Шесть лет одиночества

— Даниэль, завтрак готов! Просыпаюсь в своей комнате от голоса отца, но его перебивает крик младенца. Боже, как меня это достало! Скорей бы Шон забрал его — просто сил никаких нет слышать этот ор и днём, и ночью! Открыв глаза, смотрю на дверь, но там уже никого нет. Ох, как хорошо-то в постели! Ещё поспал бы часика полтора, но надо вставать. Чёртова школа. Последний класс, а потом… потом даже не знаю. Шон рисует, отец разбирается в тачках, а я… У меня нет никаких особых талантов. Кому я здесь нужен? На простую работу очень сложно попасть: латиносов ни во что не ставят, думают, что мы только и знаем, что якшаться с бандами и толкать наркоту в подворотнях. Так и живём вдвоём в нашем старом постепенно ветшающем доме: отец зарабатывает нам на хлеб, занимаясь ремонтом в гараже. В муниципалитете ему запретили расширять бизнес. Причину не сказали, но намекнули — якобы для того, чтобы он не мог отмывать нелегальное бабло. Господи, да если бы было, что отмывать! Опять орёт младенец. Стараясь абстрагироваться от крика, разглядываю потолок. Старая штукатурка, тёмные разводы. И так во всех комнатах — на ремонт нет денег, крышу кое-как залатали. Закрыв глаза, начинаю мастурбировать, дёргая рукой под одеялом и представляя одну из одноклассниц — там уже такие сиськи, даже больше, чем у нашей математички! Лучшее, что в ней есть… Я имею ввиду математичку. Но так и кончить можно: заляпаю одеяло, а старую стиралку мы стараемся не перегружать, она и так уже ходуном ходит и странно скрипит. Нееее — дрочить надо вечером и лучше всего в душе! Потянувшись напоследок, встаю и иду в туалет. Надеюсь, отец не видел мой утренний стояк. А если видел, то что? Я младший сын, ещё у него есть старший. Должен быть в курсе о наших особенностях, если вдруг позабыл себя в юности. Как-то, несколько лет назад, он вполушутку признался, что в нашем мужском семействе не хватает женщины или девочки. После того, как Шон окончил школу, отец попытался познакомить нас с одной бабой, с которой у них завязывались отношения, я даже украдкой читал пару отцовских записок ей. Однажды он привёл её к нам домой. С виду вполне неплохая, вежливая, с добрым взглядом, всё время очень смущалась, но пыталась проявлять инициативу. В ответ на это старший брат весь вечер сидел, молча ковыряясь в тарелке, я тоже не произнёс ни слова, но смотрел на неё со всей возможной ненавистью, которую был способен продемонстрировать. С тех пор мы её больше не видели, а отец… Он ничего нам не сказал, но как-будто бы разочаровался. Может быть, в нас, может, в себе или во всём, что произошло. Но с того случая его взгляд потух и больше уже никогда не был таким ярким и живым, как прежде. Знакомств он тоже больше никогда не заводил. Терпеть не могу мелких детей. Они будто созданы для того, чтобы создавать шум, не давать спать и постоянно раздражать своими криками и капризами. Сморщившись, как после дольки лайма в коктейле на одной из школьных вечеринок, слушаю писк своего племянника. Как поссать со стояком? Да очень просто. Пока чищу зубы, журчу в раковину, чуть наклонив ствол рукой вниз. Главное — не забрызгать стену. А прибор у меня неплохой: ни у кого такого нет, даже у отца! Интересно, в кого я пошёл в этом аспекте? В какого-нибудь из дедов? Кем они были? Своих предков я не знаю — ни разу не встречался. Вроде бы они живут где-то в пригороде Портленда, но мы к ним никогда не ездили, а они к нам: отец резко против общения — чем-то они ему не угодили. Как будто мы с Шоном в этом виноваты! Потом ещё обижается, что мы не хотим общаться с его подружками… Насчёт родичей в Мексике мы вообще не в курсе, а отец не хочет рассказывать. Даже с матерью я никогда не встречался. Вот же сучка — бросила семью, когда я был такой же личинкой, как та, которая сейчас надрывается где-то в доме! Когда заканчиваю справлять нужду, эрекция пропадает. Из зеркала на меня смотрит семнадцатилетний смуглый от природы парень с густыми чёрными волосами и такого же цвета глазами. Симпатяга, одним словом! Гладкая кожа, никаких шрамов и синяков. И ни одного прыща! Я молюсь, чтобы