Шесть лет одиночества

сентябрь 2024

— Стой, Enano! — окликает меня Шон, когда мы выходим из школы. — Когда ты перестанешь дуться? Ты почти не появляешься дома. Enano. Оборачиваюсь, глядя на него, раздражённо сжав губы. Он смотрит вопросительно, держа пухлый рюкзак в руках. Мне учебники не нужны, я и так помню всю программу чуть ли не наизусть, поэтому хожу в школу без багажа. Несмотря на это, на нас обоих школьная форма — серые брюки и белое поло с тонкой бордовой полоской на воротнике и рукавах. На левой половине груди забавная зелёная эмблема школы в виде не то креветки, не то расчленённого штата Сонора и почему-то с космическим спутником, который в перспективе вращается вокруг. Я как-то спросил у классного, что значит эта эмблема, но сеньор Дельгадо сам толком не знал. Дескать, эмблема и правда означает стилизованный штат, а вот что такое спутник... Наверное, это наша школа, сказал он и пожал плечами. Ну и ладно, меня это вполне устраивало. В последнее время я тоже люблю пожимать плечами — прекрасная форма ответа на любой вопрос... Мимо нас спешат довольные ученики — наконец-то уроки закончились! Конец сентября, на пыльной улице Пуэрто-Либертада не слишком жарко, солнце ещё высоко, а впереди полно свободного времени. — В чём претензия, Шон? Я помогаю, как и обещал, оценки у тебя отличные. Если продолжишь в том же духе, на следующий год… — Я скучаю, — говорит он. — И Финн тоже. — Аааа... передавай ему привет. — Это из-за Криса? Ты всё-таки влюбился в него? — Ты знаешь, кого я люблю на самом деле. — Тогда я не понимаю… — в его глазах недоумение. — Подумай хорошенько. Шон. И... удачи. У меня дела, увидимся завтра. Сбегаю по крыльцу вниз. Осенние краски яркие, разнообразные, вокруг нет и намёка на жёлтый фильтр, через который показывают Мексику в американских фильмах. Самая обычная страна и самая обычная атмосфера, если не считать избытка пыли и песка в нашем регионе. Когда я почти захожу за угол, на меня обрушивается внезапный телепатический удар. Тело пригвождает к земле, будто добавилось лишних сто килограммов веса, глаза чуть ли не вылезают из орбит, а по венам течёт нестерпимый жар. «ТЫ ВЛЮБИЛСЯ В КРИСА?» Мне очень хочется ответить на его вопрос. Но я держусь, несмотря на то, что ответ безобидный и простой. Ведь дело совсем не в Крисе… Ну уж нет, я подготовился к таким атакам и теперь телепатией меня не пронять. Ударить и сделать больно — ерунда, переживу. Но не заставить. Упёршись в стену головой, быстро прихожу в себя, оглядываюсь на лестницу. — Чё остановился? — кричу я. — Давай, добей своего enano, придурок! Он потрясённо смотрит на меня. Не ожидал такой реакции? Думал, что я послушно отвечу? Злорадно показываю ему средний палец и захожу за угол, где меня никто не видит. Делаю несколько глубоких вдохов — на самом деле противостоять ему было очень сложно. Но у меня получилось! Очень уж не хочется демонстрировать слабость, это не по-волчьи. Взмываю в ясное голубое небо. Даже если кто-то случайно смотрит в эту сторону, он не заметит ничего необычного, кроме секундной ряби в воздухе. Сперва школьный двор, окрестные улицы, а затем весь посёлок резко уходят далеко вниз, превращаясь в едва различимое неровное пятно под ногами. А наверху свобода, простор и ясное голубое небо! Тут меня никому не достать. Теперь ещё меньше причин появляться дома и в школе. Несмотря на своё обещание помогать Шону с учёбой, не уверен, стоит ли мне продолжать после того, что случилось. Надеюсь, они с Финном не забудут ухаживать за Хлойкой, а больше меня ничего не волнует. А может, вообще забрать её оттуда? В конце концов, это моя кошка. Когда я провожал Криса в частную школу в конце августа, я взял напрокат крутую спортивную тачку и отвёз его в Эрмосильо, где он сел в самолёт до Портленда, чтобы побыть дома с отцом несколько дней перед учёбой. Я поехал за ним вдогонку в Бивер-Крик своим ходом. Мне уже тогда не хотелось лишний раз появляться дома и, чтобы убить время, я последовал тем же путём, который когда-то сделал, везя мёртвого Шона на заднем сиденье. Добрался до того самого пункта на границе, только с противоположной стороны, и надеялся, что на этот раз миную его без проблем. Конечно, его давно восстановили, злополучная металлическая стена уходила в разные стороны и терялась на горизонте. Столько денег налогоплательщиков впустую… Мексиканскую таможню я прошёл быстро, а вот американцам почему-то не понравился. Меня попросили выйти из машины, проводили в будку и оставили один на один с солидным таможенником. Мужик средних лет со шрамом на щеке, почти таким же, какой был у меня, только у него он чуть длиннее и доходил до уголка глазницы. — Мистер Даниэль Диас? — спросил он. — Вы знаете английский? — Знаю, — бросил я, глядя в окно. Это был второстепенный и незагруженный пункт пропуска, именно поэтому Шон его выбрал. Редкие машины и грузовики спокойно проезжали мимо. Зачем меня остановили? Слишком смуглый, молодой, на крутой тачке? Или у мужика сработало какое-то профессиональное чутьё? — Вы в курсе, что у вас автомобиль из проката? — Если бы я знал, что с этим будут проблемы, то купил бы собственный. — Ого, такой богатый?! — удивился он. — Куда и зачем может ехать 17-летний амиго через границу? — Вообще-то, я гражданин США, — сообщил я. — Мне надо проводить друга в колледж. — А в Мексике что делали? — В Мексике я живу. — Два гражданства? — Именно так. Он злорадно улыбнулся, переходя на ты. — Что-то мне подсказывает, что ты опоздаешь к своему другу… Вот же гад! Решил придраться, непонятно из-за чего. — А в чём дело-то? — Ты мне не нравишься, белобрысый щенок. — Я не сто баксов, чтобы всем нравиться, — вздохнул я, вспомнив, что в кармане есть несколько купюр крупного достоинства. — Можно же как-то решить этот вопрос? В частном порядке... Он угрожающе произнёс: — Предлагаешь взятку при исполнении?! — Предлагаю разойтись миром. Я не какой-нибудь турист или мигрант, у меня американские права. Сжав губы, он несколько раз отрицательно помотал головой, типа, ему похер на мои права. — Свою сущность ты от меня не спрячешь, — фыркнул он. — Сейчас ты вывернешь карманы и сложишь всё на стол. Выворачивать карманы я не собирался. Сразу отрывать ему голову или просто сбежать тоже не хотелось (ниже моего хищного достоинства), поэтому я решил начать свою любимую игру в забавные диалоги. — Вы давно здесь работаете? Многие взрослые любят, когда им задают этот вопрос. Десятки лет на одном месте — есть, чем гордиться и о чём рассказать. Или наоборот, они ненавидят свою однообразную скучную рутину, год за годом, без конца... Интересно, к какой категории относился данный персонаж? — Почти двадцать лет, — с гордостью ответил он, — так что я таких бандитов, как ты, за милю чую! — Круто! — насчёт чутья я был прав. — И что со мной не так? Он победоносно смотрел на меня. — Татуировки, самоуверенность и беспредельная наглость, — перечислил он, а про золотую цепь толщиной с палец на моей на шее можно было не упоминать. — Думаешь, если у тебя есть деньги, то все дороги открыты? А вот хрен! Выворачивай карманы, а то я тебе помогу. — А шрам у вас откуда? Он нахмурился, и я решил, что не ответит, но он пояснил, глядя на мой собственный шрам: — У тебя, я смотрю, почти такой же... Были проблемы из-за всяких гавнюков несколько лет тому... — Случайно не семь лет назад, 4 июля? — спросил я. Этот мужик вполне мог сидеть в этой самой будке и наблюдать в окно, как целый взвод копов под предводительством агента Флорес пытается безрезультатно остановить двух подростков. А посмотреть было на что. Град пуль, разлетающиеся в разные стороны тела и машины. Наверное, именно тогда ему прилетело разбитым стеклом в лицо, а после моего вопроса на нём отобразилось удивление. — А ты откуда об этом знаешь?! — Сэр, я был одним из тех самых гавнюков! Я засмеялся, подняв голову к потолку. Удивительная встреча после стольких лет! — А помните, как я разнёс всё вокруг к хренам собачьим и выбил ворота, пока мы с братом проезжали мимо? Я не стал упоминать, что Шон тогда был смертельно ранен в шею. — Так, постой, это же… — промямлил мужик, не в силах сформулировать мысль. Но скоро он её