Любовь во время зомби-апокалипсиса

      Драко стоял над спящим мальчиком, наблюдая минуту, две.       Маленькая грудь Генри поднималась и опускалась под одеялом. Иногда он дёргался во сне. Двигатели корабля мощно гудели на фоне, успокаивая своим постоянством, ощутимым напоминанием о безопасности и контроле в мире, где этих вещей не хватало. Авария означала потенциальную катастрофу.       Флот был жизнью.       Они разместились так: Генри спал на одном краю кожаного дивана. Драко занимал другой край, хотя в основном он спал на затхлой раскладной софе, которую Анатолий затащил в лабораторию.       Огромную кровать в каюте после долгих колебаний заняла Гермиона. Она ожидала, что Генри разделит кровать с ней, но в маленьком Генри было много того, в чём люди ошибались.       Драко подошёл к краю кровати, глядя на спящую женщину. На огромной кровати она казалась ещё меньше. Гермиона прижалась к одной стороне, вероятно предполагая, что Генри проснётся посреди ночи и заползёт к ней. Драко не питал иллюзий, что всё дополнительное пространство предназначалось ему.       Было слишком много пространства. Слишком много, чтобы заполнять его бесполезными действиями и бессмысленными словами. Всё, что поддерживало и связывало их теперь — работа и маленький мальчик, которого Блейз Забини оставил на их попечение.       В темноте было видно аккуратный профиль Гермионы и очерченные кудри. Она спала на спине, положив одну руку на лицо, ладонь была обращена к потолку, а пальцы немного сжаты. Было трудно подавить мощное, стихийное желание прикоснуться к ней, но Драко умел держать себя в руках. Чувство было преодолено в течение первых нескольких дней в доме на Гриммо (иногда с упущениями). Оно находилось прямо под его кожей, пускало корни, уходящие глубоко в те части, к которым он редко обращался, и которые были совершенно бесполезны (если не опасны) для его выживания.       — Привет, — прозвучал тихий голос рядом с ним. Генри проснулся и сел в своей постели. Он тоже наблюдал за Гермионой, потому что она была обнадёживающим «ночным светом», в котором Генри никогда не признался бы, но тем не менее, на которое смотрел в темноте.       Драко узнал выражение на лице мальчика — холодное, пустое чувство. Тоска. Нужно опасаться перспективы формирования каких-либо привязанностей, потому что это неизменно подвергает боли от потери. А Генри совсем недавно потерял всё. Сработают защитные механизмы. Пройдёт ещё много времени, прежде чем он научится сдерживать эту свою черту. Трагедия заключалась в том, что такие чувства вообще нужно было воспитывать.       — Ты должен спать, — прошептал Драко. Раньше он много болтал, теперь же было сложно выудить из него хотя бы несколько слов. Однако по какой-то причине Генри, похоже, был не против поговорить с Драко.       — Ты собираешься сейчас в лабораторию?       Драко кивнул и сел на стул, чтобы натянуть ботинки.       — Сегодня моя смена.       Генри снова посмотрел на Гермиону. Драко воспринял это как попытку попытаться словесно подтолкнуть его.       — В кровати будет намного удобнее. Там много места. Почему бы тебе не прилечь?       После нескольких вдохов и почти комично огромного вздоха Генри сказал:       — Нет, спасибо.       — Она ждёт тебя.       — Я знаю, — ответил он, в тот момент выглядя слишком взрослым. Генри наморщил нос и приподнял одеяло. — Может быть, позже, если станет действительно холодно…       У мальчика ещё была надежда. В конце концов, требовалась огромная сила воли, чтобы оставаться бесстрастным перед стойкой привязанностью к Гермионе Грейнджер.

