49. Конец путешествия
7 марта 2021 г., 13:13
Драко встал у раковины в туалете домашних эльфов и открыл кран.
Вода появилась лишь через некоторое время, хотя в старых трубах был слышен её далёкий рёв. Рядом с умывальником стоял канделябр с тремя чёрными свечами, одна из которых недавно погасла. След дыма, клубясь, поднимался в воздух. Остальные две свечи всё ещё горели. Драко смотрел на пламя, держа руки под струей, холод воды был почти обжигающим.
Ему пришло в голову, что он не помнит, чтобы приносил с собой канделябр в ванную комнату.
Он также не помнил, как спустился в ванную после того, как оставил Гермиону одну в библиотеке, что было ужасно.
Беглый обзор показал, что он был одет не в случайные выцветавшие брюки. Нет. На нём была школьная форма Хогвартса — начищенные туфли, зелёно-серебряный галстук, значок старосты, прикреплённый к рубашке. Драко знал, что увидит в зеркале, но тем не менее вид его подросткового «я» был поразительным.
Казалось невозможным, что он когда-то был таким молодым, что нынешнее чувство научного любопытства и опасения, присущее его взрослому «я», так сильно походило на хрупкость и страх в его отражённом, более молодом лице.
Он оставил кран открытым и отошёл от раковины, чувствуя сильную потребность отвернуться, но всё же остро не желая этого делать. Шум воды внезапно стал оглушительным. Это было отдалённое цунами, истекающее через стены и, казалось, внутри его собственной головы.
В замешательстве Драко шагнул вперёд и выключил кран.
Но звук текущей воды не исчез, стал только тише. Теперь он исходил из-за его спины, из центра комнаты. Вода собралась внутри закрытой пробкой ванны, поток был не слишком торопливым, но более крепким, чем струйка. Был сквозняк, который ощущался и звучал как дыхание, и одна из двух оставшихся зажжённых свечей в канделябре погасла. Единственное оставшееся пламя дико мерцало, отбрасывая безумно танцующие тени длинных искорёженных форм на стены ванной комнаты.
Сквозь отражение в зеркале Драко увидел руку, свисающую с ванны. Он отказывался развернуться из-за упрямства. Не было необходимости. Он понял, кто это был, ещё до того, как гость заговорил.
К сожалению, в конце концов они завели разговор.
— Воспитание — это упражнение, позволяющее контролировать страх, — сказал Люциус Малфой.
Сила голоса указала на то, что он был не той болезненной, бескровной кучей кожи и костей, которую Драко унёс на погребальный костёр. Это был голос из его памяти.
Зрелище, сопровождавшее голос, было не для слабонервных. Люциус выглядел как полностью почерневший труп, местами всё ещё дымящийся. Его серебряные глаза, так похожие на глаза Драко, казались неестественно яркими на изуродованном, деформированном, угольно-чёрном лице. Он сидел в ванной, подтянув колени. Это было жуткое воспоминание последней ванны Люциуса, хотя в тот момент царило отчаяние. Теперь этого не было. Это, по крайней мере, немного утешало.
Вода продолжала наполнять ванну, пар поднимался вверх, где он соприкасался с всё ещё тлеющими частями поджаренного тела Люциуса.
— Это правильно? — сказал Драко. Его голос был мягким и хриплым, но всё же эхом разносился по комнате. В голосе Люциуса — Драко не мог не заметить — эха не было. Он был таким же плоским и мёртвым, как и сам человек.
— Да, — сказал его отец. — У нас с твоей матерью не было возможности делать то, что мы хотели, ни в нашей жизни, ни в твоей, — он фыркнул. — Ни один Малфой никогда не имел этого права. Несмотря на это, у твоей матери всё равно были такие амбиции по отношению к тебе. Звучит просто, не правда ли? Какой порядочный родитель не желает счастья своему ребёнку? — Люциус впился в него взглядом. — Но это трудно — быть хорошим родителем, когда ты сам искалечен страхом.
