, а никак не для кулинарных опытов. Полюбопытствовать у Донни, так ли это, горе-повар не счел нужным: впервые в жизни пожалел вечно недосыпающего брата. И еще решил порадовать его вкусной едой, когда проснется.       Пришедшие на кухню к завтраку Микеланджело и Леонардо избежали отравления по чистой случайности. Рафаэль решил поэкспериментировать и сделать овощную пиццу без теста. Выглядела она, прямо скажем, так себе. Какая-то серая и расплывшаяся. Микеланджело при виде «экзотики» только сморщился и потребовал яичницу с беконом, а «не вот это вот». Леонардо, который с детства не любил грибы ни в каком виде, вежливо отказался, предпочтя тарелку хлопьев с молоком. Обиженный, Рафаэль показательно слопал пиццу один, не дождавшись Донателло. А дальше Леонардо даже вспоминать не хотел. Ни температуру, ни озноб, ни потерю сознания — ничего, что случилось с братом. Ни растерянность Донни: тот не знал, что и делать, ведь ученый такие грибы видел впервые в жизни и… так и не успел изучить. Благо, желудок Рафаэля, кажется, был предназначен для переваривания гвоздей, потому что братьям удалось достаточно быстро оказать ему помощь. Жар прошел, а вместе с ним и бред — непонятные обрывки фраз, которые очень удивили домашних. Сейчас же требовалось выводить токсины из организма и поддерживать расшатанное здоровье мутанта.       — Иди спать, Лео, — неожиданно тихо произнес Микеланджело совсем рядом.       Леонардо открыл глаза. Майки стоял возле него и смотрел внимательно, спокойно. Ласково. Можно было заспорить, но лидер знал, что сейчас это, во-первых, бесполезно. А, во-вторых, толку от него все равно никакого. И он кивнул, поднялся, благодарно пожав брату запястье. Обернулся к Донателло, но тот только потер пальцами переносицу и душераздирающе зевнул.       — Я останусь, нужно кому-то следить за его состоя-а-а-анием.       — Притащи сюда свой матрас и ложись спать. У меня сна ни в одном глазу. Если что-то изменится, я тебя сразу же разбужу, — сказал Майки, усаживаясь на край кровати Рафаэля.       — Интересно, — Леонардо обернулся уже от двери. — Что такого ему привиделось под этими грибами?       — Учитывая, что он искал своего верблюда, мне тоже очень интересно, — насмешливо фыркнул Майки. И заметил, — хотя, зная воображение Рафа, намешаться там могло что угодно. Не удивлюсь, если он катал Шреддера по пустыне с туристической группой, зарабатывая себе на комиксы…