***

      Была фраза, которую Гермиона когда-то услышала от Агнес — лучшей подруги матери. Тогда Агнес недавно развелась со своим мужем, а это означало, что в выходные дни на кухне семьи Грейнджер был слышен плач, а чай в чашках не заканчивался (или вино, если время уже было достаточно позднее).       — Это невозможно!       — Будет лучше, — утешила миссис Грейнджер. Юная Гермиона сидела за кухонным столом, ела, читала или играла, но всё же с интересом слушала разговор взрослых.       Агнес плакала.       — Это параллельное воспитание детей, Моника! Мы будто корабли в ночи, когда дело касается воспитания Дэниела.       Очевидно, это были выходные, когда Агнес проводила время с ребёнком. Дэниел часто сидел на старом плетёном стульчике Гермионы за столом, жевал всё, что было в пределах досягаемости, или ел торт. Гермиона очень мало помнила о мальчике, за исключением того, что он всегда был липким, даже после ванны. Ей не нравилось делиться с ним своими игрушками.       «Корабли в ночи» — совсем не то описание для их с Драко заботы о Генри. Был контакт и общение, хотя и формальное. Как странно — они с Драко не были женаты, у них не было собственных детей, и тем не менее они были вместе, фактически деля опеку пополам.       Странно было работать в лаборатории по чужому расписанию. Традиционно Гермиона была покровительницей списков и расписаний. Но не здесь. Беликов взял эту ответственность на себя. Он учёл их обязанности по воспитанию ребёнка и не ставил Гермиону и Драко в одну смену. Таким образом, Гермиона проводила большую часть светового дня с Генри, когда он сопровождал её по общим делам, поскольку ни один житель флота не мог бездействовать в новом порядке управления.       Прошло шесть дней, но всё было таким новым и непривычным. Сейчас она смотрела на Генри — он обедал с ней в камбузе. Он был одет в чистую одежду и подходящую обувь. Его красивые распущенные волосы недавно стали более послушными. Гермиона поздно узнала, что расчёсывать их не стоит. Она подозревала, что Генри знал об этом, но ничего не сказал ей, когда сидел перед зеркалом и терпел заботу Гермионы с благими намерениями.       Еда, которую он ел, не доставляла радости, но, по общему мнению, сегодня пища была хорошей — свежеприготовленные куриные фрикадельки в консервированном соусе маринара с рисом, потому что повара только что готовили и сушили новую партию макарон. Он съел ровно столько, чтобы его не уговаривали съесть ещё. А потом вернулся к своим рисункам. Забота о маленьком Генри включала в себя длительное молчание, неловкое откашливание и постоянные вопросы, не нужно ли ему что-нибудь. Гермиона чувствовала себя бездарной. Не было примера, которого можно было бы придерживаться, не было данных и цифр для вычисления, которые были получены тяжёлым путём проб и ошибок.       Откровенно говоря, всё это было ошибкой.       Она хотела спросить Драко, как он со всем справляется. Он ладил с Генри лучше. Есть ли у него какие-нибудь советы?       Они не были родителями, поэтому воспитание детей было не совсем тем, к чему они стремились. Генри определённо заслуживал этого, но Гермиона чувствовала ответственность: это был ребёнок, а не пара туфель, которую судьба назначила ей надеть.       