сформулировал бы и додумался до всякого. Тревога, копы, агенты ФБР, нацгвардия, армия и прочие силы быстрого реагирования. Было бы весело, но совершенно не хотелось тратить время ни на него, ни на всех остальных. И убивать никого не хотелось. Пришлось прервать его ступор. — Или ты пропускаешь меня, или я всё повторю, — злобно сказал я, уставившись на него своим коронным волчьим взглядом. Мои волосы трепетали на ветру, в воздухе летали какие-то бумажки, на окнах дребезжали стёкла. Одно из них внезапно лопнуло, отчего он буквально подпрыгнул на стуле, и сразу несколько больших остроугольных осколков зависли перед его побледневшим лицом. — Людей своих пожалей, на этот раз я никого не оставлю в живых. А начну с тебя. Он смотрел на осколки, висящие в воздухе в сантиметре от его глазных яблок. На лбу выступили капли пота. — Вы можете проезжать, — промямлил он онемевшими губами. Я мог бы избежать ненужных вопросов и сразу предъявить ему дипломатический паспорт, открывавший мне любые границы и гарантировавший неприкосновенность, но тогда лишился бы возможности поболтать о прошлом. — Ты же сразу пробил меня по базе, чувак, тогда нахрена устроил всё это? — спросил я напоследок. — Перечитай ещё раз, что там написано. В компе была пометка, что досматривать, опрашивать и даже останавливать человека по имени Даниэль Диас нельзя. Просто я ему не понравился — и вот возник человеческий фактор, от которого всегда столько бед. Придрался к цвету моей кожи. Зря он так, моя смуглая от природы кожа очень классная и на вид, и на ощупь. Все, кто к ней прикасался, не дадут соврать. Миновав блок-пост, я повернул на запад. Спустя почти тысячу километров, достиг Лос-Анджелеса, когда меня наконец-то задержали. Таможенник не мог не сообщить о странном молодом человеке и я всё думал, когда же копы сядут мне на хвост? Несколько машин окружили мою тачку и заставили прижаться к обочине. К их счастью, вместе с ними были федералы — в бюро сильно всполошились, узнав, что поступила ориентировка на Даниэля Диаса, так что разговор у нас получился недолгим и конструктивным. Копы не стали спорить и пожелали мне счастливого пути. Всё-таки было что-то забавное в том, что теперь ФБР меня защищало! Дальнейший путь прошёл спокойно, тем более что предстояло больше суток ехать на север по пятой автомагистрали. Иногда я сворачивал с шоссе и отключался на несколько часов прямо в машине. Такой длинной поездки у меня не было лет семь, но, по сравнению с той самой, это оказалась всего лишь лёгкой прогулкой... Из Бивер-Крик я забрал Криса ранним утром на третий день. Когда мы прощались с Чарльзом, он дал Крису напутствие, а мне выразил благодарность за то, что я так беспокоюсь о его сыне. Я сказал, что Крис — мой лучший друг и пообещал, что всё будет ок. Парень спал почти всю дорогу, откинув голову на спинку. Он бы удивился, с какой нежностью я поглядывал на него и слушал его сопение на редких остановках. Для меня самого это было неожиданностью. За несколько дней, что мы не виделись, я по нему успел соскучиться. Но испытывал ли я к нему настоящую любовь? Всё как-то запуталось. Мы были вместе два месяца, я много времени проводил с ним, иногда летая в Вашингтон. По сути он был ещё подростком, соответствовал своему возрасту, но его нельзя было назвать легкомысленным. В детстве Крис познал истинную скорбь, рано потеряв мать, жил небогато с отцом-алкоголиком, затем переехал к дедушке с бабушкой, когда Чарльз взялся за ум и целый год лечился от зависимости. Я старался быть искренним с парнем, но… Всегда есть но. Вряд ли он успел узнать меня так же хорошо, как я его. Он более-менее знал мои вкусы, предпочтения в еде и одежде, я даже рассказывал ему, о чём мечтаю. Но это было далеко не всё. Он не мог себе вообразить, на какую немыслимую жестокость я был способен, сколько людей я убил и как именно это сделал, он не видел того стенда с моими кровавыми «достижениями», я давно его уничтожил. А может, узнай он всю мою подноготную, ему было бы наплевать? Для него я — Суперволк! Во время секса с ним я всегда был груб (и ему это нравилось!), а в другое время был ему другом. Как он говорил, его такое положение дел вполне устраивало. Или ему было важно, что его трахает супергерой? Любил бы он меня, будь я обычным парнем? В место назначения на берегу Тихого океана мы приехали к полудню, попили кофе в дорожной забегаловке, прошлись по улочкам, по берегу бухты, окружённой живописными лесистыми холмами. Белый маяк возвышался в отдалении. Из-за своей замкнутости городок был мало похож на наш район в Сиэтле, но Крису напомнил о доме — они с отцом жили на краю такого же маленького городка у самой кромки леса, разве что не было вида на море и высоких холмов. Зато был вид на дом моих деда с бабкой, а это уже само по себе дорогого стоило! Я сказал это вслух и мы с ним посмеялись. Студенты ещё не приехали, поэтому мы спокойно прогулялись по пустынному кампусу, нам разрешили заглянуть в аудитории. Сперва мы посетили класс искусств, где парню было суждено в ближайшие три года проводить больше всего времени. Здесь некогда преподавал знаменитый фотограф Марк Джефферсон. С ним была связана странная история, которую всеми силами пытались замять все вокруг — от администрации школы до мэрии города. Но кое-что мне удалось узнать — не хотелось оставлять Криса в заведении, о котором ничего не известно. Маньяк накачивал девушек наркотой и фотографировал. Некоторые сами соглашались на это, другие были против, но недолго, а самых стойких он убивал. По слухам, не все трупы были найдены... Странный малый, настоящая звезда с кучей бабла. И чего ему не хватало в жизни? Так о ком рассказать Крису? О маньяке-извращенце? Или о гениальном фотографе? На мне были обычные шорты с футболкой, а на нём чёрные туфли, костюм серого меланжа в чёрную полоску и бордовый галстук. Сногсшибательный красавчик-блондин! Одежда — мой подарок от модного дома Brioni. Я отправил им свои мерки, они вручную сшили костюм на пару размеров меньше в плечах, он идеально подошёл Крису. Я сам никогда не носил настоящий классический костюм, если не считать дешёвой школьной формы без жилета. Даже к Старику всегда приходил в своей неброской одежде. Интересно, кто будет новым хозяином Белого Дома? Но сейчас не об этом... В общем, выглядел Крис, как богатый сноб, а я шёл позади, нёс его сумку, поэтому охрана школы нас везде пропускала. Я выяснил, где жила его мать, когда училась здесь, поэтому, когда мы наконец попали в общагу, сначала поднялись на женский этаж, нашли нужную дверь, и я телекинезом открыл замок. Кровать была заправлена, на стенах висели плакаты с абстрактными чёрно-белыми рисунками и таблицы с формулами. Комната выглядела строго и монотонно — у очередной её хозяйки явно были математические склонности и мрачное мировоззрение. Зато на полу рядом с окнами, совсем неуместно по сравнению со всем остальным, стояло высокое зелёное растение в синем горшке, подписанное «Лиза». Его кто-то поливал всё лето, не давая засохнуть. Крис прошёлся по комнате, посмотрел по сторонам и повернулся ко мне. — Это точно комната моей мамы? — Точно, но прошло много лет... Это было ещё до твоего рождения. — Я знаю, просто… Мне казалось, что хоть что-то могло остаться, чтобы напомнить о ней... Он выглядел таким расстроенным. Я подошёл к нему и обнял. — Милый, помни о том, что она была здесь, на этом самом месте примерно в твоём возрасте, ещё совсем девчонкой… — Ты назвал меня милым, — сказал он и обречённо выдал: — Теперь ты меня бросишь... — С чего ты так решил? — удивился я. — Все парни так поступают... Особенно, такие крутые, как ты. — Да ну, откуда такие мысли?! Что за стереотипы? А он грустно улыбнулся и ответил: — Ну, в фильмах всегда так происходит... И вообще... — Нет, чувак, я не «вообще». Я твой друг, а не парень. Буду навещать и трахать, мне несложно. — Трахать это, конечно, круто... но как можно трахать друга? — спросил он. — Легко и просто, как и пару месяцев, и год назад. Чисто по-дружески. Лучшее влагалище... — сам понимаешь, ахаха! Он так сильно вжался в меня, что мне пришлось отступить на шаг. — Тебе смешно, Дэни... — всхлипнул он. — В какой позе