Любовь во время зомби-апокалипсиса

      Как только Гермиона закрыла за собой дверь, её окутал насыщенный паром мрак. Драко явно любил принимать душ с выключенным светом.       Хм, хорошо.       Что ж, может быть, не так всё и хорошо… Она сделала лишь три шага, прежде чем её бедро столкнулось с углом мраморной раковины. Последовало несколько красочных ругательств. Останется синяк. Кроме того, по правилам вежливости нужно было объявить о своём присутствии.       — Это я, — позвала она, потирая бедро.       Гермиона услышала плавное скольжение открывающейся большой стеклянной панели. Звук воды, ударяющейся о каменный пол, на мгновение стал громче.       — А я ожидал ночной визит от Поттера. Это приятный сюрприз.       Ответ Драко был олицетворением невозмутимости. Тут действовали двойные стандарты, и Гермиона обнаружила, что на самом деле благодарна ему за это. Большинство женщин не одобрили бы того, что их застали врасплох в душе без приглашения.       Ей пришло в голову, что он открыл створку душа, чтобы она могла зайти. Также она подумала, что на её щеках можно поджарить яйцо. Не то чтобы он мог разглядеть её румянец. Может, у него и были кошачьи рефлексы, но даже Драко Малфой не мог видеть в темноте.       Гермиона вошла в душевую кабину и подождала, пока он снова закроет тяжёлую стеклянную дверь. От пара подёргивались поры на её коже.       — Эм, — сказала она.       — Действительно, — ответил он. Даже его голос казался влажным и голым. Как и следовало ожидать, он не сделал попытки прикоснуться к ней. Проклятый, трудный человек.       «Лови момент» — решила она. Кто знает, сколько моментов ей осталось? Гермиона подошла к Драко и взяла его за руки. Она могла только разглядеть его силуэт в темноте. Обернув его руки на своей талии, её собственные поднялись и обвились вокруг его шеи. Она приподнялась на носочках и вздёрнула подбородок. Если он оттолкнёт её или будет сопротивляться, она извинится за вторжение и оставит в покое. Но почему-то она догадалась — шансы на то, что он откажется, очень малы.       Он не сопротивлялся и не отталкивал её.       Первое прикосновение её губ к его губам наполнило Гермиону чувством триумфа. Его торс был неподвижен, но она чувствовала, как его руки переместились на её талии. Он сжимал и притягивал её ближе, пока она не оказалась вжата в его тело, и ох, другие его части явно были взволнованы. В её животе сразу же появился трепет — возбуждение, от которого растекалось жидкое тепло.       — Чем я обязан твоей компании? — Спросил он ей в губы.       Её мозг работал лишь наполовину. Пришлось обдумывать ответ минуту.       — Мне кажется, всё наоборот.       Его большие, тёплые, влажные руки соскользнули вниз, чтобы обхватить её задницу, лаская, поднимая, а затем сжимая, прежде чем вернуться вверх, обхватив грудь ладонями, вращая соски в плену между большими и указательными пальцами.       — Я так не думаю, — сказал он хриплым голосом.       Её груди были очень чувствительными. Почти болезненно. Его нежное массирование было невыносимым. Гермиона поёжилась.       — Киска.       — Мхм? — Прошептала она. Его рот теперь был на её шее. Она поняла, что оставляет следы от ногтей на его бицепсе, и немедленно издала приглушённый извиняющийся звук, поглаживая следы в форме полумесяца.       — Почему ты здесь? — Спросил он.       Было сложно сосредоточиться. Он помог, толкнув её к облицованной сланцевой плиткой стене душевой кабины. Прямо над краном холодной воды в кафеле образовалась вмятина, похожая на кратер. Гермиона давно подозревала, что это дело рук Драко. Камень неплохо поглощал тепло воды, но для её спины он всё ещё был прохладным. К счастью, это её взбодрило.       — Я думаю, это очевидно, что я здесь делаю.       Сила в её голосе лишь придала ей уверенности. Она снова приподнялась на цыпочках, чтобы вовлечь его в настоящий поцелуй, но он держал свой рот вне досягаемости. Гермиона была разочарована. Это было больше, чем просто неутолимая похоть на работе. Она действительно хотела быть ближе к нему, почувствовать его кожу на своей, чтобы он был рядом с ней. А если нет, то знать, куда он ушёл и когда вернётся назад. Она хотела быть с ним, пока не пропитается его запахом. Она представляла, как его руки по-разному обнимают её: чтобы завести, успокоить боль, дать ласку, поддержку и утешение. Может быть, это было влияние гормонов? Ей нужен был пакет взаимной романтической любви, потому что стартовый набор безответной любви, может, и было проще получить, но это была полная херня.       — Чего ты хочешь? — Спросил он.       Было бы неправильно говорить ему всё, что было у неё на сердце. На это ещё будет время. Вместо этого она остановилась на более понятном ответе. Оставив попытки заполучить его поцелуй, её руки поднялись между ними, и она обхватила обеими ладонями всю его твёрдую длину — правый кулак сверху левого.       