Ему было грустно осознавать, что это говорит не его отец. Люциус не задумывался и не философствовал. Это были глупые детские желания юного Драко. Он хорошо их помнил, и именно поэтому ему потребовалась секунда, чтобы заставить голос звучать в горле, которое на момент сжалось.
— Я бы хотел, чтобы тебе удалось преодолеть свои страхи. В этом мире есть нечто большее, чем обязательства Малфоев, — ответил он.
Люциус улыбнулся, обнажив плоские белые зубы. Это небольшое движение его лица заставило хлопья обугленной плоти осесть на поверхности воды.
— Ах, но ты бросил вызов мне и нашему Повелителю. Ты захватил свою свободу и не боишься.
— Я боюсь, — возразил Драко. — Страх осаждает меня.
— Что же это за страх? — подстрекал его отец. — Говори, мальчишка! Не потеря ребёнка. Не неудача. Кажется, даже не смерть. Чего ты боишься?
Драко не ответил.
— Если ты изолируешь себя от страха потенциальной потери, как ты узнаешь, что для тебя имеет реальную ценность? — спросил его отец.
Старший Малфой поднялся в ванне, вода лишила его обгорелого трупа ещё нескольких слоев плоти. Он не был обожжён равномерно — некоторые участки его тела всё ещё были розовыми, другие же были так сильно сожжены, что белые кости просвечивались сквозь плоть. Он вылез из ванны и подошёл к Драко, протянув когтистую чёрную руку. Он почти болезненно схватил сына за плечо и притянул Драко ближе, чтобы заговорить ему на ухо.
— Боль, которой ты боишься, если она когда-либо возникнет, всё равно будет блекнуть в сравнении с красотой того, что было раньше.
Драко был весьма впечатлен чёткостью сна — он даже чувствовал дымный запах сильно подгоревшего бекона, что заставлял глаза слезиться.
— В последнее время ты выходил на улицу, отец? — недоверчиво спросил Драко. — Там уже не так много красоты, как бы далеко человек ни путешествовал.
Люциус подошёл к оставшейся свече и наклонился к ней. Это простое движение заставило кожу на его спине разорваться с отвратительным влажным звуком.
— Кто сказал, что тебе нужно идти очень далеко, чтобы найти её? — сказал Люциус, похоже, с ухмылкой. Драко не был уверен, учитывая потрескавшееся и обгоревшее лицо.
Последняя свеча погасла.
***
Её сон был полон когтистых рук, скрежета зубов и крови. Стандартный набор. Но разбудил её ужасный шум. Гермиона села на матрас, на мгновение задавшись вопросом — не упали ли бомбы на месяц раньше? Раздались громкие множественные взрывы, казалось, дождь пролился на Мэнор. Но всё же крыша не провалилась, и ничего не горело. Она вздрогнула, когда очень громкий грохот заставил замерцать медные светильники над головой. Встревоженная, Гермиона прижала ладонь к полу и почувствовала вибрацию. Ей даже не нужно было смотреть на матрас Драко, чтобы понять — он не вернулся к ней прошлой ночью, а вместо этого предпочёл спать в другом месте. Гермионе хотелось бы знать, как перестать чувствовать себя несчастной из-за случившегося инцидента, но боль всё ещё присутствовала, сильная и резкая в её груди. Однако сосредоточиться теперь нужно было на таинственном шуме и явном отсутствии Драко. Она поспешно оделась, сунула пистолет в карман куртки и вышла из библиотеки, чтобы заняться расследованием. К тому времени, как она выбежала в холл, шум стих. В доме было очень холодно из-за того, что входная дверь была распахнута настежь. Гермиона стояла у порога, расставив ноги в защитной стойке, крепко сжимая рукоять пистолета. На улице было тихо. Она всматривалась в утренний туман, не зная, что ей предстоит увидеть. Драко появился первым. Учитывая сильный холод, он облачился, кажется, во всю одежду, которая только у него была, его неровные светлые волосы было видно только через отверстие тёмного худи. Он