они не выскочили, потому что некоторые одногодки обеих полов приводят меня в ужас своим внешним видом. Прыщей у нас Шоном никогда особо не было, может быть, потому, что мы наполовину мексиканцы. Иногда вскочит что-то — и это настоящее ЧП! Но, к счастью, всё быстро проходит, главное — не лапать грязными руками и вовремя помазать специальным кремом. Одевшись в клетчатую школьную форму, иду на кухню. На столе яичница, хлопья, чёрный кофе, рядом невыспавшийся Эстебан с мешками под глазами. Неужели выдалась очередная бессонная ночка? Младенец почти умолк, только поскуливает и лопочет что-то по-своему на руках у бати, иногда отрываясь от бутылки с молочной смесью. Из его рта стекает белая струйка вперемежку со слюной. Фу, ну и гадость! И вот надо его кормить именно тогда, когда я завтракаю?! Ещё бы подгузники начал менять... — Доброе утро, пап, — хмуро приветствую я. — Тебе тоже, Даниэль. Скоро выпускные экзамены, — говорит он, пока я сажусь и принимаюсь за яичницу. — Ты готовишься? — Угум, — киваю с набитым ртом. — Хорошо, — говорит он, продолжая есть и одновременно кормить и укачивать ребёнка. — Я верю, сынок, что у тебя всё получится. — А где моя тачка? — Не понял, о чём ты? — удивлённо спрашивает он. — Ну, Шону ты же подогнал тачку к выпускному, а моя где? — Эээ… — теряется он. — Так и знал! Злобно кидаю вилку на стол и встаю. — Для меня никогда ничего нет! — кричу я. — Всё только Шону, а на меня тебе насрать! — Даниэль! — строго говорит он. — Говори тише, если не хочешь, чтобы он опять расплакался. Куплю я тебе новую машину, надо только немного подкопить. Смуглый младенец удивлённо смотрит на меня чёрными глазами. Стараюсь подметить материнскую узкоглазость, но пока ничего такого нет. — Купишь новую?! — недоверчиво переспрашиваю я. — Как раз к выпуску, — кивает она. — Но при условии, что ты сдашь экзамены. — Ну окей-окей, — сажусь и продолжаю завтракать, глядя на него, но он старается на меня не смотреть, занявшись внуком. — Теперь молись, чтобы я их не сдал, хехе! Отец сидит мрачнее тучи, ковыряясь в тарелке. А ведь он в последнее время сильно постарел, волосы стали совсем седыми, лицо осунулось, похудело, даже под опухлостью угадываются глубокие морщины. — Интересно, и откуда ты возьмёшь деньги? — ехидно спрашиваю я. — Влезешь в долги? Мы даже из этого сраного дома в этом сраном районе не можем уехать! Мне кажется, я сдохну тут же! — Шон же уехал, — тихо говорит он. — Пффф, к больной жене с такой же больной мамашей, — фыркнув, сообщаю я. Будто он сам не знает... — Ладно, деньги я найду, — примирительно говорит он, укачивая ребёнка. — Не волнуйся о тачке, занимайся учёбой. — Как же меня всё это достало! — не выдерживаю я. Не только у него одного была бессонная ночь. Младенец отрывается от бутылки, начав испуганно пищать. — Да заткни ты уже эту личинку! — раздражённо кричу я, недовольно сморщив лицо. — Это твой племянник, Дэни! — повышает голос отец. — Почему ты такой злой? Что с тобой не так? Потерпи немного, у Шона всё наладится и он заберёт его. Закрываю уши руками. Что за проблема у Шона с Лайлой, если они оставили нам своего выкидыша на несколько дней? Ведь говорил же я ему: не женись на ненормальной, а он нахмурился, странно на меня посмотрев, и прервал разговор. Чёрт, а ведь в детстве эта узкоглазая мне даже нравилась! Ну и кринж... Но разве мой тупой брат кого-то послушает?! Она ему когда-то сиську показала, а он, как телёнок за мамкой, увязался за ней, будто на свете больше никого лучше нет. Столько умных красивых девчонок вокруг и он сам парень хоть куда, а втюрился в больную психичку! В этом доме меня никто не слушает. Будто такого чувака, как Даниэль Диас, вообще не существует. Была бы у меня суперсила, сжёг бы нафиг всё это гнездо неудачников! Вместе с собой... Ловлю на себе тяжёлый взгляд Эстебана. Он полон презрения и разочарования, будто вместо сына перед ним существо, которое он лишь по велению природы и отцовского долга должен считать своим сыном. — Папа, ты почему на меня так смотришь? — тихо спрашиваю я в полной тишине. Младенец умолк, всё вокруг умолкло.