Прежде чем он успел убрать её руки, она начала двигать ими, скользя плотно сжатыми кулаками вверх и вниз, оттягивая его горячую чувствительную кожу взад и вперёд, и время от времени щёлкая большим пальцем по кончику. Она была вознаграждена довольным рычанием и, вероятно, прежде, чем он смог сдержаться, его бёдра дёрнулись в её руках.       Драко попытался отодвинуться, но она оттолкнулась от стены за спиной и пошла за ним, работая маленькими руками. Может, она и была недавно девственницей, но кое-какой опыт у неё был. Его дыхание стало прерывистым. Внезапно он больше не казался таким уверенным в себе.       Она продолжала, лишь ускоряя темп.       — Гермиона, — его руки схватили за запястья и с мягким ворчанием высвободили член из её крепкой хватки. — Прекрати, пока я не испачкал твои красивые пальчики на ногах.       Гермиона запечатлела горячий поцелуй на его груди, проверила свои зубы на напряжённой грудной мышце.       — Это было бы пустой тратой времени.       Его хватка на её запястьях усилилась до боли.       — О, и что касается твоего вопроса. Я знаю, чего хочу.       — Чего? — Спросил он, было приятно отметить, насколько рассеянно он звучал.       — Тебя внутри.       Она взяла его левую руку, поцеловала шрамы от ожогов, оставила ещё один, более нежный поцелуй на чувствительной коже его запястья, скользнула его рукой по своему влажному телу, пока его пальцы не оказались между её ног. Он всё ещё колебался, зажатый между садомазохистским внутренним демоном и простой старомодной, первобытной похотью.       Драко повезло, что Гермиона была довольно независимой.       Он мог оставаться пассивным сколько угодно, пока позволял ей пользоваться своей рукой. Часть её пряталась под ворохом одеял, смущённая до ужаса. Другая же упивалась этой странной новой силой.       Это было божественно. Его пальцы были полной противоположностью её — толстые там, где её были тонкими, тупые ногти вместо острых. Его подушечки пальцев были мозолистыми и вызывали восхитительное трение, когда она выводила маленькие круги.       Его правая рука сжала её грудь. Она даже не думала, что он заметил. Пора повышать ставки.       Гермиона была сверхчувствительной. Это должно быть, из-за новых гормонов, бурлящих в ней, потому что её самые интимные части уже опухли и ныли. С лёгким трепетом она сжала два его пальца и втиснула в себя. Несколько толчков — и Гермиона больше не держала его за руку. Он переместился так, что она прислонилась к нему, медленно застонав, когда её голова откинулась на его грудь. Когда она выпустила его, он взял инициативу в свои руки. Драко слегка изменил тактику, двигая теми же двумя пальцами внутрь и наружу, используя большой палец, чтобы задевать самую чувствительную часть её тела при каждом проникновении.       Она кончила за секунды, чуть не соскользнув на пол душевой. Это был странный оргазм, подобного она никогда раньше не испытывала. Спазмы стали резче и, казалось, ринулись по ней глубокими, сосредоточёнными в центре, волнами, достигая высшей точки в довольно сильных сокращениях. Гермионе хотелось согнуться пополам и на мгновение схватиться за живот, но у Драко были другие идеи.       Произошедшая с ним перемена была пугающей. Больше никакого игнорирования. Теперь он двинулся к ней с решительной целью. Она всё ещё была ошеломлена от оргазма, когда он повернул её лицом к стене, раздвинув ноги. Он просунул ей под грудь одно сильное предплечье, приподняв и зафиксировав её на месте. Звук, который он издал, когда наполнил её, будет сохранён для долгих, холодных, одиноких ночей, которые очевидно ждут её в будущем.       Однако это было слишком. Гермиона напряглась от всё ещё незнакомого проникновения. Учитывая разницу в росте, она была фактически пронзена им, балансируя на кончиках пальцев ног. Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но всё, что прозвучало — лишь сдавленное рыдание.       Драко тут же вышел, поворачивая её в своих объятиях. В его голосе слышалось беспокойство.       — Слишком?       Она могла только кивнуть, всё ещё обеспокоенная странным ощущением судороги.       Он поцеловал складку между её бровями, одновременно потирая её руки.       — Мне очень жаль. Хочешь попробовать что-нибудь другое?       — Хорошо, — прошептала она, ненавидя то, что её неопытность затмила безупречное соблазнение.       — Через мгновение станет лучше, — успокоил он, а затем странно посмотрел на неё. Судя по тому, что она смогла разобрать в темноте, он выглядел растерянно. Напряжённо. Его руки поднялись, чтобы обхватить её лицо. Гермиона даже не осмелилась вздохнуть, когда он притянул её к себе.       Поцелуй стоил недавнего дискомфорта. Казалось, стена между ними расплавилась. Она уничтожена. Превращена в пыль. Он обнял её и поцеловал так, будто она была лекарством от всех болезней мира. Это было одновременно сладко, чувственно, доминирующе и опытно.       