Шесть лет одиночества

— Беги, — говорю я, отпуская маленькую тонкую ручку. — Тебя давно заждались. Мы стоим перед небольшим светлым домом в том самом посёлке, где вчера ночью сгорел храм вместе с пастором. Но, кажется, это не особо повлияло на жизнь его обитателей. Ещё не наступила жара, лают собаки, дети играют во дворах, по пыльным улицам ходят сельчане, разве что немного мрачные. Не каждый день случается такой пожар. Ничего страшного, построят новый храм, приедет другой священник. Хорошо бы ему быть лучшей версией предыдущего... — Дэни, а ты разве не зайдёшь в гости? — спрашивает десятилетняя девочка, вновь хватая мою ладонь и подняв на меня взгляд своих огромных тёмных глаз. — Я не планировал, — улыбаюсь я. — Родители сейчас на работе, а бабушка была бы очень рада познакомиться с настоящим ангелом, — говорит она. — Мы с ней знакомы, но лучше я пойду… — почему-то смущаюсь я. Не люблю все эти благодарности, слёзы, всегда чувствую себя не в своей тарелке. На крыльцо выходит знакомая старушка. И откуда она узнала? — Мария! — кричит она, увидев внучку. — Девочка моя! Внучка отпускает мою руку и бежит к бабушке, но на полпути останавливается и оглядывается на меня. — Пошли, Дэни! Машу рукой. Она бежит дальше, быстро поднимается по крыльцу, с ходу бросаясь в объятия старушки, с которой я познакомился вчера на пляже. Поворачиваюсь, чтобы уйти. — Дэни! Оглядываюсь, девочка стоит на крыльце, а ко мне спускается бабушка, идёт медленно, в меру своих сил. — Постой, парень! — кричит она, приподнимая подол узкого платья, чтобы шаги были шире. Ну вот, а ведь хотел быстро свалить. Иду к ней, пока мы не встречаемся. Она хватает меня за руки. — Спасибо тебе, я никогда этого не забуду, — говорит она, запыхавшись, хотя прошла всего несколько шагов. — Ох, сердце колотится... — Я сделал, как обещал, сеньора, — говорю я и на всякий случай дополняю: — И ничего мне от вас не надо. У меня всё есть. Она обнимает меня. От неё пахнет домашним уютом и кукурузными лепёшками. — У нас храм сгорел, — говорит она, отстраняясь, но не отводя от меня внимательного взгляда. — И наш пастор тоже... — Знаю. — Твоих рук дело? — строго спрашивает она, не отпуская меня. — Он продавал детей, — просто отвечаю я. — Ох ты, боже мой! — зажмурив глаза, она мотает головой. — Как же так… Он же был таким… таким… — Таким хорошим? — подсказываю я. — Вам надо быть осторожнее, сеньора. Храм не обязательно дом Божий. — Да-да, теперь я это понимаю. А остальные дети? С ними всё в порядке? — Некоторых я нашёл и доставил домой, — говорю я. — Но не всех. Как раз сейчас собираюсь заняться этим вопросом. — Спасибо, спасибо, — она трясёт мои руки. — Ты настоящий ангел! — Вы говорили, что я brujo, сеньора, хаха! В это время внучка спускается к нам. — Дэни, ты всё-таки улетаешь? — Прости, Мария, но я ещё не всех ребят спас. — Ну… тогда тебе надо поспешить! — вздохнув, соглашается она. Высвобождаюсь из объятий старушки, целую девочку в прохладную щеку, она целует меня, и делаю пару шагов назад. Почему бы и нет? Поблизости никого, кто мог бы нас увидеть, кругом густо растут невысокие деревья — тут их гораздо больше, чем в Пуэрто-Лобосе. Взлетаю на пару метров вверх, делая барьер видимым и изгибая его сзади в форме гигантских крыльев, сверкающих под светом солнца ярко-золотыми всполохами. — Вау, Дэни, какой ты красивый! — восклицает внучка. — Бабушка, ты видишь? Бабушка в это время падает на колени в дорожную пыль, не сводя с меня потрясённого взгляда. — Ангел! — шепчет она, задрав голову и крестясь. — Как есть ангел! Настоящий, живой... — Конечно, он ангел, — смеётся девочка. — Ты же сама про них рассказывала! — Мария, я к нему прикоснулась! — из глаз бабушки текут слёзы счастья. — Прикоснулась! Если бы она представляла себе, на что способен этот ангел, может, её религиозность стала бы по-умереннее. Не считая сожжённого храма, вчера вечером я прекрасно провёл время с парнем в одном из номеров отеля — я заранее его забронировал, так как домой никогда никого не приглашаю, кроме самых близких. Утром я пинками выставил беднягу, заставив уползти от меня на коленях, похрюкивая. Как и обещал, он надолго запомнит эту ночь... — Если что, сеньора, вы знаете, где меня искать, — улыбаюсь я, свожу крылья вместе перед собой и взлетаю очень высоко. Посёлок остаётся внизу разрозненным пятном на побережье. Что я там сказал? Спасти остальных? Это не так легко, как я сперва думал. Сеть торговцев детьми была замаскирована гораздо лучше, чем наркоши. Пока я разорял одно из их многочисленных притонов, узнал и увидел многое, чего нельзя видеть ни одному человеку (к счастью, с маленькой Марией ничего не успели сделать). Место больших заплаканных глаз, которое никогда не знало детского смеха. Но практически неосязаемые нити шли на самый верх, в дебри политики и большого бизнеса по всему миру. Уроды хорошо окопались, я мог бы начать войну извне, но это спугнуло бы их и потребовало времени, которого у детей не было, поэтому лучше нанести визит изнутри. В этом вопросе без помощи мне не обойтись.