* * *

И тут я просыпаюсь. За окном темно. Лежу на своей двуспальной кровати в Пуэрто-Лобосе, глубоко дыша. Мне жарко, пот покрывает тело с ног до головы, липнет к простыне. Неужели всё было бы так, как в этом сне, если бы я не убил того копа много лет назад? Неужели я стал бы неблагодарным ублюдком, а мой отец разочаровался бы в жизни и во мне? Или это всего лишь дурной сон? Сперва от нас ушла мать. Может быть, она всё предчувствовала? Вряд ли. Просто никто из нас ей с самого начала не был нужен. Ни тогда, ни сейчас. Останься она с нами, может, наша жизнь сложилась бы совсем по-другому. Но она выбрала жильё вдали от нас, выбрала свою Даль. Вчера я поел блинов с джемом в её старом трейлере, она бегала вокруг меня, как виноватая журналистка вокруг редактора. Я не чувствовал никакого отклика: ни в своём, ни в её сердце. Она именно и была такой всю жизнь — виноватой журналисткой, пишущей свои заметки в разные газеты и журналы, каждый раз отправляя просительные письма и молясь, чтобы её опубликовали. Зато свободна, как перекати-поле! Но перекати-поле не свободны — они катятся туда, куда дует ветер, просто одно конкретное застряло где-то посреди пустыни. А ведь мать влачит своё жалкое существование в той же гигантской Соноре, что и я, только на самом севере. Она в США, на границе Большого Каньона, а я в Мексике, на берегу Калифорнийского залива. Дети повторяют судьбу непутёвой матери... Поблагодарив за гостеприимство, за вкусный обед, я чмокнул её в щеку и вышел на улицу. Сперва хотел улететь — у меня пропало всякое желание находиться в этом посёлке на краю земли, сделанном из говна и палок, но всё-таки решил задержаться, чтобы немного пообщаться с соседями, вспомнить прошлое. Карен сказала, что к Дэвиду приехала какая-то молодая женщина погостить, почему бы не познакомиться с новым человеком? Вокруг ни души, солнце в зените, все немногочисленные жители посёлка прятались от пекла в своих домишках и трейлерах, но я заметил одинокую женскую фигурку в отдалении, фотографирующую пышущий зноем пейзаж, и направился к ней. — Эй, привет! Ты Макс? Вздрогнув от неожиданности, она повернулась ко мне, держа в руке фотоаппарат с настоящей плёнкой. Сейчас всё цифровое, а телефоны с камерами есть практически у всех. Тёлка как тёлка, старше меня лет на десять, небольшого роста, каштановые волосы средней длины. Не страшная, но и ничего особенного. — Привет, — отстранённо сказала она. — Да, я Макс, а тебя как зовут? — Я Даниэль, сын Карен, — представился я, показывая на трейлер матери. — Ааа, понятно, приятно познакомиться. Я протянул руку, но она отвлеклась на фотоаппарат, что-то там переключая из многочисленных кнопок и колёсиков с делениями. — Ну окей-окей, — пришлось опустить руку. — Чем занимаешься? В последний момент она заметила мою попытку, но уже поздно — знакомство прошло не очень. Она протянула в мою сторону ладонь, но как-то странно, будто хотела меня оттолкнуть. И тут произошло что-то невероятное! Я вновь подошёл к ней, поздоровался, представился, протянул руку для пожатия. На этот раз она её пожала с улыбкой на лице. — Приятно познакомиться с тобой, Даниэль! Я делаю снимки для своих студентов, — жизнерадостно сказала она. — Вырвалась на пару дней к Дэвиду. — А кто он тебе, если не секрет? — с подозрением спросил я. Может, я и не стал бы спрашивать, но после того, что она только что провернула... — Он… ну… — внезапно смутилась она, краснея. Какая-то тайна? Дэвид ей что, любовник? Я не против и вообще это не моё дело, просто интересно. Она вновь протянула руку в мою сторону в странном жесте и вновь начала про снимки для студентов, а на мой вопрос уверенно ответила: — Он отец моей подруги из прошлой жизни. Сто лет его знаю. На сей раз меня этот ответ не устроил. — Может, хватит уже, а?! — раздражённо сказал я, жмурясь от солнца. — Хватит что? — удивилась она. — Заставлять меня повторять всё по два раза. — То есть ты… — ошеломлённо спросила она, — всё помнишь?! — Конечно. И как ты не пожала мне руку, и как покраснела, когда я спросил про Дэвида. Ты хочешь построить разговор, как тебе нужно, но со мной ничего не выйдет. — Во, дела! — воскликнула она, позабыв про свой фотик и посмотрев на меня совершенно другими глазами. — Впервые такое встречаю! — Наверное, удобно отмотать время назад, чтобы всё получилось идеально, — вздохнул я. — Жаль, у меня нет такой способности. — А какая у тебя способность? Если ты знаешь мою, то… — У меня их много, — пожал плечами я, — но перематывать время не умею. Насколько далеко ты можешь перемотать? Если она владела