ты особенно ощущаешь меня своим другом? Я мечтаю, чтобы ты меня любил... хотя бы чуть-чуть... Даже не знаю, что мне нужно сделать для этого... Он начал рыдать, вцепившись в меня, а каждая его слеза жгла плечо, как раскалённая капля лавы. Сердце моё упало. Этот разговор должен был рано или поздно произойти. Всё лето он держал это в себе, но в конце концов не справился с эмоциями. Поэтому я подготовился. Циничный уё... Суперволк. — Крис, чувак, — вздохнул я. — Я тебя очень люблю... Но как друга. Разве этого мало? Влюблённые часто расстаются по самым разным причинам, а друзья — навсегда вместе. Он замер на целую минуту или даже больше, иногда всхлипывал, утирая слёзы. Я видел, что он сдерживал в себе так много вопросов, но не решался их задать. Наверное, его сердце подсказывало ему слишком многое... — Не бойся, спрашивай, о чём хочешь, — предложил я, решив ответить на любой вопрос. — Про мою любовь, похождения, про всё, что угодно... — Ты кого-то... по-настоящему любишь? — Да. — Тогда лучше не знать, мне точно будет больно, — глухо прошептал он. — Дэни? — Да, Крис? — Если тебе не сложно, прошу, выполни моё желание... — Всё, что захочешь, — согласился я, — если у меня хватит сил. Что-то серьёзное? — Да не, — он набрал в грудь воздуха и выпалил: — Только секс, но по моим правилам! — Эээм, об этом не надо было даже просить, — удивился я. Всего лишь секс? А мог бы попросить миллиард долларов — и я бы его исполнил. Но вот желание секса с челом, который тебя не любит... Очень дорожит, конечно, но это другое... Он улыбнулся в ответ, глядя на меня большими голубыми глазами. Чёрт, он же сумасшедше красив! Идеален, с какой стороны ни посмотри... Боже, ну почему я не могу просто влюбиться в этого парня?! Тук-тук-тук, эй, Купидон, где ты? Просто выстрели в моё сердце из своего сраного лука! Это был бы лучший вариант. Два давно знающих друг друга ровесника, смуглый и светлый, один снизу, другой сверху, интересы в целом совпадают (не до конца, но это можно пережить). Даже любовь взаимная есть... Но не та, которая заставила бы меня бросить всё и остаться с ним. Совсем не та. Тем более сейчас, когда в моей жизни сплошные вопросы без ответов... — Я больше не приду сюда, в комнату мамы, но мне хотелось бы запомнить этот момент… — сказал Крис и внезапно добавил: — Ты так приятно пахнешь... — Хех, это после того, как я две ночи безвылазно провёл в тачке?! — усмехнулся я. — Да. Крис балдел от самых разных запахов тела, но всё-таки это было чересчур. — Э, не, чувак... мне надо сходить в душ… — я сделал шаг в сторону. — Не ходи! — почти выкрикнул он. — Это моё желание! Он удерживал меня за плечо, другая рука опустилась вниз, протиснулась под резинку моих шорт и уверенно ухватилась за мягкий член. Заметив, что я больше не пытаюсь уйти, он полез мне под футболку, я начал ему помогать и мы вместе сняли её с меня. Приподняв мой локоть, он уткнулся носом в подмышку и глубоко задышал. — Мммм... Мне очень нравится твой запах, Дэни, я балдею... — Какой именно? — Все. — Ну, окей-окей... — сдался я. — Наслаждайся, но будь осторожен в своих желаниях! — Да, ммм… Крис теребил мне член, пока тот не увеличился и ему не стало тесно. Постепенно парень перешёл к поцелуям, я чувствовал его горячие прикосновения на внутренней стороне рук, сосках, солнечном сплетении. — Хочу тебя везде, — прошептал он и сел на край кровати. Приспустив с меня шорты, упёрся носом в бугор на трусах. Я чувствовал его горячее дыхание, которое проникало через тонкую ткань. — Чем воняет? — Ссаньём немного. — Это ты ещё сзади не нюхал, ахаха! — Повернись... — Неа. К счастью, настаивать он не стал, лишь недовольно поджав губы, потянул резинку вниз, и на свободу вырвался мой упругий красавчик и с размаху хлопнул парня по подбородку. — О, боже, — вырвалось у него, — какой он всё-таки толстый! — Просто я его пополам сложил, — сказал я. — Пхахаха, — рассмеялся он, не сводя взгляда с покачивающегося перед ним одноглазого питона. Если в детстве мой член был просто крупноватым для того возраста, то сейчас стал довольно большим. Мягко говоря. Я к этому не прилагал никаких усилий, а то некоторые думают, будто я читер. Даже обидно. Всем нравится любоваться размером, но далеко не все могут принять меня внутрь. Я начинаю завидовать тем, у кого поменьше — им вполне хватает для любых поз и относительно безболезненно. Столько парней и девчонок сперва восхищённо лицезрели мой болт, а затем дёргались от боли. Мне приходилось сбавлять темп и погружаться максимум на две трети или даже наполовину. Крис оказался редким исключением, но даже ему иногда было больно, я вынужден был изощряться, постепенно расслабляя его внутренний спазм. Мне не нужно было говорить, что делать, он и сам прекрасно знал. Но на всякий случай я ещё раз спросил: — Ты уверен? Я долго не мылся... — Круто, я точно с ума сойду! Я чувствовал его нетерпение. Обычно ради него я мог не мыться целый день, но на большее меня не хватало — было сложно долго не мыться, но как отказать Крису? Так что сегодня у него праздник. Он оттянул кожу с влажной белёсой головки, сделал глубокий вдох и задрожал от удовольствия. Из отверстия на кончике выступила густая прозрачная капля, он подцепил её носом и вытянул в длинную блестящую нить. — Как тебе? — спросил я. — Ты возбудился, — лаконично ответил он и попытался расстегнуть собственную ширинку, но я запретил дрочить. — Не трогай себя! — прорычал я. — Просто нюхай, сучонок! Я дал время своему фетишисту сполна насладиться запахом немытого члена, который был настолько сильным, что даже я его чувствовал, хотя прошло всего каких-то три дня. Видимо, бурлят гормоны. Мне совсем не нравился запах, но пришлось терпеть ради Криса. После поцелуев он пустил в ход язык, медленно и тщательно вылизал головку, спустился по стволу к мошонке и вновь надолго ушёл в себя, наслаждаясь моими феромонами. — Кайфуешь от яиц? — Ага... мммм... Мы поменялись с ним местами. Я сел на кровать, разулся и вытянул ногу в его сторону. — Дэни, а попку? — Хочешь нюхнуть? — Очень. — Оставим на потом, тебе точно понравится, хехе, — усмехнулся я. — Сперва займись ногами. Он послушно встал на колени и упёрся лицом в мой влажный вонючий носок. Вновь потянулся к своему члену. Пришлось слегка пнуть его по щеке. — Сказал же, не трогай! Он отдёрнул руку. Если он кончит раньше времени, накал страсти с его стороны сильно упадёт и происходящее больше не доставит ему того удовольствия, которое могло бы — он почувствует себя виноватым, а я буду не до конца удовлетворён. Знаем, проходили, так что руки прочь! — Сними зубами, — приказал я. Не без моей помощи он сдёрнул носок, закусив кончик, целовал и облизывал мою ступню. Мне нравилось, что он делает, но это была одна из многих вещей, попробовать которые впервые предложил он сам. Я подставил ему обе ноги, он снял второй носок, и я прижался обоими ступнями к его лицу. — Балдеешь? — Ммм, — промычал он. — Не слышу, чмошник! — Да! — Полай, — приказал я. — Гав-гав-гав-гав... — Хватит, псина. Пасть открой! Я привстал и приблизился к нему, тщательно собирая слюну во рту. Он понял, что я хочу сделать и с готовностью открыл рот. Я несколько раз плюнул, после чего задрал ноги и размазал ступнями по его лицу. Он прошёлся языком по внутренним сводам стоп, обсосал каждый палец, а потом не удержался и вновь спросил: — Можно нюхнуть очко? — Оно немытое, помнишь? — Круто! Хочу такое! Окей-окей, не мои проблемы, если его устраивает… Я был не против изврата, заставив одного парня, с которым познакомился на пляже, ублажать меня, отыгравшись на нём за всё, что скопилось в ту пору у меня на душе. Ох, чего только я с ним не творил несколько дней подряд, скрывая происходящее от Шона, Финна и Криса! Но Крис всё-таки мой лучший друг и какой-то предел был необходим. Быстро сняв трусы, я надел их ему на лицо, оставив снаружи только нос и рот. Задрав ноги, подставил голый зад. Сперва он тёрся о мошонку, игрался носом с яйцами, будто оттягивая удовольствие. Наконец, спустился ниже, глубоко и прерывисто вдохнул. По его телу прошло подряд несколько судорог, во время которых он забавно дёргал головой. Всё это время мои уже не слишком