Османский принц

"Слышишь - я уже здесь, Я ступил на порог - Я уже не уйду, Я пришел, чтоб остаться с тобой."

      Прекрасна была империя, когда августовская жара сменилась прохладными ветрами и наконец пришли сентябрьские дожди. И, даже несмотря на это, в походных доспехах, где-то сделанных из кожи, а где-то - вовсе из металла, было очень жарко и неудобно. Молодой будущий Султан шёл без головного убора, игнорируя строгий взгляд некоторых командирах - пусть только посмеют пустить слух о распущенности наследника! Подобным, правда, заниматься было уже поздно: всем и без того было это известно. Узумаки вёл за поводья уставшую, фыркающую лошадь, которую берёг, словно зеницу ока, так как первого его боевого коня убили стрелой в одном из сражений. После этого мальчишку не выпускали на поле боя ещё месяц - Падишах волновался за сына излишне сильно. Это было наивно как минимум по двум причинам: во-первых, Боруто легко могли убить подсадные убийцы даже во дворце, и смерть на святой войне была ничуть не хуже подобной. А во-вторых, его неусидчивый наследник, пока месяц добивался разрешения отца воевать по-настоящему, умудрялся то нечаянно выйти на поле боя, то переодеться в костюм янычар. Попадало ли ему за это? Попадало, и попадало страшно! Кара каждый раз облегчалась лишь потому, что Наруто не просто волновался за сына, но и уважал его, посему быстро убедился и принял невозможность исправления упрямого, но смелого ребёнка. Вместо ругани старший Узумаки стал обучать сына лучшим приёмам, стратегиям. За почти полгода войны юноша даже смог изготовить собственный резной лук! Оружие вышло славным: резьба его была диковинной, изображала какие-то цветы. Красивая, аккуратная и тонкая работа восхищала любого. Но лук Боруто сделал не просто так - это был подарок. И его он берёг также сильно, как и платок, расшитый его матерью, и страшный оберег, сделанный его сестрою. Мальчишку, как бы он не приходил в восторг от битв и сражений, истошно тянуло домой, на родину. Шехзаде не боялся смерти, но боялся времени и разлуки - они убивали не хуже стрел и клинков.

"Постели мне постель, Глаза мне закрой. Здравствуй, Я вернулся домой."

      Наконец отгремели последние выстрелы, и огромная армия правоверных вернулась в Стамбул героями. Для знатоков эти слова выглядели бы смехотворными, поскольку раньше этот город был центром зарождения православия. Но теперь царил совсем иной век, иные порядки, иные люди. Боруто жмурился от яркого солнца, отражающегося от металла и драгоценных камней храмов и дворцов, встречающихся на пути процессии. Простой люд кричал, вздрагивал, толпился и разглядывал победителей. "Да здравствует Наруто Завоеватель!" - кричали они вслед Султану. "Да здравствует вся его семья, а особенно - шехзаде!"        Боруто поравнялся с отцом, когда они подошли ко дворцу. Наруто обернулся на него, коротко улыбнувшись. За время похода ребенок вытянулся еще на пару сантиметров и стал шире в плечах. Такие неважные, казалось бы, детали, заставляли Султана улыбаться: всегда тяжело признавать, что наши дети растут, но это нередко приносит грустное удовлетворение. - Отец, мы наконец дома, - младший Узумаки показательно раскинул руки, кое-как поспевая за широким шагом государя. Как бы он не старался - быть равным отцу даже в бытовых вещах у него не получалось: - Могу ли я свидеться со всеми мне дорогими людьми? - Конечно, - бросил в ответ Наруто, но глаза его недобро блеснули. Мудрому мужчине легко было понять, что речь шла не только о Хинате, Химавари и Шикадае. И даже не о Сумире. Он ласково хлопнул сына по плечу: - Но перед этим, будь добр, выполни обязанность моего шехзаде. - Обязанность? Какую? - Поприсутствуй на собрании Дивана, пожалуйста. Тебе, как наследнику, будет очень полезно на нем побывать.       