Любовь во время зомби-апокалипсиса

      Можно было представить, какой отклик на уловки чавинского зеркала возник в доинкские времена. Что или кто был отправлен через портал? А откуда он взялся? Эти факты относились к глубокой древности. Всё, что осталось — легенды о подвигах, совершённых жрецами-волшебниками, которые, вероятно, обладали большей властью и влиянием, чем аристократия, которой они служили.       Современный подвиг — отправить Гермиону Джин Грейнджер на дальний конец света, через несколько тысяч километров океана и суши, бóльшая часть которой состоит из гор, в зимнюю пустыню сомнительной безопасности. Она исчезла без всякой церемонии, что, вероятно, заставило старых перуанских священников перевернуться в могилах. Зеркало ведь было предметом ритуала, несмотря на его домашний вид. После того, как Гермиона перенеслась, всё, что осталось — дрожащая, вибрирующая кованая рама и густой туман, который, казалось, выливался из неё ручейками, иллюзорными, волнистыми щупальцами, которые заполнили комнату. Только на самом деле туман невозможно было увидеть. Это не был конденсированный водяной пар, зависший в воздухе.       Это был туман, который должен ощущаться умом. В апартаментах Амарова, хоть они и были просторными, быстро стало душно.       Стекло зеркала стало плотным, почти чёрным, а металл, казалось, рухнул внутрь. Раздался неприятный треск, деревянная рама начала раскалываться.       Беликов, пошатываясь, держался за спинку стула для поддержки. Ричардс был взволнован, но не настолько, что не смог бросить на Драко настойчивый взгляд, не требующий особых подробностей. Проблема была в том, что им нужна была палочка. Только Скримджеру посчастливилось всё ещё владеть ею.       Теперь в комнате стало трудно дышать. Было похоже, что воздух… и ещё что-то более фундаментальное — сама их жизненная сущность? — всасывалась в разрушенный портал, пока тот самоуничтожался. Может, так и должно быть? Возможно, это была цена, заплаченная за использование магии крови без обычного жертвоприношения?       — Сэр, — прохрипел Драко, упав на одно колено. Казалось, что его жизненная сила просачивалась сквозь кожу.       Скримджер, выглядевший ещё более сморщенным, чем обычно, рванулся вперёд, чтобы повалить дрожащий портключ на покрытую ковром землю. Он нацелил свою палочку и произнёс заклинание, уничтожившее артефакт. Когда дым, облако пыли и обгоревший ковёр рассеялись, на полу образовалась дыра, но не было ни единого следа зеркала.       Министр тяжело сел на стул.       — Я начинаю понимать, почему твой отец не трогал эту штуку все эти годы…       Драко подошёл к Беликову, который обеими руками опирался на обеденный стол.       — Ты в порядке? — Спросил он, давая старику немного времени, чтобы прийти в себя.       — Мне казалось, что из меня высасывают душу… — Сказал Беликов, явно потрясённый. У него было необычное выражение лица. Драко хорошо знал, как выглядело осуждение. — Значит, это тоже часть волшебства вашего народа, молодой человек? Вот что вы можете.       Вопрос был риторический, но было важно уточнить.       — Это не наше волшебство, профессор. Это просто… магия, которая не является ни хорошей, ни плохой по своей сути. Её эффекты и результаты зависят от владельца.       — Это устройство поглотило бы нас и всё вокруг! Настоящая чёрная дыра!       В разговор вступил всё ещё задыхающийся Ричардс.       — Нет. Я думаю, был бы достигнут порог. То, что мы только что испытали — цена отправки Гермионы через портал, не преподнося ничего в жертву.       — Как думаете, это была бы фиксированная жертва? Всего-то несколько жизней? — спросил Беликов, и, к сожалению, Ричардс не понял сарказм, возможно, потому что он был нехарактерен для профессора.       — Вероятно, — сказал Ричардс.       — Извините, но это не утешает меня, агент Ричардс. Вот почему Александр боялся всех вас, не так ли? — Он пристально посмотрел на трёх волшебников. — Неудивительно, что древние люди считали вас богами.       Выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на дымящуюся дыру в центре комнаты.       — Гермиона прошла?       Ответил Драко.       — Да, если зеркало попыталось получить плату за её перемещение.       — Так что же нам теперь делать?       — Придерживаемся плана. Мы взяли курс на Бостонскую гавань.