белые трусы покрывали его голову. — Как тебе запашок? — Мммм.... Мммм.... Было понятно без слов. Он долго и самозабвенно нюхал, иногда неосознанно тянулся к своему члену, но это не укрывалось от моего внимания. Я слышал и ощущал телом его учащённое дыхание... Но в какой-то момент почувствовал влажное прикосновение его языка. — Эй, ты чё! — закричал я и отдёрнулся. — Мы так не договаривались! Ты сказал, что будешь нюхать, а не лизать! — А что не так-то? Он приподнял трусы с лица и удивлённо смотрел из-под резинки. Неужели мне придётся объяснять? — Да потому, — буркнул я. — Ты должен меня слушаться! А ещё мне с тобой целоваться... — Не целуйся, — просто ответил он. — Пожалуйста, Дэни, ты обещал выполнить моё желание... Я пристально смотрел на него некоторое время. Раскрасневшийся красавчик ёжился под моим взглядом, отводил глаза, но выглядел решительно. А почему, собственно, мне нужны его поцелуи? Я ценил его как давнего друга, так что Шон зря беспокоился по этому поводу. Вряд ли наша дружба пострадает из-за моей вонючей задницы. — Окей-окей, чмошник, как хочешь. Только ложись на пол, я буду сверху. Когда он улёгся, я стащил с его головы трусы, отбросил в сторону. Присев на корточки, навис над его лицом. Спиной я упирался в кровать. — Вылижи там всё. Не торопись, я пока чекну смарт. Я телекинезом подтянул телефон и углубился в чтение, а Крис углубился языком между моих ягодиц. Даже обхватил снизу мои бёдра и прижал к себе плотнее. Как он там вообще умудрялся дышать? Отвечая на сообщения, я слышал лишь его громкое сопение, довольное мычание, руки гладили мои расставленные ноги, поднимались вверх, нежно поглаживали бока и живот. С моего члена ему на грудь сочились капли смазки. Это продолжалось довольно долго, пока у меня не затекли ноги, но даже спустя время он не хотел меня отпускать. — Хорош очко сосать, становись раком. Он встал без особого желания и начал раздеваться. Я заметил, что лицо у него красное, а губы слегка опухшие. Ну ещё бы — так долго работать ртом! Он упёрся руками в кровать и выставил задницу. За жаркое лето, проведённое в Мексике, он нисколько не загорел. Я вновь надел ему на голову свои трусы и стал трахать в бывшей комнате его матери. Мой член до конца заходил в него, а при выходе сильно оттягивал кожу сфинктера. Сперва Крис как-то умудрялся сжимать, но меня это не устраивало — я любил, когда пасик полностью утрачивает контроль над своим телом. На моей верхней губе выступили капельки пота, я трахал парня так сильно, что заставил стонать, хныкать и терять себя, отдаваясь мне. А когда вытаскивал полностью, дырка уже не могла сомкнуться — лишь несколько мгновений рефлекторно подёргивалась, будто я всё ещё долбил её. Изнутри сочились капли смазки, я ловил их пальцами и смазывал свой член, чтобы через секунду продолжить напор. Но Крису и этого показалось недостаточно, в какой-то миг он попросил: — Дэни, возьми ремень. Я притянул телекинезом брюки, вытащил ремень и стал легонько стегать по белой спине. — Ещё-ещё! — вскрикивал он, и мои толчки стали мощнее. — Бей меня, Дэн, сильнее! И кто кем командовал на самом деле?! Я драл его в очко, не переставая хлестать. Его громкие крики и мои стоны разносились по комнате. Если бы в общаге кто-то был, он наверняка услышал бы нас. Прошло немало минут, пока я не почувствовал, что он готов разрядиться. Моя спина к тому времени покрылась потом, а его — частыми красными полосами, следы от ударов слегка вздулись, а некоторые кровоточили. Мы кончили одновременно. Я чувствовал, как он несколько раз плотно сжался вокруг моего члена, в этот момент Крис умудрился забрызгать стену, не прикасаясь к себе руками. Я тоже кончил в него, мне было хорошо, но оргазм прошёл в фоновом режиме — я больше был сосредоточен не на себе, а на ощущениях парня. Он бессильно упал на кровать, мне пришлось удержать его и медленно уложить. — Как тебе? — спросил я. Сняв трусы с его головы, я тщательно протёр ими член. — Ничего, что я так быстро кончил? — Думаешь, это было быстро? — фыркнул он. — Как всегда круто, Дэни, мне будет этого не хватать… — Ты же знаешь, я никуда не денусь. Но мне не всё в кайф. — А что именно? — тревожно спросил он. — Я не такой извращенец, — сказал я. — Мне нравится многое из того, что ты делаешь, но я предпочитаю быть чистым. — Эээ, ну... понятно, — нахмурившись, произнёс он. Встал, начиная одеваться, я присоединился к нему. Когда он собрался надеть рубашку, я напомнил ему о крови и что могу убрать все следы. — Не надо, оставлю на память. Я шёл за ним по коридору. В одной руке он держал свою сумку с вещами, в другой нёс пиджак. Красные пятна проступили на его белоснежной рубашке. Хотя бы что-то на память обо мне. Хотя бы кровь на куске ткани... А может, этот Шон был прав, и надо было позволить ему лишить Криса любви, чтобы парень не мучился… Почему я воспротивился? Из-за Криса или из-за себя? На данный момент я знал, что меня по-настоящему любят двое, а так бы остался лишь один из них. Я мотнул головой. Что за нелепость! Мне нравилось, что Крис меня любит, но его любовь имела странную форму и я легко переживу, если он утратит это чувство. Почему же, когда я ставлю себя на место молодого парня, мне становится так хреново? Нельзя лишать человека любви, какой бы они ни была. А ещё говорят, что хищники и психопаты не способны на эмпатию... Мы спустились на первый этаж, нашли его комнату. Пахло свежей краской, стены были абсолютно чисты. Если раньше их украшали какими-то плакатами и граффити, то всё убрали и покрасили перед заселением нового студента. Крис бросил свою сумку рядом с кроватью, повернулся и сказал: — Давай прощаться, Дэн. — Эээ, что так? — удивился я. — Вообще-то я хотел бы принять душ! — Я знаю, что тебе не обязательно мыться. Просто пожелай или щёлкни пальцами, хз, как это у тебя получается, — и будешь чистым. — Ну да, так тоже можно, но это не сравнится со струями горячей воды. — Понимаешь, Дэни, мне... не по себе, — с трудом вымолвил он. — Я не должен ни на что рассчитывать, так что лучше не тянуть. Ещё немного и я расплачусь, повисну на тебе и буду умолять не уходить. Ты этого хочешь? — То есть ты меня гонишь? — Ох, чёрт… Нет, конечно, нет... Просто я не знаю, как сейчас вести себя рядом с тобой. — Окей-окей, обойдусь без душа… Но скажи, Крис, как друг. Ты же мне друг? Он кивнул. — Я вообще норм чел? Ну, в целом, на твой взгляд. Или свихнувшийся псих? Или просто чудак на букву «м»? — Зачем ты спрашиваешь? — растерялся он. — Я люблю тебя. Мне всё равно, какой ты. — Я спросил друга, — напомнил я. — Ну ладно, — он сел на кровать. — Мне кажется, ты хороший. Я не чувствую в тебе зла. — То есть, как Энергомедведь? — Не, — фыркнул он, — ну какой Энергомедведь?! Он уже давно в прошлом, сейчас аниме рулит. Оба-на! А ведь Энергомедведь — персонаж из нашего общего детства. К аниме в нашей семье относились даже не прохладно, а никак. Когда я в одиночку выживал в Мексике, мне было не до мультиков и комиксов, хотя иногда я всё-таки покупал что-нибудь. Мёртвому Шону тем более не светило никаких развлечений. А для Финна это было что-то из далёкого детства. — Тогда на какого героя я похож? — улыбаюсь я. — Хм, надо подумать. Кен, Лелуш, Ишики... — Крис перебирал персонажей японского мультипрома. — Есть что-то от каждого, но… Он пожал плечами. — Мне кажется, Суперволк уникальный. — Окей-окей, даже не знаю, радоваться этому или нет… Я огляделся вокруг. — Раз я принадлежу семейству псовых, тогда просто обязан кое-что сделать перед уходом. — Обоссышь мне все углы, хех? — усмехнулся Крис. — Знаю, ты был бы не против, но у меня есть другая идея. Моя сперма ещё в тебе? — Да. А что ты собираешься?.. Я сказал ему. Он удивился, но, спустив штаны, присел и выпустил в мою ладонь горячее содержимое. С ухмылкой глядя на его вмиг покрасневшее лицо, я поддел последние капли, густо размазал смесь своей спермы и его смазки по пальцам и шлёпнул пятернёй в стену. Над кроватью чётко обозначился влажный отпечаток моей руки. Я стряхнул на пол остатки и вытер ладонь о шорты. Напоследок он так умолял, что пришлось оставить ему свои трусы. Ну и ладно, всё равно я собирался их выбросить.