увидел её, и его шаги замедлились, пока он совсем не остановился посреди подъездной дороги. Что он делает? Он выглядел так, будто чего-то ждал. Она открыла рот, чтобы позвать его, но не последовало ни звука, только сдержанное «ох» безмолвного удивления, потому что Гарри довольно драматично появился из тумана, а вслед за ним вышла неповоротливая фигура Анатолия. Гарри остановился рядом с Драко. Что-то случилось с ней, когда она увидела этих двух мужчин, стоящих вместе — живых, в безопасности, и достаточно близко, чтобы схватить и никогда не отпускать. Выражение лица Драко было нечитаемым. Гарри же был его противоположностью. Он плакал. К тому времени, как он подошёл к Гермионе, она тоже рыдала. Они держались друг за друга прямо в фойе, едва осознавая, что Анатолию пришлось протиснуться мимо них, пытаясь быть осторожным, несмотря на его размер. Гермиона оторвалась от плеча Гарри и посмотрела на него, действительно посмотрела на него, потому что иногда его эмоции было видно, как физические раны. — Что случилось? — прошептала она так нежно, что это только усугубило горе Гарри. Тогда ответил Драко. — Очевидно, Блейз Забини мёртв.***
Они собрались в библиотеке. Анатолий выглядел тревожно, когда они вошли в тёмный дом. Вскоре он остановился у двери. Его глаза метались по комнате, как будто он был обеспокоен тем, что что-то может вылететь из книжных полок и напасть на него. Гермиона суетилась возле Гарри, хмурясь, глядя на царапины на его лице. После нескольких минут её причитаний он в конце концов схватил её за руки, чтобы удержать на месте. Драко стоял у камина, скрестив руки на груди, наполовину скрытый в тени. Он молчал, пока Гарри, запинаясь, рассказывал о неожиданном, но своевременном спасении на Гриммо и о последнем мужественном поступке Блейза. Он рассказал им о своём изумлении, когда увидел флот, о положительном прогнозе агента Ричардса, о плане эвакуации всего острова Тарансей, а также об объединении на флоте выживших маглов и магов. Профессор Беликов рассказал Гарри о том, что произошло с флотом после поимки Гермионы. Если у Гарри и были вопросы, которые он хотел задать Гермионе, то он, похоже, пока медлил с их озвучиванием. Никто не упомянул о Падме или Мерсере. Гермиона заметила избегающий взгляд Гарри и знала, что у неё ещё будет время об этом поговорить и как следует оплакать. Гермиона говорила себе об этом больше года. Оплакивай мёртвых позже, заботься позже, плачь позже, ломайся позже. Пусть всё это утонет позже. Если они не создадут лекарство как можно скорее, позже может не наступить. — Было приятно снова увидеть Валлена, — сказал Гарри с улыбкой. — Да. Я представляю, насколько. Он через многое прошёл. — Как и ты, — ответил Гарри, его улыбка исчезла. Он нахмурился, глядя на свои руки. — Гермиона, мне так жаль… — Мужик, может, ты просто сядешь? — сказал Драко, обращаясь к Анатолию. Крупный мужчина всё ещё стоял у двери и выглядел обеспокоенным. — Мебель не собирается тебя съесть. Во всяком случае, не в этой комнате. Анатолий встревоженно взглянул на кожаный диван и решительно остался стоять. Вздохнув, Драко вышел из тени и пошёл налить себе выпить. Гермиона смотрела, как он наливает немного бренди, и нахмурилась, когда он потянулся за добавкой. — Немного рано для выпивки, тебе не кажется? — кратко спросила она. Он не ответил, пока второй стакан не был осушен, и наконец одарил её кривой лукавой улыбкой, которая каким-то образом умудрилась быть ледяной. — Намечается особый день, тебе не кажется? — он протянул Гарри графин с бренди. — Поттер? Гарри наблюдал за ним со смесью сочувствия и подозрения. — Нет, спасибо. Драко плюхнулся на диван рядом с Гермионой, положив одну ногу себе