Голос Вселенной кричит: «Действуй!»
7 июня 2021 г., 23:07
— А я тебе говорила, бестолочь ты! С этого и нужно было начать, — шумела воодушевленно Аня. — Ну очевидно же, что если надо о чем-либо узнать, то нужно спрашивать у тех, кто точно шарит. А по ним видно — шарят, да еще и слухи разные ходят, кхм, — таинственно сказала она, как бы делая вид, что не говорит ни о чем таком, «интересном».
— Ага, слухи, подпитанные точными фактами… — сквозь зубы процедил Юра, повторяя тон Камской. Та вопросительно-удивленно посмотрела на него. Челябинск понял: пока она не узнает всего, не отстанет. Таков девиз жизни его любопытной подруги. — Да что тут рассказывать?! Захожу я к ним документы какие-то передать от Кости, мне дверь открывает Алтайск и такой: «Заходи, Юра, заходи, лишним не будешь». А у них там не хата, а гей-клуб! Я отвечаю, мол, нет, спасибо, буду (еще что-то вежливое сморозить пытался, пиздец какой джентельмен). А мне он выдает в пьяном угаре и с серьёзным выражением лица: «Лишних не бывает, брат, есть только запасные, брат» (тут Татищев пытался передать важный тон своего собеседника в тот момент), а сам еле на ногах стоит. Что к чему так и не понял, но бежал я оттуда быстрее, чем Господин Великий Новгород убегает от скалки Твери.
— Пф… ха-ха-ха, — Пермь залилась истерическим смехом, закрыв лицо ладонью. — Прости… Так, подожди.
— Вот тебе смешно, а мне нифига… — Юра скрестил руки на груди и посмотрел вверх и в сторону, слегка нахмурившись и изогнув в легкой обиде бровь.
— Это был знак свыше, понимаешь? — проговорила девушка спокойным тоном, подняла указательный палец вверх, на потолок, и вновь прервала свою речь смехом.
— Анька, да ну тебя, — парень поспешил покинуть помещение, оставив подругу в гордом веселом одиночестве. Он понимал, что Аня это делала не со зла, и сам, возможно, посмеялся бы с ситуации, если бы она не случилась с ним самим бл…
«И сюжетные повороты идеальные. Хоть книгу, блин, пиши. А эпиграфом будут строки Уралова…»
— А я тебе говорю, Леонид, что я отнюдь не понимаю этого, вот хоть убей, — громкий голос Святогора, активно жестикулирующего руками, разливался по всей поляне так, что всем было слышно его несогласие с чем-то.
— Но это не значит, что оно не имеет место быть, — Амурский откинулся на спинку стула и взъерошил себе волосы. Волхов замялся на пару мгновений. Юра стоял возле своего домика, решив послушать разговор. Как будто ему казалось, что в чужой речи он сможет услышать нечто важное для себя.
— Не отрицаю. Я принимаю тот факт, что однополые отношения воз-мож-ны, но не понимаю, каким образом что-либо складывается между, например, двумя мужчинами? — Великий Новгород задумался. — Наверное, со стороны звучит странно, но говорю честно, откровенно и прямо.
«Ага, ясно. Спасибо, Вселенная, какой еще знак свыше пошлешь? А можно ты просто меня пошлешь лесом, и на этом разойдемся, а? В целом, я согласен со Святогором. Но у него есть Тверь, ему и не надо ничего понимать. А вот мне надо?»
По правде говоря, Челябинску не хотелось идти к сибирским парням, ой как не хотелось. Но он знал, что кроме них ему никто не поможет. Да и тем более, Аня сейчас не отстанет от парня, пока Юра не задаст мальчикам пару щекотливых вопросиков.
Он опустил руки в карманы брюк и в одном из них нашел абсолютно новую пачку сигарет. С нее даже не была снята плёнка. Парень удивленно посмотрел на упаковку, ведь не помнил про ее существование, покрутил в руках.
Татищев даже сам не понял, как бросил свою главную пагубную привычку. За все эти дни у него ни намека на тягу к сигаретам. И Юра был так рад, что сейчас не чувствует этой горечи во рту, желания закурить, появляющееся раньше раз в час как минимум. Он понял, насколько хорошо жить без этих ощущений.