* * *

— Мистер Диас! — дежурной улыбкой приветствует меня незнакомая молодая секретарша, когда я поднимаюсь на нужный этаж и захожу в просторную приёмную. — Я сообщу о вашем визите после обеденного перерыва. — Ничего, я сам сообщу о своём визите. — Но вы не можете… — Спорим на твои сиськи, что могу? Её вдавливает в кресло. Но совсем немного, чтобы знала в следующий раз, с кем имеет дело. Дверь в кабинет сама собой открывается передо мной. Солидный человек в костюме сидит за столом и мирно обедает. Перед ним целый поднос с хавкой. У нас в школе тоже такие, но по качеству еды не сравнить. Говяжий стейк, брокколи, жареные кусочки картофеля, несколько разных соусов, стакан с апельсиновым соком. А ещё большой кусок свежайшего вишнёвого пирога, чей аромат витает по кабинету, возбуждая мой аппетит, хотя я похавал совсем недавно. В углу большая кофемашина, способная приготовить любой вид напитка. Он даже не дёргает лишний раз секретаршу, если ему хочется кофе — всегда сам делает. — Мистер Рэй! — махаю рукой, присаживаясь перед ним на один из стульев для персонала, а глаза так и цепляются за пирог. — Даниэль, не хочешь попробовать кусочек? Он указывает вилкой, заметив моё вожделение. Впрочем, было бы странно, если бы директор ФБР не замечал таких вещей. — Спасибо, обойдусь, — с сожалением сглатываю слюну. Волка сладостями не заманишь! — Куда вы дели прошлую секретаршу? Она меня сразу пропускала. — Перевелась в другой отдел, слишком нервная работа, — спокойно говорит он, откладывая приборы и промокая губы салфеткой. — С ней всё в порядке? Всё-таки восхищаюсь выдержкой этого чела, который почти всю свою жизнь проработал адвокатом. Он всегда держит себя в руках, что бы ни происходило вокруг. У меня нет никакого желания заглядывать при помощи своих способностей внутрь него, считать пульс и уровень адреналина в крови. Хотя подозреваю, что они в данный момент сильно повысились. — Конечно, в порядке, что с ней сделается... Она очень даже ничего, вкус у вас явно есть, хе-хе, — усмехаюсь я. — Простите, что ввалился без спросу, но мне нужна ваша помощь. Вы мне слегка задолжали. — Моя помощь Суперволку? — удивляется он, впервые демонстрируя какую-то эмоцию. — Ну да, — киваю я. — Волки иногда тоже нуждаются в помощи. А то ведь перестреляют всех… — А если серьёзно? — Если серьёзно, то… Что вы знаете о торговле детьми? И я рассказываю ему о своих недавних приключениях. Как выяснил расположение притона, как ворвался туда ранним утром. В каких условиях содержались узники, как их готовили к продаже и снимали запрещённое видео. Даже всплыло одно известное в узких кругах имя, но лишь мельком — нити от него уходили слишком высоко и далеко. Если распутывать клубок дальше, может выйти международный скандал. — Ты сжёг храм? — спросил директор, будто ничто другое в моём рассказе его не заинтересовало. — Каюсь, взял грех на душу, — развожу руками я. — И это всё, что вы хотели спросить? — Всё остальное я и так знаю, — говорит он, что-то набирая на компьютере. — То есть? — Мы такие места иногда накрываем, но они очень скрытно работают, — он подтверждает мои выводы. — А в Мексике их пруд пруди. Там у властей другая головная боль с картелями. И они везут детей к нам. — Ну везут и что? — непонимающе спрашиваю я. — Сложно перехватить? Он смотрит на меня безо всяких эмоций, но я вдруг замечаю, как напрягаются его желваки. — А ты знаешь, Даниэль, КАК они перевозят детей? Не кормят, не поют, обвязывают плёнкой, как мумий, вставляют в рот трубочку для дыхания и укладывают в ряд в грузовики под полом. Собаки на таможне ничего не чувствуют. Дети едут в таком положении несколько дней. Кто-то не доезжает — и это лучшее из того, что с ними происходит дальше. Представив себе эту картину, я откидываюсь на стуле. — Это… — вырывается у меня, я сглатываю ком в горле. — Это слишком. — Слишком, — кивает директор и гневно произносит: — Поэтому убивай всех этих мразей, Суперволк, убивай без разбора, где бы их не встретил! Мы себе этого позволить не можем, даже если задерживаем. Таким взволнованным и злым я его ещё никогда не видел, но через секунду он вновь безмятежно смотрит на экран компьютера. — Если так, то вы всегда будете гоняться за ними, отставая на два шага, если не на три, — говорю я. — И что ты предлагаешь? — Вы должны свести меня с нужными людьми. Наверняка, кто-то из них есть у вас на примете. — Предположим, есть, — кивает он. — И что ты сделаешь? Будешь пытать? Там такая сеть, что одна ячейка ничего не знает о другой. Выдаст он тебе своих подельников, а те сами ничего толком не знают. На этом всё и закончится. — Ну где-то же должен быть центр?! — восклицаю я. — Центра нет! — громко говорит он, вставая, и идёт к кофемашине. — Будешь кофе? — Да, эспрессо, пожалуйста, ночь была бессонная. — Но есть закрытые аукционы, только нам туда не попасть. — Аукционы? — переспрашиваю я. — Там они устраивают торги для разных извращенцев за баснословные суммы. — Почему нам туда не попасть? — хватаюсь за соломинку. Он передаёт мне стакан горячего кофе. — Мы пытались выяснить, но все попытки были неудачными, — говорит директор, садясь на стул рядом со мной. — Даже потеряли несколько агентов под прикрытием. Прости, Даниэль, больше я не рискну пойти на этот шаг. — Окей-окей, — киваю я. — Значит, мистер Рэй, мы займёмся этим вдвоём. — Э-э-э… Что?! — он в шоке. Наконец-то я окончательно добил его самообладание! — А то! Зовите стилистов, косметологов, кого там ещё надо... У вас же весь штат в наличии. И позвоните своему знакомому извращенцу, назначьте встречу. Мы должны попасть на этот сраный аукцион! Он смотрит на меня несколько долгих секунд. — А с другой стороны, если не мы, то кто это сделает?.. — говорит он, будто разговаривая сам с собой. — Хорошо, я согласен. Только неизвестно, когда будут проводить аукцион, может, только через неделю или месяц. — Нам главное получить доступ. И мы его получим.

