Шесть лет одиночества

март 2025

— Мам, мы гулять! — подняв вверх густо усыпанное веснушками лицо, крикнул молодой человек лет 16-17 с огненно-рыжими волосами. Куртка и шарф уже были на нём, он надевал кроссовки, неуклюже упёршись острой задницей во входную дверь. Рядом с ним в терпеливом ожидании стоял одетый в тёплый комбинезон годовалый малыш, совсем непохожий на него — смуглый с тёмными глазами и выглядывающими из-под капюшона чёрными волосами — и насмешливо смотрел на старшего брата. Слишком насмешливо для ребёнка его возраста. — Куда, Майкл?! — со второго этажа донёсся встревоженный женский голос. — Сейчас восемь вечера, темно уже! — Ну маааам! — нарочито капризно протянул парень. — Так говоришь, будто его можно остановить. Мать сбежала по лестнице и подхватила малыша на руки. — Шон, ты хочешь гулять прямо сейчас? Ты уверен? — спросила она. Мальчик утвердительно кивнул. — Мики, подгузники надел ему? — Нет, он уже нормально... как положено… ммм… писает, — ответил парень, слегка покраснев. — Да ему только год исполнился! — вздохнула мать, не обращая внимания на смущение старшего сына. Для неё что взрослый, что малыш — оба ребёнка были одинаково маленькими. — Он не может… не должен нормально! Ты слышишь, Шон, я запаслась подгузниками на полгода! Куда мне их девать?! Мальчик улыбнулся и ткнулся матери в щёку. Она поцеловала его в ответ, слегка мотая головой. — Да, а ещё он не должен в восемь месяцев ходить, убираться в комнате в девять, мыть посуду в десять, включать новости в одиннадцать… — перечислял старший, возясь со шнурками. Затем выпрямился и сказал: — Он почти не разговаривает, никогда не плачет, а про остальное я вообще молчу... — Вот и молчи, — прошептала она, бросив строгий взгляд на старшего: — Шон, ты опять смотрел новости? Это вредно даже для взрослых! Лучше бы мультики включил… — Я готов, — напомнил Майк. — Какой готов?! — возмутилась мать. — А шапка где? — Ну, маааам, на улице не холодно. — Не мамкай мне, надевай быстро! А то застудишь голову. — Ну и что? Ты же сама говоришь, что в ней ничего нет, хех, — усмехнулся парень. — Правильно говорю, — согласилась мать, — но шапку всё равно надень. — Ну капец просто... Майк состроил недовольную гримасу. Натянув пёструю вязаную шапку с помпоном, он вопросительно уставился на мать. — И попробуй только снять, — сказала она, поправив ему вылезающий из-под шапки рыжий локон. — Когда домой вернётесь? — Скорее всего, не скоро, — парень пожал плечами. Она цокнула языком, бережно опуская малыша на пол. — Раньше я всегда говорила детям, когда им следует быть дома, а теперь спрашиваю, когда они соизволят вернуться... До чего мы дожили… — Ну мааааааам! — протянул Майк, слегка наклонился и чмокнул её в щёку. — С нами всё будет окей. Ты же знаешь Шона — если я с ним не пойду, он один вылезет на улицу. Помнишь тот раз? — Чёрт знает, что такое, — она всплеснула руками. — Я теряю контроль над детьми... И Даниэля нет! Скоро полгода пройдёт, а он так и не вернулся. Где он? Что с ним? Никто ничего не знает... Внезапно она спрятала лицо в ладони, пытаясь скрыть слёзы. — Мамочка, не плачь… Майк обнял её, уткнувшись лицом в светлые волосы. От неё пахло домом, уютом и миндалём. В последнее время она постоянно втирала ароматное масло в кожу головы. Либо из-за возраста, либо из-за эмоционального напряжения волосы стали выпадать, и она боялась расчёсываться, зная, что на расчёске опять останется целый пучок. Но масло, кажется, помогало волосам, но не спасало её саму от переживаний. Старший сын изящными чертами лица и ясными зелёными глазами пошёл в красавицу-мать, получив довольно экзотическую внешность. Если у Эмили волосы были просто рыжеватого цвета, то у Майка они буквально горели оранжево-алым! Где бы он ни появлялся, молодой человек сразу же притягивал к себе взоры всех, кто его замечал. Но в данный момент Майк думал вовсе не о себе и о своём внешнем виде, он задавался вопросами: где Дэн и что с ним? — ответа на которые тоже не знал. Смуглый парень с мексиканской кровью и со светлыми крашеными волосами, среди которых иногда проглядывали чёрные корни, практически его ровесник, появился в их доме год назад. Мама сказала, что Дэн присматривает за их семьёй, пока отец Майка, высокопоставленный генерал Пентагона, находится в длительной командировке. Сначала Дэн вёл себя отстранённо, иногда даже грубовато, будто ему совсем не нравилось быть здесь, но затем его отношение разительно изменилось, — особенно с того момента, как родился Шон. Временами с Дэном было весело, временами грустно, но никогда не было скучно. Юноши много общались, гуляли, играли в настолки, пели караоке, даже боролись и боксировали. В большом доме Майка был тренажёрный зал с настоящим рингом, а ещё звукоизолированная комната для занятий музыкой, но больше всего Майку нравилось спокойствие Дэна, его серьёзность и уверенность в себе — будто он гораздо старше, чем есть на самом деле. Дэн же с удовольствием учился у Майка игре на гитаре. Он делал успехи — другому понадобилось бы гораздо больше времени, а он улавливал всё сходу, его тело, особенно мелкая моторика пальцев, моментально подстраивалось под гитару. И пел он совсем неплохо, преподаватели по вокалу точно оценили бы… А как-то, незадолго до своего исчезновения, Дэн рассказал, что отец Майка погиб, и вручил похоронку, окружённый высокопоставленной свитой из генералов, старых знакомых отца. Юный возраст Дэна... пышная свита… способности к телекинезу, как у Шона... В общую картину никак не складывалось, а спросить у Дэна напрямую не хватало смелости. Майк боялся не его, он боялся, что может потерять друга. В какой-то момент он решил, что они друзья, которых у Майка никогда не было — постоянные переезды с одной военной базы на другую, из одного городка в другой, не способствовали близости с людьми. Иногда появлялись школьные приятели, которые через некоторое время пропадали навсегда. Через годы и вспомнить-то будет некого… В чём Майк был уверен на все сто, так это в том, что мама втюрилась в Дэна, как девчонка — кого в наше время волнует разница в возрасте? Вряд ли это было взаимно, но Дэн, по крайней мере, позволял себя любить. Их близость не являлась для Майка секретом, но он предпочитал делать вид, что ничего не замечает. С одной стороны ему было обидно за отца, а с другой — он сам был обижен на него за многое. После того, как старшая сестра уехала учиться, а отец потерялся на несколько месяцев, у него осталась только мама и гитара. А самое главное — до того, как в их доме появился Дэн, он даже не представлял, что мама может быть такой счастливой! Или всё завертелось ещё раньше? Сколько на самом деле длился их роман? Младший брат Майка был подозрительно смуглым, но Дэн всегда называл его братишкой и никак иначе. Голова кругом от всех этих мыслей! Кроме дружеских чувств, Майк испытывал по поводу Дэну и некоторые опасения — латинос не только тайно трахал его мать, но и не скрывал свою би-ориентацию. Не на того нарвался! Сын генерала, хотя и имел необычную внешность, был вполне традиционным, и на него всякие эти штучки не действовали! Ну, почти… Однажды летом они бродили по вечерним улицам Вашингтона, пили пиво, орали песни и дебоширили. Дэн научил рыжего пить, но они ни разу до этого не напивались вдрызг. Он как-то поделился, что иногда в подходящей компании вполне способен по-настоящему надраться и даже дунуть. Майк обиделся: разве он — неподходящая компания для таких дел?! А потом с горечью осознал, что совсем не подходящая... А Дэн, между тем, продолжал плохо влиять на Майка — они вдвоём мочились в урны, ругались с прохожими и с гоготом убегали от них по тёмным подворотням столицы. Рыжий раньше не мог и вообразить, что способен вытворять нечто подобное. Так можно влипнуть в большие неприятности. «А почему бы и нет? — подумал он. — Мне бы не помешало куда-нибудь влипнуть, только чтобы не слишком серьёзно, а то мама будет ругаться. Со всех сторон учёба, дисциплина, карьера, воспитание, большие ожидания, радужные перспективы… Аж блевать хочется...» Только в моменты единения с гитарой или в компании смуглого хулигана он чувствовал себя по-настоящему свободным! В тот раз вселенная будто прочла его мысли. Когда они стояли в магазине в очереди за очередной бутылкой пива (Дэн всегда показывал свои документы и им никогда не отказывали), ввалился мужчина