Османский принц

      -Хей, неужели мой шехзаде наконец занялся науками? Да, моя слабость стоила твоего ума! Боруто встрепенулся и с ужасом понял, что уснул прямо за отцовским столом, лицом на бумагах. Это были письма малой важности - такие Падишах разрешал ему самому открывать и обдумывать, чтобы его наследник привыкал к государственным делам. Вот и сейчас Боруто открыл письмо из какого-то санджака, чтобы хоть как-то отвлечься от волнений из-за здоровья отца и присутствия в столице Сарады Учихи. Но ночью сон, не идущий к нему несколько дней, наконец догнал его. Юноша, краснея, отлепил от лба какой-то листок и поднял глаза на стоящего перед ним Султана. Наруто, честно, выглядел не особо здоровым, но стоял прямо и самостоятельно. Да, позади него волнительно стоял Мицуки, чьи напряжённые руки были готовы поймать больного в любую минуту, но это ни на йоту не уменьшало величия Узумаки старшего. Боруто подскочил на ноги, чуть не уронив свой стул. - Мой отец! Наш Падишах очнулся! - юноша поспешно вылез из-за стола и пошëл к повелителю с распростёртыми руками: - Вы наконец-то проснулись и осветили наш грешный мир своим присутствием. -Это ли говорят своему отцу, которого не видели несколько лет? - Наруто тоже раскрыл руки для объятий, но обнимать ребёнка не торопился. Боруто замер, сощурился... Он не сразу догадался, чего именно ждал от него Султан. Но через пару секунд на его вечно хмуром и спокойном лице отразилась вся боль переживаний, которую он всë это время прятал в себе. -Я скучал, папа. Мицуки чуть отвернулся, но, даже стоя спиной к шехзаде и падишаху, не смог скрыть улыбку, когда двое сильных и храбрых воинов, строгих мужчин, бросились в объятия друг к другу.       -Ты уедешь? - в этом простом вопросе нечаянно прозвучало намного больше грусти, чем Боруто хотел бы. Они с Мицуки поехали на охоту, так как сегодня был первый выходной врача за несколько месяцев. Юноши, ускакав от охраны, неспешно ехали на лошадях вглубь леса. Спокойный взгляд молчаливого собеседника что-то упорно напоминал шехзаде, но он никак не мог вспомнить, что именно. -Не прямо сейчас, но скоро, - Мицуки крепко держался за поводья, видимо, не очень естественно ощущая в седле: - Я думаю, каких-то недели две - и наш Падишах полностью восстановится. -Ты не перестаёшь меня удивлять, - честно сказал Узумаки, достав из сапога кинжал, с помощью которого стал прорезать ветки, которые мешали их маршруту. В отличие от своего собеседника, османский принц держался на лошади так уверенно, словно всю жизнь не слезал с неë: -Тебе предложили работу в столице. Престиж, богатство, пестрота Стамбула - но ты от всего отказался. Неужели тебе настолько неприятно наше высокое общество, а? Врач, казалось, на секунду смутился: на его бледном лице выступила мрачность, но очень быстро все тени исчезли с тонких, болезненных черт. Он чуть пришпорил своего коня, чтобы не отставать за шехзаде, яркими жёлтыми зрачками бездумно гуляя по рельефу местности. Он не знал, как сказать лучше, как сформулировать точнее. Правда была бы слишком резка и груба... Или же, наоборот, слишком простовата. Впервые саксонский гений так ярко ощутил себя дураком. Но переживания эти, так нежно касающиеся мудрой души медика, были нисколько не ясны для Боруто. -Даже с деньгами и почестями, мой господин, - Мицуки отвернулся от Узумаки, будто считал свои слова постыдными: - Я всë равно всегда буду пленником в этой стране, в этой столице. Ни один драгоценный камень не стоит свободы. Ни один поклон не стоит возможности выбирать своё будущее. Ни я, ни моя супруга не будем в столице свободны. Боруто на пару секунд замедлился, отчего не успел отдернуть от ветки ладонь, и кинжалом, находящимся во второй руки, оставил на тыльной её стороне огромный порез. Эта боль отрезвила его - он моментально шикнул и потянул руку к лицу, припав к ране губами, чтобы слизать кровь. Саксонец, так долго подбирающий нужные слова, побледнел. -Господин, простите, я сказал что-то не то...- он быстро подвёл свою лошадь к лошади шехзаде и протянул свою руку. Наследник не сразу понял, чего от него хочет его новый друг, но, сообразив, все-таки протянул свою кровоточащую ладонь в ответ. Мицуки ловким движением открыл поясную сумку и стал что-то из неё доставать, поливать этим чем-то рану Узумаки. Тот глядел за звенящими склянками и отточенными движениями, и во взгляде его было что-то далёкое, что-то напуганное. Пока саксонец что-то лепетал, извинялся, Боруто физически осознал, что за ужас его преследовал с самого входа в лес. Он уже как-то так гулял с одним пленным властелином. Этот пленный властелин тоже обладал деньгами и титулом, но был совершенно не свободен.