временем, то могла бы вернуть меня в то кафе, где я воткнул вилку в глаз чужака — и я не стал бы этого делать. Или в тот чёртов военный бункер, где я всё запорол, заставив брата застрелиться. Или даже в тот момент в далёком прошлом, когда мне вздумалось пообщаться с Бреттом перед Хэллоуином — я мог бы передумать, увидеть живого папу, а обычный подросток Шон пошёл бы на свою вечеринку, как ни в чём не бывало. — Немного, всего на несколько минут, — сказала она. Я почувствовал, как мои грёзы о прошлом разбиваются вдребезги. Глупо было ожидать чуда. — Несколько минут тоже неплохо, особенно в нужный момент, — вздохнул я. — Пошли пройдёмся. Мы шли по пустыне, мимо кустов и камней. Иногда я пинком сшибал с кактусов их колючие шишки, она иногда останавливалась, фотографируя пейзаж. Многочисленные ящерицы, греющиеся на солнышке, прыскали от нас в разные стороны. Вокруг стояла полная тишина, прерываемая лишь хрустом камней и скрипом песка под нашими ногами. — То есть, никаких способностей больше нет? — спросил я, стараясь не показывать слишком большую заинтересованность. Но, кажется, от неё ничего нельзя было утаить. Люди со странностями, необычные или просто не такие, как все, учатся очень чутко реагировать на малейшие отклонения эмоционального фона, перепады настроения, недосказанности и скрытые намёки. Вынуждены учиться, хотя бы чтобы выжить. Главное — не удариться в паранойю и замкнутость. — Может, и есть, — усмехнулась она. — А тебе зачем? — Есть один… — задумался я, — или два… или даже три момента в прошлом, куда мне хотелось бы вернуться. Хотя бы в какой-то из них. — У каждого человека в жизни есть такие моменты, — печально сказала она. — И это всегда очень опасно и непредсказуемо. С обычным разговором гораздо проще, а если изменить что-то серьёзное... ну, допустим, предотвратить выстрел — всё пойдёт по-другому. Все твои поступки, которые ты совершил после этого — даже хорошие! — обратятся в ничто. А хуже всего — накапливается энтропия. — Энтропия это...? — я замер на месте. — Торнадо. — Ох ты! — У тебя такое было? — Макс повернулась ко мне. — Ещё как. Однажды я потерял контроль. — И что случилось? — Слышала про торнадо в Орегоне в прошлом году? Вот — это был мой, — грустно усмехнулся я, продолжая идти с ней по пустыне вокруг посёлка. — Насколько я знаю, там никто не погиб. — Мой старший брат остановил. — У твоего брата тоже есть способности?! — удивилась она. — Он должен быть очень сильным, если смог остановить такой торнадо! — Да, он очень сильный, — кивнул я. — По сравнению с ним, я как маленький ребёнок. Но я имел ввиду моего Шона, а не чужака, хотя этот тоже был довольно силён. — Ничего себе! Расскажи мне о нём. — Ну, — сбивчиво начал я. Редко кому-то постороннему я рассказываю нашу семейную историю. — Он заменил мне погибшего отца, батю коп застрелил, потом нам пришлось бежать в Мексику. — А почему вы бежали? Разве вы сделали что-то плохое? — Коп тоже сдох. — Оу, кажется, я помню эту историю! — воскликнула она. — Это же в Сиэтле произошло? Школьники протестовали против вашего ареста. Даже я участвовала в протестах. — Ты?! — Да, мы ходили с плакатами перед мэрией, — кивнула она. — Мне администрация до сих пор об этом напоминает. Только одно осталось непонятно, почему погиб коп? — После того, как он выстрелил в отца, у меня появилась моя способность. Слишком внезапно и смертельно... Я вновь (в тысячный раз!) во всех подробностях вспомнил ту сцену много лет назад. Тёплая золотистая осень, отдалённый самолётный гул где-то над головой, канун праздника, молодой коп шёл на детей с пушкой в руках, заставляя их лечь на землю, а из дома вышел Эстебан. Затем раздался выстрел, время странно замедлилось — папа медленно падал навзничь, и за пару секунд пятно на его груди выросло из еле заметной дырочки в огромного кровавого спрута… Точно такого же, какой вырос на груди Шона через год после тех событий... И всё происходило на глазах маленького ребёнка. Что-то во мне взорвалось тогда. «Нееееееет!» — Даниэль! — позвала Макс. — А, прости, дурные воспоминания, — я с трудом пришёл в себя, обхватив руками свой торс. — Что-то похолодало вдруг. — О боже, ты так побледнел! — она подошла ко мне, приложив тёплые ладони к моим холодным щекам. — Прости меня. Я знаю, как тяжело вспоминать такое. Наклонив голову, я уткнулся ей в плечо, всхлипывая. Мы стояли в обнимку посреди пустыни под палящим солнцем, которое в тот момент было не способно меня согреть. А Макс была такая маленькая и тёплая. Мне кажется, только она могла понять меня по-настоящему. — Мой