* * *

И вот, сбежав от Шона, и спустя почти месяц после нашей последней встречи с Крисом, я зависаю в паре сотен метров над Аркадией и окидываю взглядом пейзаж внизу. Заметить меня может лишь человек, вооружённый биноклем. Но с чего бы ему рассматривать небо в погожий солнечный день? Подо мной располагается частная школа с броским названием, совсем не соответствующим школе. Деревья только начали покрываться золотом, погода стоит почти летняя. Приземляюсь недалеко от кампуса красного кирпича и иду в сторону общежития к своему блондину-извращенцу. Но из головы не выходит происшествие в моей собственной школе. Шон меня немало удивил сегодня, применив телепатию. Я не ожидал такого вероломного нападения, но теперь понял, что от него всякое можно ожидать. Наверное, совсем отчаялся вернуть мой член, мы же с Финном дрючили его с двух сторон одновременно и он от этого с ума сходил. А теперь бедняга вынужден довольствоваться одним. Когда я воскрешал любимого брата, то и подумать не мог, что его телу впоследствии найдётся такое применение. — Эй, чувак, ты к кому? — спрашивает меня один из студентов, что заняли скамейку во дворике недалеко от входа в общагу. Прежде, чем ответить, быстро пересчитываю. Шестеро. Парочку красавчиков я бы даже трахнул. — Привет, чуваки, я к Крису Эриксену. — Ааа, понятно, — говорит он. Долговязый и худой. Совсем не типичный вид агрессора. Обычно они или здоровенные тупари, рассчитывающие на физическую силу, или дохлые, деньгами и статусом получившие контроль над своим окружением. — Ты сверху или снизу? Он ржёт, к нему присоединяются остальные. И тут я вижу его руки. Длинные с большими костистыми ладонями. Если такую сжать в кулак, можно запросто завалить человека. — Я сверху, — улыбаюсь я. — А что, у вас какие-то проблемы с позами? — Да никаких проблем, чувак. Твой петушок тебя заждался. — Жопу смазывает, хаха, — ржёт кто-то. — А вообще мы тут педиков не любим, — доносится ещё один голос. Они вновь заливаются смехом. Ясно-понятно. Похоже, у Криса серьёзные неприятности. Интересно, на чём он прокололся? Захожу внутрь, медленно иду по коридору, вслушиваясь в звуки. Чувствую Криса, который сидит в своей комнате. Подхожу к двери, рядом на небольшой доске размашистая надпись мелом: «Пидор» и рисунок члена. Стираю художества и тихо стучусь. — Отвалите! — усталым голосом кричит Крис. — Оставьте меня в покое! — Это Дэн. — Дэни?! Щёлкает замок, дверь распахивается и рыдающий парень бросается в мои объятия. — Ну что ты, что ты, милый, успокойся. Прости, что долго не приходил, а теперь я здесь, всё будет хорошо, — прижимаю его к себе. — У тебя не задалось с этими? — делаю неопределённый кивок в сторону. — Расскажешь, что случилось? Как они узнали? — Да я и не скрывал особо, — он шмыгает носом. — Хм, это храбро... — Я думал, что здесь нормальные парни, уже взрослые, и с ними можно быть самим собой. А они… они оказались… — Придурками? — подсказываю я и саркастично добавляю: — Какая неожиданность... — Да. Мягко отрываю его от себя, он отворачивается. — Ну-ка поверни голову. Под глазом у него свежий, замазанный тональным кремом синяк. Сам глаз заплывший, с кровавой гематомой. — Тааак, — тяну я, — это уже слишком... Оставляю его в дверях и иду обратно. — Только не убивай никого! — кричит он мне вслед. — И не собираюсь. Выхожу на улицу, снимая с себя барьер. Я бесконечно зол, меня переполняет ярость, но внешне это незаметно, внутри я тоже держу себя под полным контролем. Сейчас посмотрим, способен ли разъярённый Суперволк справиться с толпой шпаны голыми руками, не применяя суперсилу. Драться со всеми будет непросто, поэтому главное — всё сделать очень быстро. — Эй, мудачьё! Вам большой привет от Криса. Единственная фраза, которую я произношу, а дальше начинается стремительная пляска. Сходу ломаю носы ближайшим парням, одному, второму, раздаются крики боли, кровь хлещет потоками. Они не ожидали нападения, а кто-то успел прийти в себя. Я получаю сильный удар в бок, затем по лицу, но это меня только раззадоривает. Наношу несколько сильных ударов в ответ, получаю сам, но мне плевать на боль, а моя ярость не имеет границ — и долговязый парень падает на колени, выплёвывая выбитые зубы. Не зря я почти каждый день поколачиваю грушу. С кем они связались? Я и без суперсилы способен навалять этим студентикам! Улыбаюсь окровавленным ртом. Наверное, моя улыбка выглядит настолько жутко, что оставшиеся разбегаются в разные стороны. Кроме одного тощего очкарика. Он продолжает сидеть на скамейке, в ужасе таращась на меня. Из-за очков его глаза кажутся неестественно огромными. Подскакиваю к нему, занеся кулак. — Стой, Дэн! Не трогай его! Окрик Криса приводит меня в чувство. Кровавая пелена перед глазами рассеивается. Оглядываюсь, он стоит на крыльце. — И почему же я не должен его трогать? — терпеливо спрашиваю я. — Он пытался меня защищать. — Ну, окей-окей, если пытался. Я фыркаю, расслабляя руку. Пинаю пару раз сидящего на земле долговязого, он со стоном заваливается на бок. — Если кто-нибудь из вас, сраных ублюдков, ещё хоть раз тронет моего друга, я переломаю вам руки. Особенно тебя касается. Ты понял? Долговязый кивает разбитой мордой. Из подмышечной кобуры вытаскиваю ствол с золотыми накладками (ещё один трофей после моих набегов на мафию) и направляю ему в голову. Он начинает рыдать от ужаса, но я достаточно болезненно бью его рукояткой. — Не слышу ответа, ушлёпок! — Понял, — с трудом говорит он, разлепив окровавленный рот. — И держите язык за зубами, это всех касается. А то отстрелю нахрен яйца, вам они всё равно не нужны. Убираю пистолет, подхожу к другому парню, валяющемуся на земле, наклоняюсь к нему и шепчу: — А ты будь осторожен, чувак, у тебя проблемы. Он вопросительно смотрит на меня, закрыв ладонями кровоточащий нос. — Пользуйся презервативами и сдай анализы. Я вижу ВИЧ в его крови. Такой молодой, а уже успел где-то подцепить смертельную заразу. Могу в один момент его вылечить, но не считаю нужным. Не предохранялся, относился к сексу без опаски? Пусть радуется, что современная медицина в состоянии держать вирус под контролем. Но не стоило приумножать несчастье, распространяя болезнь на других таких же идиотов. Когда возвращаюсь к крыльцу, из служебной двери появляется какой-то мужик и бежит к побитым парням. Наверное, местный сотрудник. — Пошли зайдём, — быстро увлекаю Криса за собой. Я уверен, что драку мужик не видел и просто выскочил на шум. — Это было круто! — восхищённо говорит Крис. — Не думал, что ты умеешь так драться. — Вообще-то, в Мексике мне постоянно приходилось. Сам понимаешь, я не мог показывать телекинез, так что огребал по полной, хе-хе, — усмехаюсь я и киваю куда-то в сторону: — А твоих парнишек я просто застал врасплох. — Тогда зачем ты снял барьер, Дэни? — волнуется он. — Это же очень опасно! Они могли тебя серьёзно поранить! — Сегодня суперсила есть, завтра нет, — пожимаю плечами, неосознанно ощупывая бок. — Если не буду драться, то совсем разучусь. Так что не переживай, чувак, я подготовился, жизнь научила быть предусмотрительным. В отличие от Криса, я не слишком впечатлён своей победой. Да, я втащил парням без суперсилы, но мог применить её в любой момент. Мне кажется, это не совсем честно, даже несмотря на то, что их было больше. Вот когда Шон раз на раз ушатал здоровенного Бретта, по-случайности чуть не оставив того инвалидом, — это победа. Хотя лучше совсем не драться, когда знаешь, к чему это приведёт. Но кто знает о таких вещах заранее? Разве что профессиональные спортсмены, которым приходится жёстко контролировать себя, учитывая все возможные последствия. — Разве сила может исчезнуть? — спрашивает Крис. — Кто знает… Вдруг однажды она пропадёт так же внезапно, как появилась. А ты что, меня разлюбишь? Нафига я тебе нужен без суперсилы? — Дурачок, — просто говорит он, кладя руку мне на плечо. — Я тебя люблю вовсе не за суперсилу. Хотя та битва в пустыне была очень крутая. — А за что ты меня любишь? Он останавливается. Поворачиваюсь к нему. — Разве нужна причина? Если она была когда-то, я уже не помню. Но… у тебя такая классная школьная форма, ты красивый, общительный, умный, добрый… — Да, я Сакамото, а что? — улыбаюсь я, он начинает смеяться. — Но разве я добрый? Он кивает. Эх, Крис, так не хочется тебя разочаровывать… Ловлю себя на мысли, что с остальными эпитетами я в целом согласен, и это вызывает у меня усмешку. Мы заходим в его комнату, он закрывает за нами дверь. — Дэни, у тебя кровь на лице. — А, точно, совсем про неё забыл. Хочу вытереть её рукой, но Крис останавливает: — Подожди, дай мне. Пока он роется в своих вещах, оглядываю комнату. Здесь стало уютнее, на стенах появились плакаты с героями аниме и несколько рисунков Криса. Повсюду лежат тетради и альбомные листы, некоторые из которых покрыты зарисовками, а ещё карандаши, кисти и баночки с краской. На вешалке висят его вещи, на столе ноут, а