в маске и навёл на кассира пистолет. — Все назад! А ты выгребай кассу, сучка! Очередь отпрянула и замерла. Продавщица, ни слова не говоря, стала выгребать содержимое кассы. Кто же будет рисковать жизнью за какие-то грязные зелёные бумажки? Тем более не свои. Тем более здесь должна быть камера. Пусть разбираются копы. Глаза грабителя бегали по замершей толпе, но он был достаточно адекватен, чтобы довольствоваться кассой и не требовать ничего с остальных. Сердце Майка заколотилось, к горлу подкатил увесистый ком, который он лишь с большим трудом смог сглотнуть — ему показалось, будто этот звук услышала вся очередь. Лица людей были испуганными, у кого-то нарочито спокойными и только на лице Даниэля красовалась улыбка. Мужик навёл на него пистолет. Спокойствию и безмятежности мексиканца можно было позавидовать — он как-будто наблюдал закат, как в тот момент, когда парни час назад сидели на скамейке в парке. — Ты чего лыбишься, чиканос? Чё смешного нашёл? — угрожающе спросил грабитель. Самое оскорбительное слово для любого латиноамериканца, только пьяный Дэн натурально заржал. — Ахахаха! — Да ты... мать твою! Заткнись нахрен! — Дэн... — Майк тихонько толкнул парня локтем в бок. Ему стало по-настоящему страшно. Даже не за себя, а за своего друга. «Хотел влипнуть в неприятности, дебил? Вот тебе...» Внезапно мужик с пистолетом подлетел вверх и ударился спиной о потолок. Затем упал вниз. Потом опять к потолку, как какой-то болванчик. Пистолет выпал и отлетел куда-то в торговый зал. Закапала кровь. Даниэль не переставал ржать, всё превращалось в кошмар на яву. «Вот он какой, телекинез Дэна!» — подумал Майк. В очереди завизжала какая-то женщина, на которую попали красные брызги. — Дэн, прекрати! Парень посмотрел на Майка безумным взглядом. Но лицо его вмиг преобразилось, сделалось осмысленным и виноватым. — Прости, Мики. Это мне напомнило кое-что… Он выскочил на улицу, перешагнув через тело на полу. Рыжий кинулся за ним. — Дэн, надо вызвать 911! — Вызовут, — отмахнулся он. — С ним и так всё будет норм. Отлежится денёк и дальше побежит грабить магазины. — Ты уверен? — К сожалению, да. Прозвучало как-то двусмысленно, зато за пиво не пришлось платить. Позже, когда совсем стемнело, Дэн снял номер в гостинице и заказал проститутку. О чём не преминул сообщить, при этом с его лица не сходила похабная ухмылка. — А зачем? — удивлённо спросил Майк, сильно побледнев, отчего звёздная россыпь его веснушек стала практически незаметной. Они стояли под уличным фонарём где-то в соседнем районе, мимо проезжали немногочисленные автомобили. — Что зачем? — спросил Дэн. — Зачем нам… ну… девушка по вызову? Даниэль смотрел на него пару секунд и внезапно захохотал. — Ха-ха-ха, ну ты смешной чел... Попросим её почитать нам сказку на ночь, — весело сказал он. — Слышал про «Волшебника страны Оз»? — Я серьёзно. — Мик, не тупи, — сказал Дэн. — Трахнешь её и перестанешь доставать меня своими загонами. — В смысле, загонами? — спросил парень. Разве у него могли быть какие-то загоны?! Дэну пришлось перечислить, подражая интонации Майка: — А как с девушкой знакомиться? А о чём говорить? А если я ей не понравлюсь? А что ей от меня надо? А мне от неё что? Ахахаха! Он вновь засмеялся, не сводя вопросительного взгляда с теперь уже покрасневшего парня, дескать, разве не так? Веснушки взорвались оранжевым огнём. — Это низко, сэр! Я про обычную девушку спрашивал, — попытался объяснить Майк, которому было совсем не до смеха. — Не про такую. Чем мне поможет встреча с… такой девушкой? Дэн вздохнул и сообщил: — Да потому что ты секса боишься, чувак. — Да мне ещё рано этот ваш секс, чувак! — повысил голос Майк. — То, что ты предлагаешь, это вообще полный… Он замолчал, подыскивая подходящее слово. Если он скажет «трындец», «капец» или «кабздец», что-то из своего обычного набора, это будет выглядеть ещё смешнее. — Просто скажи «кринж», сейчас все дети так говорят, — услужливо подсказал Даниэль и поднял руки. — Окей-окей, сдаюсь, не хочешь, как хочешь. На его телефон с мелодичным звуком пришло уведомление. — Кстати, она уже на месте. Придётся написать ей, что клиент попался… хм… в общем, передумал. Даниэль что-то вбивал в чате. — Чё ты там пишешь? — забеспокоился рыжий. — Правду. Что клиент зассал. На последнем слове Майк поморщился. Даниэль матерился редко, но даже такое не самое грубое слово для гитариста было слишком. «Чувак, ты испорчен хорошим воспитанием», — как-то сказал про него Даниэль. Ох, уж это воспитание... — Подожди, — внезапно выпалил рыжий. — Хотя бы фото есть? Даниэль показал экран телефона. — Вообще-то клёвая, — сказал Майк. — Наконец-то, у тебя есть шанс изменить своей руке. — Кто бы говорил. Сам-то тоже не прочь… — Очень редко. — Гонишь. — Нет, я своего дружка уважаю, — сказал Даниэль и проворчал презрительно, ни к кому конкретно не обращаясь: — Пусть генеральские сынки теребонькают втихушку… «Какой же он сейчас мерзкий», — подумал Майк и глубоко вздохнул, всё ещё терзаемый сомнениями. Но решился спросить: — Что ты там говорил про общение с девушками? — Все, у кого такие проблемы, боятся не общения, а того, чем оно может закончиться. — И чем? Сексом? — Йеп! Улавливаешь мысль? Любой парень может легко познакомиться с любой девушкой, женщиной, да кем угодно, если он точно уверен, что дело не дойдёт до близости. Ты разве не замечал, как просто общаться с сёстрами, соседями, продавцами, клиентами, коллегами, подругами друзей? Мы же не думаем о сексе с ними, поэтому общение так и прёт! — Хм, интересно, — хмыкнул Майк. — А если это просто твоя школьная подруга? — Это сложно, — задумался Даниэль. — Ты вроде и не собираешься её трахнуть, но в дело вступает эмоциональная близость, химия, всё то, что ты не можешь контролировать. И вот однажды вы уже просыпаетесь вместе в кровати, и без понятия, как такое могло произойти... — И где ты обо всём этом вычитал, специалист стоеросовый? — Стоеросовый? Боже, я такое слышал от бати лет сто назад, ахаха! — вновь засмеялся Даниэль. — Да нигде, чужой и личный опыт! Он был подозрительно весёлый в последнее время, а глаза такие печальные... Может, какие-то неприятности дома? Он никогда не рассказывал о своей жизни. Майк даже не знал, где он живёт. Кажется, не слишком далеко от Вашингтона, иначе ему пришлось бы тратить слишком много времени на дорогу. — Какой у тебя опыт, чувак, ты лишь на год меня старше... — вздохнул рыжий. — Многолетний, так что выдохни. Знакомиться не придётся, даже говорить не обязательно. Понравишься ты ей или нет, вообще не в её компетенции. А надо тебе только одно. — А вдруг я не смогу, ну… всякое же бывает… я волнуюсь… в такой обстановке. И вообще, — затараторил Майк. — Думаешь, не встанет? Ну-ка, взгляни ещё раз. Он показал несколько фоток девушки, старые и те, которые не демонстрировал. — Смотри, какие дойки… и киска… — Оу... Даже такие фотки есть?! — Товар не только лицом! — сказал пошлый латинос. Такого красного рыжего он давно не видел, а бросив взгляд на его шорты, многозначительно хмыкнул. — Не переживай, Мик, всё у тебя норм. Сейчас дойдём, поднимешься на третий этаж, номер 308. — Нет. — Что «нет»?! — раздражённо спросил Дэн. — Чувак, я же сказал — тебе не о чем беспокоиться! — Без тебя я не пойду, — упёрся Майк. — Эээ, ты что, предлагаешь втроём?! А ещё из себя святошу строит… — помотал головой Дэн. Его раздражение нарастало, не предвещая ничего хорошего. «Сейчас психанёт и свалит, потом неделю не будет разговаривать, — подумал Майк с горечью, вспомнив пару таких моментов. — Может, поныть? Обычно помогает...» — Ничего такого я не предлагаю! — закричал он. — Ну не могу я так, Дэни, понимаешь? Я боюсь идти один. Ты хотя бы проводи до номера, трудно, что ли? — Ты же сын генерала, мать его! — Пошли лучше бухнём по-взрослому, — предложил Майк, пытаясь сменить тему. — Или подерёмся с кем-нибудь в подворотне. Или ограбим банк… Или всё это сразу... Внезапно Дэн задумался. — Прости, Мики, теперь я понимаю, как тебе страшно... Но бухать и грабить мы никого не будем, нас Эмили убьёт. А ребят из подворотни жалко — даже у меня синяки по всему телу после наших спаррингов. — Да ладно заливать, пару раз всего задел тебя. — Обычно меня никто не задевает. — Так я же сын генерала, — вспомнил вдруг Майк, гордо улыбаясь. — Я всё детство провёл на военных базах и полигонах, знаешь, какие у меня были