Отдых на Алтае - средство от всех бед

      — Кто ещё какие песни помнит? — они перепели уже всё, начиная от старых народных, заканчивая современными.       — Я вспомнила одну, — Камчатка подбежала к Уфе и прошептала ему на ухо что-то. Парень в ответ лишь кивнул.       — Да, знаю такую, только мой инструмент не очень подходит, но нормально, — улыбнулся, будто ему только что открыли тайну вселенского масштаба. А сейчас должны прилететь НЛО и забрать его. — Давай.       Она встала посреди поляны, ожидая звуки гитары. Ее длинные густые локоны были заплетены в две до этого, видимо, тугие косы, которые уже порядком растрепались. Карие глаза ласково улыбались, смотря на Вильгельма. Они действительно всё время не отходили друг от друга. Не знаю, можно ли это назвать любовью с первого взгляда, да и любовью в принципе, но за все время похода их редко видели находящихся раздельно.       Мелодия разлеталась и кружилась над костром, возле нас. Девушка начала петь красивым голосом веселую песню:

«Мне цыганка нагадала жениха хорошего, Молодого, не скупого, милого, пригожего»

      Некоторые переглянулись между собой. Другие начали подпевать.

«Нагадала, не сказала: где искать и как зовут Намекнула, что цветочки в Его имени живут»

      Начало припева, и Камчатка вытягивает к себе, в центр, растерянного Вильгельма. Он не сразу понимает, что к чему, только когда девушка начинает попытку вести своего партнера, он мигом перехватывает инициативу.

«Ой, Вася — Василёк…»

      Парень улыбнулся, кружась в вихре. Просто услышал своё имя-прозвище, данное ему русскими, или понял тонкий женский намёк?

«…Коля — Колокольчик. Ой, Гера — Георгин, Паша — Лопушочек»

      Повторение припева во второй раз, пара быстро движется по поляне. Ребята смотрят лишь друг на друга, не отрываясь. Вот сейчас становится видна реальная магия, происходящая между ними.       Появляется вопрос: а как они будут дальше? Но кажется, их не волнует этот момент, ведь нужно уметь жить здесь и сейчас, а грустить и паниковать сейчас не время. Хотя мы вообще не знаем, какой ураган бушует внутри них.

«Ой, Вася — Василёк, Коля — Колокольчик. Ой, Гера — Георгин, Паша — Лопушочек».

      Исконно русская песня, и хотя Вильгельму такое не по душе, но видно, какое счастье он испытывает сейчас. В последний момент, когда песня заканчивается, парень сначала отпускает девушку от себя. Она делает несколько поворотов и очень плавно — словно не ступает на землю, а летает — возвращается к нему в руки. Тот прижимает ее к груди, а все дарят паре свои оглушительные аплодисменты.       — Schön, — сказал шёпотом Калининград, так и не выпуская девушку из своих объятий.       — Что говоришь? — тихим голосом спросила девушка.       — Это на немецком означает «прекрасно».