на полке стоят учебники и большие книги, посвящённые знаменитым художникам. Глаз цепляется за одну книгу, которую я ещё в детстве видел у него дома, но тогда я ничего не знал про автора. «Дух молодёжи». — Ты в курсе про Джефферсона? — спрашиваю я. — Ага, маньяк-убийца, раньше преподавал в этой школе. — А нафига тебе его книга? — Это мамина, он ей нравился. Он всем нравился, а потом оказалось... Он не договорил, я хмыкаю и обращаю внимание на знакомое растение в синем горшке, стоящее в углу. Раньше оно стояло в другой комнате, принадлежащей одной из студенток. — Ты припёр цветок сюда? — Ага. — И как она его отдала? — С радостью. Она не очень-то любит цветы, но выбрасывать было жалко. — А она не спросила, откуда ты вообще про него узнал? Хаха, — смеюсь я. — Нет, я задал абстрактный вопрос, типа, нет ли у неё ненужных растений? Он подходит ко мне, держа в руке салфетку, вытирает кровь с разбитой губы. — Тоже оставишь на память? — Нет. Кровь Суперволка — редчайший ингредиент, можно толкнуть на аукционе или в Косом переулке. — Ааа, — тяну я, — ну окей-окей, толкай, может, выручишь пару сиклей. Облизываю губы и рана затягивается. Привлекаю Криса к себе и целую в раненый глаз. — Сейчас всё пройдёт. Его глаз действительно быстро приходит в норму. Он бежит к зеркалу изучать результат. — Ух, ты, как круто! Даже следов не осталось. Подхожу к окну, осторожно выглядываю. Мужик принёс аптечку и помогает побитым парням обрабатывать раны. Оглядываюсь назад, вижу едва различимый отпечаток своей пятерни над кроватью Криса. Сперма давно высохла, и если не знать, куда смотреть, можно вовсе не заметить. Хочу ли я секса в данный момент — слишком много всего навалилось в последнее время. Может, в другой раз… — А ещё, Дэни, я люблю тебя за то, что ты любишь секс, — внезапно говорит Крис. — Трахнешь меня? — Раздевайся, — улыбаюсь я, снимая пиджак, галстук, кобуру с пистолетом, рубашку. — Ой, что это?! — кричит он. Подняв руку, оглядываю свой бок. Огромный синяк расползается по рёбрам, а я даже не заметил. — Ерунда, заживёт. Всё классно прошло, но в этот раз я был чист и даже слегка расстроил этим Криса, пообещав в следующий раз не мыться хотя бы день. А ещё я был с ним слишком нежен — мне не хотелось делать ему больно, хотя он настаивал. Если так пойдёт, я его точно разочарую... После секса обновляю отпечаток на стене — теперь он вновь бросается в глаза. Мы идём в душ и долго стоим под струями воды, смывая наши следы. Голышом в обнимку валяемся на узкой кровати, целуемся, гладим друг друга. Я буквально не могу оторваться от его губ, что приводит его в тихий восторг. Может, я, правда, влюбился? Уж лучше в него, чем в Майка. Мне так хорошо с Крисом, тем более что это взаимно. Или хорошо в любом месте, лишь бы подальше от дома. — Люблю тебя, Дэни. — Я знаю, но… — Я ничего не требую, — слишком быстро говорит он. — Просто… прошу, приходи почаще. Больше мне ничего не надо. — Хорошо. Я бы и так пришёл, просто был немного занят. — Как обычно, спасал мир? — Да не особо. Делал его немного лучше. — Тоже неплохо. — Кстати, Крис… — Ммм? Начинаю перечислять: — Я провёл небольшое расследование, поднял архивы, залез туда, куда обычному человеку доступ закрыт, опросил пару людей... на самом деле гораздо больше… Ты же в курсе, что я чувствую, когда мне врут? — В курсе. И что? — И я узнал, кто сбил насмерть Эмили Эриксен и скрылся с места аварии. Он аж подскакивает на кровати. — Кто?! — Он живёт в Сиэтле, довольно важный человек, но его имя вряд ли тебе что-то скажет. — Тогда… зачем ты мне это говоришь? — Что мне сделать с убийцей твоей матери? — спрашиваю я. Как он захочет, так и будет. Приветствуется любой способ казни. Некоторое время он серьёзно обдумывает. — Ничего. — Оу, совсем ничего? — удивляюсь я. — А как же неотвратимость наказания и всё такое? — Это было очень давно и маму не вернуть. — Ммм, ты слишком добр, мой ангелочек. У него семья и дети, но лично меня это никогда не останавливало. — Нет. Пожалуйста, Дэни, не делай ничего, — обеспокоенно просит он. — Как скажешь, — киваю я. — Ублюдок останется безнаказанным. Он молча ложится, обнимая меня. Я чмокаю парня в щеку, мы дышим друг другом, смотрим друг другу в глаза. — Покажешь пистолет? — внезапно спрашивает он. Кобура летит ко мне по воздуху, я вытаскиваю ствол. Золотой и смертоносный, с клеймом предыдущего владельца, безвременно почившего от моих рук. — Ух ты, как блестит! Он из настоящего золота? — Не весь, только снаружи. — Зачем он тебе? — Просто так, — пожимаю плечами. — Как вариант, отпугивать дебилов. Сегодня же пригодился! — Ахаха! Он направляет мою руку и берёт дуло в рот. — А тебе это зачем? — спрашиваю я. Некоторое время он выразительно смотрит на меня с пистолетом во рту, затем отстраняется и говорит: — Вот насколько я тебе доверяю. Громко фыркнув, прячу ствол. — Чтобы убить кого-то, мне пушка не нужна. — Я знаю, ты можешь просто взорвать мне голову, как эта конченная тётка из «Пацанов». Но как ещё мне выразить своё доверие? Через некоторое время он засыпает — натрахался, бедняга. Сегодня я постарался, чтобы его задница ныла пару дней, напоминая обо мне. Кровать очень узкая, мы лежим практически вплотную. Хочется спать, очень много энергии я потратил, чтобы сдержать нападение Шона, но у меня ещё остались силы прочитать уведомления на телефоне. Я это делаю раз в несколько дней, так что их прилично накопилось. Одно из сообщений заставляет меня помрачнеть. Таинственный перевод нескольких миллионов с одного из моих криптокошельков. Не то, чтобы сумма была большая, но я никому не позволяю покушаться на мою собственность или территорию. Что я за Суперволк такой, если каждый шакал будет тырить у меня добычу?! Изучаю логи. Понятное дело, взлом произошёл из-под впн, причём хакер как-то умудрился подделать мою сигнатуру. Это уже уязвимость сервиса, я потом отправлю им свои выводы, иначе хранить у них крипту вообще небезопасно. При помощи суперсилы и благодаря некоторым представлениям о внутренних процессах теку сознанием по сетям, но скорость света на то и скорость света, что перемещение происходит практически мгновенно. Проникаю на сервер впн, затем на ещё один и так далее. Их несколько, но меня это не останавливает. Наконец, даже не взломав, а обойдя прокси-сервер, нахожу реальный IP-адрес. Какое-то кафе в жопе мира, откуда хакер вышел в интернет. Взламываю камеры и изучаю видеозапись. Упитанный, не слишком молодой человек в чёрном джинсовом костюме, в бейсболке, из-под которой струятся прямые волосы. Пробить его личность в местных базах не составляет труда. Через несколько минут у меня есть его номер телефона, известные и неизвестные ники, домашний адрес, адреса родных и знакомых. Примечательно, что у него практически нет близких друзей и нет страниц в соцсетях, но такое обычно никогда не помогает — всегда найдутся иные способы обнаружить человека, каким бы отшельником он ни был. Если он хотя бы раз вылез в интернет, неважно насколько он считал себя анонимным, — то его можно найти. Другое дело — кому он нахрен был бы нужен, если бы не спёр у меня бабло? Пишу ему краткое, лаконичное и доходчивое сообщение. По опыту знаю, что если начать переписку издалека, то чел может в любой момент заблокировать, почувствовав что-то неладное. Я его, конечно, найду, но это потребует дополнительного времени. «Привет, чувак, классная кепка! Ты такого-то числа снял с моего кошелька столько-то баксов. Переведи обратно по-хорошему. У меня есть твой адрес и список прилагаемых адресов внизу. Я могу их скинуть заинтересованным лицам или прийти в гости сам. Поверь, моего присутствия ты долго не выдержишь... С надеждой на понимание, твой доброжелатель. P.S. Как только зафиксирую перевод, ты мне станешь не интересен». Отправляю сообщение и читаю новости. В мире творится обычный беспредел. Там война, тут война, в Америках вроде всё относительно спокойно, если не считать очередного надвигающегося на Флориду урагана. Дело привычное, поэтому на ураган мне пофиг. Внезапно вспоминаю, что я давно не посещал блог Броди, чела, который сильно помог нам с Шоном. Он написал заметку после того, как поучаствовал на вечеринке в честь дня рождения брата в прошлом году. Нам понравилась его статья. Потом я ещё несколько раз заходил, читал про его приключения. Это всегда было гораздо интереснее, чем читать новости где-либо ещё. Впервые мы с Шоном познакомились с этим вольным журналистом на злополучной заправке почти восемь лет назад, когда её хозяин попытался нас задержать. Но ничего, с ним впоследствии разобрался медведь, и меня это вполне устраивало. Надеюсь, этот расистский ублюдок помучился перед смертью и мишка успел поесть его внутренностей, когда тот был ещё жив... Поворачиваю голову и смотрю на Криса, который мирно сопит рядом. Что бы ты сказал на это, парень? Шон тогда считал каждый цент, покупая нам еду, стараясь найти что-то повкуснее и при этом