Шесть лет одиночества

Рёв моторов наполняет узкий каньон, из-под колёс разлетаются камни, в воздухе вьются песчаные вихри. Несёмся по пустыне на квадроциклах. Когда-то я катался на этих штуках, голова была защищена шлемом, а глаза — специальными очками. Сейчас барьер Даниэля спасает нас от жары и поднявшейся столбом пыли, но не развеивает её полностью. На скорости оставляем непроглядную завесу позади: чуть замешкаешься — и ты как слепой котёнок в тумане. — Ау-ау-ауууууу! — вопит Шон во всё горло и жмёт на газ. Присоединяемся к его кличу: — Ау-ау-ауууууууууууууууууууу! Четыре голоса перебивают шум двигателей, будоражат невысокие стены каньона, отдаются эхом со всех сторон. Он впереди, мы за ним неправильным треугольником мчимся по пересохшему руслу реки недалеко от Пуэрто-Лобоса. — За мной, стая! — кричит Шон. — Я знаю одно классное место! Он сворачивает на пологий склон и выруливает наверх, дальше от побережья, вглубь пустыни. Она не такая песчаная и однотонная, как в Неваде или Аризоне: камни и скалы разных оттенков жёлтого и коричневого, иногда попадаются совсем неожиданные цвета. Повсюду растут упитанные кактусы ростом выше нас, из расщелин лезут кусты. Во все стороны шарахается мелкая живность, но мы не обращаем ни на что внимания — лишь бы не отстать от Шона. Давно перевалило за полдень, солнце светит нам в спины, мы выжимаем из движков всё, на что они способны, и долго едем, пока среди раскалённого марева впереди нас не возникают невысокие холмы серого цвета со странным синим оттенком. Приближаемся к ним, огибаем и оказываемся в небольшой тенистой долине, где растут железные деревья с пышным зелёным подлеском и течёт небольшой ручей. Неожиданно встретить воду и настоящую природу в самом сердце Соноры. Возможно, в одном из таких мест сам Кастанеда когда-то учился у дона Хуана. Шон глушит двигатель на каменистом берегу под большим деревом на самом краю рощи, сходит на землю. Паркуемся рядом, становятся слышны другие звуки: шелест листвы, щебет птиц, тихое журчание ручья. Это именно то, что мне сейчас нужно больше всего, я порядком устал от шума квадроциклов, задница на камнях превратилась в отбивную. Готов спорить — у парней те же ощущения. — Ну и как вам? — спрашивает Шон. — Ого! — оглядывается Даниэль. — Не знал, что здесь есть такое место. — Ты слишком высоко летаешь, ха-ха. А мог бы давно обследовать окрестности пешкарусом. — Ты, типа, дошёл сюда на своих двоих? По прямой километров тридцать… — В километрах дохрена, а в милях — даже двадцати не наберётся, — уточняю я. — Окей-окей. Если в световых годах измерить, вообще мизер получится! Парни ржут, мы слезаем с квадроциклов, снимаем объёмные рюкзаки. Влажные футболки липнут к спинам. — Тебя Финн отпускает одного в такую даль? — спрашивает Крис. Шон пожимает плечами, а я говорю: — Его удержишь... А мне надо за лавкой следить, у нас только один работяга. Под взрыв хохота и комментарии братьев, что меня никто работать не заставляет, достаю из рюкзака упаковку пива с большими банками. В Мексике такие не везде найдёшь, но для Даниэля это не проблема. — Будем чилить здесь, салаги! — ставлю её на песок у подножия высокой скалы. — Я застолбил! — Йеп! Чил, движ, расслабон! — кривляется Даниэль. Он достаёт такую же упаковку, Шон и Крис делают то же самое. В итоге у нас четыре упаковки, в каждой по шесть алюминиевых банок по полтора фунта каждая и целая куча пакетов с чипсами, орешками и прочей закуси! Будто этого мало, из бездонного рюкзака Даниэля появляется пара вместительных контейнеров с острой мексиканской пиццей, которую они с Крисом испекли и порезали на кусочки. На самом деле пёк Даниэль, он отлично умеет готовить и всегда удивляет нас вкусной хавкой. — Теперь уж точно не пропадём с голоду, — улыбается Даниэль. Крис не сводит с него влюблённых глаз, к чему мы уже привыкли. Улыбка Дэна — это просто нечто! Я часто видел её, когда он был девятилетним пацаном, а потом, после смерти Шона на границе с Мексикой, он не улыбался в течение многих лет. А теперь снова. И какие у него идеальные белоснежные зубы! У всех троих… Мои никогда не были особо ровными и уже слегка потускнели от травки и сигарет. Сколько я ни пытался их отбелить — всё без толку. Старшие братья говорят, что я пошёл в мать, но отец рано облысел. Если начнут выпадать волосы, понятия не имею, что буду делать с дредами. Через пару лет мне стукнет тридцать, разницу в возрасте будет невозможно скрыть… Ещё эти морщины на лице и вокруг глаз... Кажется, их стало больше за то время, пока Шон последний раз был в коме. — О чём задумался, чувак? — спрашивает Даниэль. Смотрит на меня слишком пристально. Ничего не утаишь от этого всемогущего Суперволка. — О возрасте, бро, о чём же ещё... — вздыхаю я. — Дедуля, ты пока не слишком старый, хе-хе, — усмехается он. — Но и на свои не выглядишь, так что не о чем беспокоиться. — Шону скоро 24, а он вообще не повзрослел, — вставляет Крис, хотя предпочитает молчать в последнее время и этому есть причина. Бедный парень… Ему сейчас гораздо тяжелее, чем любому из нас. Лишь близкое присутствие Дэна, такого классного и недоступного, немного облегчает его состояние. Шон лишь хмыкает на его замечание. — Пиво тёплое, — расстроено говорит он. — Дэни, может, в ручей положить? — Долго ждать, я знаю способ лучше. Даниэль без усилий поднимает стопку упаковок. Физически он выглядит на свои 17, как и остальные пацаны. Не такой изящный, как Крис, телосложением чуть крепче, чем подтянутый Шон — сказываются регулярные занятия боксом — он почти ежедневно поколачивает грушу, пока не покрывается потом с ног до головы. Мышцы на его груди слегка выделяются под футболкой, я знаю, каким сильным и выносливым бывает Дэн, даже когда не использует свои способности, однако сейчас без суперсилы точно не обходится. Мне самому было бы сложно на вытянутых руках держать эти увесистые упаковки. Но что он собирается с ними делать? — Только не перестарайся, пяти градусов достаточно, — инструктирует Шон, который уже догадался. — Окей-окей. Даниэль поднимается над землёй на несколько футов, затем ракетой уносится в небо. После его взлёта мы чувствуем лёгкий порыв ветра. — Ах, как хорошо, когда брат Супермен! — шутливо вздыхает Шон. — Суперволк! — поправляет Крис. — Точно, будем одомашнивать нашего Суперволка! — Шон, а ты умеешь так же? — спрашивает Крис. — Ну, летать? — Умею, но боюсь высоты. Довольно странно — никогда раньше от Шона не слышал, что он чего-то боится. Помогаем ему найти и принести плоские камни, раскладываем на них закуску. До заката ещё полно времени, мы планируем заночевать на природе, но нужно подготовиться засветло. Не проходит и пяти минут, когда возвращается Даниэль. Упаковки с пивом покрыты тонким инеем. — Не переморозил? — Неее, постарался равномерно, поэтому так долго. Подумаешь, метнулся в стратосферу, чтобы охладить пиво. Для Дэна это обыденность. Шон достаёт холодные банки. — Пальцы не примерзают, уже хорошо, — комментирует он. Садимся на мягкий песок вокруг импровизированного стола, раздаются громкие щелчки. — За вас, комрады! Хор голосов присоединяется к Шону, мы чокаемся алюминием и долго пьём. Пустыня и жажда — синонимы. Недавно братья помогли мне с вечеринкой на борту самолёта, позвали моих и