* * *

Примерно через полчаса моё преображение почти завершено. Плавным движением, на которое я только способен, встаю со стула. Три девушки, которые всё это время порхали над моим внешним видом, расступаются в стороны. — Осталось надеть платье, сэр, — говорит молодая стилистка, не сводя с меня очарованного взгляда. Как и все они. Что же могло их так привлечь? Осматриваю себя. На мне чёрные чулки в крупную сетку на подвязках, такого же цвета перчатки на руках, доходящие до самых плеч, с прорезями для пальцев. Одет я в розовые туфли с массивным, но не слишком высоким каблуком — в моём случае не стоит увеличивать рост. Рукой дотрагиваюсь до своего чёрного парика с прямыми длинными волосами и розового чепчика с белой оборкой, закреплённого булавками на макушке. Ах да, как я мог забыть?! Посреди этого чёрно-розового великолепия очень заметно свисает мой член из курчавой поросли. Надеюсь, это зрелище не помешало девушкам выполнять свою работу. Лично меня их внимание нисколько не смущает. Они помогают мне надеть короткое платье, которое представляет из себя розовое одеяние горничной с белым кружевным передником. Медленно подхожу к переносному, специально для меня принесённому зеркалу, и предстаю перед ним во всей красе. Сногсшибательный фембой в стиле горничной с ярко-розовыми губами с перламутровым блеском и чёрным макияжем глаз. Я на таких иногда подрачивал, разглядывая в интернете. Крис обзавидовался бы моей внешке, но я никогда не расскажу ему об этом. Вообще никому. Нетронутыми в образе остались только брови и смуглая кожа. — Трусы не наденешь? — отстранённо спрашивает директор, одиноко стоя в стороне. — Нет, милый, а зачем? — высоким голоском говорю я. — Ты договорился о встрече? — Да, уже пора выезжать. Продолжаю крутиться перед зеркалом, тренируя жесты и мышцы лица. — А ножки-то какие, боже мой! — восклицаю я. — А ручки… Какие длинные розовые ноготочки! Девочки, это просто прелесть! Не слишком вычурно получилось? Вроде бы сойдёт. Жаль сисек почти нет, но я не отказался бы трахнуть такую красотку… Директор морщится, девочки смущённо улыбаются, переглядываясь. Но им нравится моя похвала. — Спасибо, вы можете идти, — милостиво бросаю я, и они выпархивают из кабинета. Мы остаёмся вдвоём. — Ну что, Даниэль, готов ехать? — в его голосе слышится нетерпение. — Я готова, а вот ты, кажется, совсем нет, — манерно говорю я. — Подойди ко мне, дорогой. Он подходит на негнущихся ногах. — Ты помнишь, куда мы едем? — Да, представляю себе, — он слишком напряжён. — Сомневаюсь. Никто ничего не должен заподозрить. Беру его бледное лицо в ладони и медленно приближаю своё, сделав губы бантиком. Наверное, только профессиональная выправка помогает ему устоять на месте. Приникаю к нему в затяжном поцелуе. Он стоит столбом, никак не реагируя, будто я целую памятник. Отстраняюсь и говорю с улыбкой: — Ну же, сладкий, прояви инициативу. И не забудь помять мне попку. Сам беру его руку и кладу на свой зад. — Ты мой папочка, а я твоя девочка, — поясняю я. — Веди себя соответственно, а то нам придётся отстреливаться. Не хочу, чтобы наш визит оказался неудачным. Помни о детях, которых мы идём спасать, мистер Рэй. — Кхм-кхм, хорошо, я постараюсь, Дэни, — решительно говорит он каким-то надтреснутым голосом. Надо же, назвал меня ласкательным именем, совсем неплохо, есть прогресс! Он прижимает руку ко мне и впивается в мои губы. Ну вот, совсем другое дело! Хотя я не испытываю никакого удовольствия от этого поцелуя, мужик совсем не в моём вкусе, но в целом он мне нравится. Я обнимаю его одной рукой, а другой начинаю трогать ему пах. Он отдёргивается, недовольно спрашивая: — Это обязательно? — А у тебя встанет? — в свою очередь спрашиваю я своим обычным голосом. — Нет. — Вот и у меня нет. Но если я вдруг начну тебя лапать, не паникуй, просто погладь меня по головке, поцелуй, приласкай, — советую я и вновь перехожу на высокий и тягучий: — Я же твоя деееевочка! Ты меня должен любиииить и потакать всем моим каприииизам, глупый! — Хорошо, я понял. Вот только слухи пойдут… — Ну и хорошо, что пойдут. Они помогут в нашем деле. Ты думаешь, мне легко, чувак? — вздыхаю я, меняя голоса с высокого на низкий и обратно. — Это вообще не мой стиль поведения. Мой стиль ты прекрасно знаешь... Ах, на что только не приходиться идти, мой сладкий! Давай ещё раз потренируемся напоследок. Мы целуемся, он гладит меня по голове, щупает ягодицы, а я глажу его член через брюки. И правда, почти никакого притока крови. Однако если делать так ещё несколько минут, физиология возьмёт-таки своё, но лучше до этого не доводить. Отстраняюсь, отступая на шаг. — Поехали, милый. Надеюсь, мы готовы... Когда выходим из кабинета, секретарша и ещё несколько напрасно ожидающих посетителей не спускают с меня глаз. Я вышагиваю, виляя бёдрами, сложив руки перед собой, чуть приподняв пальцы. Никогда ещё в штаб-квартире не видели директора в сопровождении такой красотки, как я. А нам ещё идти по длинному коридору, ехать в лифте. Хорошо хоть не придётся пересекать фойе — директорская машина ждёт нас у служебного выхода... Садясь в машину, он услужливо открывает для меня дверь и помогает сесть. Внутри он вдруг наклоняется ко мне и целует в щёку. — Ты всё правильно понимаешь, дорогой, — улыбаюсь я, глядя на него. Он усмехается, покраснев. По крайней мере, уже не бледнеет.