Наверное, Боруто обиделся, да? Его отец не был дураком, и понимал, что сейчас буйному мальчишке меньше всего хотелось идти в душную залу, чтобы обсуждать с бородатыми и смуглолицыми взрослыми проблемы насущие. Но, несмотря на то, что лицо шехзаде на пару мгновений скривилось, он быстро взял себя в руки. Младые уста растянулись в уверенной улыбке. - Разве посмею ли я отказать Вам, отец? - юноша усмехнулся без злобы, скорее принимая неизбежное. За последние пару месяцев огонь в его душе чуть поутих. Должно быть, на это так или иначе повлияли тысячи смертей, которые он увидел за столь короткий срок. Какой бы наивностью не обладал младший Узумаки, подобные потрясения не могли совсем не оставить следа. До сих пор не полностью осознавший ценность человеческой жизни, мальчик стал чуть резче и, на удивление, спокойнее. - Я рад твоей благоразумности, - Султан потрепал сына по копне ярких золотых волос. Он догадывался, что ребёнок обиделся, но был приятно удивлён и благодарен такой почти зрелой покорности: - Пройдём?       Боруто подавил глубокий, почти издевательских зевок. В комнате стояло чуть больше десятка чиновников в расписанных золотом костюмах и с крайне серьёзными лицами. Шехзаде медленно и скучающе проходился по каждому из них взглядом, стоя возле мягкого трона своего отца. Сай Яманака, Шикамару Нара, Катасукэ Тооно... Все лица были знакомы. Кроме одного. Он наткнулся взглядом на молодое, совершенно неузнаваемое лицо. Кажется, этот юноша подошёл позже! Он являл собой полную противоположность жителям империи: те обладали тёмными глазами, лицами и волосами, а этот чужеземец был почти весь белён. Только волосы его чуть-чуть отдавали выцветшей голубизной, а глаза - Милостивый Аллах, что это были за пронзительные глаза! - сверкали, словно два кошачьих глаза. Одет он был почти скромно, но со вкусом, да и ткань была явно первоклассной (но никакая одежда не могла сравниться с одеждою местных!). Чужак стоял так, как бы ни один подданный османам человек бы не встал: чуть вздёрнутый подбородок, расправленные плечи, почти как во время верховой езды, и уверенные расслабленные руки, сцепленные за спиной в замок. Рядом с ним... Вот так фокус! Младший Узумаки с удивлением увидел рядом со странным юношей своего, можно сказать, друга. Учиха стоял, словно тонкая каменная глыба, совершенно отрешенный от происходящего. Иногда стоящий светленький чужак что-то говорил ему, и губы Саске кривились в злой усмешке. Боруто уже хотел спросить, что это за человек, но заседание Дивана объявили открытым и заговорил Великий Визирь. Старик всё это время, будто тень, стоял по обратную от наследника руку повелителя и наблюдал за всеми. - Заседание Дивана объявляется открытым.       Боруто, может, и делал вид, что слушает длинные, монотонные речи дипломатов, но был не в силах оторвать глаз и мыслей от гостя. Тот (в отличие от самого Узумаки) внимательно вслушивался в произнесённые слова. У него было полностью отрешённое лицо, но несколько раз забавно дёрнулась левая бровь, видно, отражая глубокий мыслительный процесс. Несколько раз yakışıklı(1) (как прозвал его Боруто) останавливал свой кошачий взор на шехзаде, дико его смущая. Но чужак в ответ слабо улыбался. Улыбка у него была даже добрая, почти ласковая, и младший Узумаки нехотя проникся к yakışıklı тем ощущением, которое появляется в наших душах, когда мы впервые видим своего будущего лучшего друга: мы ещё не знаем этого человека, но уже ощущаем к нему непреодолимую симпатию. Ход мыслей наследника прервал чуть хриплый, мелодичный голос Учихи. - Да, всё ровно так, как озвучил Паша, - Саске бросил короткий взгляд на Нара, который зачитывал новости, произошедшие за время похода: - В Валлахии было начато восстание тремя месяцами назад. Боруто почувствовал, словно его стукнули чем-то тяжёлым. Восстание? Неужели это Господарь пошел против воли султана? - Не первое восстание непокорной Румынии, - Яманака пожал плечами, словно его ничего не удивило. В ответ - о диво! - Господарь