учителя! — Окей-окей, рыжий Пол Атрейдес, пошли вместе, не будем заставлять красавицу ждать. Только учти, я провожу тебя до номера, дальше ты сам. Она в курсе, что ты новичок, я это указал. Можешь задавать ей любые вопросы, а я дам тебе пару дружеских советов напоследок. И вот первый: никогда не целуйся с проституткой! — Ааа… Ну это понятно. — Подари первый настоящий поцелуй девушке, которую полюбишь. — А ты кому подарил? Он задумался на несколько секунд и пожал плечами. — Не помню, — сказал он и грустно добавил: — Я просрал свой первый поцелуй, чувак. Поэтому, думай, кому ты его отдашь, и запомни этот момент на всю жизнь. — Я постараюсь, — прошептал впечатлённый Майк. «Такой парень горюет о своём первом поцелуе?! Охре… оу… Немыслимо!» — Вот, держи. Даниэль протянул ему несколько плоских квадратиков в блестящей упаковке. — Что это? — Жвачка. Говорят, полезно для здоровья. Даниэль устремился вперед, но через несколько шагов остановился, оглянувшись. Майк стоял посреди тротуара и глубоко дышал, уставившись на пачку презервативов, лежащих на раскрытой ладони. Через некоторое время он сунул их в карман и решительно последовал за другом. После той ночи Майк ещё пару раз встречался с девушками по вызову, Дэн лишь советовал всегда выбирать разных: — Не зацикливайся на одной, даже если она очень понравилась. Через некоторое время Майк понял, что полностью избавился от нерешительности и больше не боялся знакомиться: узнал, что у него всё в порядке, убедился, что может не только получать удовольствие, но и доставлять сам, что всё не так страшно, как он себя накручивал. Даже стал встречаться с одноклассницей. У них пока был самый начальный этап. Удивительно — они почти два года учились вместе, но ни разу толком не общались. Теперь они каждый день слали друг другу сердечки, обсуждали новости, домашку и школьную жизнь. Майк планировал пригласить её на свидание и, может быть, взять с собой гитару. Никто в школе не знал, что он неплохо играет. В детстве он ходил в музыкалку, но её пришлось бросить, после чего он всегда занимался самостоятельно. А после переезда в Вашингтон, иногда посещал музыкальный кружок таких же любителей. Многим там нравилось, как он играл. Майк больше не переживал о том, что может случиться после свидания. Даже смешно вспоминать, как он раньше загонялся по этому поводу. В глубине души он был благодарен Дэну за всё произошедшее, но вряд ли сказал бы спасибо в глаза — он помнил, насколько подло это было проделано. Или Дэн поступил так, как нужно, буквально вынудив его зайти в тот гостиничный номер? «Он всего на год старше, а ведёт себя так, будто что-то знает о жизни. Не понимает, как это трудно для меня… Но он хотя бы пытается». Собственный отец практически никак не участвовал в воспитании сына, они даже разговаривали редко. Однако он прочил Майку карьеру в армии, тем более что любая военная академия с радостью приняла бы генеральского сына с великолепными оценками по всем предметам. Скоро экзамены в выпускном классе, но после смерти генерала Майк был совсем не уверен, что пойдёт по стопам отца. Раньше у него просто не было выбора, а теперь… Осенью, после похорон, Даниэль перестал появляться в их доме, не отвечал на звонки и сообщения. Куда пропал этот парень с телекинезом и где его искать? Майк скучал и сильно переживал о таком странном, иногда пугающем, но первом в своей жизни настоящем друге. — Куда в обуви?! — закричала Эмили. Майк зашёл в гостиную, чтобы через несколько секунд вернуться с тёмным кожаным футляром в руках. — Прости, мам, я быстро. — Решил опять устроить концерт на улице? — спросила мать, наблюдая, как он надевает футляр на спину. — Ага, надо же как-то привыкать к публике, ну и мелочь заработать. — Молодец, сынок! — похвалила она. — Но, может, возьмёшь старую? Эта всё-таки недешёвая. Подарок Дэна. — Я знаю, мам, всё с ней будет нормально. — Нормально… Ох, Мики, ты знаешь, сколько она стоит?! — Знаю. Шон хочет, чтобы я её взял, — сказал он, чтобы не было никаких возражений. И их не последовало. — Ладно, мам, мы пошли. — Возвращайтесь скорее, завтра обещают сильный ветер, — сказала она, поцеловала сыновей, получила ответный поцелуй от Майка и закрыла за ними дверь. С её лица не сходило обеспокоенное выражение, глаза почему-то наполнились слезами, а сердце колотилось в груди. Беспокоилась она вовсе не за гитару. Хотя и за неё тоже немного.

* * *

Первым делом после того, как мать закрыла за ними дверь, Майк стянул с себя шапку и сунул её за пазуху. Его огненно-рыжие волосы затрепетали на холодном ветру — март, снег давно растаял, вовсю зеленели газоны. Днём было тепло, не Майами, конечно, но сегодня хотя бы без дождя. «И чего мама так беспокоится?» — подумал он. Они медленно шли вниз по улице, Майк старался идти в ногу с Шоном, который напоминал Винни-Пуха рядом с рослым Кристофером Робином. Их район располагался в отдалённой юго-западной части пригородов Вашингтона на берегу Потомака, к югу от старого аэропорта, и теперь братья двигались в северном направлении к центру города. Пока они шли, над ними часто пролетали самолёты. На востоке поднимался молодой месяц, где-то через реку находился Капитолий, Белый дом, шпили и монументы, правительственные здания и департаменты. В последнее время в городе было неспокойно, повсюду недовольные люди выходили на демонстрации и пикеты. Новый старый президент оказался не таким хорошим, как многим казалось, хотя родственники Майка и со стороны матери, и со стороны отца очень радовались. Нелёгкая рука рыжего старика («Надо же, между нами есть что-то общее!») прошлась совсем рядом. Их семью пока не затронула, всё-таки отец был генералом и погиб при выполнении важного задания, а вот многих соседей коснулись перемены. Им пришлось увольняться и съезжать с насиженных мест, искать другую работу и жильё. Другим, которые не уволились, прозрачно намекнули, что этот район слишком хорош для них, и им тоже неплохо бы задуматься о переезде в места попроще. Знакомых скоро станет ещё меньше. — И куда ты собрался на ночь глядя, Шони-бой? — спросил Майк, называя ребёнка так, как обычно называл Даниэль. Мальчик указал куда-то вперёд. Там был парк, где они обычно гуляли. Но что-то подсказывало старшему, что прогулкой по аллеям дело не ограничится. Так можно идти целую вечность, поэтому он подхватил малыша на руки. Получилось гораздо быстрее. Майк сел на скамейку недалеко от голых деревьев. Несмотря на тёплую погоду, листья появятся только в апреле — мешали ночные заморозки и короткий день. Зато трава росла как на дрожжах. Он достал гитару из нового футляра (старый был довольно изношен, покрыт багажными бирками и уникальной листовкой, поэтому не использовался), взглянул на небо, на котором висел месяц, и стал играть «Лунную сонату». Майк исполнял не совсем классический вариант, он подсмотрел в интернете, как её можно улучшить, придав драйва и используя перкуссию, тэппинг и другие техники. Шон пританцовывал перед ним, а вскоре вокруг них образовался небольшой кружок — неравнодушные прохожие останавливались, чтобы послушать музыку и посмотреть, как танцует маленький карапуз. Иногда они кидали мелочь и мелкие купюры в раскрытый футляр. Одна мелодия сменялась другой, в паузах раздавались аплодисменты. Так прошло полчаса. В футляре выросла небольшая горка монет, разбавленная несколькими бумажками. Когда толпа разошлась, Майк поднял футляр и поставил себе на колени. — Тааааак, и сколько мы насобирали сегодня? — спросил он, начиная подсчитывать. — Ого, почти сорок баксов! Теперь ты на целую неделю обеспечен вкусняшками, мелкий! Майк улыбался, глядя на Шона, а тот почему-то смотрел куда-то мимо него. Парень оглянулся и похолодел. К нему быстро приближался бородатый мужик в красной предвыборной кепке и с нацеленным пистолетом. — Гони деньги! Быстро! — Эээ… — Быстро, я сказал! А то башку твою рыжую нахрен отстрелю! Мужик приблизился и размахнулся, собираясь ударить Майка, но внезапно замер, с занесённым пистолетом. — Что… что это? — спросил он. Собственная рука с пистолетом приблизилась к его голове и упёрлась дулом в висок. На лице, на котором всего несколько секунд назад было выражение злобной алчности, отобразился животный ужас, глазные яблоки вращались белизной. — Сэр, вы хотите застрелиться на глазах у ребёнка? — спросил Майк. — По-моему, это неподходящее место. — Я не