наших общих друзей, заказали еду и напитки на любой вкус, даже огромный торт в мою честь. Было очень круто и непривычно — я никогда раньше не отмечал свою днюху. После того, как Дэн уговорил меня передвинуть день рождения с января на июль, я не сразу смог привыкнуть к новой дате. Мы перегнали самолёт в аэропорт Портленда, он стоял в арендованном ангаре и никуда не летел, но и этого оказалось достаточно, чтобы всех пассажиров под утро укачало. Боже, а как Даниэль пел, когда мы на ярко освещённой бетонной площадке перед трапом включили караоке-систему! Он безупречно исполнил несколько классических хитов. Пусть это не совсем моя музыка, мне не к чему было придраться. Гости были в восторге, Шон подпевал и пританцовывал, а Крис вообще чуть с ума не сошёл: он даже не представлял, что у его любимого парня есть такой талант. Никто из нас не представлял. Дэну надо быть артистом с его голосом, внешностью и харизмой, а он собирается поступать на медицинский. Говорит, будет больше толку. Вообще, в этом есть смысл — как врач он сможет творить настоящие чудеса и без лишних вопросов. В начале лета мы ненадолго слетали в Париж, гуляли по городу, ничего не понимали по-французски, но нам было весело, пока мы не попали на Эйфелеву башню. Шону она напомнила похожую в Сиэтле и он впервые за долгое время потерял самообладание и разрыдался. Он всегда мечтал вновь увидеть родной город, но его сдерживало прошлое. Плохие воспоминания, смерть отца, чувство, что у него больше нет дома и никто не защитит их с братом. Может быть, обида за всё произошедшее… Ностальгия и разочарование. Но в Сиэтле мы обязательно побываем, рано или поздно я уговорю его — мечтаю увидеть город, где родились мои волчата. Сегодня мы устроили вылазку на арендованных квадроциклах только для нашей тесной дружеской компании, чтобы посидеть у ночного костра и попить пивка вдали от цивилизации, как в старые времена. Хотел бы я сказать, что они были добрые, но для Шона с Дэном это было далеко не так. Но и в то время, у них бывали приятные моменты, а старший делал всё, чтобы у маленького брата их было, как можно больше. — Дэн, а кто из вас сильнее, ты или Шон? — внезапно спрашивает Крис. — Конечно, Шон. — Разумеется, Дэн. Они говорят одновременно, мы начинаем хохотать. — А всё-таки? — не унимается Крис. Он ещё совсем мальчик, хотя старше Даниэля на пару месяцев. Точнее сказать, он типичный подросток и соответствует своему возрасту, а Дэн с Шоном давно лишились детской непосредственности. Обычно она проявляется как тонкий налёт на слишком рано повзрослевших умах, но я-то знаю, какая бездна в них скрыта. Иногда мне кажется, что я общаюсь с сорокалетними мужчинами, а через секунду они валяют дурака, как дети. — Чуваки, как будете сравнивать ваши силы? — задаюсь вопросом я. — Они же разные. — Да, но есть одна общая, — говорит Даниэль. — Смотрите туда. Через ручей, в сотнях футов перед нами лежит пустыня. Внезапно она начинает меняться, двигаться, на ней собирается что-то огромное. Возникает гигантский голем из песка и камней высотой в несколько десятков футов. Взъерошенные волосы на голове, лицо будто покрыто каким-то тёмным рисунком, куртка покрашена в стиле шахматной доски: светлые клетки из светлого песка, а тёмные — почему-то зелёные. В руках появляется длинный тонкий меч, похожий на катану. — Ух ты, это же поздний Танджиро Камадо! — восклицает Крис. — А как у тебя получилось покрасить хаори в зелёный цвет? — Кактусы, — коротко отвечает Даниэль. — Выглядит круто! А тебе их не жалко? — Кого? — Кактусы. Даниэль усмехается. — Новые вырастут, их тут дохрена. — Подумаешь, хаори, — ворчит Шон. — Теперь моя очередь. Как же мне повезло на старости лет попасть на тусу к анимешникам… Но, по крайней мере, с этими можно бухнуть и дунуть. Короче, весело провести время. — Погоди, Шон. Если Дэн у нас Суперволк, то какое прозвище у тебя? — спрашивает Крис. — Ну… — Серебряный Бегун, — подсказывает Даниэль. — В детстве было. — Нееее, — мотает головой Шон, — не хочу быть бегуном, набегался уже. Пусть будет Безумный Дьявол! Он корчит страшную ощеренную рожу. И всё равно он мой красавчик! — Трепещи, волчара! — Ой, спасиииити! — писклявым голосом тянет младший. — Мне так страааашно, сейчас описиюсь… Крис достаёт смартфон, наводит на голема, затем с опаской оглядывается на всех. — Ребят, а мне можно это заснять? — Да пофиг, — говорит Даниэль. Шон пожимает плечами: — Снимай, только их, а не нас. На лице Криса расцветает улыбка. До чего же милый парень! Такой простой, искренний, талантливый. И не обладающий никакими сверхъестественными силами. Во многом похожий на меня в юности. Странная мысль... — Суперволк против Безумного Дьявола! — громко провозглашает Крис. — Битва начинается! Рядом с первым големом возникает второй. Качок в светлом костюме с тёмным поясом и торчащими во все стороны длинными волосами, в руке он держит шест. Я сразу же узнаю легендарно героя. — Сон Гоку! — поднимаю руку вверх, как в школе. Шон усмехается, внезапно фигура Сона поворачивается и наносит удар шестом по корпусу Таджиро, отчего тот отшатывается. — Эй, так нечестно! — возмущается Даниэль. — Я даже не начал! — Не тормози! Таджиро нападает на Сона, тот отходит, уклоняется, иногда отбивает удары. Песок и камни разлетаются в разные стороны, под ногами бойцов клубится пыль. Никто не может одолеть друг друга, пока Даниэль вдруг не кричит: — Рассекающая гладь! Меч в руке Таджиро наносит особенно сильный удар, шест противника ломается на части. Второй удар проходит сквозь мощную фигуру Сона. Она безликим крошевом оседает на землю. — Да! — орёт Даниэль. — Йеееееееее, Сон мастдай! Крис вторит ему. — Молодец, Дэн! — Рано радуетесь, куски, ха-ха! Позади Таджиро возникает ещё один голем, больше предыдущего на целую голову. Причём голова совершенно лысая, а за спиной развивается длинный плащ. — Сайтаму призвал? Ну-ну… — Он одним ударом убивает любого противника, — поясняет Крис. Пока Таджиро поворачивается, Сайтама быстро бьёт ему рукой в корпус. Голем Дэна рассыпается в пыль. — Ура, Шон победил! — кричу я. Если у Даниэля есть поддержка, то и у Шона должна быть. Хлопаю старшего Диаса по плечу. Предлагаю пиво, но он отказывается — пока не до выпивки, ещё ничего не закончено. — Так нечестно! — вновь возмущается Даниэль. — Я даже не успел развернуться. — Ой-ой, поплачь, Суперволк, — ухмыляется Шон. — Дать салфетку? Младший не отвечает, лишь решительно сжимает губы в тонкую линию. Так насмехаться над Дэном может только Шон, причём он делал это и в прошлом году, когда его силы были куда меньше. И младший ни разу не огрызнулся, не высказал недовольство, не показал раздражение. Но в защиту старшего надо сказать, что, если требуют обстоятельства, он всегда выслушает младшего, прижмёт к себе, успокоит, а если потребуется, то и даст совет. А часто и просто так улыбнётся, обнимет, скажет на ухо ласковое слово. Дэн после этого просто расцветает! Братья всегда рядом — так было, есть и будет. Чуть в отдалении от Сайтамы быстро возникает очередной голем с мечом в руках. Тёмные прямые волосы, такого же цвета форма и плащ чуть светлее оттенком. Лицо перевязано тряпками или бинтами, из-под которых немного виднеется левая половина. — Ого, это же Капитан Леви Аккерман! — узнаёт