только улыбнулся. - А кто говорил, что управлять таким количеством земель легко? Эти слова Учихи потонули в гневом перешептывании. Наруто нетерпеливо прокашлялся, и в зале заседания снова наступила почти звенящая тишина. - Чем всё закончилось? - Хатаке, вечно озвучивающий волю Султана, произнес эти слова тихо, но звучно. - Мы подавили восстание, - отмахнулся Саске, который только и ждал возможности наконец закончить свое выступление, но гнусный характер не позволял ему не сказать колкость. С души Боруто, кажется, упал камень. Значит, Господарь не виноват. - Смогли справиться с ополчением? - не скрыл своего удивление Киба Инузука, один из чиновников не слишком высокого ранга, зато очень длинных на язык: - Обычно так легко у Вас это не выходит. - Не справиться с ополчением, - внезапно раздался приятный, чуть приглушённый голос того самого чужака. Шехзаде вздрогнул, ещё сильнее разглядывая этого паренька. Он говорил медленно, растягивая гласные и немного усиляя шипящие, из-за чего становился похожим на змею. Его турецкий был на удивление значительно чище, чем у Господаря, но лишь усугублял ощущение шепота из-за инородного акцента: - А справиться ополчением. - А Вы...? - Шикамару забавно вздёрнул бровь, выказывая этим некую уважительную оскорблённость. Дескать, Вы, уважаемый, может, и правы, но неплохо было бы представиться. Учиха, стоявший рядом, издал короткий вздох, чем-то чуть похожий на усталое кряхтение, и поспешно извинился. - Прошу меня простить, я позабыл представить вам того, кого вы сами позвали. Помнится мне, Вы, Паша, просили привести Вам того, кто помог мне остановить восстание против нашего уважаемого Султана? - Всё так. И этот юноша..? - Мицуки Саксонский, - Саске качнул головой в сторону Мицуки, и тот в ответ слабо, но широко растягивая губы (нет, ну точно был змеей!) улыбнулся, почтительно кланяясь. При этом он не терял уверенной надменности, которой был полон каждый его жест. - Мицуки Саксонский? - Яманака переглянулся с Нара и бросил короткий взгляд на султана: - Сын Орочимару Саксонского? - Неужели, - Шино Абураме, человек старой закалки и традиционных методов, хмыкнул: - В Румынии перевелись ещё не всё саксонцы? - Поверьте, не все, - мягко отвечал ему Мицуки, несмотря на повод оскорбиться. Он смотрел на всех открыто, но хитро. Человек, вроде, приятный, а вроде и тот, с кем ни в коем случае не захочется иметь дело: - Я действительно сын известного врача, Орочимару Саксонского, одного из последних румынских саксонцев. - Люди с именем, но без имений. - Все так, - беззлобно вторил юноша. Своей беспечность, спокойствием он раздражал. Боруто чувствовал, что паши и беи отнеслись к нему с тем раздражением, какое обычно появляется у людей, видящих перед собой нищего с гордо поднятой головой. Того самого, кто гордится любой засохшей лепёшкой. - Ваш отец имеет весьма... - Шикамару не позволял себе грубости - как-никак он был третьим человеком в государстве: - Интересную славу. - Ребенок не обязан быть ровней родителю, - Учиха пожал плечами. Он не глядел на шехзаде, но тот, в свою очередь, прекрасно понимал, о ком шла речь. Мальчишка бросил короткий взгляд на отца. Тот был спокоен, лишь чуть хмурил брови. - Ребенок будет лучше? - Лучше, хуже - не важно. Но ни один человек не повторял шаг в шаг путь своего отца. - Вам легко говорить, Господарь, - Бей Сай еле заметно усмехнулся, и в этой усмешке было столько усталости и недоверия, что становилось не по себе: - Вы знакомы с Орочимару лично. - Это всё - пустое, - прервал спор Великий Визирь, и все, хотели они того или нет, замолкли: - Важно лишь то, будет ли потомок на ступеньку выше своего предка или будет ниже, - он медленно повернул свою седую голову на спокойного, словно удав, Саксонца: - Вам, юноша, есть куда расти. Но, я полагаю, никто не сможет поспорить, что и есть, куда падать. Пустое. Перейдем к следующим делам.