"Надо же. Я в столице четвёртый месяц, а в дом к Господарю ни разу не зашёл. Плохой я друг... Да, отвратительный. "

      Солнце своими игривыми лучами только-только освещало землю, когда Боруто, спускаясь по широкой лестнице, увидел, что во дворце происходит какая-то суматоха. Юноша огляделся и жестом подозвал самого спокойного на вид евнуха. Тот, низко поклонившись, сделал несколько шагов к наследнику. - Ага, - обратился Узумаки младший, не зная, как зовут новых прислужников, появившихся во дворце Стамбула за время его отсутствия: - Скажи мне, что за беготня с утра пораньше? Я считал, что весь дворец ещё спит в такое время. -Обычно спит, Господин, - евнух не поднимал головы, разговаривая с таким важным человеком. У него был приятный голос с небольшим греческим акцентом, но чёткими буквами: - Но сегодня произошла беда во дворце. -Что же стряслось? Не томи, рассказывай. -Чума в столице, мой Господин. Весь дворец, всех наложниц проверяют на наличие симптомов. Страшно безумно. Панику скрыть не могут. Боруто отпрянул от евнуха, смотря на него-то смесью скептицизма и ужаса. Тот не смел поднять глаз, но прекрасно осознавал, какие ужасные мысли сейчас посещали молодого наследника. Конечно, чума была неимоверно опасной! А ещë больше пугало то, что Султан до сих пор был слаб, и любое нахождение поблизости больного человека могло сгубить повелителя полумира. Узумаки младший моментально взял себя а руки, даже смог надменно улыбнуться. -И не такое видали. Отдавай приказ, чтобы Хинату Султан, Химатаки Султан и Нашего повелителя отвозили в охотничий дом. -Но, господин, - евнух смиренно качнул головой: - Наш Султан отдал иной приказ. Он потребовал Вашего отбытия в санджак. И чтобы Вы забрали с собой Хинату и Химавари Султан. Боруто поморщился, прекрасно осознавать: его приказы, по сравнению с приказами отца, стоят гроши. Но в этом же было что-то опрометчивое! Что-то неимоверно глупое. Оспаривать приказы повелителя даже для шехзаде было бы слишком нагло, поэтому юноша не счёл нужным настаивать на выполнение своей прихоти. Да и идти к Наруто было бы не очень умно: Узумаки старший, пусть и был человеком мягким и доброжелательным, отличался редкостным упорством, особенно когда дело доходило до защиты его родных. Повлиять на его решения не мог даже сам Аллах, если его семье грозила опасность. Но кое-кто (наследник секунду поругал себя за такие грешные мысли) в данной иерархии отца стоял выше самого Господа.       -Матушка, я побеспокоил? - выронил хмурый Боруто, когда слуги впустили его в палату матери. Да, тем самым человеком, имеющим над великим Падишахом власть большую, чем Аллах, была его жена. Хината Султан, неимоверно покладистая и верная женщина, по праву могла считаться одним из самых влиятельных людей в империи, если бы только пожелала. Прикажи она своему, несмотря на многие года брака, влюблённому мужу разрушить мир - он бы это сделал. Иногда их старший ребёнок с тоской думал о такой любви. Где ж её найти? Матушка не была наложницей, она приехала из Австро-Венгрии, приехала как принцесса. Должна была совершить визит и вернуться домой, но душой женщина навеки осталась в Стамбуле. После - переговоры и споры, но прекрасная принцесса стала женой Султана. Спорить, было ли так задумано в Австро-Венгрии - глупо. Любовные планы оказались хитрее и умнее политических. И сейчас женщина с такой любовью глядела на сына, что сердце наливалось теплом. А рядом с ней сидела Учиха. Красивая, просто, но со вкусом одетая. -Что ты, - Хината Султан улыбнулась, указывая сыну на место подле себя: - Садись, мой мальчик.