на колено. — Как хочешь, — ответил он, а затем продолжил смотреть на Гарри. — Тебе есть что сказать мне, Малфой? — спросил Гарри через несколько напряжённых секунд. — Есть. — Тогда скажи уже, — подстрекал Гарри. — Не люблю, когда ты молчишь. — Почему умер Забини? Гермиона закрыла глаза, медленно вдыхая. Когда она их открыла, ей было больно видеть страдание на лице Гарри. Она нахмурилась, глядя на Драко, но с тем же успехом она могла быть невидимкой, учитывая внимание, которое он ей уделял. — Мы противостояли самой большой орде зомби, которую я когда-либо видел — многие из них были магическими. Когда… — Да, да. Ты уже угостил нас этой историей, — жестоко сказал Драко. — Я не спрашивал, как он умер, я спросил, почему он умер. — Малфой, — предостерегающе сказала Гермиона. В глазах Гарри горела праведная ярость, но это было ничто по сравнению с сожалением. — Блейзу следовало перенести меня на флот первым, тогда мы смогли бы по очереди аппарировать людей. — Только ты смог бы додуматься до путешествия через открытое море в незнакомое место. Аппарация достаточно сложна без этого элемента, — напомнила Гермиона. — И всё же, он Гарри Поттер, — сказал Драко, как будто обращался к гораздо большей аудитории. — Кто, как не Гарри Поттер, может совершить такой подвиг? — Что ты хочешь сказать, Малфой? Давай, я же вижу, что тебе есть, что высказать. — Я хочу сказать, что ты всё ещё не ответил на вопрос. Гермиона посмотрела на Драко с некоторым недоверием. — Неужели ты действительно так полон решимости сделать всех остальных такими же несчастными, каким пытаешься быть? Она думала, что была готова к холоду в его взгляде, но нет, совсем нет. Он посмотрел на неё так, словно им снова исполнилось по одиннадцать, и между ними кипела вражда. — Я хочу, чтобы он ответил на вопрос, потому что мне искренне любопытно. — Забини умер, потому что я не спас его, — тихо сказал Гарри. — Это тот ответ, который ты хотел услышать, не так ли? — спросил он, глядя на Драко. — Я был обучен для такого рода вещей. Он не был. — Ты был ранен, а зомби численно превосходили! — возразила Гермиона. — Да, — добавил Анатолий свои пять копеек. — Триста. Может, больше. Гарри потёр ладонью глаза. — Это не имеет значения. Моя палочка была слишком сильной для него. Я понятия не имел, что он так долго был без магии, иначе я бы никогда не позволил ему пользоваться ею. Она чуть не сравняла его с землей — я видел это. Я должен был знать. Настала минута тишины, прерываемая случайным потрескиванием и шипением огня. — Есть кое-что ещё, что тебе следует знать, Малфой, — продолжил Гарри. — Последние слова Забини. Драко лениво вертел стакан в руках, ожидая, пока Гарри продолжит. — Он сказал, что хочет оставить сына на твою опеку, — Гарри посмотрел на Гермиону. — На твою и Гермионы. — Что? — ошеломлённо сказала Гермиона. — Он хотел, чтобы мы заботились о Генри? — Да. — Мы? Почему мы? — Я не знаю. Я просто говорю тебе, чего он хотел, — Гарри вздохнул, натягивая надорванную нитку на куртке. — Это его предсмертное желание, так сказать. Когда Гермиона посмотрела на Драко, она увидела суровость его профиля. Он поднял свой стакан и отпил из него, его челюсть напряглась. — Ты вернёшься со мной, так ведь? — спросил её Гарри. — Малфой сказал, что да. И я не имею в виду только Генри. Ты вернёшься ради флота, ради миссии? Она смахнула горячие слёзы тыльной стороной ладони. — Да, — кивнула она. — Я возвращаюсь. Она нахмурилась, глядя на Драко, чувствуя почти ненависть к тому, насколько он был трудным, когда всё остальное и так было достаточно нелёгким. Но затем она увидела дрожь в его руках — он держал свой стакан так крепко, что она испугалась, как бы он его не