* * *

— Никак не ожидал, что у тебя есть такая красотка! — говорит директору статный богатый бизнесмен. Директор лучезарно улыбается, пока я ласково покусываю мочку на его ухе, широко расставив ноги. Мы сидим в роскошном доме в пригороде Вашингтона. На вычурном столике перед нами дорогое марочное вино и закуски. В большие окна через шторы пробивается рассеянный солнечный свет. Обстановка впечатляет. Впрочем, при желании всё это я и сам могу себе позволить. — Слушай, а продай её мне, — предлагает мужчина, не спуская глаз с меня и моего короткого платья, которое в такой позе ничего не прикрывает. — У меня сейчас никого нет, так что проси любые деньги. — Она мне очень дорога, — говорит директор, поворачивает голову и чмокает меня в нос. — А если я попрошу миллион? Скоро на пенсию... — Только миллион? — удивляется мужчина, но я перехватываю его взгляд, опуская руку на пах директору. — Я дам за такую куколку целых три! Всего три? Это что, моя самая лучшая цена? Ужас. Зато директор спокоен и безмятежен. Всё-таки тренировка пошла ему на пользу. — Скажи, что отдашь меня за приглашение, — шепчу ему в ухо. — Может быть, пора избавиться от мальчика... — задумчиво говорит он. — Слишком активный, а мне нравятся более податливые и молоденькие. Я отстраняюсь почти в искреннем изумлении. Избавиться от меня? Ну директор, ну сукин сын! Что они о себе возомнили? Один хочет избавиться, другой покупает буквально за гроши! — Она как раз в моём вкусе! — радуется бизнесмен. — Вот только мне нужна замена, — говорит директор. — Раздобыть бы кого-нибудь не хуже, и чтобы был выбор... Бизнесмен смотрит, как я ласкаю грудь своему папику, прижавшись губами к его шее. — Эх, ладно! — он хлопает себя по коленям. — Есть у меня одно предложение. Только это строго между нами, ну ты понимаешь, по старой дружбе... В конце концов, и глава ФБР имеет право на невинные развлечения, а? Ахаха! Они смеются, прекрасно понимая друг друга. — Ну что же, я готов рассмотреть твоё предложение, — директор берёт бокал в руки. — За наши невинные развлечения! — Да, за наши такие невинные развлечения! — ухмыляется бизнесмен. Они чокаются и пьют. — Не отдавай меня, папочка! — хнычу я, из моих глаз натурально текут ручейки влаги, пришлось поработать над слезными железами. — Как я буду без тебя жить?! — Ах, какая она милая! Плачет по-настоящему, — умиляется бизнесмен. — Разрешишь мне её пощупать? Так сказать, проверить товар? Директор бросает на меня быстрый взгляд. Я едва заметно киваю. — Пожалуйста, — соглашается он, поглаживая моё бедро, — только учти, мальчик пока не твой. — Это пока, — хитро улыбается бизнесмен. Интересно, сколько на свете таких богатых извращенцев? — Иди ко мне, малышка! Бросив обиженный взгляд на директора, поднимаюсь и направляюсь к бизнесмену. Немного помогаю себе телекинезом, так что моя походка очень лёгкая и воздушная. — Ух, как она ходит! — восклицает он. — Неземное создание! Оказавшись рядом с ним, я останавливаюсь, не зная, что делать. Но он сам проявляет инициативу. Первым делом задирает мне платье спереди. — Мдааа… Такой вкусный необрезанный! — восклицает мужчина, с вожделением глядя на мой член и не замечая, как морщится директор. — Так ты говоришь, он активный? Я имею ввиду в том самом смысле? — Для моего возраста даже слишком, — сокрушается тот, поняв о чём идёт речь. — Не могу долго выдерживать его напор. Зато всё остальное вполне устраивает. Даже не знаю теперь, соглашаться ли… Я к нему так привык. — Ничего, найдёшь себе ещё. К ним нельзя привыкать. Я держу несколько месяцев — и на перепродажу! Этого, может, и годик побалую, если не разочарует. Я ойкаю, когда он резко разворачивает меня спиной и задирает платье с другой стороны. Показываю директору язык, тот подмигивает, мимолётно кивнув. — И тут всё прекрасно, — констатирует мужчина и вновь хлопает себя по коленям. — Решено, беру. — Не торопись, приятель, — осаживает его директор. — Сделка состоится, когда я получу другого. — Без проблем. Ты же слышал про аукцион? Я тебя зарегистрирую. Самостоятельно туда не попасть. Он заглядывает в лежащий рядом ноут, что-то вводит в нём. Я не решаюсь следить за его цифровыми передвижениями, так как рискую выйти из образа: наверняка, там куча защит, которые потребуют особого старания и сосредоточенности. Затем он называет вслух дату и время онлайн-аукциона на специальном сайте в даркнете, который работает только в период торгов. Принять