Крис. — Тебе ли не знать коллегу, — улыбается Даниэль. В детстве, когда Крис познакомился с братьями Диасами, он считал себя супергероем Капитаном Призраком. В этот момент Сайтама бежит к новоиспечённому голему... заносит руку для удара… Капитан мгновенно сворачивается в гигантское колесо. Сайтама бьёт… и попадает в пустоту. На том месте, где только что был Аккерман, ничего нет. Он очень быстро катится на другое место и встаёт на ноги. Сайтама вновь пытается его догнать — всё повторяется. И так несколько раз. — Да ты угораешь! — настало время возмущаться Шону. — Это что за перекаты?! — Так Капитан Леви обычно перемещается, — поясняет Крис. — Спасибо, кэп. — Ну и ржака, а я ещё даже не нападал, хе-хе-хе, — злобно смеётся Даниэль. Колесо начинает кататься вокруг Сайтамы, набирает обороты, всё быстрее и быстрее, пока не сливается в сплошную линию. Сайтама пытается подставить смертельную руку на его пути, но оно успешно маневрирует. — И что мне с ним делать? — обречённо спрашивает Шон. — Как его остановить? — Никак. Готовься проиграть! Внезапно колесо меняет направление и со всей скоростью влетает в Сайтаму. Раздаётся взрыв и, когда пыль оседает, в центре поля в гордом одиночестве остаётся Леви Аккерман в развивающемся плаще. — Ура, Дэн топчик! — радуется Крис. — Нифига, я на каждую хитрую жопу найду… что-нибудь. На поле появляется непримечательная фигура в комбинезоне, жёлтые волосы перетянуты тёмной повязкой с какой-то эмблемой. — Это… — начинает Крис. — Наруто! — ору я. — Кто ж не знает этого чувака! — Наруто Удзумаки, — уточняет Крис. — Какие всезнайки собрались, — улыбается Шон. Колесо уже во весь опор несётся к новенькому, Наруто легко отскакивает в сторону. Оно разворачивается, идёт на следующий заход, но голем слишком прыткий. — Окей-окей… Колесо начинает вращаться вокруг Наруто в попытке повторить трюк с Сайтамой. Рррас! — и рядом с первым Наруто возникает ещё один. Потом второй, третий и так далее, копии появляются даже за пределами круга. — Да что б тебя! — ругается Даниэль. Шон фыркает. Иногда колесо попадает в какого-нибудь неудачливого Наруто, разрушает его, а в это время на поле их становится на несколько штук больше. Даниэль шумно дышит, сжимает ладони в кулаки — и среди толпы Нарут возникают големы самых разных персонажей аниме и манги: мужские, женские, звероподобные и совсем непохожие на людей. — Луффи и Ророноа Зоро! — выкрикивает Крис. Каждый голем больше и мощнее предыдущего, но и Наруты не отстают. Мелкие путаются в ногах крупных, пока ещё более крупные не топчут всех остальных. — И не жалко тебе их? — спрашивает Даниэль. — Пфф, у меня таких целая армия. — Кеншин Химура, Изуку Мидория... Он продолжает называть японские имена. Ума не приложу, как Крис умудряется их запоминать. Мне они вообще ни о чём не говорят — давно не интересуюсь аниме, в последний раз это было в подростковом возрасте, но и тогда я особо никого не запоминал. Разве что Наруто и ещё нескольких легендарных персонажей. — О, круто, вижу Синдзи Икари и Легоси! — кричит Крис. — Легоси тоже волк, как вы с Шоном! Я даже не могу понять, кто из големов кто. И не только потому, что не знаю по именам, они все смешались в одну большую песчаную кучу. Даже колеса не видно. Возможно, его давно растоптали. Над полем битвы взлетает вверх чья-то оторванная каменная башка. Длинные волосы развиваются, из обрубка шеи разлетается песчаная кровь. — Упс, тётенька подохла, — сочувственно произносит Шон. — Дэни, ты зачем убил собственного перса? Даниэль хмурится. Големов становится всё больше, они возвышаются на сотни футов, дерутся врукопашную и самым разным оружием, сливаются в безликое пятно, из которого тут и там высовываются головы, руки, ноги и прочие конечности. Слишком громко и слишком близко к нам. Песчаные тела перекрывают собой горизонт, пыль летит в разные стороны, отдельные песчинки уже сыплются на нас сверху. Земля дрожит, уши закладывает от шума бьющихся камней и шелеста миллионов фунтов поднятого песка. — Эй, ребята, стоп! — пытаюсь перекричать грохот. — Нас сейчас завалит! — Не ссы, Финн, всё будет норм, — с трудом выговаривает Даниэль сжатыми от напряжения губами, его лицо и лоб покрыты испариной. Не на шутку перепуганный Крис давно перестал снимать видео, цепко держится за его плечи обеими руками. Шон, напротив, почти не выглядит уставшим, его лицо расслаблено, глаза закрыты, он будто медитирует, только капли пота покрывают лоб. На секунду мне кажется, что всё вокруг происходит лишь в его воображении — мы сами, эта роща, пустыня и эпичная битва титанов на ней... Внезапно прямо перед нами, на другой стороне ручья, возникает ещё одна фигура. Совсем небольшая, но хорошо заметная. Подросток в похожей на школьную форме, с полосатым шарфом вокруг шеи. Он стоит спиной к нам, вытягивает правую руку в сторону. Вода в ручье поднимается длинной прозрачной лентой и летит по воздуху к нему, переливается в свете заходящего солнца, золотисто-голубой змейкой опутывается вокруг руки голема. — Я знаю, я знаю, — подаёт голос Крис, — это Тома Камидзё! Голем начинает вращать водяную змейку над собой, раскручивает, как пращу, капли воды долетают до нас, после чего он кидает её в самую гущу битвы. Внезапно всё прекращается. Гигантская стена песка медленно оседает, внутри неё больше ничего нет. Лишь Тома продолжает стоять на берегу ручья. — Что произошло? — спрашиваю я. — Что за чувак такой? — Тома Камидзё, — повторяет Крис, — он нейтрализует любую магию и сверхъестественные силы. — Хм, могли бы с него начать… — хмыкаю я. — Тогда было бы не интересно, — улыбается Шон, с усмешкой глядя на брата. — Дэни малость читернул, я не планировал создавать таких имбовых персов. Ну да ладно, сам виноват. Голем на берегу отпускает змейку в её русло и машет нам на прощание перед тем, как рассыпаться в пыль. Крис поднимает руку Даниэля и провозглашает: — Безупречная победа Суперволка! Мы поздравляем младшего. Уставший Даниэль бросает на Шона подозрительные взгляды. Видимо, он не считает свою победу такой уж безупречной. Но старший не оспаривает и не подтрунивает, он вполне удовлетворён результатом. Стряхиваю с себя песок, смотрю на наш стол — вся закуска тоже изрядно припорошена. — И что теперь делать с едой, ребята? — вздыхаю я. — Всё в песке. — Фигня вопрос. Песчинки взлетают над столом, собираются в небольшой комок и по мановению руки Даниэля отправляются в пустыню ко всем остальным. — За Суперволка! — Шон поднимает полную банку. Они с Даниэлем не прекращают пить, пока полностью не опустошают свои «кубки». Противостояние братьев оказалось изматывающим. Солнце скрылось за холмом, а мы сидим и болтаем обо всём. Крис через год поступает в частную школу в каком-то в городке недалеко от Портленда. Он показывает нам фотографию живописной бухты на берегу океана, внизу у воды расположены жилые дома, выше раскинулось большое красное здание школы, на заднем плане на скале виднеется белый маяк. — Мама училась там на художницу, поэтому я тоже решил поступить. Отец не против. Может, передумаете и поедем все вместе? — Прости, Крис, не могу, — говорит Даниэль. — Хочу на медицинский, а его в твоей школе нет. — Я пока не знаю, чувак, надо подтянуть хвосты. Шон с помощью брата перешёл в последний