Когда он наконец отстранился, они обезумели. Взяв одну её ногу и обернув на своей талии, он поднял её и подался вперёд, пока спина Гермионы снова не оказалась прислонена к стене из камня. В отличие от предыдущей попытки, он протянул руку между ними и медленно вошёл в неё, словно смакуя каждый сантиметр глубины. Когда он полностью погрузился в неё, Гермиона с тихим хныканьем выдохнула.       Драко сделал толчок в раздражающе медленном темпе, полный контроль просматривался в его сосредоточённом выражении лица и точности движений. Гермионе это нравилось. Вскоре толчки перестали быть регулярными и мягкими. Он вдавил её в стену, входя до самого основания, пока они не соприкоснулись животами, кожа к коже, и замер глубоко внутри, вызывая всевозможные тревожные ощущения.       Внезапно он напрягся над ней, отстраняясь. Он упёрся ладонью в плиточную стену над головой Гермионы и попытался восстановить дыхание. Драко был не в настроении говорить, но острый взгляд, который он на неё бросил, всё объяснял.       Они не могли продолжать без защиты.       Точно. Защита. Он понятия не имел, что в прикроватной тумбочке лежит палочка, хотя она им и не нужна. В любом случае, Гермиона взяла дело в свои руки.       Она развернула его так, чтобы он прижался спиной к стене, прежде чем стать на колени. Возможно, прозвучало несколько слабых звуков протеста, но воцарилась полная тишина, как только она взяла его в руки и сделала всё то, о чём мечтала эти месяцы. Тёплая вода хлестала её по спине. Она лениво задавалась вопросом, должны ли они чувствовать себя виноватыми из-за того, что тратят так много, даже если вода была переработана…       Он действительно был великолепен.       Гермионе хотелось, чтобы свет был включен. Её воображение было потрясающим, но оно, вероятно, не могло сравниться с тем, как выглядел Драко Малфой, пока наблюдал, как она удовлетворяет его своими губами. Ей это нравилось. Было что-то греховно возбуждающее в том, чтобы довести Драко до бездыханного, обострённого состояния, полностью увлечённого каждым скольжением и рывком её рта, на твёрдом языке, что вылизывал его член вдоль всей длины. В тот момент он был таким простым. Он не был прежним Пожирателем смерти, осуждённым преступником, учёным или вооружённым антагонистом. Он был просто мужчиной. Она действительно слышала, как его затылок соприкоснулся со стеной, когда она осторожно царапнула его зубами. Драко начал толкаться, вероятно, вопреки здравому смыслу. Четыре или пять толчков спустя его пальцы сомкнулись на её плечах.       — Киска… — Предупредил он, и самонадеянно схватил её за подбородок, как будто в этот момент простая человеческая сила могла отсоединить его от неё.       Она оттолкнула его руку и погрузила член в рот настолько глубоко, насколько могла. Теперь её рвотный рефлекс был более чувствительным, поэтому она не считала разумным быть очень старательной. Её наградой стала его полная капитуляция. Драко с резким стоном пульсировал ей в рот. Следуя её предыдущему мнению, ни капли не было потрачено зря.       Гермиона осталась стоять на коленях, щурясь на него, прикрывая рукой глаза от брызг душа. Здравомыслие вернулось, как и реальность. Он выключил воду и поднял её на ноги. Гермиона не удивилась, обнаружив, что Драко во всю укладывает кирпичи и заливает раствор, восстанавливая свою дурацкую крепость.       Его руки слегка дрожали, когда он протянул ей пушистое белое полотенце и халат. Загорелся свет, и Гермиона на мгновение ослепла.       — Твоя смена уже началась, — сказал он, и Гермиону приободрил тот факт, что он звучал, как будто проглотил ведро гвоздей.       — Я знаю. И тебе нужно поспать, — возразила она. — Ты скоро понадобишься Генри.       Он ничего не сказал, но, по крайней мере, не убежал. Возможно, потому что бежать было некуда. Она хотела ударить его ногой, когда он подошёл к ней, всё ещё совершенно обнажённый, чтобы целомудренно поцеловать в лоб. Затем он надел свою одежду и оставил её в ванной в уединении.       Что ж, это для неё было знакомо.       Когда она вышла, Драко уже спал в гостиной. Кровать оставалась пустой. Она взяла с тумбочки палочку Рона. Гермиона с минуту постояла над Драко, убедившись, что он здоров и крепко спит. Возможно, она также мечтала задушить его во сне.       — Драко, — прошептала она.       Ответа не последовало. Его дыхание оставалось глубоким и ровным. Он спал сном длительного истощения. Не было необходимости использовать магию. Ещё раз спрятав ноги Генри под одеяло, Гермиона взяла папку с записями из-под кровати и направилась не в лабораторию, а в лазарет.       Не то чтобы её единственной миссией было усложнить жизнь Драко Малфою. Просто иногда, чтобы спасти положение, нужно разбить сердце.