участие можно исключительно удалённо через выделенный канал, авторизуясь в точно обозначенное время. На всё про всё отводится всего три минуты. Если не уложился, то в пролёте. Он аккуратно записывает на листок бумаги название сайта, имя пользователя и длинный пароль, все три из которых представляют собой случайный набор символов. — Сначала они покажут весь имеющийся в наличии товар, затем каждый лот во всех подробностях, и можно будет делать ставки в долларах, а расплачиваться биткоинами, но там всё просто, — объясняет мужчина, передавая листок директору. — Никакие личные данные не используются, так что ни вашему ведомству, ни прочим ловить нечего, ахаха! Нужен аванс? Бывают довольно дорогие экземпляры... — Нет, благодарю, деньги у меня есть. Когда мы покидаем роскошное жилище, пройдя мимо двух мордоворотов-охранников у наружной двери, директор вновь помогает мне сесть в машину. Зато, оказавшись в салоне, он первым делом ослабляет галстук на шее, делая глубокий вдох. — Простите, сэр, если я позволил себе что-то лишнее, — тихо говорю я. — Но вы сработали замечательно. — Да ничего, ты тоже, мой мальчик, — он поворачивается и треплет меня по плечу. — Кажется, мы получили, что хотели, как думаешь? — Думаю, да, — киваю я. — Осталось дождаться аукциона. — Давно у меня не было ничего подобного, засиделся по кабинетам, — внезапно улыбается он. — Даже как-то весело прошло. И вино прекрасное, мне за такое месячную зарплату пришлось бы отвалить. Он начинает смеяться, я присоединяюсь. Смех на двоих получается какой-то затяжной и истеричный. — Куда тебя отвезти? — наконец спрашивает он. — Обратно в офис? — Нет, мне надо заскочить кое к кому, я сейчас выйду. — В таком виде? Твою одежду мы не взяли. — Как-нибудь справлюсь, — отмахиваюсь я. — Скажи водиле, пусть притормозит рядом с тем магазином. Директор приказывает остановиться. Мы прощаемся, я покидаю авто, но перед тем, как закрыть дверь, наклоняюсь и говорю сладким голоском: — Папуль, дашь денежку своей девочке на одёжку? Он протягивает мне несколько сотенных купюр, не скрывая улыбки. — Ой, спасибо, ты такой душка! Я буду по тебе скучать, пока-пока, чмоки-чмоки! Увидимся, сладкий! Посылаю ему воздушный поцелуй, перебираю пальцами в воздухе и самой сексуальной походкой иду в сторону магазина одежды. Постояв некоторое время у тротуара, чёрная тонированная машина трогается с места.

* * *

Аукцион будет проходить через три дня, так что я спокойно провожу время дома с ребятами, иногда летаю к маленькому Шону в Вашингтон. И к Майку с Эмили. Как раз к ним я заходил после памятной встречи с бизнесменом. В магазине я закупился шмотками и переоделся, выбросив в урну всё, что на мне было от наряда горничной, а избавиться от макияжа не составило труда. Продавцы настороженно следили за мной, провожая изумлёнными взглядами — они стали свидетелями удивительной трансформации настоящей Барби в обычного парня. За час до назначенного времени я оказываюсь у дома директора. Уже глубокая ночь, тепло, вокруг без конца трезвонят цикады. Жму на звонок и жду. Через некоторое время приходится повторить звонок. Дверь с металлической цепочкой приоткрывает заспанная пожилая жена директора. — Вам кого, юноша? — Мне нужен мистер Рэй. Скажите, что это Даниэль, он меня знает. — Сейчас слишком поздно, Даниэль, ааааух… — она прикрывает зевок. — Вы не могли бы прийти утром? — Нет, не могу, дело государственной важности. — Государственной? — она с большим сомнением смотрит на подростка с белыми волосами. — А как ты прошёл мимо поста? Не говорить же ей, что я и не проходил. — Мэм, у нас очень мало времени. Просто скажите ему, что я жду. — Ладно, — говорит она. — Только не звони больше, если он не спустится, а то я вызову охрану. Вот же занудная тётка! — Окей-окей. Она бесцеремонно закрывает передо мной дверь. Внутренним зрением слежу за тем, как она поднимается в спальню и спокойно укладывается рядом с мужем. — Кто это? — сонным голосом спрашивает директор. — Какие-то хулиганы, не обращай внимания. Но я так просто не сдамся! Вновь нажимаю на звонок, причём несколько раз подряд. Электрические трели перебивают гомон цикад. — Да что же это такое?! — ругается жена. — Надо вызвать охрану! — Елена, давай я сам посмотрю, — директор садится на кровати. — Это какой-то молодой парень, совсем ребёнок. Сказал, что его зовут Даниэль, и ты его знаешь, — сообщает жена. — Так чего же ты сразу не сказала?! — вскакивает