класс, но он сильно отстал от программы, в Мексике она немного отличается от американской, ещё этот год выдался слишком неровным. — Подумайте, — вздыхает Крис. — Было было круто... Поехать учиться вместе с друзьями, жить в одном общежитии, тусоваться после уроков. Прекрасно его понимаю. Но ещё целый год впереди. Эх, школа, как же давно это было… Так получилось, что доучивался я уже в колонии для несовершеннолетних. Не самые лучшие годы моей жизни, но тогда я был молод, даже после колонии перспективы ждали за каждым углом, хотелось смеяться и петь… Но учиться дальше я не пошёл, на это банально не было денег, а теперь… я даже не знаю, стоит ли оно того. Даниэль замечает мою грусть. Он странно переглядывается с Шоном, будто они ведут какой-то мысленный диалог. Ещё зимой во время торнадо мне показалось, что я ясно слышу голос Шона в своей голове, так что не удивлюсь, если они действительно разговаривают при помощи телепатии. Только непонятно, почему никто из них больше не пробует этот фокус со мной? Возможно, к лучшему — кто знает, к чему может привести вторжение в чужой разум... Мне вполне хватает живого общения. Внезапно Даниэль говорит мне: — Финн, братишка, ты думаешь я забыл о тебе? — Ээээ… о чём ты, бро? Что он задумал? Я знаю, что этот парень очень способной и обычно свои способности в отношении меня не проявляет. А теперь, мне кажется, я во что-то влип... — Не бойся, — он придвигается, садится на колени передо мной. С его лица не сходит лучезарная улыбка. — Просто доверься мне. Вопросительно смотрю на Шона, тот кивает. Значит, всё происходит с его ведома. Чувствую его поддержку, поэтому ничего не остаётся, как смириться. Тем более если я и могу кому-то доверить свою жизнь, так это Дэну. — Крис, пойдём соберём дров для костра. Шон встаёт, паренёк послушно поднимается вслед за ним, хотя ему так хочется остаться и посмотреть, что же младший Диас будет со мной делать. Они уходят, мы остаёмся наедине. Если честно — мне страшно. Иногда Дэн пугает до чёртиков. Пропадает радушие, глаза наполняются звериной злобой, даже свет вокруг будто меркнет и становится холодно. Такое происходит, даже когда он говорит о чём-то, что ему сильно не нравится. А чего стоит наш разговор, когда мы покидали тот жуткий подвал! Даже если я сам его спровоцировал, в тот момент я чувствовал, что нахожусь на волосок от смерти. «Мне третий не нужен...» — Тебя беспокоит возраст, чувак? — он внимательно оглядывает моё лицо, отчего мне становится совсем неуютно, хотя в данный момент о возрасте я беспокоюсь меньше всего. — Почему раньше ничего не говорил? — Да я как-то не думал, что об этом стоит говорить... — Ха-ха, расслабься, для меня это изи! — Дэн, так что насчёт третьего? — решаюсь спросить. — Ты думаешь, я стану лишним? — Хах, опять ты за своё?! — улыбается он и тут же вздыхает. — Я просто хотел выбить дурь из твоей башки и больше ничего. — И как, получилось? — фыркаю я. — Как видишь нет. А тебя до сих пор не отпускает? Когда же ты меня простишь, чувак? Никто из нас не лишний, так что забей. — А если Шон меня разлюбит? — Сильно в этом сомневаюсь. Насколько я знаю, он однолюб, как и наш отец. Если влюбился, то навсегда. — А если всё-таки... — Тогда он получит в нос. Ему не привыкать. Никому не позволю обижать моего дредастого красавчика, даже Шону. — А если… — отвожу взгляд, — я его разлюблю? Наступает секундная пауза. — А это возможно? — тихо спрашивает он. — Сложно сказать. Я никогда не был однолюбом до встречи с ним. Путешествовал не только по поездам, но и по койкам. Ты и сам знаешь. И если вдруг такое случится когда-нибудь, мне надо знать, какой смертью я умру. Он цокает языком, думает некоторое время. — Не беспокойся, чувак, я не собираюсь тебя трогать. Ты разобьёшь ему сердце, это точно. Не знаю... никому другому я такое не простил бы, но ты волен уйти и жить своей жизнью, — говорит он и многозначительно добавляет: — А у него в любом случае останусь я. Понимающе хмыкаю. Как-то так получилось, что у Шона теперь два парня, причём второй — собственный родной брат. В этом аспекте всё в полном порядке, меня устраивает, Шона тоже. Мягко говоря. Раньше я не мог предположить, что в нём скрывается такая любовь к сексу, он избегал даже упоминаний о нём, стеснялся, краснел, переводил разговор на другую тему. Это давно в прошлом — каждое утро мы просыпаемся от того, что он сидит на ком-то из нас, а вечером не может уснуть, пока не выжмет обоих досуха. По крайней мере, так было до приезда Криса. Но зачем я вообще задумался о расставании? Такой Шон меня полностью устраивает, я по-прежнему люблю его и не могу без него жить. Знаю, что он тоже меня любит. Как и своего брата. Если чувства между нами когда-нибудь угаснут, не сомневаюсь, что он позволит мне уйти. Вот только насчёт Дэна не уверен. Его слова меня успокоили, но не совсем. Напрягает перспектива любить кого-то из-под палки, даже если это Шон. Но пока что всё в порядке. Вне постели Шон остаётся собой — тот же красивый, скромный, загадочный парень, которого я когда-то встретил на ёлочном базаре. Даже более загадочный, чем раньше. Он так и не рассказал нам, где путешествовал, что видел во время зимней комы, и какие силы пробудились вместе с ним. Я почему-то уверен, что сегодняшнюю битву он, если и не выиграл бы, то мог бы продолжать ещё очень долго. И Дэн с возрастом стал гораздо сильнее, умнее и ответственнее, а сексуальность Суперволка просто зашкаливает. Сейчас он сидит передо мной и терпеливо ждёт, когда я решусь воспользоваться его помощью, а от энергии, что бурлит вокруг, волоски на моём теле встают дыбом. Целую младшего в нос, он перехватывает мои губы своими, мы сливаемся в единое целое. Чувствую странное покалывание сперва во рту, затем на лбу и щеках, на коже под волосами. Хочу отстраниться, но он крепко прижимает меня к себе, и я отдаюсь его воле. Руки Даниэля опускаются ниже, дотрагиваются до моей груди, живота, тянутся по бёдрам… Сверху донизу лёгкое покалывание охватывает моё тело. — Что ты делаешь? — спрашиваю я наконец, когда он прекращает затяжной поцелуй. — Ничего особенного. Скоро ты будешь выглядеть, как раньше. Помнишь рождественскую ярмарку, где мы встретили вас с Кэс? Эх, как быстро летит время... — Такое забудешь… Он читает мои мысли? Я только что вспоминал этот момент. Тогда я впервые увидел Шона с маленьким Дэном. И Крис тоже там был, поэтому сегодня среди нас нет лишних людей, мы все давно друг друга знаем. Нет смысла стесняться или скрывать что-либо. Но мы стесняемся. И скрываем. Ото всех, в том числе от Криса. Даниэль сам пригласил его провести лето с нами, а теперь держит дистанцию. Больше никакого секса между ними, лишь дружеское общение, а Крис не понимает — почему любимый парень не хочет его? Он не заслужил такого отношения, но как ему сказать, что мы теперь втроём и Даниэлю этого достаточно? Осматриваю себя. Кожа на руках, ногах, животе стала как будто глаже, ровнее, исчезли небольшие морщинки, зато никуда не делись кубики пресса. А что касается лица… — Дома полюбуешься, красавчик, — улыбается Даниэль. — Не хочешь заодно свести какие-нибудь стрёмные татухи? — Неа, меня все устраивают. — Окей-окей, говнюк ты космический! — Сам такой, ха-ха! — Как там Шон поживает? — спрашиваю я. После