знаю… это не я… что происходит? — А то, что вы сейчас можете реально распрощаться с жизнью, если захочет этот малец, — Майк кивнул на Шона. — Но он добрый, так что для начала я заберу у вас оружие. Юный музыкант протянул руку и взял пистолет. Покрутил несколько секунд, подбросил, проверил боезапас. Даже не взведён, но заряжен боевыми. Майк и сам влёгкую справился бы с этим парнем — резкий боковой удар ботинком в колено или по яйцам, и нападавший забыл бы не только про пистолет, а вообще всё на свете. Но пусть Шон развлечётся. В последнее время младший брат очень редко применял телекинез, перестал летать по дому и вообще вёл себя большей частью, как самый обычный ребёнок. — Деньги есть? — спросил Майк. Мужик полез во внутренний карман и вытащил несколько купюр, достоинством побольше, чем юноша заработал игрой на гитаре. — Чувак, у самого шестьдесят баксов, а ты хотел у нас мелочь отжать? — возмутился Майк. — Это низко, сэр! Иди отсюда и чтобы я тебя больше не видел! Мужик улепётывал со всех ног, пока Майк рассовывал деньги по карманам. — Ограбили грабителя, ахаха! — засмеялся он. Шон вторил ему задорным детским смехом. — Ну что, домой? Мальчик помотал головой. — Нет? Ещё хочешь погулять по парку? Мальчик опять помотал. — А что ты хочешь, гулёна? Куда пойдём? Хотя сегодня пятница, а впереди выходные, слоняться по улицам не очень-то хотелось. Ещё надо уроки сделать, а то мама будет ругаться... — Enano, — произнёс мальчик. Говорил он очень редко и всего несколько слов, но это слово Майк прекрасно знал. — Ээээ… А причём тут... — Enano, — повторил Шон и указал куда-то на север. — Даниэль там, в той стороне? Мальчик кивнул и тут на Майка нашло телепатическое видение. Большой чёрный волк сидит в клетке с толстыми стальными прутьями, его жёлтые глаза печальны, ибо нет из неё никакого выхода. Волк превращается в Даниэля, сидящего на полу, с закрытым ладонями лицом, сквозь которые капают слёзы на железный пол. — Это… это Даниэль? Ему нужна помощь? — спросил Майк, когда видение развеялось. Мальчик вновь кивнул. — Прямо сейчас? Вместо кивка Шон взял Майка за правую руку, на которой были аккуратно отточенные лодочкой ногти, затем взял левую, на которой выступающих ногтей вообще не было. Сложил ладони вместе и припал губами к холодным длинным пальцам гитариста. Майк использовал медиатор только, когда подключал гитару к усилителю, поэтому холил и лелеял ногти, справедливо полагая, что важно уметь играть разными способами. — Ну, окей, раз ты так просишь, — вздохнул Майк. — Дай только гитару упакую. «Мама меня точно убьёт. Хотя…» Он уже слишком взрослый для этого, пора перестать бояться материнского гнева. Тем более что им придётся спасать Дэна…

* * *

Такси везло их в аэропорт. Майк зря надеялся, что будет просто. Северное направление означало ближайший аэропорт, а дальше… Где сейчас Дэн, он понятия не имел. В любой точке мира. Во что он ввязался? Одно дело грабитель, а другое… Придётся лететь, чёрт знает куда, а впереди ночь... Майк опустил взгляд и посмотрел на сидящего на коленях младшего. «Куда ты ведёшь меня, Шони-бой? Мама будет беспокоиться...» Смотрящий в окно Шон повернул голову, улыбаясь старшему брату. Значит, всё хорошо. В конце концов, у них есть сто баксов! Майк фыркнул. Куда можно улететь за сто баксов? В Нью-Йорк, в Филадельфию? Ну чуть дальше, если экономом. Внезапно Майк осознал, что лететь придётся гораздо дальше, иначе Шон выбрал бы поезд или автобус. Перспективы вырисовывались туманные. После того, как они достигли точки назначения, молодой человек оказался на автомобильной стоянке с маленьким ребёнком на руках и большим гитарным футляром за спиной. Куда идти? Но Шон указал направление вытянутой рукой, и Майк направился в ту сторону. Пройдя по надземному переходу, он зашёл в здание терминала. Положил багаж на ленту, выгрузил мелочь в лоток, а сам вместе с Шоном пошёл через металлоискатель. Пистолет он выбросил в канаву ещё в парке, так что ничего не звенело. Когда Майк захотел забрать футляр, к нему обратился пожилой сотрудник в форме: — Добрый вечер, сэр, контрольная проверка. Пожалуйста, покажите содержимое футляра. У вас хрупкий багаж. Наш аэропорт оказывает услуги по дополнительной упаковке. Также вы можете оформить страховку на случай повреждения. Если вас заинтересовало предложение, подойдите вон к той стойке, — произнёс он заученную фразу и показал куда-то в глубину зала. Майк учтиво кивал, слушая старика. Он перенёс футляр на стол досмотра, открыл все замки специальным ключом и достал на свет подарок Дэна — в целом не самую дорогую марку на свете, но важно было, кому инструмент когда-то принадлежал. Майк сперва не знал, сколько стоила гитара, однажды загуглил и немного выпал в осадок. Он никогда не взял бы её с собой на улицу, если бы не желание Шона. Почему-то он настоял именно на ней, а не на своей старой, довольно дешёвой, которую было бы не жалко расчехлять на улице, перевозить и вообще как-либо рисковать. — Благодарю за предупреждение, сэр. Не думаю, что эту гитару стоит как-то повреждать. Сотрудник несколько секунд смотрел на содержимое футляра, затем отпрянул на шаг. Казалось, старичка сейчас хватит инфаркт. — Что случилось, сэр?! — испугался Майк. — Это же тот самый! — выпалил он. — Кто?! — не понял парень. — Уникальный „Martin”! Их выпустили ограниченной партией. Три больших белых регулятора на деке, переключатель, два звукоснимателя, один добавили позже... Молодой человек, а можно… ну… подержать её немного? — спросил седой мужчина, затаив дыхание. Майк наклонился к мальчику, который послушно стоял рядом. — Шони-бой, у нас есть время? Дадим дедушке подержать гитару? Малыш улыбнулся и закивал. Майк достал инструмент и протянул старику, который бережно взял его в руки. — Ох, я её так хорошо помню! Этот концерт в 90х даже по телевизору показывали… И он так играл на ней... — Ого, вы реально смотрели? — изумился Майк. — Конечно, мальчик, все смотрели. Это же было не так давно, всегда тридцать лет назад. — Да уж, совсем недавно... — А можешь сыграть что-нибудь? — спросил сотрудник, не обратив внимания на скепсис Майка. Шон внимательно посмотрел на старика, нахмурился, но всё-таки кивнул. — Хорошо, у нас есть немного времени, — сказал Майк, беря гитару из чужих рук. — Только у меня нет усилителя с собой, будет не слишком громко. — Не страшно. Будь добр. Майк сел на пустую скамейку недалеко от сканеров, через которые непрерывным потоком шли пассажиры, и заиграл первые ноты "The man who sold the world" перебором. Музыканту пришлось напрячь пальцы, чтобы победить шум аэропорта. — Ох, это чудесно! — старик аж закрыл глаза. Майк улыбнулся, но не рискнул петь, хотя знал слова наизусть. Гитара пела за них двоих. Вокруг сразу же образовался круг зрителей, которые начали подпевать и хлопать в ладоши. Когда Майк закончил, Шон забеспокоился, вновь вытянув руку вдаль. — Простите, мы опаздываем на рейс. — Спасибо, юноша, ты настоящий виртуоз — этой гитаре повезло, что она досталась именно тебе. — Благодарю, сэр. Сотрудник улыбался, наблюдая, как покрасневший рыжий музыкант убирает гитару, а затем помог водрузить футляр ему на спину. — Не беспокойтесь, в багаж я её не сдам, — сказал Майк, подхватил малыша и пошёл дальше по аэропорту. — Шон, кассы вон там! Разве нам не туда? Куда мы вообще идём? У нас по-любому денег не хватит! — громко тараторил старший брат, пытаясь перекричать окружающий шум. Этот аэропорт был не самым крупным, так как располагался практически в городской черте — расти ему было просто некуда. Хорошо, что им не пришлось ехать в другой аэропорт — один из крупнейших в стране. Вашингтон был относительно небольшим городком, всего полмиллиона жителей и даже не имел ни одного небоскрёба, но он был столицей США с плотным пассажиропотоком, поэтому пришлось строить второй аэропорт в нескольких десятках миль от города. Они подошли к панорамному окну, откуда виднелись пристыкованные самолёты, большие, средние и совсем маленькие частные. Последних было больше всего — сотням чиновников и бизнесменов приходилось каждый день летать по своим скучным делам. — Enano, — сказал Шон, указывая куда-то вдаль. Майку показалось, что он показывал на пассажирский «Боинг». — Туда? — удивился Майк. — Ты хочешь на этот большой самолёт?! Мальчик помотал головой. — Ну слава тебе, Господи… — выдохнул рыжий. Они подошли