Как он начал курить? Тут типичная история: все начали, и он начал. Это случилось, когда парень работал на заводе. Злосчастный дымный запах шел ото всех, уже буквально въелся в кожу и был самым распространенным. Юрий до этого баловался во времена отрочества, и ему нравилось, но парень не вошел во вкус, когда принял решение бросить, ведь начал переживать за свое здоровье и его порчу. Потом, наблюдая за смогом и за облаками неестественного для них цвета, заполоняющими все небо, ощущая гарь, решил, что одним вредом больше, одним меньше — разница невелика.
В воспоминания всплыл один момент с Ураловым, которому чересчур не нравилась любовь к сигаретам Челябинска (ему хотелось, чтобы он так же сильно любил его, таааак шипперская шутка не в тему).
Тогда они стояли на балконе квартирки Екатеринбурга и пили какое-то дешевое пиво, пока ожидали приезда Камской.
Юра потянулся к карману, уже привычным жестом открыл пачку и взял сигарету в рот. Осталось найти зажигалку черного цвета, его любимую (он в конечном итоге где-то ее посеял). Похлопав по штанам, парень заметил отсутствие последней.
— Бля, Костян, у тебя есть спички?
— Нет, — Уралов смотрел вдаль, наблюдая за начинавшимся закатом и засыпающим городом.
— Странный ты хозяин. У любого человека дома должны быть…
— Для твоих сигарет нет, — быстро перебил его парень и оперся руками на балконные перила. — Мне надоело смотреть, как ты портишь здоровый организм этой вот… ерундой, — взглядом указал на упаковку и поспешно отвернулся вновь.
— Костян, в каком месте он здоровый? Раньше, может, и был, но сейчас.
— А, то есть ты мазохист?
— Чего? — Юра сдвинул брови и пытался заглянуть в лицо Екатеринбурга. Тот вновь повернул голову в сторону друга и показал свой спокойный взгляд закипающему. Скорее всего, он внешне только выглядел равнодушным.
— Тебе нравится убивать себя, да? И не только себя? Посмотри, во что ты превратился и чем стал твой город? Да выброси ты их к чертовой матери, — выхватил из чужих рук пачку и уже вытащенную сигарету, выкинул на улицу. Прям с балкона.
— Ты чего, Кать? — Юра бешено и с опаской смотрел на друга.
«Это всё дешевой пойло говорит в нем. Лишь оно, лишь оно…» — пытался успокоить себя Челябинск. Но в то же время на ум приходила другая, абсолютно полярная фраза, которая совершенно сбивала теперь с толку:
Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
Точка кипения тоже была достигнута, поэтому он старался фильтровать свою речь, ведь не хотел наговорить лишнего. Но некоторые слова все-таки не удержались.
— Ты на себя сначала посмотри. Как будто твой Свердловск (всё происходило в советские времена) цветет и пахнет. Далеко от меня не уходишь, брат, — Татищев усмехнулся, говоря без агрессии.
— Отличия в том, что я пытаюсь хоть что-то исправить, а ты только хуже делаешь, Юр. Чем глубже яму копаешь, тем труднее будет выбираться. Послушай меня хотя бы потому, что я старше.
— Я выберусь в любом случае. Сам выберусь. Без чьей-либо помощи. В дверь кто-то звонит, Аня наверно. Пойду открою, — быстрым шагом направился к прихожей, пытаясь успокоить свой пыл. С того дня он никогда не курил при Уралове.
«Каким же ты был гордым, Татищев. А сейчас даже в самом себе не можешь быть уверен, — парень до сих пор стоял возле порога дома и крутил в руке пачку, наблюдая за ней. — И выбрался ли я сам? Нет, меня опять спасли. Костя спас. Если бы не пришел он тогда, что бы было? Не из-за себя курить бросил, а из-за него, получается. И выбрался сюда тоже из-за него? Неблагодарный… А что? Я просто не могу собрать мозги в кучку и волю в кулак, чтобы понять: друг он мне или некто более близкий?»