некоторой паузы он говорит: — Ты про мелкого? Ну... ползает вовсю, успевай только подгузники менять. Даниэль навещает младенца каждый день, раньше он даже показывал нам прикольные видосики с ним. Я тогда заметил, что маленький Шон с каждым днём становится всё больше похож на копию взрослого. Дэн сам точно не знает, почему так происходит. По его словам, это может быть из-за того, что он познакомился с беременной женой генерала сразу после того, как брат застрелился. Возможно, подсознательно и не без помощи своей силы Даниэль стал влиять на ещё не рождённого ребёнка, а со временем, когда он потерял всякую надежду на выздоровление брата, влияние становилось всё ощутимее. Даниэль больше всего на свете хотел вернуть Шона. Если никак не получалось с настоящим, значит, должен был родиться новый. И он родился. — Не передумал усыновлять? — С чего бы? — А мать позволит? — Куда она денется... — говорит он и переводит разговор на другую тему: — Давай подготовим место для костра, скорее стемнеет. Такая уверенность в своих силах... Он точно знает, что делает, и знает, что никто в целом свете не может ему помешать. Но отнять дитя у матери... Хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Даниэль в последнее время вообще не хочет говорить о ребёнке. Интересно, почему? Солнце скрылось за холмом, под деревьями стало сумрачно, первые сверчки начинают издавать свои трели. Собираем плоские камни, складываем в ровную площадку. Внезапно чувствую какие-то твёрдые комки во рту. Я случайно наглотался песка по время битвы големов? Сплёвываю на ладонь — несколько моих пломб! Языком прохожусь по зубам — дырки на месте. Интересно, так и должно быть? Незаметно для Дэна выкидываю пломбы. Появляются Шон с Крисом, перед собой держат охапки сухих веток, бросают на землю. Подходят ко мне и пристально разглядывают. — Ты не слишком-то изменился, масик, — говорит Шон. — Как думаешь, Крис? — А что должно измениться? — Хм, Дэн обещал, что сделает меня моложе, — хмыкаю я. — Это не сразу, процесс только начался, — уточняет Суперволк. — Эй, гоните сто баксов за просмотр! — делаю серьёзное лицо, но не могу сдержать улыбку. — Ох ты, какие белые зубы! — восхищается Крис. — И морщины вокруг глаз исчезли, — дополняет Шон. — И бриться теперь почти не нужно, — говорит Даниэль. — Чё, правда?! — удивляюсь я. — Или это пранк какой-то? Сговорились тут... — Правда-правда, — подтверждает Шон. Он начинает сооружать костёр, на каменистой площадке аккуратно собирает ветки в форме вигвама. Зеркала ни у кого из нас нет, поверю на слово. Вновь провожу языком по зубам, дырки почти затянулись, а ряды зубов как будто стали ровнее. — Спасибо, бро! — благодарю я Дэна. — Обращайся. Так, с одной проблемой разобрались… Мы же ничего не взяли для розжига! У кого-нибудь есть бумага? — Только туалетная, — отвечает Крис. — Не надо, оставь, вдруг приспичит. — Я уже сходил с утра… и подготовился. Даниэль игнорирует намёк, а Шон фыркает. — Хех, Капитан, неужели ты сделал клизму? — спрашивает он Криса к явному неудовольствию Дэна. Будто нарочно дразнит брата. — Да. — Планируешь потрахаться в пустыне? — сверкает улыбкой Шон. — Нууу... я на всякий случай, — он теряется, но тут же спрашивает: — А вы с Финном разве не планируете? Шон пожимает плечами. — Как получится, если Финн не против. Но сразу предупреждаю, я не готовился. — А как же тогда вы собираетесь?.. — недоумевает Крис. — Для меня это не проблема, — на несколько секунд вытаскиваю из кармана пачку резинок и шутливо декларирую: — Обожаю грязные попки! Внезапно Даниэль встаёт, выпячивает задницу в мою сторону и виляет ею в разные стороны. — У меня как раз такая! Хватаю его за бёдра и притягиваю к себе. Утыкаюсь носом во впадину в шортах. — Мммм, кайф! Воняет, как у волка под хвостом! На самом деле я ничего не чувствую, кроме запаха пота. — Ай, отвали, сам ты воняешь! — он вырывается и хохочет. — Два придурка! — насмешливо комментирует Шон. — Вот с кем приходится жить... Крис наблюдает за этой сценой. С его лица не сходит улыбка, а в глазах тоска. Он точно не против так жить, если рядом будет Дэн. — И часто у вас секс? — глухо спрашивает Крис и спохватывается: — Ой, прости, наверное, это не моё дело... Старший волк пожимает плечами, типа, ничего особенного в вопросе нет. — Раньше мы редко трахались, а теперь нормик, — откровенничает Шон. — Главное — найти подходящего парня! И не одного! Говорить со страдающим от любви Крисом об успехах в постели — довольно жестоко, но Шон не стал бы делать этого просто так. Какую игру он ведёт и чего хочет добиться? Смотрю на Даниэля, тот нервничает, покусывает губы. Слова Шона задевают его не меньше. Ага, наконец-то до меня доходит — похоже, старший пытается их шипперить. Какой сводник! Но всем нам будет проще, если у него получится. Крис живёт у нас уже две недели после того, как приехал на мой день рождения. Всё это время мы трое соблюдаем осторожность, храним нашу тайну, из-за чего уединяться стало сложнее. Мы с Шоном ещё как-то можем на правах «пары», а Дэн снова спит один в своей комнате, Крису выделили гостиную на первом этаже. Даниэлю явно не нравится повышенное внимание Криса, потому что недавно мы втроём на несколько дней ездили на экскурсию, но младший с нами не поехал, сославшись на дела и на то, что моя торговая лавка не должна простаивать. Было понятно, что это лишь предлог, чтобы остаться одному. Крис ужасно расстроился, но настаивать не стал. Решаю подыграть Шону. — Чувак, почему ты избегаешь Криса? — спрашиваю я с таким невинным видом, на какой только способен. — Он же глаз с тебя не сводит! Дэн с Крисом смотрят на меня изумлённо, не шучу ли я? Или, как они выражаются, не рофлю ли? Один не верит моим словам, другой не смеет и надеяться. — Но я же… мы же… — Дэн пытается подобрать слова, чтобы не спалиться. — Да, Дэни, прекращай свои закидоны, — строго говорит Шон. — Ради тебя Крис приехал в такую даль. Постарайся, чтобы от этой поездки у него остались самые лучшие впечатления. В последней фразе толстый намёк на то, что всё станет, как раньше, когда гость уедет. Они с братом вновь переглядываются, будто общаются мысленно. Но на этот раз их глаза сверкают, губы у обоих сжаты в тонкую полоску. Напряжение между ними можно потрогать руками, но лучше этого не делать. Не позавидую тому, кто окажется на пересечении их взглядов. Налетает порыв холодного ветра, старательно собранный вигвам из веток рассыпается. Крис ничего не замечает, но передёргивает плечами и со слабой надеждой ждёт решения Даниэля. Постепенно напряжение проходит, младший со вздохом кивает старшему. — Хм... ну окей-окей, — он смотрит на Криса, тот не знает, куда себя деть, отводит глаза, теребит края футболки. Даниэль кладёт ему руку на плечо. — Прости, чувак, парни правы, я странно себя веду в последнее время. Ты знаешь… Внезапно Крис кидается ему на шею, его душат рыдания, из глаз текут слёзы. Он вцепляется пальцами в спину Даниэля, кладёт подбородок ему на плечо и шепчет: — Мой Дэни, я так тебя люблю, так люблю… Как я буду без тебя жить, Дэни?.. Мне так плохо без тебя… Даниэль смотрит на нас в самом настоящем испуге. Давно я не видел такого выражения на его лице, с зимы, когда похитили Шона, а он собирался его спасать... Мы с Шоном