к одному из выходов, где у Майка потребовали документы и билеты. Ни того, ни другого у него при себе, естественно, не было. Да и откуда они могли взяться, если поездка получилась такой спонтанной! Буквально через секунду сотрудница за стойкой улыбнулась и пригласила их пройти на посадку. — Телепатия? Шон засмеялся, обнажив маленькие молочные зубки. Четыре сверху, четыре снизу, по бокам ещё не выросли, но это дело времени. — Хорошо, что мы не террористы, — прошептал Майк, ужаснувшись. — Полный кабздец, если бы у них были твои способности! Они шли за женщиной куда-то вниз по лестнице, совсем не туда, куда остальные пассажиры, но Шона это нисколько не волновало, значит, и Майку можно не переживать. Вышли на то самое поле и пошли к большому самолёту. — Так мы всё-таки на этом полетим?! — удивился Майк. Но они обогнули его и остановились у другого, совсем небольшого, но очень красивого. Сотрудница показала на него, улыбнулась и отправилась обратно. — G700, — прочитал Майк буквы, нанесённые на хвосте над двумя небольшими двигателями, расположенными вдоль кормы. Но небольшими они казались только по сравнению с движками рядом стоящего «Боинга». Трап был спущен и парень пошёл к нему, не сводя взгляда с самолёта. Вблизи он был ещё красивее, плавными линиями чёрной краски на серебристом напоминая ласточку в полёте. Парень не заметил, как на трапе появился человек. — Hola, Майкл! — Эээ… — Не узнаёшь? — спросил тот, махая рукой. — Мы как-то были у тебя в гостях. Разве чувака с такой внешностью забудешь? Один раз увидишь и на всю жизнь. Дреды, на лице пирсинг и татухи. На теле, наверное, тоже немало всего такого. — Финн, кажется? — Не кажется, — улыбнулся парень. — Неплохо выглядишь, — сказал Майк, поднимаясь по трапу. Финн сжал его ладонь в тёплом рукопожатии и втянул внутрь самолёта. Майку вспомнилось, что, хотя он видел его всего один раз, тогда парень выглядел, как взрослый мужчина, а сейчас стал гораздо моложе, может, чуть старше самого Майка. «Странно… Или с освещением что-то не то?» — А это у нас кто? Малыш Шон? Финн схватил мальчика и прижал к груди. — Ну вылитый папаня! Крис, хватит спать, у нас гости! — крикнул Финн, оглянувшись в сторону салона. Малыш прижался губами к щеке Финна, обняв его маленькими ручонками. — А как целуется! — улыбнулся парень. — Крис, проснись уже, ну! — Дэн ему не отец, — сообщил Майк. — Да? — удивился Финн. — Странно. Через пару секунд к ним подошёл ещё один парень. Он выглядел заспанным, но при этом очень красивым, даже по меркам Майка. Настоящий голубоглазый блондин, в каждом его движении царили изящество и утончённость, придавая его облику даже что-то высокомерное. Первое впечатление было не очень положительным, Майк с детства привык совсем к другим типам парней, более мужественным, военным. Но этот вполне мог быть неплохим, просто необычным, как и все остальные собравшиеся. Как и всё, что хоть как-то касалось Даниэля Диаса. Когда парень увидел Майка, он остолбенел, распахнув глаза. — Ох ты, какое же чудо... — прошептал он. — Финн, ты видишь солнце? Я вижу... Огненные волосы Майка развевались под порывами ветра, проникавшими с улицы, на бледном веснушчатом лице горели большие зелёные глаза. Действительно, когда Майк зашёл в самолёт, вокруг стало светлее, но это просто Финн зажёг свет. — Это Кристофер, парень Дэна, — представил он. — А это Майкл, его друг. Парни пожали друг другу руки. Майк ожидал слабое рукопожатие, однако рука блондина была на удивление крепкой, горячей и сухой. Уже неплохо. «Это парень Дэна?! И чё он на меня так уставился? Рыжих не видел?» Хотя Майку стало не по себе под его взглядом, он по-новому взглянул на блондина. Значит, вот какие парнишки нравятся Даниэлю: худенькие, смазливые. Причём сам Дэн как-то сказал, что девушек предпочитает с большими формами, даже крупноватых, как его самая первая. Как там её звали? Кажется, Инес... «А ведь я сам худенький и, может быть, даже смазливый… Интересно, понравился бы я Дэну?» — подумал он, но на всякий случай сообщил: — Приятно познакомиться, но предупреждаю, я исключительно по девочкам. — У нас настоящий натурал на борту?! — шутливо удивился Крис. — Круто! Ммм… это даже немного возбуждает… ааааууф... Блондин широко зевнул, прикрыв рот, а Майк внезапно осознал, что другая рука парня всё ещё находится в его ладони, и блондин вовсе не торопится её убирать. Он судорожно выдернул руку, а Крис хихикнул. — Расслабься, красавчик, здесь безопасно. Ты замёрз, проходи в салон. Он открыл дверь между секциями, пропуская покрасневшего рыжего. Он не чувствовал себя замёрзшим, наоборот, его бросило в жар. «Он назвал меня красавчиком?! Почему Дэн ни разу о нём не рассказывал?» — А это кто у нас такой маленький, такой смугленький?! — игриво завопил Крис. — Это Шон. Даже не знаю, как объяснить… — замялся Финн. — Короче, этот малыш от меня без ума! Майк прошёл в салон, остальные за ним. Ему часто приходилось летать на самолётах, он даже сидел в кабине военного истребителя, но никогда не был в такой роскошной обстановке. Это был не просто самолёт, а настоящая вилла с крыльями. — Ничего себе! — выдохнул он. — Твоя птичка? — Наша, — улыбнулся Финн, не выпуская из рук малыша. — Она принадлежит всем друзьям Дэна! Значит, и тебе тоже, чувак, так что раздевайся и чувствуй себя, как дома. — Ооокей, — протянул Майк, снимая со спины футляр. — Ты гитарист? — спросил Крис. — Давно играешь? — Лет с восьми. — Ого, круто! — Это была мамина идея, отец не очень обрадовался. — Проблемы отцов и детей… — вздохнул Крис. — Шерифа не волнуют, — закончил Финн, заставив парней улыбнуться. — Мы почти заправились, скоро вернутся пилоты, так что минут двадцать до взлёта у нас есть. Если хотите, у нас есть закуски и выпивка. Майкл, сыграешь что-нибудь? — Без проблем. Ему нравилось, когда его называют полной формой имени. Пока он доставал гитару, Финн снимал с Шона комбинезон. В это время малыш всячески мешал ему, смеясь и играясь с длинными дредами. — Кто у нас такой хулиган, а? Подожди, Шони-бой, дай мне снять с тебя эту штуку, ты в ней упаришься. Потом дергай меня за волосы, сколько влезет. — Куда летим-то? — спросил Майк. — В Мексику. — Я так и думал… А как вы вообще узнали, что Дэну нужна помощь? — У нас были… эээ... видения, — ответил Крис. — Наверное, у тебя тоже, раз ты здесь. — Да, волк в клетке, потом он превратился в Дэна. Парни переглянулись. — У нас было много разных видений о том, где мы должны встретиться и как тебя встретить. Про клетку тоже часто повторялось. Майк пожал плечами, бросив быстрый взгляд на затылок ребёнка, сидящего на коленях Финна: «Сказать им, что это ты отправлял свои послания?» Шон замотал головой. — Что на тебя нашло, шалун? Ахах, — рассмеялся Финн и тоже стал мотать дредами. «Значит, пока не время», — подумал Майк, а вслух сказал: — Нет, у меня только клетка и всего один раз было. Какие дальнейшие планы? — Приземлимся в Каборке, оттуда на такси до Пуэрто-Лобоса, — ответил Финн. — К утру как раз доберёмся, ну а потом будем действовать по обстановке. — Ты выражаешься, как мой батя, — фыркнул Майк и помрачнел. — Когда он ещё был жив… Рыжий парень дотронулся пальцами до струн, салон наполнился печальной мелодией и все притихли, даже Шон перестал дёргать за волосы и целовать внезапно смертельно побледневшего Финна. Не сводя зачарованного взгляда с гитары, Крис нащупал на столе карандаши и скетчбук, и стал что-то зарисовывать. «Художник, — понял Майк. — Вот почему он такой странный. Они все немного с прибабахом». Но больше всего его волновал другой вопрос: как они собираются спасать Даниэля? Что с ним случилось? У кого он в плену? Придётся штурмовать ранчо или отстреливаться от мексиканской мафии? «Эх, зря я выбросил пистолет… вдруг пригодится. И мама расстроится, если мы погибнем…» Малютка-телепат Шон больше никаких видений не посылал, но раз идея принадлежала ему, и он собрал вместе всех близких друзей Дэна, у него должен быть какой-то план, иначе эта авантюра — чистое самоубийство. Группа подростков с младенцем против кого? Майк пытался игнорировать тревожные мысли, полностью сосредоточив своё внимание на игре. Откуда ни возьмись появилась серая кошка и запрыгнула на пустое кресло. Улёгшись, подобрав под себя лапы, она пристально посмотрела на гитариста голубыми глазами. У неё было белое пятно на мордочке, переходящее на грудь.