уложиться в скромный бюджет. За прилавком стояла угрюмая подозрительная старушка, за которой на стеллаже располагались деревянные медведи всех форм и размеров. Рядом с ней в корзинке я впервые увидел Грибочка, для которой искали хозяина. Шон сказал, что собаку мы не можем себе позволить и был полностью прав. Кто знает, оставь я её там, может быть, она до сих пор была бы жива... Я осматривал стенды со всякой всячиной, пока не наткнулся на Броди, сидящего за столом перед ноутом. Тут же можно было пожарить хотдоги и приготовить горячий кофе. Когда я увидел фотографии совершенно голых людей на экране его ноутбука, немного офигел. Мы с ним разговорились о его работе: он писал заметку о нудистах и попросил не заглядывать в ноут. Честно скажу, было сложно. Как можно не смотреть на экран, когда там столько интересного?! После побега с заправки мы с Шоном мчались по ночному лесу под дождём. Я прижимал к груди собаку, укутанную в плед, пока мы случайно не наткнулись на машину Броди. Он довёз нас до мотеля, не сдал полиции и помог с заселением. Даже оставил немного денег, после чего уехал по своим делам: что-то связанное с родственниками — у него тоже были какие-то проблемы с семьёй, но в то время я не особо вникал. Наконец-то, мы с братом оказались в нормальной обстановке, с кроватью, телевизором и ванной. Пока она наполнялась водой, я смотрел мультики, потом он погнал меня мыться. Я взял с собой Грибочка, но вместо того, чтобы помыть её, я начал мыть себе писюн и немного заигрался. Хоть какое-то развлечение! «Лицо, руки, ноги и всё остальное у мальчика может быть грязным, но в штанах всегда должно быть чисто!» — говорил отец. Мужской урок на всю жизнь — я всегда соблюдал интимную гигиену, а потом оказалось, что Крису это не нравится. Я вспомнил, как в Сиэтле мы с одноклассниками мерялись в школьной раздевалке. Я оказался единственным мальчиком в классе с крайней плотью, что само по себе было почти сенсацией — в США принято делать обрезание в раннем возрасте. И победил с заметным отрывом. Это была моя первая победа в реальной жизни, ахаха. Конечно, дома я о ней никому не сказал. Гораздо раньше я застал Шона за онанизмом, чуть приоткрыв дверь в его комнату. Он так постанывал, сучил ногами и закатывал глаза, что в какой-то момент я подумал, уж не плохо ли ему? Внезапно он резко задрал футболку и обильно кончил на свой живот. Белые струи так и хлестали, доставая ему аж до подбородка. Не знаю, сколько дней он перед этим не кончал, но, кажется, он как раз вернулся из похода — они с друзьями ходили на какое-то озеро с ночёвкой. Вечером я рассказал отцу про онанировавшего брата. Ох и влетело мне после этого! Такого рассерженного папу я очень редко видел раньше. И поделом — никто стукачей не любит. Батя поговорил с Шоном и произошло самое плохое — с тех пор брат стал осторожен и скрытен. Больше не говорил со мной о Лайле, о девчонках в целом, о том, как и с кем проводит время, и вообще от меня отгородился. Кажется, он просто перестал мне доверять после моей идиотской жалобы. Но разве можно его винить? Ну и придурком я был... Пока Крис мирно спит рядом, заглядываю в блог Броди «Племя по имени Запад». Последняя заметка под заголовком «Магическое мышление против инопланетян». Что-что? Начинаю читать. «Меня всегда удивляло, как можно быть нерациональным, думать о чём-то не в парадигме окружающей действительности, искать следы пришельцев, верить предсказаниям, обращать внимание на приметы и суеверия. Такое свойственно детям до определённого возраста — когда они представляют себя супергероями или волшебниками. У взрослых это часто переходит в хобби — кто-то собирает гербарий, коллекционирует значки, раскладывает Таро или смотрит в небо в ожидании летающих тарелок. Всё нормально, пока на жизненном пути не встречается человек со специфическим образом мыслей (а может, такой живёт у вас дома или смотрит из зеркала?). Ему кажется, что он предвидит будущее, влияет на предметы, события и людей, имеет доступ к тайному знанию и так далее. Он обитает сразу в двух мирах (реальном и магическом), а всех остальных воспринимает в лучшем случае как несмышлёных детей. Ещё он может верить в справедливость, карму, воздаяние, в ад и рай, в жизнь после смерти. Такое мышление активно насаждается и используется ушлыми типами в рясах и тюрбанах... К сожалению, тут мы вступаем на зыбкую почву религии, а вы знаете, что я никого не люблю обижать (но иногда хочется) Следующая категория адептов загадочного и потустороннего не только знает о жизни всё, но и хочет обладать чужой банковской картой или наличными. Как только у вас попросят деньги за обещание найти пропавшего родственника, наладить бизнес, вернуть в семью мужа/жену или вылечить от рака — бегите прочь! (не забудьте кошелёк) Существуют и более тяжёлые проявления эксплуатации магического мышления, такие как секты. О чудесах вербовки, священном обмане и об апокалиптических последствиях вступления в одну из подобных организаций вы можете прочитать в моей заметке (ссылка) Что касается личного опыта, скажу так. В своей жизни я исколесил много дорог, познакомился со многими людьми и повидал много странного. Шары в небе оказывались погодными зондами, бликами на экране или просто фейком. Кстати, вы заметили, что в последнее время количество НЛО уменьшилось? А ведь камеры стали гораздо эффективнее и современнее. Если что-то и появляется, то обязательно такого качества, будто снято минимум лет двадцать назад. Или пришельцы внезапно передумали посещать Землю, испугавшись наших технологий? Теперь у нас тоже есть повод задуматься. Один раз передо мной разложили карты и сказали, что недавно я пережил несчастье. Да, тогда умерла моя мама, но об этом можно было прочесть на соседней странице. В другой раз старый шаман бил в барабан, отгоняя от меня злых духов. Я не против за это заплатить. Хотя бы потому, что было весело, а в стоимость входил чистый воздух, вкусная еда и разговоры у костра о смысле жизни всю ночь напролёт. Теперь вы понимаете, насколько я скептически и даже с юмором отношусь ко всяким сверхъестественным и непонятым явлениям. Но однажды я был свидетелем по-настоящему странного события. Меня позвали на вечеринку в честь дня рождения одного моего амиго. И вот, пока неуклюжий журналист сидел за столиком на пляже, любуясь видом, а молодые люди танцевали под зажигательную музыку, в ночном небе над нами творилось нечто неописуемое. Десятки китайских фонариков сложились в огромную надпись. Ни секунду не сомневаясь в том, что это мастерская мистификация, я всё равно был поражён вместе с остальными и радовался, как ребёнок. Как у них это получилось? Самый очевидный способ, который первым приходит в голову: к фонарикам приделали маленькие моторчики, управляемые с земли. Но фонариков было десятки, а я сам запустил несколько из них и ничего подозрительного на глаза мне не попалось — обычные лёгкие бумажные фонарики... Если у вас есть другое объяснение, делитесь им в моём канале. Чего не отнять у нашей заблудшей страны, так это веры и безверия. Каждый может верить, во что хочет. За это (пока) не сажают». К заметке прилагалось две фотографии, сделанные Броди на нашем пляже в Коста-Рике. Танцующие силуэты людей и ночное небо с яркой надписью «S E A N». Предложить ему свой вариант произошедшего? А то будет всю жизнь думать, что это я незаметно приделал к фонарям моторчики. Пишу сообщение. «Привет, Броди!) Как ты? Не мешаю?» Ответил он на удивление быстро. «Хай, Дэни! Очень рад твоему сообщению! Не мешаешь, я заскочил в кафе перекусить. Слава богу, тут народу почти нет». «Прочёл твою заметку про фонарики. Могу открыть правду, если хочешь)))» «Было бы здорово!» «Го видео?» На экране смарта появляется Броди в своих неизменных очках в роговой оправе. Он сидит за столиком, держит в руке огромный бургер, перед ним стоит большой бумажный стакан с колой. Сделав звук потише, тоже включаю видеосвязь. — Ты извини, если я буду жевать, — улыбается он, глядя в камеру ноута. — Вредная пища! — замечаю я, с опаской прислушиваясь к Крису. Но нет, парнишка спит крепко. — Знаю, но я собираюсь в дальнюю командировку на восточное побережье, там жуткий ураган, так что без понятия, когда удастся поесть нормальный двойной чизбургер. — А тебе не опасно там появляться? — Надеюсь, к тому времени, пока я доеду, там всё уже утихнет. Но придётся разгребать, искать выживших, а заодно описывать всё это со своей точки зрения. Телевидению сейчас нельзя доверять — они либо врут, либо умалчивают, либо приукрашивают. — Мдааа, звучит отстойно, — вздыхаю я. — Тогда жуй на здоровье, я тоже у друга в гостях. Перевожу камеру на спящего рядом парня. — О, это же Крис! — узнаёт Броди. — Передавай ему привет! — Обязательно. Они познакомились на том самом пляже, когда я собрал всех друзей на днюху Шона, и мы все вместе наблюдали за фонариками в небе. Но, в отличие от Броди, Крис давно