не теряемся, делаем ему знаки, типа, ну чего ты, чувак, обними, успокой парня! Он обнимает Криса, но как его успокоить? Сказать в ответ, что тоже любишь? Но это неправда, Даниэль любит совсем другого… — Всё в порядке, чел, — говорит он. — Будешь моей сучкой до конца лета? Крис несколько раз кивает. — Не слышу!!! — Буду. Даниэль силой отрывает парня от себя и впивается ему в губы. Ладони Криса нежно порхают по его спине. Шон собирает разбросанные ветки, перехватывает мой взгляд и разводит руками. — Как-то так, — шепчет он. Закрываю глаза, медленно выдыхаю. Спокойствие, только спокойствие, я же сам поддержал Шона, и теперь Дэн останется с Крисом до конца лета. Не могу понять, как так вышло? Как мы все решились на этот шаг? Ух, ладно, зато Крис кажется вполне счастливым. Остаётся надеяться, что плохих последствий для нашей семьи не будет. Открываю очередную банку, затягиваюсь сигаретой. — Солнышко? — зову я Шона, который почти восстановил свой вигвам. — Что, мась? Показываю пальцем на свою щеку. Он смотрит на меня, бросает оставшиеся ветки и льнёт ко мне, чмокает, прижимаю его, целую в губы. Во всяком случае, мы с ним остаёмся вместе. — Чем растапливать-то будешь? — спрашиваю я, когда все прекращают целоваться. — Зажигалка с собой? — Да, но обойдёмся как-нибудь, — говорит Шон и пристально смотрит на деревяшки. Внезапно их охватывает ровное пламя, сумрак вокруг костра наполняется мягким жёлтым светом, играет бликами на наших поражённых лицах. — Ого! Это что, пирокинез? — спрашивает Крис. — Да. Слабенький. — Как ты научился? — Случайно получилось, когда забыл дома зажигалку, а очень хотелось покурить. — И ты поджёг сигарету? — Ещё как поджёг, у меня фильтр задымился во рту, ха-ха, — смеётся Шон. — Чуть губы не спалил. — Но сейчас круто получилось, — продолжает Крис. Он стал более общительным. Вот что значит, когда любимый парень перестаёт избегать. Не представляю, что будет, если Даниэлю придёт в голову признаться ему в любви. Но нет — вряд ли Дэн способен на такую глупость! Громко хмыкаю своим мыслям, все смотрят на меня. Кашляю пару раз и спрашиваю Шона: — Часто практикуешься? — Бывает, только не дома, — улыбается он. — А что ещё ты можешь, солнышко? — Да так, ничего особенного... Шон отводит взгляд. — Милый, ты что-то от меня скрываешь? — Не то, чтобы скрываю, — он трёт переносицу. Знак того, что нервничает. — Но с тобой не пользуюсь этой способностью. — Телепатией, что ли? Так себе новость, — фыркаю я. Он подозрительно смотрит на меня, затем на Даниэля. Тот пожимает плечами. — Как ты узнал?! — Когда вы с Дэном переглядываетесь, я буквально чувствую ваш разговор. — Вот нас и спалили, — улыбается Даниэль. — А я тебе говорил, что он догадается. — Читаешь наши мысли? — спрашиваю я. — Нет, только иногда с Дэном переговариваюсь. — Ничего себе! — восклицает Крис. — А мои можешь прочитать? — Зачем? Ты и так — открытая книга. — Шон, если хочешь, можешь читать! — Ничоси! — удивляется Даниэль. — Нравится, когда тебя прямо в голову… эээ… телепатируют? Мы с Шоном фыркаем, а парень будто не замечает пошлого намёка. Эх, какие мы испорченные по сравнению с ним. Хотя из рассказов Дэна нам хорошо известно, что этот «невинный» мальчик вытворяет в постели. Дэн ещё не обо всём рассказывал, типа пожалел нашу психику... — А что такого? — недоумевает Крис. — Я знаю, что Шон никогда не сделает ничего плохого. Шон мрачнеет, а мы с Даниэлем переглядываемся. «Шон никогда не сделает ничего плохого». Мне бы такую уверенность после того, как он отдал Дэна «на время». И я сам в этом поучаствовал вместе с ним... Поднимаюсь. Ноги совсем затекли от долгого сидения, мочевой пузырь переполнен. — Я отлить. Кто составит компанию? Никто не выказывает особого желания. — Дэн, пошли прогуляемся. Он встаёт и неровной походкой идёт следом за мной. Остальные провожают нас глазами. — Давай порисуем, что ли? — предлагает Шон Крису. — Давай. Ты меня, а я тебя. И обменяемся! — Без проблем, чувак. Они тянутся к рюкзакам, а мы с Даниэлем уходим за огромную скалу. Почти стемнело, за деревьями над горизонтом восходит большая оранжевая Луна, её тусклого света не хватает, чтобы осветить нам путь. Не расшибить бы лоб на камнях. Внезапно Дэн берёт меня за руку и ведет за собой. Так же он вёл меня в подвал, когда мы спускались по лестнице в кромешной тьме. А потом были издевательства над генералом, его смерть и очень неприятный разговор на обратном пути. Внутри всё сжимается. Но чего мне бояться сейчас? Просто два парня отходят за угол по нужде. Останавливаемся лицом к скале, приспускаем шорты. Слышится ровное журчание, которое не могут заглушить даже сверчки. — Ооооо, кааайф! — выдыхаю я. Он фыркает в темноте сбоку от меня. — Ничего не хочешь сказать, бро? — спрашиваю я. — По поводу Криса? А что говорить-то? — Какой у вас с Шоном план? Может, и мне стоит знать... Он вздыхает и говорит ровным голосом, будто на уроке отвечает учителю: — Буду жить с Крисом до конца лета. Парень ни о чём не пожалеет. — И как ты решился на такое? — Думаешь, я хотел? Мы с Шоном чуть всю поляну не разнесли, пока спорили. — Я заметил, Дэни. Но он тебя убедил… — Да, убедил. Устрою Крису весёлые каникулы. И секс у меня наконец-то будет регулярный, да и у вас тоже. Мы заканчиваем почти одновременно, стряхиваем, я поворачиваюсь к нему. Вижу лишь нечёткий контур лица и блеск глаз. Воображение рисует настоящего волка, с которым я остался один на один в ночном лесу. Во всяком случае это наш волк! — Всё равно мне это не нравится, Дэн. Ты наш с Шоном парень. Мой парень! На миг блеск его глаз пропадает, затем появляется вновь. Он-то хорошо видит меня в темноте. — Я знаю, Финн, вы тоже мои. Просто нужно немного потерпеть. — Неужели не было другого способа? Достаю сигарету, прикуриваю. За это краткое мгновение успеваю увидеть хмурое лицо Даниэля, пьяные почти чёрные глаза. Ничего волчьего в его облике нет. — Было целых два варианта. Первый — оставить всё, как есть, а второй — слишком жестокий. — Эээ, вы же не собирались его… — Да неее, никакого кровопролития, хаха. Шон же телепат. — Ну да, читает мысли, вы безмолвно общаетесь, это я понял. И чем это может быть жестоко? — Ничего ты не понял, чувак… — вздыхает он. — Шон — очень сильный телепат и может внушить что угодно. Даже смерть. Или нелюбовь. Стою, как громом поражённый. — В смысле, внушить? — Да, он мог бы внушить Крису, что никакой любви нет. Но я уговорил его не делать этого. — Охренеть… Я-то думал, что Шон убеждал Даниэля, а оказалось — всё наоборот! Внушение могло бы принести пользу всем нам, в том числе самому Крису, но убить его чувства — это слишком. Какой бы ни была любовь — несчастная, безответная, мучительная — она принадлежит человеку и её нельзя трогать. Даниэль абсолютно прав. — Смотри, не влюбись в него, — говорю я. — Это вряд ли. Если только Шон мне что-нибудь такое не внушит, хех, — говорит он и усмехается. — А он не внушит? Он же нам с тобой тоже может внушить, что захочет... — Может, но не будет, — успокаивает меня Даниэль. — Он поклялся, а свою клятву точно не нарушит, я уверен. Больше никакого внушения и чтения мыслей. Тебе и так уже хватило… — Эээ, о чём это ты? — Да так… Не бери в голову. Похоже, он проговорился о чём-то. — Колись уже, расскажи мне