* * *

Раннее утро, мы в нашем лесу в Калифорнии. Я всё ещё лежу в палатке, хотя обычно встаю раньше всех. Слышу приглушённые голоса Шона и Кэссиди, они разговаривают о чём-то, не могу разобрать ни слова. Внутри так хорошо, уютно, но меня берёт злость: почему они не спят и мне не дают?! Нам и так рано вставать, чтобы целый день чистить эти дурацкие шишки! Кэс начинает играть на гитаре и петь, Шон подпевает. Вот же нашли время! Но мелодия очень красивая. Кажется, она пела её на том ёлочном базаре, где мы впервые познакомились много лет назад. Просыпаюсь от пения под гитару. Та самая мелодия. Поёт не Кэссиди, а мужской голос, совсем юный, не слишком выразительный. Тоже знакомый, но я никак не могу вспомнить, кому он принадлежит. Я не слышу слов, но вспоминаю их по памяти. «It's me, it's me, you've come to take My duality awakes By midnight time, I could not see If I were you or you were me» «Это я, это я, ты пришёл за мной, Моя двуличность встаёт с тишиной К полуночи. Я сам не знаю, кто я... Ты был мной, а я — тобой? Нас двое...»* За окном только начинает светать, Шон безмятежно спит рядом на большой кровати, а меня влечёт звук музыки. Стараясь его не разбудить, быстро надеваю трусы и штаны, спускаюсь вниз и подхожу к входной двери. Здесь музыка ещё громче. «So the morning came and swept the night away As I was looking for a way to disappear Amongst the quiet things and all these empty streets I found a way, I found a way, to reappear». «Утро пришло и прогнало ночь, Когда я искал способ уйти прочь. Но среди тихих вещей и пустынных улиц Нашёл я путь, нашёл путь, чтобы вернуться». Распахиваю дверь. Над высокими голыми холмами на востоке от Пуэрто-Лобоса горит небо, вот-вот встанет солнце, и я зажмуриваюсь, ещё непривычный к такому яркому свету. — Мяу! Что-то пушистое трётся о мои ноги. Смотрю вниз. — Оу! — из моего горла вырывается звук удивления. — Хлойка, это ты?! Наклоняюсь и хватаю кошку на руки, крепко прижимаю к себе, целую. У меня есть кошка! Но почему я совсем забыл про это?! — Где же ты была, красавица? Я так скучал! Кто-то продолжает петь, но уже не одним голосом, а нестройным хором: «I'll follow you where you go Yes, I'll be there, just so you know I need your condolence and your trust But I won't ask, won't ask for much». «Я пойду за тобой, куда бы ты ни позвал, Я буду рядом всегда, просто чтобы ты знал. Мне не нужно сочувствие или доверие, И я не попрошу, не попрошу многое». Несколько расплывчатых фигур стоят перед нашим домом. Приставив ладонь козырьком ко лбу, всматриваюсь в них и узнаю Финна, Криса и даже Майка. Рыжий на весу держит гитару (это же мой подарок!). — Привет, Мики! — кричу я. — И как я сразу не узнал твой голос! Смеюсь, а затем из моих глаз внезапно начинают течь слёзы. Не могу понять, что происходит — помню их имена, но совсем не помню, кто они и что для меня значат, только уверен, что очень многое. Я всех рад видеть, но больше всего рыжего парня, как будто меня с ним связывает нечто большее, чем просто… Троица медленно подходит ко мне, а я упираюсь спиной в дверной косяк. С каждым их шагом меня буквально вдавливает в него. Кошка вырывается из рук и сигает внутрь дома. — Привет, Дэн, — говорит Крис, внимательно меня разглядывая. — У тебя теперь такие же чёрные волосы, какие были в детстве! И татух нет, и даже шрама… Оглядываю свои руки, грудь, живот. Я в курсе, что на них нет никаких татуировок. А разве они там должны быть? И о каком шраме он говорит? На моём теле никогда не было никаких шрамов! — Что с тобой случилось, чувак? — спрашивает Майк, перестав играть. — Ты выглядишь, как тачка, которую угнали, перекрасили и вообще... — Hola, Дэни! — приветствует Финн, широко улыбаясь. Он прижимает к груди младенца, который показывает на меня и громко вскрикивает: — Enano! Невероятно, но из его маленькой ручонки выпархивает большая ярко-голубая бабочка и летит в мою сторону. Заворожено наблюдаю за ней. В последнее время я изредка вижу таких, но считаю плодом воображения. Откуда им тут взяться зимой? Бабочка быстро приближается и касается невесомыми крыльями моего лица. Я зажмуриваюсь, что есть мочи… И всё вспоминаю. Память за последние месяцы возвращается ко мне. Хорошо, что я стою, упираясь спиной, а то ноги подкашиваются от внезапно нахлынувших воспоминаний и чувств. Оглядываюсь на лестницу, ведущую на второй этаж моей виллы. Вниз спускается чужой Шон, с бородкой, усиками и чёрным искусственным глазом, который он обычно вытаскивает на ночь, а сейчас успел вставить в пустую глазницу. Решил появиться во всём своем двуличном великолепии! — Подлая тварь! — восклицаю я. — Ты меня использовал! Знаешь, что я с тобой за это сделаю?! Кулаки сжимаются сами собой, я в бешенстве. Он бросает на меня спокойный взгляд. — Успеешь, enano. Вас тут много, а я один, — тихо говорит он и обращается к остальным: — Все в сборе? Решили заглянуть в нашу скромную обитель на пару палок утреннего кофе? Финн, ну скажи, чего тебе не хватало? Я дал тебе сраную кучу денег и даже оставил самолёт! Просил, как нормального человека, никогда не возвращаться. А ты явился, да ещё с ребёнком на руках. Думаешь, это тебя спасёт? — Прости, чувак, — мрачно отвечает Финн. — Даже если я тебе не нужен, не могу отказать другу в помощи. — За это я тебя и люблю. Даже жаль, что у нас не срослось, — вздыхает Шон. — А ты, Крис? Ты же получил летом, что хотел. Жопа до сих пор ноет, а? Хочешь повторить? Только учти, на этот раз я тебе буквально её разорву. До самого горла. — Перестань их запугивать! — зло рычу сквозь зубы. — Силёнок не хватит причинить им вред. — Посмотрим... Но если испугаются, то грош им цена, — шепчет он мне. На самом деле шепчет очень громко — и слышат все. Мы с ним предстаём, как будто заговорщики, и от этого делается ещё гаже на душе. Казалось бы, куда ещё-то... — Н-не ожидал о тебя такого, Шон... — запинаясь, произносит побелевший блондин. — Я люблю Дэна… и всегда буду любить! — Дурак ты. Твои чувства не имеют значения: он тебя не любит и никогда не любил. — А кого он любит? — спрашивает он, затем переводит взгляд на меня: — Даниэль? Что я могу ответить? Кого я люблю, вопрос очень интересный, но Крису я никогда не признавался в любви, всегда считая только другом. — А ты, рыжий? — спрашивает Шон Майка. — Сидел бы спокойно дома и радовался жизни. Ты случайный чел, классно играешь и так себе поёшь, но я тебя отпускаю. Проваливай прямо сейчас, пока у тебя есть шанс. — Нет, — упрямо говорит Майк. — Дэн нам нужен. Я скучаю по нему, и мама скучает. — Интересно, а твой папа по нему скучал? — спрашивает Шон, теребя свою переносицу своим коронным жестом. — Ах, какая жалость, теперь не узнать… — А причём тут папа? — Даже не знаю, как бы выразиться поприличнее… — криво усмехается Шон. — Ты не расскажешь, Финн? Ты же здесь самый мудрый. Что вы с Дэном сделали в том подвале с папаней этого красивого огненного чувачка? — А что? — бледнеет Майк. — Разве он не погиб на задании? — Ну давайте, парни, смелее! Финн, Дэн! К тебе же вернулась память, а, братиш? Искусственный глаз сверкает чернотой. Чужак выжидающе смотрит на меня, напоминая злого беспринципного стэндапера, который «прожаривает» зрителей, пришедших на его выступление. Вот только нихрена не смешно. И почему этот Шон такой урод?! Он брат Даниэля из другого измерения, практически мой собственный, но почему между двумя старшими такая огромная разница? Как так вышло? Ко мне не только вернулась память последних лет, но я вспомнил почти всё, что со мной происходило за последние месяцы. Шон-чужак меня баловал, был со мной ласков, даже нежен. Единственное, что я не помню, — это как он свёл шрам с моего лица и все татуировки. Даже тату в память об отце! Наверное, отвалил кучу (моего) бабла за такую операцию. Хотел, чтобы мне ничто не напоминало о настоящей жизни. Теперь у меня чёрные волосы, гладкая чистая кожа — я один в один похож на его погибшего брата. Но нахрена ему вести себя сейчас, как полное дерьмо? Что с ним не так? Неужели в каком-то несчастном измерении я тоже мог бы стать каким-нибудь безумным мясником-наркоманом?! Мне всегда хотелось верить в то, что я не самый плохой парень с суперсилой. Далеко не душка Человек-паук, но и не какой-нибудь отбитый шоумен-Патриот. Я тоже борюсь с преступностью, особенно с мафией (за мелкими пусть полиция гоняется, им за это зарплату платят!). Помогаю людям, если это в моих силах, даже иногда правительству. В общем, веду себя по-людски. Наступили на ногу на улице? Ну окей, с каждым бывает. Буду рад, если чел извинится. Если нет, то я его не убью за это, просто пошлю нахрен да и дело с концом. Оскорбили на улице — такая же реакция. Я не откусываю обычным людям головы, не пронзаю лазером, не взрываю части тел. Членом тоже никого душить не собираюсь, он у меня не настолько длинный... Хотя жаловаться не на что. В тот день, о котором напомнил Шон, я малость перегнул, но ничего такого прям ужасного. Напился по случаю своей днюхи и выместил накопившуюся злобу на генерале. Как умел, по-волчьи. Мы были там с Финном, о чём сильно жалею. На кой хер я его взял?! Может, его присутствие на меня так подействовало, мне захотелось выпендриться, показать, кто тут хозяин. Но я сразу же избавил узника от страданий. Генералу повезло. Изначально у меня на него были далеко идущие планы, но я передумал, когда познакомился с его семьёй. Моя ненависть до сих пор не угасла, так что быстро убить подонка — лучшее, что я мог сделать. — Я всё помню, Шон, — отвечаю я. Хочется вмазать ему по лицу, чтобы заткнулся, но Майк должен знать правду. Я давно хотел сам рассказать о смерти его отца, но постоянно оттягивал этот момент. — Ты так и не рассказал своему другу, что сделал с его батей? — продолжает Шон. — И после этого тебе хватает наглости в чём-то обвинять меня? Это я-то подлый?! Давай пригласим дорогих гостей в дом, Дэни! Пусть все рассядутся в гостиной, мы приготовим им кофе, сделаем закуски и ты расскажешь, как несколько месяцев держал господина генерала на цепи, издевался, морил голодом, а потом просто пристрелил. А ты, Финн? Есть, что дополнить? Ты же присутствовал при всём этом. Тогда было много… ооооох, как много пива! Никто не проходит внутрь, все стоят на месте, будто поражённые громом. Финн молчит, опустив голову. — Дэн, это правда? Финн? — неожиданно всхлипнув, спрашивает Майк. Я отворачиваюсь. Лучше бы память ко мне не возвращалась. — А причём тут пиво? Наступает мёртвая тишина, её