брат погиб в прошлом году, — прошептал я. — Вот почему я спрашивал про твою силу. Нельзя ли как-то это предотвратить или изменить? — Ох, мои соболезнования, Даниэль... — с чувством сказала она, не ответив на мой вопрос. — Мне так жаль... — Спасибо, мне тоже жаль... — А как получилось, — спросила она, — что при его силе смогло произойти такое? — Я виноват, — со всхлипом произнёс я. — В детстве у меня была подруга, — она сжала руки на моей спине, будто успокаивая. — Очень близкая, мы всё время проводили вместе, понимали друг друга с полуслова. Но нам пришлось расстаться, а когда я вернулась, её убили на моих глазах, мы даже не успели поговорить. И тогда моя способность тоже раскрылась. Я отмотала время и предотвратила выстрел. — Ты вернула её из мира мёртвых? — спросил я, не поднимая головы. — Да. И это было прекрасно! — сказала она, но я почувстовал, как её улыбка медленно гаснет. — Но всё, что бы я ни делала, как бы я ни хитрила и ни отматывала, не приводило ни к чему хорошему. Как-будто вселенная была против моего выбора и постоянно хотела её забрать. В итоге возник мой торнадо и мне пришлось выбирать: либо моя подруга, либо целый город… — И ты выбрала?.. — Пфф, я же не маньячка, — фыркнула она. — Я выбрала город. Там живут тысячи людей, и не все мне нравились, но разве я могла пожертвовать ими ради одного человека?! Интересный вопрос. Смог бы я пожертвовать целым городом или целым миром ради одного человека? Ради моего Шона? К счастью, выбора у меня не было — всё плохое я сделал сам, это мои личные ошибки. А если Бог даёт такой выбор, то о чём Он вообще думает?! Разве это игрушка? Город или один человек... Если я ангел, то выражаю протест! — Если бы тогда рядом был ты или твой брат, то всё закончилось бы по-другому, — продолжила она. — Вместе мы смогли бы... — И когда это было? — спросил я, продолжая сжимать её в объятиях. — В октябре 2013-го. — Ну, хех, я тогда только от горшка отучился, а Шону было тринадцать. Разомкнув объятия, мы посмотрели друг другу в глаза. — Совсем недавно я опять получила шанс вернуть свою подругу детства, — продолжила она. — Но это стоило бы жизни моим студентам. И я опять сделала неправильный выбор. Я заметил, что по её щекам потекли слёзы. Она закрыла лицо руками. Это что вообще такое? Разве можно давать человеку такие выборы?! — Ну почему? — зарыдала она. — Почему всё так?! Имея способность перематывать время, я не могу предотвратить беду, если только не выберу самый наихудший вариант для всех остальных! — Наверное, это был правильный выбор, — сказал я, взяв её за руки. — Может быть, настало время отпустить? — Отпустить... — повторила она. — А ты, Даниэль? Ты готов отпустить? — Пока нет, хаха, — я рассмеялся сквозь слёзы. — У меня всё ещё продолжается. — В каком смысле продолжается? — Мой брат вернулся. Но это уже не он. Кто-то из другого измерения. — Я кое-что знаю о других измерениях. Расскажи, что с ним не так? — Что тут рассказывать... — вздохнул я. — Он почти такой же, в целом не самый плохой, хотя более жестокий и эгоистичный: в его мире мой двойник погиб из-за него, поэтому я для него, как второй шанс. Я мог бы закрыть на всё глаза и принять его, но мне нужен мой собственный брат! «Я люблю своего Шона!» — хотел добавить я, но вовремя прикусил язык. Мне кажется, это было бы совсем ни к чему. — Ясно, — отступила она. — Дай мне подумать. Мы сделали целый круг по пустыне, обходя посёлок. Мне давно уже было не холодно, даже стало жарко. Рядом с Макс я на всякий случай старался вести себя естественно, вдруг она заметит мой барьер — пришлось бы про него рассказывать. Стянув с себя худи, я повязал его вокруг пояса, оставшись в одной влажной футболке. Было такое чувство, что надо мной поднимается пар. Давно я ничего подобного не испытывал, как и таких же впечатлений, как от этой встречи с человеком со способностями. — У тебя есть фото твоего брата? — наконец, после долгих раздумий, спросила она. — Да, всегда ношу с собой. Из кардхолдера с кипой банковских карт я вытащил копию фотографии с его старого водительского удостоверения. Иногда я достаю её и спрашиваю совета у брата или просто любуюсь его нетронутой тяжёлыми испытаниями непосредственностью. Никто из нас уже никогда не будет таким же... На фото он выглядел даже младше, чем я сейчас, — такой безмятежный балбес. Мне ужасно хотелось верить, что в эти моменты мой Шон — тот самый, настоящий! — присутствует где-то рядом. Макс некоторое время рассматривала фото, затем сказала: — Совсем юный парень, почти мальчик. И у него два глаза. — Да, он тут немного