всё, Дэн. Я чувствую себя идиотом из-за ваших тайн! Оступаюсь на неровном камне и падаю… Даниэль успевает подхватить меня. — Спасибо, бро. — Не за что. Меня бьёт внезапный озноб. Он берёт мою холодную вспотевшую ладонь в свои горячие сухие. — Окей-окей, милый, ты имеешь право знать всё, раз уж догадался про телепатию. Только не переживай, пожалуйста. Даниэль очень редко зовёт меня милым, значит, он действительно обеспокоен. — Почему вы всё скрывали? — Мы думали, что всего лишь знание о телепатии может осложнить жизнь человеку. Если рядом существует кто-то, пусть гипотетически, но способный залезть в твой разум, мысль об этом не даст тебе нормально спать. Только не забывай, что я тебе сказал: Шон поклялся — мы для него табу. — Но это случилось не сразу, не так ли? Ты же об этом хотел рассказать? Он вздыхает. — Помнишь, я говорил тебе, что он меня чуть не убил? Про то, что наши силы схлестнулись? Так вот, всё это туфта. Я почти нашёл его, когда он неожиданно появился в моей голове. Веришь, я мягко говоря охренел! Потом мы тоже говорили про телепатию, как сейчас с тобой, о том, насколько хреново читать чужие мысли. На меня тогда нашло что-то: после всего случившегося с нами... с тобой… когда я наконец нашёл Шона, то почти слетел с катушек и не понимал, что делаю. Я начал транслировать в его разум всю свою грязь, а её в моей жизни было ой как много... Типа, раз ты такой крутой телепат, то — на, получи! Он ещё не умел ставить блок, умолял перестать, клялся, что научится контролировать себя... Но я не перестал... в последний момент передумал, но не успел. Даниэль замолкает. Чувствую, с каким трудом даётся ему это откровение. Прижимаю к груди, от него пахнет потом, от меня не лучше. — Шон очень разозлился и закричал «Сдохни!» — продолжает он. — Приказ был настолько сильным, что он сам оказался не способен его отменить. По крайней мере, на тот момент. И я начал реально подыхать, физически. Дальше ты знаешь, что случилось. — Капец! В голове не укладывается, чтобы Шон захотел смерти Даниэля. Скорее, я поверил бы в обратное. Сейчас уже вряд ли, но раньше, когда Дэн был ребёнком, бедному Шону от него прилично доставалось. — Но я его не виню, сам спровоцировал. — Хорошо, что это уже в прошлом, Дэни… А по поводу меня есть какая-нибудь тайна? — Он всего один раз прочёл твои мысли, — говорит он. — Случайно. В тот день, когда очнулся весной. — И о чём таком страшном я думал? Никаких порочащих меня воспоминаний на ум не приходит. Наоборот, я очень радовался возвращению Шона, просто умирал от счастья, хотя это было не впервые. — Ты представил нас троих. — Эээ... И что именно я там?.. — Как мы его трахаем, — уточняет он. — Оу! Целую минуту обдумываю сказанное Даниэлем, пока мы молча стоим с ним в обнимку. Так вот в чём дело! Шон увидел, о чём я думаю, и предложил мне. Это было вовсе не его желание, а моё. Я иногда представлял Дэна вместе с нами во время секса. Обычная фантазия возбуждённого мозга, которой не принято ни с кем не делиться. Никогда не подумал бы, что она может воплотиться в реальность. До этого я узнал, что Дэн всегда любил Шона больше, чем брата, и сильно страдал из-за этого. Раньше он всегда оставлял нас одних, если нам хотелось уединения, но потом, после второго возвращения Шона, всё чудесным образом изменилось. И я теперь знаю, почему это произошло. Моё нездоровое воображение, признание Даниэля, ну и, конечно, любовь Шона к брату сыграли свою роль. — Не знаю, что сказать, милый, — говорю я. — Но я нисколько не жалею. По-моему, теперь мы все по-своему счастливы. — Мы счастливы, чувак, благодаря Шону. Он сделал это для меня, но никогда не решился бы, если бы не твои грязные мыслишки, ха-ха… Он едва слышно смеётся в моих объятиях, но смех получается какой-то грустный. — Значит, телепатия иногда не так уж и плоха, — заключаю я. — Иногда да. — И ты не отказался от его предложения… — Нет, не отказался, — глухо говорит он, — я не настолько идеален. Шон не стал останавливаться на полумерах и полностью принял любовь брата. Хочешь любить — люби, как хочешь. Обожаю их обоих. В старшего я впервые в своей жизни по-настоящему влюбился, а младший стал мне ближе, чем моя собственная семья. Дэн без ума от Шона, а тот обожает Дэна, и это так необычно. Я всегда любил своих братьев, но до такого никогда не доходило. Возможно, это произошло из-за их общего горя и долгих скитаний, когда они вдвоём остались друг у друга, надеялись, верили, пробивались в Мексику. Притяжение настолько сильное, что сделало их центром общего мироздания, как тандем из двух звёзд. Особенно чувствами проникся Даниэль — после смерти отца он видел в Шоне его замену, а по-настоящему начал тосковать уже после гибели Шона на границе, когда осознал, что остался совсем один и чего лишился на самом деле. Они легко отдадут жизнь друг за друга. Может быть, даже за меня. Но я не хочу это проверять… — Пошли, а то нас потеряют, — говорит Даниэль. — А можно, пока мы здесь? — выдыхаю я. — Можно что? — не понимает он. Зачем объяснять очевидное? Торопливо присаживаюсь на корточки и пытаюсь стянуть с него шорты. — Эй, стоп! Он вырывается, но придерживает меня, чтобы я не свалился на камни. — Сорян, Финн, но вы сделали свой выбор. У меня теперь другой парень. Идём обратно. Он вновь ведёт меня за руку в темноте. Испытываю странную смесь чувств из унижения, досады, разочарования... обиды... При этом понимаю, что Даниэль абсолютно прав. На что я рассчитывал? Но он же никуда не денется, они с Крисом останутся рядом с нами до осени. — Хочу трахаться, — внезапно говорит он. — Либо смотрите, либо... Он обрывает фразу. Пока я обдумываю его слова, мы выходим к костру, парни ещё не закончили рисовать. Даниэль приближается к Крису, вырывает из его рук альбом для рисования и отбрасывает в сторону. — Ты чего? — раздаётся писк Криса. — Ты же не зря готовился, — говорит Суперволк с хрипотцой, похожей на рычание. — Хочу тебя прямо сейчас. — Но мы не одни! — Да мне насрать. Даниэль валит растерянного парня спиной на мягкий песок. Спускает штаны сперва с него, затем с себя. Мы с Шоном переглядываемся. Старший уже не пожимает плечами, только трёт переносицу и молча наблюдает, как Даниэль задирает парню ноги, смазывает слюной и упирается массивной лиловой головкой. Когда только успел возбудиться? — Ай! — кричит Крис. — Больно? Ничего, сейчас будет норм. Даниэль чуть отстраняется, делает несколько малозаметных движений пальцами между ягодиц Криса и... внезапно розовый анус сам собой открывается, с каждой секундой становится всё шире... пока не превращается в большую идеально круглую дыру, в которую легко поместится банка пива. С первого же толчка он загоняет в парня свой болт до основания. — Ох... Крис тихо охает, затем начинает громко стонать. Даниэль всегда неистов во время секса. Всполохи костра отражаются на коже двух парней, смуглый член долбит розовое нутро, как отбойный молоток. Дэн шумно дышит, его волосатые яйца бьются о Криса, между ягодиц младшего периодически обнажается тёмное очко... Сглатываю слюну — к Дэну больше нет доступа. Сами виноваты. И мы слишком хорошо всё видим. Нет сомнений, что он затеял этот экстрим назло нам. Как теперь поступить? Продолжать пялиться или пойти прогуляться под луной? Есть и третий вариант. Именно на него намекал Даниэль. Подхожу к Шону и опрокидываю его на песок. Он с готовностью откладывает свой альбом, смотрит на меня со скромным вожделением, с каким может смотреть только он. В глазах поволока, на лице едва обозначается улыбка. Стягиваю с него шорты, приподнимаю задницу — его задница ничем не хуже, разве что не девственная. По ней и не скажешь, что она тоже очень хорошо умеет растягиваться. Ну что, солнышко, теперь будешь довольствоваться только мной... Над нашим импровизированным лагерем раздаются высокие стоны Криса, а через некоторое время к ним присоединяются низкие.