разбавляют лишь завывания ветра, что налетает с холмов. Начинается восход. — Всё это правда, Майк, — отвечаю я мёртвыми губами. — Я убил твоего отца, Финн присутствовал при этом. — А зачем? Я думаю, он спрашивает, по какой причине я это сделал, или почему там был Финн, но он уточняет: — Зачем ты пришёл в наш дом, Дэн? На этот вопрос и так сложно ответить, а кроме того его ясные зелёные глаза буквально переворачивают мне душу, вопрошая: «Зачем ты строил из себя друга? Чтобы просто поиздеваться над нами?» Делаю несколько шагов вперёд и останавливаюсь перед ним. — Я… прости, Мики… — смахиваю слёзы. — Я был настолько зол на генерала, что планировал... убить вас всех. Это правда. А потом я познакомился с твоей матерью и тобой. Мне очень жаль. Просто… просто знай, что маленький Шон собрал здесь самых дорогих мне людей — тех, за кого я отдал бы жизнь, не раздумывая. И ты в их числе… Майк не сводит с меня взгляд. Надеюсь, сейчас он взвешивает не только плохое, но и хорошее. Ведь делал же я что-то хорошее для его семьи?! Но если он узнает подробности смерти своего отца, всё будет бесполезно — не представляю, как объяснить такое и чем оправдать. Чёрт меня тогда дёрнул… — Ты меня переоцениваешь, — наконец, говорит он. — Я носильщик... доставил малыша Шона сюда. Не знаю, зачем. — Хм, он без труда нашёл бы себе носильщика, — хмыкаю я. — Дело совсем не в этом. Я дорожу тобой и обожаю твою музыку, Мики. Пожалуйста, давай поговорим потом, сейчас мы все в большой опасности. — В какой опасности, Дэн?! Он — твой брат. Я-то думал, тут будет какая-то жесть — мафия, перестрелка, а это просто... Все внимательно слушают наш разговор, в том числе и Шон-чужак. На этом моменте он решает прервать нас и, видимо, продемонстрировать неправоту Майка. — Ладно, парни, считайте, что поболтали по душам. Я же всех предупреждал и даже давал некоторым шанс. Сами виноваты, теперь будет долгожданная жесть. Он вытягивает руку вперёд. Парни передо мной хватаются за горло и стонут от боли. Стоны переходят в хрипы. Маленький Шон падает из рук Финна на землю. — Ещё и с ребёнком припёрлись! — фыркает чужак. — Я же просил оставить нас в покое и не приближаться. Теперь вам всем п...да. — Да ты охренел! — кричу я и бью его всей имеющейся у меня суперсилой. И ничего не получается. — Думаешь, я на такой случай не подготовился, enano? — сочувственно спрашивает Шон. — Считаешь меня совсем тупым? Я пытаюсь ему помешать, но не могу. Это то же самое, как биться головой о стену, хвататься за смазанную маслом верёвку, бежать на тренажёре для бега — ноги двигаются, а ты остаёшься на месте. Между тем, парни начинают задыхаться. — Ты не понимаешь… — с трудом выдыхаю я. — Они же не просто так пришли. Посмотри, кто с ними. Я показываю на малыша, который медленно встаёт и по занесённой песком дорожке приближается к крыльцу. Комбинезон на груди распахнут, капюшон откинут назад, чёрные волосы развеваются. — Лол, ты чё, угораешь? — усмехается чужак. — Я должен бояться младенца?! Мне ничего не остаётся, как тоже усмехнуться. — Погоди, это же… — произносит он, всматриваясь в ребёнка. Смертельная хватка исчезает, ребята наконец-то свободны. Они хватаются за грудь, тяжело дыша. Крис падает на колени. — Да пойми уже, наконец, почему я стёр себе память, — говорю я. — Чтобы ты ничего про него не узнал, несчастный дурачок. А теперь тебя ждёт встреча с самим собой. Малыш приближается, шаг за шагом поднимется по крыльцу и встаёт напротив взрослого Шона. Они замирают на какое-то время, глядя друг на друга. Между ними явно происходит телепатический разговор, потому что иногда взрослый Шон шепчет: — И что ты предлагаешь?.. Ты не даешь мне выбора... Думаешь, получится, хехе?.. Наконец он фыркает и произносит: — Ты слишком хорошего о себе мнения. Надо было ещё пару лет готовиться, а потом приходить. Он протягивает руку вперёд и сжимает в кулак. Теперь не только парни, но и ребёнок начинают задыхаться. А я просто стою рядом парализованный — и это самое страшное — видеть, дорожить каждым и ничего не в силах предпринять. Где же моя хвалёная суперсила?! — Спасибо, что подарил мне возможность вернуться, чувак, — говорит Шон, обращаюсь к младенцу, который корчится на крыльце у его ног. — Но тебе в этом мире нечего делать. В первый раз ты просто сдох, потому что тебя родной брат не послушался, во второй — сам застрелился, а теперь мучаешь ребёнка. Вырос бы из него прекрасный пацан, а из-за тебя мне придётся... Внезапно молниеносная серая тень прыгает из дверного проёма Шону на спину, вонзаясь острыми когтями в кожу. Когти у неё, что надо, я никогда их не подстригал. Шон-чужак кричит от боли, пытаясь скинуть кошку со спины, а в этот момент лежащий на бетонном крыльце малыш Шон вздымает руку и из неё извергается целый сонм голубых бабочек. Они устремляются вверх, их яркие крылья переливаются в свете восходящего мексиканского солнца. Несмотря на то, что моя вилла стоит чуть на отшибе, хорошо, что соседи и туристы ещё спят в этот ранний час, иначе их ждало бы странное зрелище. Стайка окутывает чужака плотным коконом, он приглушённо кричит, снедаемый болью: — Ааа... Думаешь, я просто так сдамся?! Мне терять нечего! Нееееет! Происходит яркая громкая вспышка, будто разряд молнии ударил где-то поблизости. Когда зрение, слух и всё остальное возвращаются ко мне, нахожу себя сидящим у стены на корточках с поднесёнными к ушам руками. Парни тоже в таких же позах. Все оглушены, синяя пыльца сыплется с неба, сверкая золотыми отблесками. Оба Шона лежат без движения. Один на крыльце со свисающими на бетонные ступеньки ногами, другой — у его подножия. Первым делом кидаюсь к малышу. Майк тоже здесь — мы чуть не сталкиваемся лбами. — Отвали от моего брата! — грубо бросает он. Как же мне больно от его отношения, даже в носу щиплет. — Окей-окей, — киваю я, перебираясь к старшему Шону. В голове масса вопросов. Чем кончилось дело? Кто победил? Что нас ждёт дальше? Внезапно спокойное мексиканское утро пронзает детский крик. Ребёнок громко плачет, шевеля ручками и ножками. Майк, как может, пытается успокоить малыша, но у него плохо получается. От крика все окончательно приходят в себя, даже взрослый Шон. — Уфф, моя голова... — он хватается за лоб одной рукой. — Помоги мне сесть, enano. Вторую протягивает мне. Я с опаской беру её в свои и тяну на себя, помогая ему сесть. Чего от него ожидать? Может, сбегать за стволом, пока не поздно, и на всякий случай пристрелить? Я даже не буду пытаться его воскрешать, тем более что у меня сейчас не получится. — Майкл, дай мне его, — пытаясь перекричать ор, просит Шон. — Иначе он перебудит всю округу. — Ничего, я как-нибудь без тебя разберусь со своим братом, — громко ворчит Майк. Шон протягивая руку. Ребёнок вырывается из объятий рыжего и по воздуху парит к Шону. — Эй, ты что делаешь?! — кричит Майк. Шон берёт малыша, начинает целовать и укачивать. — Прости, чувак, у меня есть некоторый опыт обращения с детьми, — говорит он, подмигнув мне. — Ууу-ууу-ааа-ааа… ууу-ууу-ааа-ааа… Он напевает без слов, заходя в дом. Приглашающе машу всем рукой, чтобы следовали за нами.

* * *

Как только ребёнок засыпает, Майк решительно берёт его на руки и выходит на улицу. Шон целует Финна в губы несколько долгих секунд и просит: — Пожалуйста, Финн, доставь парня домой, как можно быстрее. Он сам не доберётся. Мама там с ума сходит… — Это точно, — поддерживаю я, хотя мне очень не хочется, чтобы Майк уходил вот так, будто мы с ним теперь враги. — Хорошо, солнце, как скажешь, — кивает Финн, не сводя с моего брата влюблённого взгляда. — Доставлю их прямо до дома! — Меня тоже доставь, если не влом, — просит Крис и говорит нам с Шоном: — Вам есть, что обсудить, встретимся в другой раз. Мне всё равно завтра на учёбу. Мы соглашаемся. Парни выскакивают на улицу. Теперь им надо догнать Майка, но вряд ли он смог уйти далеко с ребёнком в охапку. Садимся на диван, напротив гигантского телевизора, но сейчас он выключен. Я занимаюсь спиной Шона. После нападения кошка куда-то спряталась и не спешит выходить. Перепугалась бедняжка, но она — настоящая героиня! Страшно подумать, что было бы, если бы не она... Обработав раны от острых кошачьих когтей, я помогаю брату надеть футболку и кладу голову ему на грудь. Замираю, прислушиваясь. — Стучит? — фыркает Шон. — Ещё как. Господи, наконец-то всё закончилось! — облегчённо выдыхаю я. Во время противостояния на улице Шоны поменялись местами: настоящий Шон вернулся в своё тело, а чужак стал младенцем. Может быть, из него тоже когда-нибудь вырастет нормальный человек... — Это точно, enano, всё закончилось. Приятно снова быть в своём теле. — А как приятно вспомнить всё! Скажи, Шон, что мы будем делать с твоим глазом? — А что с ним делать? — Ну, восстановить, как раньше? — предлагаю я. — А разве ты хочешь восстановить свои татухи и опять покрасить волосы? — Глаз же — совсем другое! Он пожимает плечами. — Сперва тебе надо восстановить силы, enano. А ещё я своим единственным глазом заметил то, чего не заметил ты. — И что же это?! — спрашиваю я, приподнимая голову и оглядываясь по сторонам. — А вон, в углу... Там, прислонённый к стене, стоит чёрный кожаный футляр. — Ох, Майк забыл гитару! — восклицаю я. — Ничего, привезёшь ему, — усмехается Шон и ласково помогает мне снова улечься ему на грудь. — Будет повод навестить. В этот момент я обращаю внимание на наши фигуры, отражающиеся на глянцевом экране телевизора, как в зеркале. На лице Шона — кривая ухмылка. Я резко поднимаю голову и смотрю на него. — Эу, Дэн, ты чего дёргаешься?! — испуганно кричит он. — Можно инфаркт заработать! — Да ничего… просто показалось. Он облегчённо выдыхает и улыбается самой обычной улыбкой Шона Диаса. Точно показалось, пробуждение сегодня было сложным — и не такое привидится... — Шон, поклянись, что больше никакой телепатии, — на всякий случай прошу я. — Вообще?! — удивляется он. — Ну... между нами, нашими друзьями и близкими. — Конечно, Дэни, клянусь, — торжественно произносит он, бросая взгляд на настенные часы, — с этого момента больше никакой телепатии! Я всегда говорил, что от неё ничего хорошего не жди... Я смотрю на него несколько долгих секунд. Улыбка Шона Диаса, чёрный сияющий протез и такая любовь ко мне во взгляде здорового глаза... — С этого дня я буду делать всё, что захочу! — говорю я, утвердительно кивая каждому своему слову. — Вообще всё. Ты же не против, брат? — Enano, — улыбается он, — делай, что хочешь, я слова тебе не скажу.