младше себя нынешнего. Я мог бы рассказать ей всю историю, но это сложно, запутанно и вряд ли необходимо. — Постой! — замер я. — Что ты сказала про глаза? — Он же потерял один глаз, — вздохнула она, будто эта очевидная вещь. — У тебя ещё есть такая фотка? — Есть копия. — Тогда оставь мне эту. Я поработаю с ней, когда смогу. — То есть не сейчас? — разочарованно спросил я. — Сейчас нет, — сказала она, держа фото в руках. — Он воплощён. — То есть воплощён? Что ты имеешь ввиду? — Даниэль, ты прекрасно знаешь, что он сейчас ребёнок, — нахмурилась она. — Не держи меня за дуру, я этого терпеть не могу. Вот это да! Вот это способности! Знать, кто где находится, как выглядит и при этом отматывать время! — Окей-окей, прости, — возбуждённо сказал я. — И ты готов на то, чтобы я вернула тебя в прошлое? — вдруг спросила она. — Тогда этот малыш исчезнет и вся твоя жизнь до этого момента тоже. Я остановился, как вкопанный. Готов ли я к тому, чтобы перечеркнуть всё, что было? Даже если Макс вернёт меня не так далеко, всего лишь в то злополучное кафе, и я смогу наладить отношения с чужаком, моя двойная жизнь останется и проблем будет не меньше. А если у девушки получится ещё дальше, то я потеряю малыша Шона, Майка и его семью. И всё, что я сделал с того момента превратится в ничто... — Подожди! — вымолвил я, неосознанно протянув руку к фотографии, намереваясь выхватить её. — Подожди! — повторила она, убрав фото за спину. — Есть ещё вариант. — Какой же? — Оставь мне фотографию. — Зачем? — Кроме времени у меня есть и другие способности, — таинственно сказала она. — Возможно, я смогу помочь когда-нибудь. — Тогда я буду ждать. — А если придётся ждать не один год? — прищурилась Макс. — Я всё равно буду ждать! Только не перематывай время! — умоляю я. — Больше я этого не хочу. — Хорошо, — улыбнулась она. — Это правильно. — А ты можешь найти ещё кое-кого? — спросил я, внезапно вспомнив, что вообще-то кое-кого безуспешно ищу. — У тебя есть фотка? После её вопроса мой энтузиазм начал пропадать. Я ни разу не фотографировался с Шоном-чужаком. Если только были фотки у Финна или у Криса. Но они показывали мне свои альбомы: Шон их снимал, но его самого не было — он, как и я, с прошлого года избегал фотографий, хотя раньше обожал фотографироваться. — Нет, — тихо ответил я. Пожав плечами, будто извиняясь, она поменяла тему: — Мы с тобой встретились тут, в этой Дали. Разве возможно такое совпадение? — Да, это странно. Но ведь подобное притягивается к подобному. А ещё — мы уже виделись раньше. Вот и случилась ещё одна встреча с человеком из прошлого, второй день подряд. — Эээ… Когда это? — удивилась она. — В прошлом году летом в Вашингтоне ты меня сфотографировала у монумента Вашингтону. Прости за последствия. Она остановилась, ошеломлённо глядя на меня. — Так вот кто испортил мне картридж?! — Ахаха! А не надо фотографировать незнакомцев без спроса! Я стараюсь не светиться, сама понимаешь. С этими словами я вытащил из кармана несколько крупных купюр. — Возьми в качестве компенсации. Купишь себе целый ворох плёнки, картриджей и всё, что надо. — Не возьму, — обидчиво сказала она. — Окей-окей, как хочешь, — я убрал деньги. — Я как-то могу загладить вину? Теперь, после нашей долгой прогулки и разговора, я посмотрел на неё совершенно по-новому. Она показалась мне даже красивой — вот что значит общение по душам! Хотя и была старше, но выглядела молодо. С ней можно было бы... — На что ты намекаешь, юноша? — спросила она, пытаясь сдержать смех. — Неужели на секс? — Прости, Макс, — отвернулся я, глядя вглубь пустыни, где пейзаж растворялся в золотой дымке. — Наверное, я глупо себя веду… Как обычно... Но, к сожалению, я не умею отматывать время. Секунду спустя, я почувствовал внутренним зрением, как она подняла руку в мою сторону. Не не стал препятствовать, хотя мог бы. Время повернулось вспять. — Я что-то могу для тебя сделать, чтобы загладить вину? — вновь спросил я, на сей раз изменив фразу и не сдерживая лукавой улыбки. — Даниэль, в посёлке есть… эээ... один заброшенный дом, — запинаясь и краснея, сказала она. — Видишь, там рядом металлические скульптуры? — Вижу. Но ты смущаешься! — воскликнул я. — Не хочешь снова отмотать время и произнести это, как положено идеальной девушке? — Очень хочу, но не буду, — она больше не сдерживала смех. — Ахаха, да, это непривычно. Пойдём? — Пошли, — сказал я. — А вообще, мне нравится, когда девушка смущается, краснеет, говорит невпопад. Я сам не идеальный. — Я так и поняла, — произнесла она. — С тобой мне почему-то легко и просто, хотя