раздавил. Она увидела напряжённость в его плечах, знакомый высокомерный, вызывающий наклон его подбородка. Только на этот раз она распознала в нём защитный механизм. Она снова увидела одиннадцатилетнего мальчика, который чувствовал, что мир задолжал ему, в то время как он ходил с самой большой фишкой на плече. Он мало что знал, кроме как быть трудным, потому что жизнь для него всегда была некой трудностью, отличавшейся от того, что знала она, Гарри, Рон или их сверстники. Может, осуждение, недоверие и заниженные ожидания только послужили причиной какого-то больного, самореализующегося пророчества? Может быть, ножи были острыми только потому, что всё, чего от них требовали — это резать? Она посмотрела на Гарри. — Дай нам минутку. Гермиона молчала, пока шаги Гарри и Анатолия не стихли. Собравшись с силами, она опустилась на колени перед Драко на ковре, забрала уже пустой стакан бренди из его рук и поставила на пол. Затем она взяла его руки, поражённая тем, насколько они были холодными, когда провела своими теплыми пальцами по заживающему шраму от ожога. Если её снова отвергнут, она не знала, как выживут её гордость и сердце. — Ты и я… — начала она. — Мы не должны… быть вместе. Я знаю, что мы не в лучшем положении, чтобы делать это сейчас. Я понимаю, ты хочешь для меня свободы, но у меня есть только короткий промежуток времени, чтобы сделать что-то действительно хорошее. И если мне это удастся, у меня будет больше возможностей, свободы и выбора, чем я могу представить. Я уйду к своим родителям, может, останусь жить с ними. Но я не смогу сделать это с чистым сердцем, если я не вернусь на флот сейчас, чтобы помочь, пока могу. Ей хотелось, чтобы он смотрел на неё, но его глаза всё ещё были опущены. — Я хочу, чтобы ты вернулся со мной. И я не собираюсь говорить тебе про помилование или искупление. Я знаю, скорее это больше про святость, — призналась она. — Я даже не хочу, чтобы ты был там, потому что я думаю — это единственный способ сохранить тебе жизнь. Как бы я ни беспокоилась о тебе, я не сомневаюсь, что ты, вероятно, сможешь выжить практически везде. По правде говоря, я не хочу, чтобы ты был там из-за моей нужды в тебе. И именно это заставило его взглянуть на неё с любопытством. — Ты мне не нужен, Драко, — решительно кивнула она. — Был нужен, когда я потерялась в своей голове, но теперь я не нуждаюсь в восстановлении. У Беликова есть твоя формула. Как объяснил Гарри, с усовершенствованиями Йошиды, Макаллистер и с любой помощью, которую я могу предоставить, мы создадим это лекарство. Я хочу, чтобы ты был там, потому что я хочу, чтобы ты был там. И если этого недостаточно… — она пожала плечами. — Пусть будет так. Было мучительно оставаться неподвижной и бесстрастной, когда его рука в конце концов поднялась и его холодные костяшки пальцев коснулись её щеки. Он смотрел на неё так пристально — ей казалось, что его глаза скользят по невидимым линиям того места, где она была сломана, а теперь снова соединилась. — Ты теперь снова стала собой, — заключил он. — Скорее новая версия, — сказала она, чувствуя себя неловко из-за этой незнакомой эмоциональной близости. Она встала. — Собери остальную амуницию. Большинство картин находится в задней части машины, как и ужасное зеркало-портключ твоего отца. Я попрошу Гарри уменьшить вещи, чтобы мы смогли всё унести. Встретимся с тобой у входа через несколько минут. Он встал, как всегда, заставляя её чувствовать себя коротышкой. — Определённо, это снова ты. Гермиона не позволяла себе проявить облегчение, пока не вышла из библиотеки, ухватившись за стену, чтобы не упасть. Драко Малфой в самом деле пытался стать причиной её смерти. В холле она догнала Гарри, который