Наследница

*14 лет назад*       Фрея захлёбывалась слезами. Она посмотрела на мужа и тихо прошептала: - Не прощу. Никогда. - Уйди, женщина! Сейчас я преподам ему урок. - Он твой сын! - взревела Фрея. - Сын, чёрт подери! Если у тебя их двое, это не значит, что можно пожертвовать одним! - Уйди! - Мой мальчик чуть не потерял ногу! Он ещё ребёнок! - Этот ребёнок должен хоть когда-нибудь превратиться в мужчину.       Женщина взвыла, но, увидев еле ковыляющего в комнату сына потеряла дар речи. Ей удалось лишь прошептать: - Тристан… - Ты хотел видеть меня? - он словно не обращал внимания на побелевшую мать. - Хотел. Стой прямо! Не шатайся как после попойки. - Он же еле живой! - не унималась Фрея. Она подошла к сыну и крепко обняла. - Ты молодец… Что бы он ни говорил, ты молодец! - Уйди, мам… Пожалуйста.       Женщина кивнула и тихонечко вышла из зала. - Ну, что ты мне скажешь?       Тристан внимательно посмотрел на раздраженное лицо отца и уверенно, почти без эмоций, ответил: - Я не справился. - Так. Дальше. - Из-за меня войска потерпели поражение. - Так. Поподробнее. - Я неправильно рассчитал силы. - Ты унизил свою страну! Твое себялюбие, твоя алчность и тщеславие приносят плоды. Что ты хотел мне доказать? - Что я мужчина. - Ты доказал, что ты слабый баран в шкуре волка, думающий о себе превыше дозволенного! - закричал отец. - Где были твои мозги? Твои прославленные мозги! Где же были твои книги? А? Ты всё смёл своим якобы «могуществом» и «силой»! Что молчишь, умник? - Мне нечего сказать, отец.       Король рухнул на стул и закрыл лицо руками: - Подарил же бог сыновей! Один за женской юбкой, другой себялюбивый дурак и пустослов... Господи, за что мне это всё? За какие прегрешения?.. - Я могу идти, отец? - Стоять. Подойди ближе. - Позволь, я постою здесь, - мальчик крепко схватился за ножку стула, стараясь не опираться на перебинтованную ногу. - Слабак. Наглый и гнусный… Вот чему научили тебя твои книги! Вот весь прок, что ты от них получил! Я больше никогда не пошлю тебя ни на одно задание, понял? Ты теперь можешь целыми днями валяться с девками и пить вино! Мне надоело!       Глаза Тристана зажглись, но он ничего не сказал. Отец побагровел и чуть ли не заорал: - Прекращай делать так глазами! Отрок дьявола! В аду тебе место! В аду! Ты не мой сын, нет… Эта сволочь нагуляла тебя с каким-нибудь гнусным и алчным недоноском! - Не смей называть мою мать подобными словами, - Тристан старался говорить как можно спокойнее, но… - И что ты мне сделаешь? Дурак. И твоя мать не лучше.       Тристан не вытерпел и вытащил из ножен кинжал. Все произошло так быстро, что король не успел и закричать - клинок вошёл в стену чуть выше его головы. Мужчина несколько минут молчал, глядя на сына пустыми глазами. Наконец он, чуть успокоившись сказал: - Убирайся. Куда угодно. Мне это всё порядком надоело. Я с самого твоего детства знал, что уродился ты ещё той сволочью. - Всего наилучшего, - мальчик выдавил ядовитую улыбку, забрал кинжал и спокойно вышел за дверь. Собрав самое важное в сумку, он покинул замок. У порога его за руку взяла девушка: - Тристан. Будь умнее своего отца... Не горячись. Останься… Эми будет так плакать. - Линда, здесь я оставаться хочу. Как только этот... Человек умрёт, я вернусь. - Куда ты направишься? - К Западным границам. Думаю, там пригожусь.       Девушка погладила парнишку по густым чёрным волосам и поцеловала в лоб: - Знай, что ты всегда можешь прийти к нам с Грегори. Ты нам как сын… Господи, как я тебя люблю, дорогой… Да хранят тебя Небеса!       Тристан снял с пальца перстень и осторожно одел его на пальчик Линды: - Тебе он будет куда нужнее. До встречи. - До встречи. В добрый путь…