вижу тебя впервые в жизни. Или второй... после того случая. Мы подошли к заброшенному дому. Как же звали ту старушку, которая здесь когда-то жила? В то время все в Дали знали о моих способностях и она тоже, поэтому однажды попросила нас с Шоном построить для неё гигантскую металлическую скульптуру из разных больших неповоротливых штук. Она до сих пор стояла во дворе — такую даже песчаная буря не свалит. — У вас есть медицинский факультет? Я собираюсь поступать куда-нибудь. — Собираешься? — Макс вопросительно посмотрела на меня. — И сколько же тебе лет, мексиканский ковбой? — Скоро восемнадцать, — честно ответил я. — О, боже! — разочарованно воскликнула она. — Тогда у нас с тобой ничего не получится. — А жаль, многое потеряешь, — я пожал плечами. Отказ — обычное дело. Как раз об этом я сообщил Броди при нашей встрече. — Кстати, вот эту скульптуру я сам собрал. Я показал на самую большую из всех, созданную из остовов автомобилей, кабельных барабанов, нескольких стиральных машин и других металлических штуковин, которым даже не знал названия. — Так ты обладаешь телекинезом? — поинтересовалась она. — Ну да. А как бы ещё я мог расправиться с копом? — Всегда мечтала, чтобы у меня был телекинез. — Хм, а я всегда мечтал уметь перематывать время. Мы засмеялись, хватая друг друга за руки. — Удивительно! Я встречала людей с разными способностями. У кого-то они были относительно безобидные, у кого-то довольно опасные. — У вас что, какой-то клуб по интересам? — оживился я, воображая целую толпу людей со способностями, как у меня. Я мог бы о многом с ними поговорить... — Не особо. Сегодня ты встретил меня, а с годами таких встреч может накопиться гораздо больше. Кто знает… Одна моя... кхм... знакомая имела способности, но, к сожалению, я узнала об этом слишком поздно. — Расскажешь? — Нет, рана ещё не затянулась, — печально сказала она. — Так что будь осторожен, когда подпускаешь кого-то слишком близко. Особенно не делись своей тайной — на нас охотятся. — Кто на нас может охотиться? Правительство? Хах! — угрюмо усмехнулся я. — С ними у меня разговор, знаешь какой... — Нет, — перебила она, серьёзно глядя на меня. — Не правительство, а такие же, как мы. Хотя они везде могут быть. — Но зачем им это? — Кто-то хочет собрать всех вместе под своё крыло, а кто-то — устранить конкурентов. В любом случае тебе не понравятся их методы. — Окей-окей, информацию учту, — кивнул я. — Спасибо за предупреждение. Вдруг Макс увидела что-то такое в моих глазах, что заставило её в испуге отшатнуться. Поднялся ветер, вздымая песок, трепля нашу одежду и волосы. Металлическая фигура ожила, к ней со всей округи полетел металл и прочий старый хлам, с грохотом собираясь в гигантского голема высотой в трёхэтажный дом. С дрожью в земле и характерным скрежетом он быстрым движением схватил валяющийся невдалеке остов грузовика, будто дубину и принялся размахивать ею над головой, где вместо глаз было два железных колеса без шин, а на месте рта — выщербленная клавиатура от старого пианино. Его вид внушал ужас и чувство полной беззащитности, но пугать Макс мне не хотелось. Вдруг она решит всё отмотать, а повторять я бы не стал. — Не бойся, Оптимус тебя не тронет, — улыбнулся я девушке, которая вжалась в стену дома, пытаясь справиться со страхом. — Имя я придумал только что. Конечно, он выглядит гораздо хуже легендарного трансформера, зато настоящий и расплющить тоже может по-настоящему. Но нас он не тронет, обещаю. — Боже, сколько в тебе силы... — прошептала она, но я услышал. — Это что-то невероятное! Я показал ей малую толику того, что умею, создав простого голема, а она уже впечатлена. Что бы она сказала, если бы увидела легендарную битву в пустыне, когда мы с Шоном соревновались в силе... Но я не хочу демонстрировать ей все свои способности, ведь у неё тоже было что-то в загашнике, связанное с фотографиями, и про другие измерения она знала, но предпочла не распространяться. — И у тебя не идёт кровь из носа после такого? — она внимательно разглядывала моё лицо, видимо, ища следы крови. — Неа, так что не советую всяким придуркам связываться со мной! — я протянул ей руку. — Пошли покатаемся на нём? Или боишься? Фыркнув, она сделала шаг мне навстречу. Голем нёс нас по пустыне, скрежеща и перебирая импровизированными ногами, при этом очень быстро. На его плече стояло старое кресло, в котором сидела Макс, вцепившись в обшарпанные деревянные подлокотники, я притулился на другом плече, сидя на простом металлическом листе. Мы не могли разговаривать из-за шума, но этого и не требовалось.