***

      Когда все разошлись, как ни странно, Челябинску спать не хотелось. А хотя, чему удивляться: дневной сон сделал своё дело на ура, даже придраться не к чему.       Алкоголь немного ударил в голову, перемешивая мысли и превращая в кашу, в какую именно, я не ведаю. Самым лучшим из решений было бы не думать ни о чем вовсе. Парень пришел в комнату, где мирно посапывал Уралов, и сел на пол, оперевшись спиной на кровать. В таком положении открывался вид через панорамное окно на безоблачное ночное небо, усыпанное яркими звёздами. Как давно он не видел их, не любовался ими. Челябинск невольно погрузился в воспоминания.       Как-то раз, когда Татищев был ещё подростком, он убежал ночью из дома и добрался до набережной. Ну, просто пришла в голову идея — посидеть у реки. Благо, квартира находилась недалеко, буквально потребовалось минут 7 для прибытия в место назначения на велосипеде.       Юра сидел возле Миасса*, уже тогда его берег был обустроен под стать городской набережной. Лето; прохладные, но не ледяные ночи. На небе ни облачка, и даже нет намеков на эти пушистые, ватные явления природы, что было довольно-таки странно и необычно. Упала звезда, рассекая небо прямым, как стрела, хвостом. «Значит, нужно загадать желание?» — подумал парень и пожелал ещё хоть раз в жизни увидеть чистое ночное небо над головой, усыпанное мерцающими огоньками.       А на следующее утро вновь туман, вечером объявили о неблагоприятных условиях и смоге. И после этого Челябинск больше не видел той красоты, о которой теперь мечтал. И с каждым годом непроглядность становилась больше и больше, а дым — тяжелее. Сказка закончилась, а сладко-горькие воспоминания о ней остались.       Из дебрей сознания парня вывело неловкое касание его макушки чьих-то пальцев. Он замер на мгновение, ещё не совсем возвращённый в реальность, и даже перестал дышать. Кто-то теребил его волосы, игрался с ними. Только зачем?       Юра почему-то вспомнил, как видел по телевизору, что обезьянки делают некие похожие действия, выискивая друг у друга блох. Звучит романтично, однако. Да и блох у Юрия, вроде, нет.       Татищев повернул голову в сторону: на боку, развернувшись к окну, а следовательно, и к Челябинску, спал Костя. Скинув с себя одеяло, он свернулся калачиком и опустил одну руку с кровати. Ей же друг и гладил по чужим волосам, но это происходило неосознанно.       «А вдруг он сейчас на самом деле притворяется спящим и хочет узнать мою реакцию? Где скрытая камера? Это пранк?»       Много вопрос, Челябинск, мало ответов.       Вообще, так мило было наблюдать за спящим Екатеринбургом: днём такой серьезный и строгий, а ночью ну просто сладкая булочка. Ещё и подложил руку под щеку, отчего его портрет становился ещё более неординарным и вызывал улыбку.       И Челябинск не ушёл, не убрал руку, потому что, черт возьми, это было приятно. Когда кто-то аккуратно касается тебя, даже просто через сон. Хотелось мурлыкать, как это делают кошки от счастья, когда к ним обращаются с лаской. Возможно, и алкоголь повлиял в какой-то степени на действия Юры, который только аккуратно повернулся, чтобы укрыть товарища, а сам прикрыл глаза и вскоре уснул, перед этим думая о том, что все-таки не зря согласился на эту поездку, ведь течение его жизни начало приобретать новое направление.

***

      Утро было не очень добрым, но поздним. Часы безошибочно показывали двенадцать часов дня.       Кстати говоря, проснулся Юра в своей кровати. Каким образом он там оказался, история умалчивает. Либо в полудреме добрался сам, либо ему помогли, больше вариантов нет. Но он надеялся, конечно, на первое и верил только в это (по крайней мере, пытался отбросить все остальные мысли, лезущие в голову и зудящие, прям как комары в тайге после дождя, или настроить их поток на другую волну).       Выйдя из комнаты и спустившись на первый этаж, он увидел Аню, находящуюся на кухне с растрепанными волосами и в мягкой пижаме. Татищев даже помнил, откуда эта пижама: он и Екатеринбург подарили ее девушке на Восьмое марта.       Юра думал, поздороваться ли с ней или не надо, и во время его размышлений девушка обернулась, отвлекаясь от занятия.       — Доброе утро, — девушка улыбнулась.       — Привет, — ответил ей парень. Неужели прорехи во взаимоотношениях и обида Перми начали завершение своей работы? Это было бы очень кстати.       — Здравствуй, Юра. Мы сейчас всей компанией уезжаем на экскурсию. Собирайся, ещё никто не завтракал, поедим там, — объявила Тверь только что проснувшемуся человеку и удалилась.       — А куда отправимся-то? — спустя пару секунд Челябинск очнулся.       — Видишь вон ту вершину? Прямиком туда.