знает правду обо мне. — Кхм... я недавно переписывался с твоим братом, он на тебя жаловался… — Аааа... ну бывает... траблы между родственниками... Ты же в курсе, как это происходит. Он вздыхает. У него с братом тоже непростые отношения. — Кстати, ты действительно никогда не видел сверхъестественных вещей? — спрашиваю я, чтобы перевести разговор на другую тему. Вспоминать о Шоне мне совсем не хочется. — Ни разу не встречал людей, которые могли двигать предметы силой мысли, отматывать время, летать и всё такое? — К сожалению, нет, Дэни, — вздыхает он. — Я встречал странных, необычных, в чём-то особенных и просто талантливых, но никто из них не владел никаким сверхъестественным даром, который он мог бы реально продемонстрировать. Они могли стоять на голове, показывать захватывающие фокусы, сочинять обалденные стихи, даже заставляли разговаривать куклы при помощи чревовещания, но никакой телепатии, телекинеза, левитации и прочего в таком духе. — Врёшь, Броди, — загадочно улыбаюсь я. — Одного такого ты точно встречал. — Кого же? — Меня. Он усмехается. — И в чём же твой дар? — Ну... — я задумался о том, что бы ему показать простого, но необычного, — например, я могу делать так. Неожиданно наполовину съеденный бургер выпархивает из его руки и зависает в воздухе. Он смотрит на него, не выказывая удивления. Я буквально чувствую, как мысли в его голове начинают придумывать рациональное объяснение. Пытается схватить бургер, но он резво лавирует в разные стороны. — Не поймаешь, не поймаешь! Ахаха, — смеюсь я. — Как ты это делаешь? — спрашивает он. — Опять моторчик? Ты знал, что я буду обедать в этом кафе и всё подстроил? Стакан с напитком взвивается в воздух и начинает кружить рядом с бургером. — Йеп, там везде невидимые моторчики, — шутливо соглашаюсь я. Переворачиваю стакан и кола выливается. Но не льётся на стол, а остаётся в воздухе в виде огромной коричневой капли, похожей на амёбу, как жидкость перед космонавтом во время трансляции. — И к коле я тоже моторчик приделал… — Невероятно! — выдыхает он. — Вот так вот, чувак. Ты теперь тоже заражён магическим мышлением. Он подносит руку к пузырящейся коле, засовывает в неё пальцы, шевелит ими внутри, всё быстрее и быстрее — и она разлетается на несколько меньших фрагментов. — Это невероятно! — повторяет он, глядя на свою влажную ладонь. — Слабо придумать объяснение? — Этому нет объяснения, — говорит он. — Не сдавайся сразу! Может, это какие-нибудь нанороботы? — предполагаю я. — Или под столом и на потолке встроены вентиляторы? — Издеваешься? — спрашивает он, переводя на меня ошеломлённый взгляд. — Издеваюсь, — соглашаюсь я. — Если хочешь, мы можем встретиться — я покажу тебе много интересного и ты поймёшь, почему нам с Шоном пришлось свалить в Мексику на самом деле. — Так вот, значит, что случилось, — кивает головой он. — Тот странный взрыв, с которого всё началось... Да, я хотел бы поговорить об этом. — Окей-окей, тогда давай завтра. Мне всё равно нечего делать. — Хорошо. Кола медленно заползает в стакан, который приземляется на стол, бургер пихается в руку Броди, пока он не берёт его. — Колу лучше новую купи, — советую я и отключаюсь. Лежу некоторое время, глядя в потолок и прокручивая в голове прошедший разговор. Броди точно заслужил, чтобы узнать обо мне правду. Но сильно сомневаюсь, что он станет что-то писать в своём блоге. Читатели поднимут его на смех, даже если он предоставит видеодоказательства — ещё до эпохи нейросеток им мало кто верил. А сейчас тем более никто не поверит, пока не увидит собственными глазами проявления суперсилы. На телефон приходит уведомление о переводе на мой криптокошелёк. Плюс немного сверху, видимо, за беспокойство. Хакер понятливый попался. Отправляю на личный счёт Криса приличную сумму. Не слишком маленькую, но и не слишком большую, чтобы не возбуждать интерес разных органов. Вытаскиваю из кармана пачку сотенных купюр и оставляю на столе рядом с кроватью. Пусть ни в чём себе не отказывает. Подумав мгновение, укутываю его тело в барьер — теперь никто не сможет навредить ему, а я всегда буду знать, как он себя чувствует. Защиту с Шона и Финна я давно снял, моя помощь им больше не требовалась, а младенец-Шон, хотя и имел мой барьер, похоже, тоже не слишком в нём нуждался. Поворачиваюсь на бок и обнимаю Криса. Провожу пальцами по светлым волосам. Настоящий блондин, не то что я. Любуюсь его профилем, пока мои глаза не закрываются. Ещё часок поваляюсь перед тем, как встать, одеться и уйти...

* * *

Ближе к вечеру оказываюсь над домом генерала. Сила, окружающая это место, просто невероятна! Она как источник жизни. Деревья вокруг стоят зелёные, хотя чуть подальше уже начинают желтеть. Цветы продолжают цвести, птицы высиживают очередных птенцов, и кажется, совсем не собираются улетать на юг. Приземляюсь и захожу внутрь. В прихожей меня встречает вдова. Старшая дочь уехала на учёбу, а сын выглядывает из гостиной, приветливо махнув рукой. — Хай, Дэни! — Хай, Мики! — Даниэль, наконец-то ты пришёл! — улыбается женщина. — Обед стынет. Запахи с кухни аппетитно бьют в нос. Это то самое место, где мне лучше, чем где-либо ещё. Даже лучше, чем с Крисом. — Прошу прощения, но чуть позже. Сперва я навещу Шона. — Он тебя ждёт, — кивает женщина. — Я пока накрою на стол. Поднимаюсь на второй этаж. Шестимесячный Шон стоит в кроватке, глядя на меня. Вокруг него летают игрушки, он и сам готов взлететь вслед за ними. — Энана! — громко говорит он и улыбается милой беззубой улыбкой. — Привет, Шони-бой, ты угадал, это я, твой enano! Хватаю его на руки, подкидываю вверх. Он смешно по-детски хохочет и медленно опускается в мои объятия, как будто гравитации для него не существует. — Обожаю тебя! — целую его в пухлые смуглые щёчки. — Придётся мне задержаться здесь на какое-то время. А я и рад, между прочим. Он тоже рад, прекрасно понимая, о чём я говорю. Смотрит на меня вопросительно. — Домой мне нельзя, тот Шон совсем с катушек слетел. Представляешь, сегодня попытался залезть ко мне в голову! Внезапно погрустнев, младенец пытается что-то сказать, но у него получаются лишь смешные звуки. — Ты прав, я от него такого не ожидал, — киваю я. — Не пойму, откуда он вообще взялся? Почему в твоём теле оказался он, а не ты? Внезапно вокруг Шона начинают летать синие бабочки, некоторые даже садятся на него. Но он не обращает на них никакого внимания, глядя на меня нетипично серьёзно для ребёнка. Пытаюсь поймать хотя бы одну, пока не осознаю, что они ненастоящие. Бабочек сменяют образы из нашей жизни в Сиэтле, когда отец был ещё жив, а затем его гибель, наш с братом побег и то, что мы делали, и то, что могли бы сделать — множество вероятностей и последствий каждого выбора. Кружат калейдоскопом варианты событий. Шоны и Даниэли разного вида и возраста: осторожные, циничные, отзывчивые, сломленные — из них особенно выделяется Шон в татуировках, с короткими усиками и бородкой, с самоуверенным взглядом и чёрным протезом вместо глаза. Он мелькает всё чаще и чаще... А в конце видения два Шона стоят друг напротив друга, как братья-близнецы, и нет между ними никаких различий. Но я почему-то знаю, что один из них — мой, а другой — чужак. — Эх, Шон, не могу понять, что ты хочешь сказать. Он что, из какого-то параллельного измерения и вы как-то поменялись с ним местами? Он кивает, издав очередной младенческий звук. Его горло ещё явно не доросло до нормальной речи. — Когда-нибудь ты расскажешь, что с тобой случилось после того бункера. Но домой вернулся не ты. Да, очень похожий на тебя, но между вами есть разница. Впервые я задумался об этом, когда понял, что он называет отца не папой. Для тебя он всегда был папой, а я сразу не придал значения... И он нарушил свои клятвы, выдал себя за тебя, обманул нас с Финном, а ещё… Хотя ты слишком мелкий, чтобы знать такое... В общем, он сделал то, на что ты никогда не пошёл бы. И теперь я не знаю, что мне делать дальше. По его щёчкам текут слёзы. — Прости, не хотел тебя расстраивать. Теперь остаётся ждать, когда ты подрастёшь. Обнимаю его, вдыхая запах настоящего Шона. Того, которого я всегда любил, которого воскресил год назад и который ради меня без раздумий пустил пулю себе в голову. — Надо тебя спрятать. Он в курсе, где ты живёшь. Какой же я идиот, что сам привёл его сюда! Младенец безмятежно смотрит на меня, будто этот факт его совершенно не пугает. — Да я тоже не думаю, что он может поступить с тобой плохо, он всё-таки тоже Шон, хотя и другой. Ты мой маленький бесстрашный волчара! Хаха, — смеюсь я. — Окей-окей, пойдёшь со мной вниз? Мама, наверное, уже приготовила хавчик. Он улыбается, хватая меня крохотными ручками. Спускаюсь вниз по лестнице, бережно прижав его в груди. Мы снова вместе, братишка, и всегда будем! Теперь моя очередь заботиться и оберегать тебя. Но что делать с тем, чужим, неизвестно откуда взявшимся Шоном, который сейчас живёт в моём доме в Пуэрто-Лобосе?