* * *

Уставший и взмокший я лёг рядом с Макс. Она тоже дышала глубоко и удовлетворённо, а удовлетворить её было не самым простым занятием. Старый дом несколько лет, как был заброшен, но большая кровать удобная, всё ещё мягкая и почти не скрипит. — Уфф, а клёво с тобой! — выдохнул я, оглядывая обстановку. Повсюду стояли маленькие металлические скульптуры, даже выключенный светильник на потолке украшен абажуром из блестящих стальных трубок. — Настоящий музей! Можно туристов водить... Кстати, Макс, почему не отматываешь время? Я не против повторить несколько раз. Если ты хочешь, конечно... Она подняла руку в своём фирменном жесте — и мы снова трахались до изнеможения, пока я обессиленно не упал рядом. Потом ещё, и ещё раз… И опять… Пока не сбился со счёта. — Ох… вот это я понимаю секс, ахаха! — рассмеялся я. — Уже ради этого стоит использовать твою способность! Понравилось трахаться с подростком? — Не буду отрицать, — произнесла она. Но её слова перешли в нервный смех. — Даниэль, если кто-то узнает, меня выпрут из универа. Пожалуйста, только не подставляй! — Да ты что, глупышка, никто не узнает! — приподнявшись, я осыпал поцелуями её милое лицо. — А если вдруг узнает, скажи мне. Я решаю такие проблемы без помощи перемотки. — Ладно, — вздохнув, она повторила мои слова: — Я учту эту информацию. Мы рассмеялись, и я сказал: — Нет, серьёзно, звони в любое время! Она кивнула, лёжа подо мной обнажённая, расслабленная и доступная. Её взгляд будто призывал сделать что-то ещё. Вот, я же всегда мечтал встретиться с кем-то, у кого тоже будет какая-нибудь сверхъестественная способность. Все бы они оказались такими, как эта Макс… — Я могу долго продолжать и без перемотки, — низким голосом прорычал я, нежно ведя рукой по её гладкой коже, лаская груди, задевая твердеющие соски. — Надо бы проверить, — хитро улыбнулась она. — У меня почти не осталось сил на способности. — Зато у меня сил хоть отбавляй! Выдержишь мой напор, малышка? — спросил я. С виду она была такая миниатюрная и хрупкая, мне совсем не хотелось причинять ей боль. — Выдержу… ах! — вздохнула она, закатывая глаза, когда я вошёл в неё: — Если что, всё-таки отмотаю. Неожиданно на подушку рядом с головой Макс села удивительная голубая бабочка, медленно двигая крыльями вверх-вниз, будто подстраиваясь под мой ритм, пока я двигался туда-сюда. Как она здесь оказалась? Наверное, залетела вместе с нами. Я не мог отвести от неё взгляда, но через несколько секунд она вспорхнула и под наши громкие стоны пропала где-то в небытие.

* * *

Мы неплохо провели день с Макс. Всё-таки я не зря решил слетать в Даль. Поздним вечером утомлённый и довольный я прилетел в Пуэрто-Лобос. Как бы я ни показывал свою неутомимость, эта необычная женщина выжала из меня все соки. Дома Хлойка не отходила от меня ни на шаг, всё время тёрлась о ноги, я даже запнулся разок, чуть не растянувшись на полу. Это напомнило мне момент несколько дней назад, когда я вернулся из Аркадии после вечеринки с Крисом. И что кошка такое чувствовала? Неужели ревновала? Я её никогда ни за что не ругаю, вот и в этот раз подхватил на руки и поцеловал в пушистый живот. — Я тебя обожаю, моя Лоичка! Ни на кого не променяю — ты у меня одна уникальная и самая любимая! Ночью Хлойка прыгает на постель и неспешно подходит ко мне, усиленно принюхиваясь. Её длинные усы вибрируют, мордочка ходит из стороны в сторону, глаза в полумраке горят зелёным огнём. Может, потому что у меня не осталось сил даже принять душ, поэтому я отложил это дело до утра. — Папа, у меня дома есть девочка, как ты и хотел, — шепчу я. — Она делает меня лучше. Прижав кошку к себе, пытаюсь уснуть вновь. Она не сопротивляется, не вырывается, как обычно. Под её мурлыканье проваливаюсь в сон, на этот раз без сновидений.