Когда Генри не ходил в детский сад или не следовал крохотной тенью за Гермионой, он оставался в их каюте и рисовал в своей потрёпанной тетради. Или он рисовал в камбузе, сидя за пустым столиком после того, как толпа рассеивалась после завтрака.       Она называла его «дорогой», «милый» и другими нежными словами, которые с удивительной искренностью и лёгкостью слетали с её языка. Она заключала его в многочисленные непрошенные объятия, ища на его серьёзном личике… на самом деле она не знала, чего именно. Казалось, это меньшее, что она могла сделать. Генри был бесстрастным, сдержанным и обладал столь трагически неуместными манерами. Это не было прогрессом. Четырёхлетние мальчики не должны быть такими, но затем Гермиона смирилась с тем, что мир в целом не должен быть таким, каким он был сейчас.       Гарри как раз вошел в камбуз и уселся напротив Гермионы и Генри.       — Анатолий сказал, что я найду тебя здесь, — Гарри посмотрел на наполовину съеденную миску Генри с обедом. — Привет, Генри. Хороший рисунок.       Даже пристальное внимание Гарри Поттера не вызвало улыбку у маленького мальчика, но его манеры были безупречными.       — Спасибо, — робко ответил Генри.       — Ты уже закончил с едой?       Гермиона закатила глаза. Об аппетите Гарри ходили легенды. Ребёнок кивнул, не отрывая взгляда от рисунка, и протянул миску Гарри, который быстро проткнул фрикадельку вилкой.       Гарри обратился к Гермионе, говоря гораздо тише:       — Мы приблизимся к острову Тарансей примерно через десять минут. Беликов хочет, чтобы ты поднялась на палубу. Я не уверен, какие защитные заклинания сейчас активированы, так что было бы хорошо, если бы ты была наготове, чтобы сообщить нам, если что-то пойдет не так.       Гермиона взглянула на Генри. Она мягко ответила:       — Кому-то нужно будет присмотреть за ним.       — Малфой справится.       Она нахмурилась.       — Драко только что закончил шестнадцатичасовую смену. Он не в состоянии.       Миска с фрикадельками и рисом теперь была идеально чистой, что было невозможно, учитывая, что Гарри пользовался вилкой. У него талант.       — Беликов только что ушёл, чтобы разбудить его. Он может выдержать ещё пару часов. Отведи Генри в вашу каюту, а затем встретимся наверху.       Было непривычно, чтобы Гарри был таким резким. Гермиона заметила напряжение на его лице — он волновался. Она накрыла его руку своей.       — Тарансей в порядке, Гарри. Я не удивлюсь, узнав, что они преуспевают. Джинни и все другие в порядке. Ты сам увидишь.       — Я знаю, — сказал он немного смущенно. Он встал, взъерошив густые волосы Генри. — Спасибо за обед.       На этот раз Генри посмотрел ему в глаза. Гермиона подавила зарождающуюся лёгкую зависть. Когда Гарри ушёл, Генри повернулся, чтобы поговорить с ней:       — Теперь я иду к Человеку?       Это было напоминанием — несмотря на то, что Генри казался замкнутым, он слышал всё, что говорили окружающие, и понимал большую часть.       — Да, — сказала она, касаясь его руки.       Гермиону заинтересовало и немало встревожило выражение облегчения на его лице.