* * *

Утром испуганный Крис будит нас. Накануне он выпил меньше всех, поэтому должен был выспаться. — Ребята, просыпайтесь! Дэн, Шон, Финн! Солнце только-только показалось из-за восточного холма, осветило вершины железных деревьев. В сумраке под ними было так сладко спать... Утренний ручей звенит мелодичным убаюкивающим колокольчиком. Я ещё часика два не вылезал бы из спальника. Днём в пустыне очень жарко, а ночью довольно холодно, даже летом камни покрываются инеем, а в спальнике тепло и уютно. — Что случилось? Ты чего не спишь в такую рань? — спрашиваю я. Братья уже всё поняли. — Недалеко копы, — говорит Даниэль. — Двое, с ПП. Оставили машину и идут сюда. Что-то ищут. — ПП — это что? — интересуется Крис. — Пистолет-пулемёт. — Ох... — Расслабься, ты же с братьями-волками, — сонно ухмыляется Шон и широко зевает. — Вчера кто-то заметил что-то странное в пустыне и позвонил в полицию. Да уж, вечерняя битва големов получилась что надо. Не удивлюсь, если её видели за несколько миль отсюда. А ещё говорят, что пустыня необитаема... — Ты прочитал их мысли? — взволнованно спрашивает Крис. — Это несложно. — Круто! Я оглядываюсь вокруг и замечаю две крошечные фигурки вдалеке за деревьями, они идут вдоль ручья в нашу сторону. Телепату Шону как-то удалось дотянуться до них на таком расстоянии. — Милый, они не станут придираться к нам? — Может, и станут… ааааах... — Шон опять зевает во весь рот. — Разберёмся по ходу дела. Только надо прибраться. На месте копов я бы точно прикопался за такое. Он делает широкий жест рукой. Всюду валяются пустые пивные банки и пакеты. Мы собирались сделать уборку перед отъездом (мы же не какие-нибудь свинюшки и всегда убираемся за собой, иногда даже за другими), а придётся торопиться сейчас. — Оставьте это профессионалу, сонные мухи, ха-ха, — усмехается Даниэль. Мусор сам собой собирается в кучу, утрамбовывается, прессуется, превращается в небольшой шарик на песке. Даниэль поднимает его, показывает нам, затем помещает между ладонями и трясёт. — Фокус-покус! — восклицает он. Разводит руки в стороны, а шарика там нет! Мы аплодируем волшебнику. — И что с ним стало? — спрашивает Крис. Даниэль делает большие глаза. — Он исчез навсегдааааааа, — таинственно тянет младший, водит руками по воздуху, а в конце совершает безупречную танцевальную фигуру с оборотом в стиле Майкла Джексона. Внезапно он притягивает Криса к себе и целует в губы несколько долгих секунд. Затем отстраняется, но продолжает держать парня на вытянутых руках и пристально смотреть ему в глаза. — Вау, круто... — выдыхает Крис. — Обожаю тебя. Перехватываю взгляд Шона. Ага, не всё спокойно в королевстве Датском! Мне вчера не показалось — он жутко ревнует. Но солнышко сам решил поделиться нашим Суперволком. Мы сдали его в аренду, теперь до конца лета будем наблюдать, как он крутит с Крисом... Копы совсем близко, мы достаём из ручья несколько оставшихся банок, прячем в рюкзаки. И вот компания культурных туристов мирно отдыхает в тенистой роще, всюду чистота и порядок, спокойствие и радушие. Когда к нам подходят двое мексиканцев в полицейской форме, Шон приветствует их на испанском. Они о чём-то бегло говорят, я понимаю лишь отдельные слова, Крис вообще ничего не понимает. Даниэль украдкой бросает на них неприязненные взгляды. Затем они указывают на давно остывшие угли. Шон выглядит сбитым с толку, а я сразу всё понимаю — это заповедная зона, нельзя разводить огонь! Сразу не догадались убрать следы костра, а теперь поздно. К пацанам у меня вопросов нет — они могли и не знать. Ну а я-то?! Не один сезон провёл в реликтовых лесах Калифорнии, иногда прятался от рейдов. Либо с тех пор прошло слишком много времени, либо после вчерашнего сеанса Даниэля мой мозг тоже малость «помолодел», но у меня этот факт совершенно вылетел из головы. А может, виновато пиво и ранний подъём... Шон вытаскивает бумажник, протягивает пару сотен долларов. Коп берёт их и внимательно осматривает. Кладёт в передний карман. Я уже собираюсь выдохнуть, когда он произносит слово «gringos». Это он про меня и Криса. «Documentos». А это слово, наверное, на всех языках звучит одинаково. Паспорт я с собой не брал, не ожидал, что он пригодится. Крис, скорее всего, тоже — на его лице проглядывает паника. — Не ссы, чувак, всё норм. Коп слышит английскую речь и сразу переключается на Даниэля. Тот лаконично отвечает, но я замечаю, что его терпение быстро заканчивается. Шон протягивает ещё три сотни. Вместо того чтобы взять их, коп наводит на него оружие и что-то требует. Второй в это время водит дулом по нам троим. Ситуация накаляется. Шон что-то бурчит и демонстративно убирает деньги в бумажник. Коп в бешенстве, он орёт, трясёт оружием перед носом безмятежного Шона. Что предпримут братья? Мне известна их давняя ненависть к копам и, судя по всему, мексиканские не лучше американских. Даниэль разорвал бы их на части, ему не пришлось бы даже шевелить пальцем. А Шон... Внезапно коп замирает, как вкопанный — в его спину уткнулось что-то твёрдое. Напарник держит его на прицеле, приказывает ровным голосом. Первый коп удивлён, он пытается выяснить, что происходит, но получает мощный удар прикладом по шее, кричит от боли и хватается одной рукой за ушибленное место. Напарник повторяет приказы. Коп бросает ПП на землю, заводит руки за спину. Через мгновение защёлкиваются наручники. Напарник поднимает оружие, говорит Шону: «Disculpe, Señor» — и уводит ошарашенного копа той же дорогой, по которой они пришли. Вот что значит связываться с братьями-волками. Хорошо, что обошлось без жести. Стоило им немного отойти, как Крис обрушивает град вопросов: — Что это было? Почему он не взял деньги? Почему другой направил на него ствол? Дэн, это ты сделал? — Неа, не я. — Не взял, потому что пятихатки ему показалось маловато, — говорит Шон. — Он захотел получить все наши деньги. — Харя у него треснет, — вставляет Даниэль. — Ты только что видел настоящую телепатию, — поясняю я. — Ух ты, круто! — глаза Криса сияют. — Шон, ты мысленно приказал напарнику арестовать его? — Я не приказывал, просто воззвал к совести. Крис обнимает Даниэля, ласково гладит его, шепчет что-то нежное на ухо. Не трогать любовь парня было верным решением. Что может быть хуже, чем лишить человека любви? Только видеть любимого рядом с кем-то другим. Не важно, по какой причине: из жалости, великодушия или ради удобства… Мы трое плохо представляли, как воспримем и что будем чувствовать, когда, пусть и временно, лишимся одного из нас. Теперь поздно сожалеть. А до конца лет ещё почти два месяца... Начинаем неторопливо собирать вещи. Пора возвращаться в Пуэрто-Лобос.