Размахнулся с раздражением, вызванным своим же поведением, чтобы выкинуть несчастную пачку в урну, находившуюся неподалеку, и уже точно направился к точке назначения.
***
Сегодня все решили провести вечер, как захочет каждый, ведь, по словам Твери, надо же отдыхать и друг от друга тоже. Великий Новгород и Хабаровск продолжали свой диалог на щепетильную тему. Романов был рядом с ними, и от их разговора Саша не чувствовал себя комфортно. Он легонько тронул за рукав ветровки Мишу и наклонился к нему: — Я. Хочу. Выпить, — как бы показывая уверенность в своих словах через членораздельную речь, прошептал парень. — Саш, тебя опять с одной капли унесет, — поймав руку возлюбленного, прошептал Московский. — Мне все равно. Я не хочу слышать всего этого. Хочу забыться. — Ну, давай просто уйдем отсюда? — Да. Только вот в горле пересохло, сейчас, — Саша стал искать глазами пустой бокал, и тут Сочи, стоящий рядом, подал ему стакан с апельсиновым соком. Романов с улыбкой посмотрел на него, поблагодарил и, опустошив стакан, отправился в дом вместе с Москвой, а кудрявый блондин — хитрый плут — ликовал от незаметно проделанной шалости. Конечно, он потом получит, но это будет потом. В стакане был не сок. Ну, почти не сок…***
Иркутск сидит на раскладном диване в одной из комнат коттеджа, который занимали сибирские парни. Он прижал пальцы к вискам и смотрел в пол. Красноярск сидел на подоконнике, согнув одну ногу в колене и свесив другую. — Что опять творит Сэсэг? Я не понимаю её, — послышался раздраженный тон Иркутска. — Я, возможно, знаю. Если скажу, не будешь обижаться? — Енисейский переместился к Иркутску и нагло (в своем стиле, к которому успел привыкнуть Дугар) закинул ноги на колени парня и оперся спиной на ручку дивана. — Валяй, — Ангарский так же беспардонно положил руки на чужие бедра. — Ну, они у тебя вместе с Улан-Удэ немного… как же правильно выразить-то… странненькие? — Чиканэ? — усмехнулся, и улыбка на пару мгновений озарила его лицо. — Именно. Но это не повод отказываться от них. Черт, у каждого из нас есть свои странности. — Да не отказывался я! — покосился Иркутск. — Может, в твоей голове это выглядит так, но, если смотреть со стороны, заметна совершенная противоположность, — наступила недолгая, но жгучая пауза, во время которой Руслан подбирал слова. — Ей (Енисейский знает секрет Читы) не хватает ласки и заботы. Дарить ей могли только ты и твой братец, но с тобой всё ясно, а паренек не может сделать этого в силу своего характера и постоянной ловли дзена; до сих пор не вдупляю в его приколы, но ладно. Она пытается найти ее в Ками, потому что та, по твоим словам, просто сделала первый шаг к началу их общения, потянулась к Сэсэг. Вот и вся причина, — парень скрепил свои ладони в замок с характерным хлопком, как бы этим жестом выражая завершение монолога. — Я пытаюсь все исправить. Я действительно люблю и свою малышку Сэсэг, и Ринчина… — выражение его лица стало действительно грустным, растерянным. Красноярск приподнялся и положил руку на плечо Ангарского. Ему хотелось помочь, и он реально ценил уровень доверия, сложившийся между ними. — А они знают об этом? — Должны знать. — А что ты делал для того, чтобы они узнали? — вопрос, ставящий в ступор и давящий на сердце Иркутска. — Покажи им свои чувства. Покажи, что ты не бросил их. — Хорошо, я понял тебя, — Дугар притянул к себе Руслана, а тот и не пытался сопротивляться. Горячий поцелуй Иркутска всегда выражал всю благодарность больше, чем слова. Стук входной двери, раздававшийся по всему дому сразу и заставлявший отстраниться друг от друга, забыв про намечавшееся приятное и желанное продолжение поцелуя. Все-таки в дом пришли чужие люди. — Юрий, здравствуй, заходи, — послышался в прихожей голос Новосибирска.