директор. — Откуда мне знать, дорогой! — кричит она ему вслед, пока он в трусах выбегает из комнаты и спускается вниз. — Ходят тут всякие посреди ночи, покоя не дают... — Даниэль! — восклицает он, распахивая передо мной. — Ты что здесь делаешь? — Как что, мистер Рэй?! — недоумеваю я. — Аукцион через 50 минут! — Но я думал, ты с этим сам справишься... — Если бы я мог сам справиться, то не пришёл бы к вам. Мне нужны ваши спецы и оборудование. — Хорошо, пойдём в мой кабинет, я сейчас всех вызову, — говорит он, разворачиваясь. — Постойте! — кричу я. — Так не пойдёт. — То есть, как не пойдёт? — удивлённо спрашивает он. Видимо, ещё не проснулся. — Из вашего дома нельзя, из офиса тоже, — поясняю я. — Нужно какое-то другое место. Они же, наверняка, будут проверять, откуда идёт подключение. Неужели вы из дома или с работы будете покупать себе мальчика?! Это их сразу насторожит. — Ну да, как же я не подумал. Какой ты сообразительный, Даниэль! Я возьму тебя в ФБР! — Внештатно пожалуйста, а так нет, — мотаю головой я. — А вообще, лучше найдите для нас место, осталось меньше часа. Я подожду вас снаружи, но учтите, у нас мало времени. Директор оставляет дверь полуоткрытой, а сам идёт в кабинет к обычному проводному телефону. Начинаются звонки. Я стою перед крыльцом, оглядываюсь вокруг, смотрю вверх. Чистое звёздное небо, в ноздри проникает едва уловимый запах земли, недавно постриженных газонов, ароматы цветов на клумбах. В Пуэрто-Лобосе такого счастья нет, зато там другие запахи — моря, рыбы, пустыни. Если про море и рыбу всё понятно — они нравятся далеко не всем, но люди думают, что у пустыни вообще нет запаха. Как же они ошибаются! Это нечто особенное, сугубо земное, каменное, и чтобы понять, о чём идёт речь, надо пожить в ней. Раскалённый на солнце песок и камни имеют свой уникальный горячий аромат. Солоноватый, немного резкий, чем-то похожий на запах обычной соли, которая есть на кухне почти у каждого. Иногда даже першит в горле, особенно после редкого дождя. Через десять минут подъезжает машина, директор, уже одетый в рабочий костюм с галстуком, выходит на улицу. — Поехали, Дэни. Надо же, опять он называет меня ласковым именем! И мне это нравится. Ловлю себя на мысли, что он напоминает мне моего отца, Эстебана, разве что директор старше лет на двадцать. Такая же лёгкая седина, такая же уверенность в себе — отец никогда, до самой своей смерти, не демонстрировал сомнений при детях. Каждое его решение было законом, но все его решения учитывали наши интересы, отчего становились непререкаемыми. Даже если он в чём-то отказывал, то всегда предлагал другой вариант, который вполне устраивал нас с Шоном. Однажды старший брат сказал, что хочет покататься на лыжах в парке, а отец предложил поехать в горы. Я постоянно требовал у них телефон, чтобы поиграть, они меня гоняли, но Эстебан в итоге купил приставку. На зависть Шону, хе-хе. — Вы готовы, сэр? — зачем-то спрашиваю я, хотя вижу, что он готов. Но мне хочется просто с ним поговорить. Я знал, что у директора двое взрослых детей, которые давно живут своей жизнью. Чёрт, такое чувство, что я цепляюсь к нему. Этого ещё не хватало! А всё-таки жаль, что у нас давно нет отца, а мать сбежала ещё раньше... — Конечно, Даниэль, — кивает он, приобретя свой обычный служебный вид. Лишь лёгкая припухлость лица и мешки под глазами говорили о том, что он недавно проснулся. — Садись в машину. Мы едем куда-то, я даже не спрашиваю, лишь напоминаю: — Осталось 40 минут. — Да, — соглашается директор, — скоро рассвет. — Мы начинаем большую операцию, сэр! — ухмыляюсь я. — От вас мне требуется лишь немного поддержки, остальное сделаю сам. — Я в тебе уверен, Дэни, — улыбается он. — Всё-таки подумай над моим предложением. — Насчёт чего? — Насчёт службы. — Вы же знаете мою историю? Особенно про ФБР. Вы как бы... мои враги, — тихо сообщаю я. — Кто же знал, — вздыхает он. — Я тогда ещё не работал, но изучил твоё дело перед тем, как его уничтожить. Мы думали, что вы с братом обычные преступники. Конечно, было много странностей, но их к делу не пришьёшь. Сам подумай, как нам следовало поступить? — Не знаю, я в этом не шарю, — откидываюсь на сиденье. — Но два подростка, 16-ти и 9-ти лет, какие из нас преступники? — Ох, поверь мне, Даниэль, бывают такие дети, что… — вздыхает он. — Если хочешь, я покажу тебе архив, сам убедишься. — Да, наверное, есть и такие. Но мы-то были ни в чём не виноваты! А того копа убил я, а