***

- Унизил ниже некуда, - всю дорогу до дома мать безудержно причитала. - В землю втоптал. Как нам теперь смотреть народу в глаза? А? Да и вообще... Странно это.       Сельвия поймала на себе взгляд отца: - Да… Это очень странно. Однако, мы живы и едем домой. Правда, домом это теперь назвать будет очень сложно. Советников, стражу и слуг поменяли, теперь везде «уши». Поэтому держите язык за зубами. Обе. - Естественно, - кивнула Сельвия.       Маленькое и жутко неприятное, унизительное путешествие, о котором поскорей хотелось забыть. Девушка закрылась в своей комнате со стопкой книг, не желая больше ничего делать. Теперь все фрейлины и служанки были неизвестными девушками с каменными лицами. Сельвия не сомневалась, что они записывают о каждом её чихе.       Одним тёплым летним днем в комнату к Сельвии заглянула мать. Лицо её было совершенно белым. - Мама? Что-то случилось?       Королева прогнала из комнаты фрейлин и только тогда кисло сообщила: - Этот напыщенный индюк-император скоро приедет. Оденься в парадное и спускайся в тронный зал.       Сельвия удивленно проводила мать взглядом и велела слугам найти красивое платье.       Через полчаса она вместе с родителями стояла на поклоне перед императором. Странно… Прошло всего полгода с момента их последней встречи, а кажется, будто они не виделись годы. Он показался Сельвии красивым… И глаза… яда в них она не заметила. - Ваше Величество, - тихо поздоровался отец. - Чем обязаны? - Был неподалеку по делам, решил заглянуть, - Тристан не отрывал глаз от Сельвии. - Доброго дня, Ваше Высочество.       Девушка улыбнулась и кивнула. Всё же правила вежливости лучше соблюдать - их репутация и так на волоске. - Скоро будет готов обед, - начала королева. - Для нас честью будет принять такого важного гостя. А пока… Моя дочь может показать вам окрестности.       Сельвия незаметно толкнула мать. - С удовольствием осмотрю эти прекрасные места, - кивнул император и вновь взглянул на девушку. - Если, конечно, Её Высочество не против.       Теперь уже мать подтолкнула девушку: - Она не против. Иди, дорогая.       Они шли по тропинке от дворца к берегу моря. Сельвия рассказывала про погоду, про растения, про еду – обо всём, что взбредало на ум и удивлялась, как он внимательно слушает. Ближе к пляжу Тристан закурил, смотря на водную гладь. Будто заботливая мать, она укачивала волнами эту красивую землю. Сельвия впервые увидела его улыбку - светлую, спокойную. Она прекратила рассказывать и тоже затихла, вслушиваясь в шум моря. - Здесь прекрасно, - заключил Тристан. - Очень умиротворённо. Хочется думать о чём-то высоком. - Да. Здесь чудесно. Но знаете… На Севере красота весьма чарующая. - Она мёртвая. В зиме нет ничего живого. Это смерть. Неживая красота. - Под снегом, как под одеялом, спит природа. Это начало перерождения. Не смерть. Жизнь. А красота… Так она тоже не может быть мёртвой... Бездушной может, но никак не мёртвой. Император долго молча курил, потом вдруг сказал: - Большая у тебя конюшня? - Нет, у меня всего четверо лошадей. Сейчас, правда, я не выезжаю. - Покажешь? - Пойдемте.       Девушка отвела императора в небольшую конюшню и начала знакомить с лошадьми: - Пегас. Мой любимый. Родители подарили его мне его ещё жеребёнком. Мерида - своенравная дама. Мы купили её три года назад и, скорее всего, продадим. Это Рики и Мари - для прогулок самое то - не бойкие, послушные. А куда поставили вашего коня? - К сожалению, я сегодня не верхом. Но в следующий раз обязательно познакомлю тебя с Демоном. Такого характерного коня ты в жизни не видела.       