***

      Через несколько минут Драко открыл дверь каюты босиком, с мокрыми волосами, одетый только в чистые брюки. Он проигнорировал приветствие Гермионы, вместо этого направившись прямо к Генри.       — Принёс для меня новый рисунок? — Поинтересовался Драко. Несмотря на недавний душ, выглядел он ужасно. По его лицу было заметно, что он истощён.       Генри, казалось, обдумывал вопрос, слегка ёрзая на месте, потому что даже взрослым было трудно долго удерживать непоколебимый взгляд Драко Малфоя. Даже когда Драко выглядел так, будто мог заснуть прямо у дверного проёма.       Но Гермиона по опыту знала, что Генри вряд ли будет с ним взаимодействовать. Он не ответит, он…       — Да, у меня есть три рисунка, — последовал ответ. — Четыре, если считать тот, который мне помог раскрасить волчок…       Гермиона посмотрела с недоверием. Он сказал больше десяти слов подряд.       — Его зовут Феликс, Генри. Не «волчок».       — Извини, Феликс, — исправился Генри.       — Мы замедляемся, — сказал ей Драко. Смена тона и тембра его голоса странно сказались на её нервных окончаниях.       Они вместе жили в одной каюте, спали в метре друг от друга и вместе воспитывали ребёнка. И она не была с ним близка и не разговаривала должным образом уже несколько дней.       — Что? — Выпалила она, внезапно пытаясь найти слова.       Он снова заговорил, но голос звучал непривычно нежно.       — Двигатели тормозят. Мы прибыли на Внешние Гебриды.       Правильно. Они были на Тарансее.       — Да, — сказала она, откидывая распущенные волосы. — Наверное, мне нужно подняться.       — Тебя ищут, — согласился он. Гермиона не знала, было ли это вопросом или утверждением. Она избегала его взгляда. В этом ищущем серебряном взгляде чувствовалась ощутимая тяжесть. Единственное, на что она могла обратить внимание — сетчатые шрамы на его торсе.       — Я не уверена, когда вернусь.       — Делай всё, что нужно, — на лице показалась улыбка, предназначенная для Генри; Гермионе не нужна была степень магистра в знании Драко Малфоя, чтобы утверждать — улыбка была наигранной. — У нас есть чем заняться, не так ли, Генри?       И снова чудесным образом Генри выглянул из своей скорлупы.       — Угу.       — Тебе нужно отдохнуть, — настаивала она. Или, возможно, «советовала» было более подходящим словом. Никто ещё не придумал, как заставить Драко делать то, чего он не хочет.       — Я справлюсь, — ответил он, и затем Генри вошёл в комнату. С прощальным взглядом Драко закрыл дверь.       Смущённая, Гермиона стояла возле каюты, почти как в ту ночь, когда Драко принимал свою первую ванну на Гриммо. На этот раз она не будет искать личные запасы шотландского виски Кейт Макаллистер. Вместо этого она сделала несколько успокаивающих вдохов перед тем, как отправиться к лифту.       Да, Драко справится, но ей было интересно — что ему нужно, чтобы хотеть большего, чем просто выжить. Однако к тому времени, когда она вышла на палубу, все мысли о Драко были вытеснены из её головы.

***

      Она увидела суматоху — как будто порывистого, влажного и ледяного ветра было недостаточно.       — Что случилось? — Она позвала Гарри, который только что спрыгнул с метлы и на бегу приземлился на палубу. Было много других членов экипажа, одетых так, будто они отправлялись в арктическую экспедицию.       Гермиона поняла, что одета совсем не по погоде, и была благодарна, когда Гарри коснулся её плеча своей палочкой и быстро пробормотал согревающие чары.       Марина подошла к Беликову, покинув свою смотровую позицию на мосту.       — Он пропал! — Крикнула она.       — Кто пропал? — Потребовала ответа Гермиона, переводя взгляд с Марины на Гарри.       Ответил Гарри:       — Тарансей. Остров не отображается на корабельных приборах. Я только что летал над морем, там нет ничего, кроме волн и пены.       Беликов был сбит с толку.       — Что ты имеешь в виду? Как может пропасть целый остров?       Гермиона поняла всё довольно быстро:       — Он не пропал. Тарансей был защищён. Я не могу винить их после того, как баржа зомби высадилась к ним. Они, вероятно, использовали какое-то заклинание смещения, учитывая, что они даже не появляются на радаре. Оно перенаправляет всё вокруг острова.       — Сможет ли заклинание перенаправить ядерные осадки? — Подумал Гарри. Над этой идеей стоило задуматься.       — Вероятно, нет, и это определённо не такой эксперимент, который можно было бы безопасно провести.       Беликов потёр нахмуренный лоб.       — Это… заклинание. Оно заставило остров исчезнуть?       — Не исчезнуть, — пояснил Гарри. — Он просто стал невидим для обнаружения.       — Могут ли они видеть? — Спросила Марина. — Слышать нас?       Гермиона кивнула.       — Держу пари, они могут, хотя в такую погоду это будет проблемой, — она посмотрела на Гарри.       — Может быть, используем тот самый квиддичный фейерверк, который ты использовал в поместье Малфоев?       По-прежнему выглядя довольно мрачным, Гарри поднял палочку.       — Вперёд, Гриффиндор, вперёд.