не Шон. Убил случайно. Моя сила тогда только проявилась, когда он выстрелил в отца. А всё повесили на Шона. Может, я был бы обычным парнем, живи мы сейчас в своём доме в Сиэтле, вместе с папой... — Я это знаю, Дэни, именно поэтому мы сидим сейчас с тобой вместе в этой машине. Я тебе доверяю. Он наклоняется и целует меня в лоб. — Прости, мальчик. Мы не плохие ребята, просто у нас такая работа. — Да уж, работа такая, — ворчу я, отодвигаясь. — Кого не спросишь, у всех работа… Прижимаюсь к самой двери и затихаю там, как маленький волчонок, шмыгающий носом. Директор сидит некоторое время, вздыхая, затем поворачивается ко мне: — Ну послушай, Дэни. Поверь, мне очень-очень жаль, что так получилось. Ситуация, сам знаешь, была необычная. Как думаешь, сколько таких, как ты? Может, ты единственный в своём роде? Мы могли ошибиться, и мы ошиблись. Не держи на нас зла. — Да я и не держу, — насуплено говорю я. — Иначе бы меня здесь не было. Просто не говори про работу так, будто это всё оправдывает. Поверь, Крис, это для меня красный флаг. — Хорошо, я учту. Мы сидим молча, пока машина куда-то едет. Вдруг он вновь притягивает меня, обнимает и уже не отпускает. — Я знаю, ты способен легко меня убить, если захочешь, — говорит он, крепко прижимая к себе. — Но ты этого не сделаешь. Я знаю. — Не сделаю, — соглашаюсь я, уткнувшись в его грудь. Меня вдруг сотрясают рыдания, слёзы катятся из глаз градом сами по себе. Думаю о своей жизни, о прошлом, настоящем и будущем, о моём брате, о Мики, о Шонах, о Финне, о всех тех, кого я люблю… Даже о директоре. Что будет со мной и со всеми нами? Директор гладит меня по спине. — Ты самое лучшее, что я встречал в своей жизни, — тихо говорит он. — Я никогда не видел ничего подобного, и вот появился ты, и я могу с тобой поговорить, обнять. Если есть Бог, мальчик, то только он мог прислать тебя нам. Начинаю плакать ещё сильнее. Бог?! Он обо мне давно забыл и нет от него никакого ответа. — Вы хорошо меня знаете, мистер Рэй, — всхлипываю я. — Я совсем не добрый мальчик. — Знаю-знаю, — отвечает он и говорит: — Обойдя вселенную, ангелы говорят, что жатва созрела, и умоляют Христа, чтобы наступил Судный День. Святые и мученики просят о приближении конца мира. — Что это? — Откровение, глава 14, — произносит он. — Я лишь об одном прошу тебя, Даниэль, — не надо. — Да я и не собираюсь ничего такого, ахаха, — начинаю смеяться. — Ну вы скажете тоже! Перестаньте, мистер Рэй. Откидываюсь на спинку сиденья, вырываясь из его объятий. — Что-то в последнее время меня часто называют ангелом, это, конечно, приятно, но ещё немного — и я сам начну в это верить. — Но ведь ты можешь в мгновение ока убить всех? Вообще всех людей? — спрашивает он. — На такое способны только ангелы. — В мгновение ока? Наверное, смогу через несколько лет, — пожимаю плечами. — С каждым годом я становлюсь сильнее. А зачем мне это делать? — Разве мы ещё не удостоились такой участи? — Пфффф… Боюсь, что люди сами справятся, мистер Рэй, никакое божественное или дьявольское вмешательство им для этого не требуется. — Это да, — сокрушённо соглашается он. — В этом ты прав. — Возможно, мне даже придётся спасать вас от самих себя, — вздохнув, говорю я, глядя в окно на мелькающие мимо дома, парки, перекрёстки, мигающие жёлтыми светофорами, закрытые магазины, освещённые яркими вывесками и уличными фонарями... — Хрен знает, справлюсь ли. Директор кладёт руку мне на плечо: — По крайней мере, теперь я знаю, что на Земле есть кто-то, способный остановить наше безумие. Усмехнувшись, смотрю на него и говорю: — Вы, наверное, в курсе, что у меня есть брат? Он не слабее меня, если не сказать больше. — Что?! — удивляется директор. — У твоего брата тоже есть способности? — Ещё какие! Слышали про агрессивную телепатию? Он может не только читать мысли и узнать всю подноготную любого человека, но и заставить делать всё, что пожелает. Мы с вами тратим столько времени на эту операцию, рискуем, идём на разные ухищрения, а он мог бы завершить её буквально за минуту. Я стараюсь доказать сам себе, что могу справиться без его помощи. Директор потрясённо смотрит перед собой. — Если ты говоришь правду, Даниэль, то это очень опасно, — наконец, говорит он, слегка мотая головой. — Будь осторожен. Я слышал о таких вещах. — Не беспокойтесь, он добрый чувак, — улыбаюсь я, — гораздо лучше меня. Странное чувство посещает меня в данный момент, будто я хочу сам себя в чём-то убедить.