с беспокойством посмотрел на её красное лицо и мокрые щёки. — Так он идёт с нами или как? — Он идёт, — кивнула она, всё ещё не веря. Гарри застонал. — Великолепно. Мои надежды, мечты и молитвы услышаны. Может, стоит попросить профессора Йошиду сделать мне одно из его маленьких талисманов желаний. Она хлопнула его по руке, но была рада, когда он заключил её в объятия. — Это не талисманы. Они называются эма. Гарри уперся ей в голову подбородком. — Ты точно в порядке? Гермиона засмеялась. Было странно это слышать. — Есть хоть кто-то, кто в порядке сейчас? Гарри хмыкнул. — Справедливое замечание. Анатолий вышел из парадной двери и выглядел довольно подавленным, что могло означать что угодно: от лёгкого раздражения до неминуемой катастрофы. — У нас проблема. Гермиона услышала надвигающийся шторм.***
Драко натянул капюшон куртки на голову. Не то чтобы это помогло. Он промок насквозь в тот самый момент, как сошёл с крыльца дома. Гарри и Гермиона присоединились к нему и Анатолию у ворот поместья, после чего Гарри наложил на всех заклинание, защищающее от дождя. Магия всё ещё нервировала Анатолия, но он был рад не мокнуть под ледяной водой. — Почему они здесь? — спросила Гермиона. За большими воротами стояло около пятидесяти зомби, и с каждой минутой с деревни спускались новые. Не то чтобы существа были проворными, но по мокрой дороге они двигались ещё хуже. Они поскальзывались, спотыкались и падали, некоторые из них были похожи на черепах из-за своей неспособности снова выпрямиться. Неуклюжие или нет, но такое количество зомби будет проблемой, учитывая, что небольшая команда должна убраться подальше от территории и антиаппарационных чар прежде, чем Гарри сможет вернуть их на флот. — Помнишь те взрывы, которые слышала ранее? — сказал Драко. — Поттер решил, что лучший способ привлечь наше внимание за пределами Мэнора — выпустить громкие яркие красно-золотые фейерверки, — он взглянул на Гарри. — Как это по-мужски, Поттер. Гарри закатил глаза. — Это заклинание торжества квиддича, которое я использовал на турнирах. Оно чертовски хорошо сработало, не так ли? Как ещё я мог заставить тебя выйти и открыть ворота? — Конечно, сработало. Я слышал его. Грейнджер слышала его. И все зомби в радиусе пяти километров слышали и видели его, а сейчас они в пути. Анатолий прочистил горло. За его широкой спиной висели две автоматические винтовки. — Ещё больше на подходе. Уходим. — Какой план, мальчики? — спросила Гермиона. У Гарри был другой вопрос. — Анатолий и я аппарировали здесь, недалеко от деревни. Я не подумал проверить, насколько близко мы могли подойти, прежде чем охранные чары отбросили бы нас назад. Ты знаешь, как далеко мы должны быть от ворот? Драко пожал плечами. — Не знаю. На самом деле никогда не было случая проверить — отойди, — предупредил он, когда одно из существ просунуло руку между прутьями ворот. Его пальцы с чёрными ногтями задели воротник Гарри. — Предположи, — прошипел Гарри. — Может быть, достаточно два метра, может быть, десять. Возможно, следует отойти где-то на половину пути между этим местом и деревней. — Чрезвычайно полезно, Малфой. Спасибо. — Пожалуйста, Поттер. — Может, если мы подождём, они потеряют интерес и уйдут? — предположила Гермиона. Драко посмотрел на Гарри. — Такое случилось на Гриммо? — Нет, — признал Гарри. — Значит, у нас нет выбора, кроме как пробиться, — сказала Гермиона. — И отойти достаточно далеко, чтобы Гарри мог применить заклинание. Гарри это не убедило. — У нас есть только Анатолий и одна палочка, — он уставился на Драко и Гермиону. — Скажите мне, что у вас двоих есть пистолеты, и вы знаете, как ими пользоваться. Ответная улыбка Гермионы была немного пугающей.