* * *

Солнце уже высоко, мы давно позавтракали и теперь привычно занимаемся своими делами. Копаюсь в своём старом телефоне — из-за амнезии я потерял к нему доступ, а вскрыть его без помощи телекинеза и моих знаний нереально. Накопилась масса сообщений, на которые надо ответить, заодно проверить множество банковских счетов и кошельков. Крипта растёт, что не может не радовать! Но самое интересно в даркнете, где хакеры и продвинутые мошенники наживаются на чужой собственности, а самое вкусное — это мафия, террористы, продажные чиновники самого высокого ранга из самых разных стран, ну и прочая подобная братия. И все они наивно полагают, что про них никто не знает и никто за жопу не ухватит. — Alrededor de 53 pedagógicos franceses, que participan en el programa de intercambio entre Francia y México y que imparten su idioma en escuelas mexicanas, se han quejado de la falta de pago de las becas correspondientes al programa Elisa Acuña, las cuales no han sido abonadas desde enero. Шон возится в гараже, ему нравится копаться в тачке. Оттуда доносится музыка на испанском, которую брат обожает, иногда она прерывается местными новостями, но я не особо вслушиваюсь — голос диктора глухой и быстрый, а мой испанский ещё не идеален. Тут что-то про забастовку учителей, которым не платят зарплату. — En nuestra radio se emite el programa “Noticias principales de la semana”. ¿Siguen con nosotros? ¡Entonces, continuamos! El miércoles, la Secretaría de Salud de México emitió una alerta epidemiológica dirigida a todos los hospitales, solicitándoles mantener la vigilancia y tomar medidas ante el incremento en los casos de sarampión. Según los datos oficiales, este año se han registrado 416 casos presuntos de la enfermedad, de los cuales 22 fueron confirmados. Речь идёт про какую-то болезнь. Только ещё одного ковида не хватало! Но вроде пока ничего серьёзного. Больше года прошло, как Шон выстрелил себе в висок, чтобы спасти мне жизнь. Место в его теле занял чужак из другого измерения и долго морочил всем нам голову, пока я его не раскусил. Но даже после этого он умудрился меня подловить и подчинить своей дурацкой телепатии. К счастью, я успел закрыть доступ к своей памяти — ко всему, что происходило в последние время, заодно лишив себя большей части сверхъестественной силы. Но ничего — со временем я полностью восстановлюсь, а брат мне поможет! — Clara Brugada anunció una propuesta para que la corrida se conserve en la capital, pero sin sangre, sin crueldad y sin sufrimiento para el animal. La alcaldesa de la Ciudad de México declaró en una conferencia de prensa el jueves que busca promover una reforma legislativa para hacer de la corrida un evento «libre de violencia». Политикам и зелёным не нравится коррида. Мне тоже не нравится, но как они собираются сделать её безопасной для всех? Будут стрелять в быков мыльными пузырями и разбрасывать конфетти? Жаль, что ребята уехали. Майк сбежал так быстро, насколько мог, и его можно понять. Он имеет полное право злиться. Придётся с ним многое обсудить. Хочется верить, что он меня простит. Друзей у Суперволка и так мало — Финн, Крисс и вот Майк. Плохо, что гитару он оставил. Надеюсь, просто забыл… — La división mexicana de "Coca-Cola" ha anunciado que dejará de vender sus productos en las escuelas primarias. Esta decisión es parte del programa del gobierno... Interrumpimos nuestra emisión de noticias para un mensaje urgente. Un avión privado se estrelló cuando aterrizó en el aeropuerto de Washington y se estrelló contra edificios residenciales. En este momento no hay informes de bajas o destrucción, pero un gran incendio comenzó en el lugar del accidente. Ahora pasamos a otras noticias... Кажется, теперь им кола в школах не нравится. Кола в школах! Ахаха, прикольно звучит, в рифму. Окей-окей, корриду можно запретить, но не трогайте газировку, подонки! Мы с Шоном нигде не можем найти Хлойку, неужели сбежала?! Кошки иногда уходят, а потом возвращаются. Брат обещал, что если не вернётся, мы поищем её вдвоём — и это будет очень здорово, делать что-то вместе с ним, как в старые добрые времена! Насчёт добрых я погорячился, но, если отбросить всё плохое, — нам было здорово вместе. Совсем беда, если кошку закинуло в другое измерение! Не представляю, как её оттуда вытаскивать... Эх...

* * *

— Вот сюда нажимай и пой, Дэн, — раздражённо сказал Майк, показывая Даниэлю кнопки на микрофоне. — Ну и бестолковый ты иногда бываешь, чел, просто трындец какой-то! — И что это даст? — беззлобно спросил латинос. — Голос будет с эффектами. Вот тут эхо, тут более низкий, тут высокий. Там ещё всякое-разное, я не пробовал. — Наверное, дорогая хре… эээ… штука? — Не знаю. Отец купил к Рождеству, но даже не удосужился появиться и подарить, как полагается, — вздохнул Майк. — Понимаю, не очень хорошо с его стороны… — Да ну его, не хочу говорить… Давай уже пой, достал! — Ахаха! — засмеялся Даниэль. — Надеешься меня заставить? — Вряд ли, но я слышал, как ты напеваешь, — сказал Майк и затянул своё фирменное нытьё: — Чувааааааак, у тебя же такой классный голос! Ну, пожалуйста, Дэни… А я тебе подыграю! В такие моменты Даниэль почему-то не мог отказать рыжему парню. Майк схватил гитару и провёл пальцами по струнам, почти полностью сокрушая сопротивление латиноса. — А Шон не проснётся от шума? — спросил Даниэль, цепляясь за остатки сомнений. — Да нет, смотри, какая тут звукоизоляция — мама столько бабла потратила на эту комнату. Ну, спой же, ну! Глубоко вздохнув, мексиканец сдался. — Окей-окей, мамкин гитарист... Только ты мне подпоёшь! — Йеееее! Внезапно одной рукой рыжий приобнял Даниэля и уткнулся лицом ему в шею. — Как здорово, что у меня есть такой друг... — прошептал он. Латинос осознал, что оказался в затруднительном положении. Он не мог решить: отстраниться или прильнуть в ответ — прикосновение и дыхание парня были слишком приятными. «Этого ещё не хватало! — подумал Даниэль, стараясь успокоить разошедшееся сердце. — Ох, и везёт же мне влюбляться не в тех людей... Оу, влюбляться?! Я что, реально втюрился?! Что же делать?..» Пока он беспокойно размышлял, Майк отступил. — Ты чё такой красный? — удивлённо спросил парень и глухо произнёс: — Чувак, прости, не хотел тебя так смущать. Может, мне не стоило... — Да... не обращай внимания, я тоже рад тебе, Мики, — Даниэль кое-как выдавил из себя улыбку и перевёл разговор на другую тему: — Давай сбацаем чё-нить, а потом пойдём бухнём по-настоящему. На улице же лето, прекрасная погода, а мы дома сидим... Прогуляемся по ночному городу, а ещё тебя ждёт сюрприз. — Какой сюрприз? — насторожился Майк. — Узнаешь, — улыбнулся Даниэль, но глаза его почему-то были совсем печальные, будто готовые прослезиться. — Врубай Таниту, она такая безголосая, что даже ты сможешь повторить. — Это низко, сэр! — Да, сэр, это очень низко, ахаха! — произнёс Даниэль и засмеялся. Майк присоединился. Даниэль наблюдал за тем, как рыжий музыкант ищет нужную песню, но на самом деле он не сводил с него взгляд, размышляя о чём-то. На экране телевизора появился текст, заиграла простая электронная мелодия, которую Майк тут же подхватил и наполнил своей гитарой. Через несколько мгновений подключился Даниэль, в свою очередь подхватив и наполнив нестройный голос Майка. — All God's children need travelling shoes, Drive your problems from here. All good people read good books, Now your conscience is clear. I hear you talk, girl, Now your conscience is clear.