* * *

Мы останавливаемся у большого дома в одном из отдалённых пригородов Вашингтона. Близится рассвет, чёрное безоблачное небо на востоке стремительно сереет. Тут уже сгрудилось несколько автомобилей без опознавательных знаков, но я знаю, что это машины бюро. — Всё готово, — говорит директор, когда мы покидаем тачку. — Сколько осталось времени? — Пятнадцать минут, — я смотрю в телефон. — Аукцион начинается ровно в 2:34. Я сам введу все данные. Мы заходим в дом и идём в ярко освещённую гостиную, которая представляет из себя компьютеризованный центр слежки и обработки информации. — О, прекрасно! — восклицаю я. — Мистер Рэй, сделайте мне кофе, пожалуйста, и скажите всем, чтобы не пытались хакерить. Иначе нас засекут. — Тогда что же делать моим спецам? — спрашивает он. — Ничего, пусть всё фиксируют и выполняют каждое моё указание. — Хорошо. — К спутникам подключены? Можете управлять ими? — Можем. Спустя некоторое время, выпив кофе и скинув балласт в маленьком домашнем туалете, я сажусь в удобное офисное кресло руководителя, согнав с него директора. — В туалет пока не стоит заходить, а то придётся откачивать этого неудачника, — шутливо сообщаю я всем присутствующим, которые не сводят с меня полных любопытства взглядов. Что за парнишку привёл их босс, да ещё выполняет все его указания? Держа перед глазами бумажку, которую нам оставил бизнесмен, смотрю на огромный экран, висящий на стене. Вокруг ещё несколько экранов поменьше, перед которыми расположились спецы ФБР. — Ну, была-не была, — выдыхаю я. — Клавиатура вот тут, — ко мне подходит какой-то сотрудник, указывая на стол. Бросаю на него насмешливый взгляд. — Она не понадобится. — Но как же вы будете набирать? — Тихо, не мешай, начинаем! «2:34» вспыхивает на одном из маленьких экранов. Смотрю на бумажку, на большом экране появляется простой чёрный экран с двумя очерченными белой рамкой полями посередине. Там появляются символы, которые я ввожу, используя лишь свою силу. Главное не ошибиться, проверяю несколько раз, остаётся ещё 30 секунд, когда я мысленно нажимаю «Ввод». Экран меняется, на нём появляется надпись: «Добро пожаловать, покупатель номер 44»! — Мистер Рэй, мы вошли! — восклицаю я, хлопая его по открытой ладони. Всё это время он стоит рядом со мной. — Сейчас я почти отключусь, не дёргайте меня, если только на нас не нападут с гранатомётом. Я буду что-то говорить, записывайте и выполняйте без промедления. — Хорошо, — по обыкновению кивает он. — Дом защищён, вокруг снайперы. — Окей-окей. На экране появляется несколько детских лиц, всего штук двадцать, девочки и мальчики, под каждым номер и количество лет — от трёх до четырнадцати. Большинство детей младше десяти. Вот же суки! По залу проходит возмущённый ропот. Не только меня выводит из себя происходящее. — Мы должны их спасти, директор, — хватаю его за руку. — Следите за своими людьми, дальше начнётся… даже боюсь сказать, что… Пусть они не смотрят на экран, а занимаются делом. — Хорошо, Даниэль, даю слово. — И сами держитесь. В вас я уверен, но вы вряд ли когда-нибудь видели нечто подобное. Откидываюсь на спинку и впадаю в забытьё. Когда на экране один за другим появляются лоты во всех интимных подробностях с расставленными до ломоты суставов ногами, нагнутые и перетянутые верёвками, я уже мысленно двигаюсь по электронным коммуникациям, роутерам и спутниковым каналам, стараясь не задеть защиту, не взламывая, но старательно обходя её. — Спутник S046 на Южную Америку, — тихо говорю я. — B157 на Европу. Директор меня слышит, потому что спутники поворачиваются туда, куда мне нужно. Я сам мог бы их развернуть, но на это потребуется время, а нам нужно успеть до конца аукциона. Сколько он продлится, минут двадцать? В лучшем случае полчаса. На экране появляются ставки. Кто-то из лотов уходит сразу, у кого-то ставки долго перебивают друг друга, доходя до огромных сумм в несколько миллионов. — Лот номер 5, — говорю я, — выкупайте за любые деньги. Адрес покупателя номер 6, записывайте. Диктую адрес подключения, а кроме того имя и фамилию. — Покупатель номер 35, — я продолжаю говорить. — Спутник D088 на северо-запад России, F049 на Мексику. Адреса покупателей 16 и 53. Лот 7 выкупайте. — А они ничего не заподозрят, если я куплю целую толпу? — спрашивает директор. — Надеюсь, что нет, — шепчу я, — но вы уж постарайтесь, это самые маленькие. — Хорошо. — Не отвлекайте. Адреса покупателей 21 и 28. Продолжаю называть адреса, фамилии и спутники. Пришлось выкупить ещё два лота. Когда аукцион заканчивается, я с трудом открываю глаза. Кажется, успел. — Малышей выкупили! — едва улыбаюсь я, губы не слушаются от усталости. — У ФБР найдутся деньги или вам одолжить? — Найдутся. Дэниэль, тебя трясёт, — директор берёт мои руки в свои, — ты такой холодный! — Ничего, это пройдёт... Всех клиентов записали? Даже наш бизнесмен засветился... Доступ к серверам я вам дал. Только будьте осторожны, качайте данные понемногу, а то спалят. — Ты молодец, мой мальчик, такую работу проделал! — восхищённо говорит он. Остальные сотрудники тоже не сводят с меня удивлённых взглядов. — Мы будем осторожны, обещаю. — Ещё я выяснил про ога... организаторов, но это уже моё дело, — заплетающимся языком продолжаю я. — Мистер Рэй, можно мне немного поспать прямо тут? Совсем чуть-чуть, пару часиков... Не отпускайте меня, пожалуйста… пока я не усну… Потому что… мне так хочется… так хочется... Не успев договорить, я вырубаюсь, чувствуя тепло его горячих сильных рук, так похожих на руки моего отца.