Сельвия фальшиво улыбнулась: - Обед, наверное, накрыли. Пойдёмте.       На обеде все сохраняли благоговейную тишину. Король нервно прикусывал губу, глядя куда-то в сторону. Пот лил с него градом, когда императорский дегустатор пробовал обед, и успокоился он только тогда, когда слуга кивнул и ушёл. Королева старалась непринуждённо вести разговор: - Сельвия у нас очень умная девочка. Моё поколение было не такое. Девушек в наше время даже читать не учили, не то, что писать, а вот цветочек мой и на латыни работы читает и стихи пишет. - Правда? - удивился Тристан. - Сейчас так мало хороших поэтов. Сельвия, можешь прочитать что-нибудь из своего?       Девушка взглянула на мать: - Правда, мои стихи не стоят ничего. Это всего лишь слова. - Словам нет цены. Самое дорогое что у нас есть - слово, - ответил Тристан. - Прочитай свои мысли.       Девушка вздохнула: - Блистал умом и красотой, Был первым среди всех, Пророчили ему успех. Но с высоты больнее всего падать - Корона в прах разбита, убита слава, И солнце вот зашло за горизонт - На тёмном пути его осталось Держать в руках последний уголёк. Ответь, о человек, о гениальный разум - Зачем спешить и гнаться за всем сразу? Зачем ты тратишь жизнь на то, Чтобы о счастье не узнать ничто? Зачем ты объят гордыней, и за какие же грехи На нас ты смотришь с высоты? Приди, приди ты к нам и наш раздели хлеб! На том стоит, на том горит Сих строк создатель - человек.       Тристан усмехнулся: - Весьма, весьма недурно.       После обеда они с Тристаном сидели в комнате, которую мама Сельвии называла «комнатой отдыха». Здесь стоял огромный рояль, несколько книжных шкафов. - Я хочу, чтобы все свои стихи ты присылала мне - Думаю, я больше не буду писать. - Почему? - Главное своё творенье я уже создала и главный подарок получила. - Какой же подарок? - Видели бы вы свое лицо, когда я закончила читать.       Тристан рассмеялся: - Хорошо, но, можно писать в письмах не стихи… Рассказывай о погоде, о море… Вы прекрасно рассказывайте… А я… я могу рассказывать о том, что интересно вам. - Иными словами, вы хотите начать со мной переписку. - Да, - улыбнулся он. - Как вы на это смотрите? - Если вы не поняли мой стих, то своё отношение к вам могу выразить напрямую. У меня нет желания переписываться. И не появиться.       Тристан кивнул: - Мне неприятны те обстоятельства, при которых произошла наша первая встреча. - Но она произошла. Слава богу, вы открылись мне с нужной стороны. У вас целый двор красивых фрейлин, каждая из которых прибежит к вам в спальню по первому зову. Зачем утруждать себя таким делом, как составлением писем какой-то нищей принцесске, чей авторитет, не без ваших стараний, ниже пола? - Что мне сделать, чтобы ваше мнение обо мне изменилось? - Исчезнуть. Раствориться за дверью, уйти, в конце концов. Навсегда. Из моей жизни и жизни моих родителей. Оставьте нас в покое. Тогда вы на секунду предстанете передо мной достойным. Или придите ночью со своими собачонками и перережьте нам глотки за мою дерзость.       Император встал и кивнул: - Я не беспощадный убийца. И я всё понял. Больше я вас не побеспокою. - Что ты ему сказала? - мать вбежала в комнату. - Ушёл, мрачнее тучи! Не дай Бог что! - Я сказала ему, чтобы он исчез из нашей жизни. И он послушался.       Мать кивнула и грустно улыбнулась: - Боюсь, это невозможно, милая. Теперь он - наша жизнь. Молю, не ссорься с ним.