***

      Личного врача Амарова, подлого Пристина, держали в комнате возле камбуза. Раньше Беликов хотел, чтобы он находился рядом с лазаретом для постоянного дежурства и ухода за Амаровым. Однако после недавней выходки Александра никому, кроме сотрудников лаборатории, не разрешили его проведывать.       Пристин больше не был редкостным экземпляром на флоте, учитывая восемь целителей, присоединившихся с острова Тарансей. Но среди маглов были те, кто отказывался лечиться с помощью колдомедицины, и Совет Флота решил, что этим немногим следует потакать, пока союз между маглами и магами был ещё новым и хрупким.       На флоте не было места для бездельников. У каждого была работа. Это правило относилось и к двум добровольцам, которые охраняли комнату Пристина. По указу Совета флота, если численность позволяла, волшебники должны были объединяться с маглами. Это способствовало «углублению культурного взаимопонимания» между двумя народами. На самом деле это позволяло каждой группе наблюдать за другой, что помогало уменьшить беспокойство. Сегодняшними добровольцами были невысокая пышная молодая ведьма и магл, храпевший так громко, что Драко чувствовал вибрацию пола. Он соорудил себе постель, используя свёрнутый пиджак вместо подушки. Ведьма гораздо внимательнее выполняла свои обязанности, стоя в напряжённом ожидании, как только увидела приближающегося Драко.       — Я здесь, чтобы увидеть заключённого.       — Зачем? — Спросила она.       Её вызывающее поведение стало неожиданностью. После освобождения флота, Драко привык к двум типам реакций со стороны жителей: люди либо быстро отходили от него, когда он приближался, либо различными способами отвечали согласием на его реплики.       — Я хотел бы пригласить доктора прогуляться на верхнюю палубу, — ответил он, понимая, что из-за усталости и раздражения он заговорил с ней тихим рычанием. Это был очень долгий и трудный день, чтобы отправить флот в нужном направлении.       Она не испугалась, даже шагнула к двери импровизированной камеры, оказавшись прямо между Драко и Пристином. Её взгляд метнулся в холл, где напольные часы показывали время.       — Сейчас четыре часа утра.       Улыбка Драко была такой же тёплой, как вода в море, по которому они сейчас плыли.       — Лучше поздно, чем никогда.       Густые рыжеватые брови молодой женщины сошлись на переносице.       — Я знаю тебя, ты в курсе? И я слышала, что говорят люди — Пристин был тем, кто вытащил этого парня, Амарова, из лазарета.       — Они такое говорят? — Мягко спросил Драко. — Я не обращаю внимания на сплетни.       У неё хватило наглости взмахнуть палочкой перед его носом.       — Ты не можешь делать с заключёнными всё, что захочешь. Мы больше так не поступаем.       Мерлин, спаси его от кровоточащих сердец и демократии.       — А как мы поступаем?       — Есть правила. Совет обеспечивает их соблюдение от имени всего флота.       — Я член Совета, — соизволил напомнить он.       Она знала об этом факте.       — Да, но говорят, что ты не соизволил появиться ни на одном из собраний.       Теперь ему надоело с ней играть, он использовал всю силу своего взгляда. Молодая ведьма побледнела и сделала шаг в сторону.       — Как тебя зовут?       — Маджента Катервол.       Некоторые имена походили на присоски — они всегда были с вами, хотели вы того или нет. Безвредные, но забыть их практически невозможно.       — Ты случайно не родственница с Гелиотропой Катервол, ловцом Холихедских Гарпий?       — Она была моей матерью, — подтвердила Маджента, и было что-то в её интонации, что всё прояснило. Настали такие дни, когда мёртвых и зомби было больше, чем живых. Вирус затронул всех. Даже выживших.       — Мисс Катервол, довожу до сведения: я иду в эту комнату за Пристином, независимо от вашего желания.       Палочка колебалась в воздухе. Маджента взглянула на него, прежде чем приняла решение. Бросив быстрый взгляд на своего спящего напарника, она наклонилась, поднялась на цыпочки и прошептала Драко.       — Слушай, если ты хочешь немного снять… ну, знаешь… напряжение. Я рада помочь, но я не могу позволить тебе забрать Пристина, — взгляд, сопровождавший предложение, был очень недвусмысленным.       Было время, когда перспектива такого развлечения в тёмном коридоре с такой девушкой, как дерзкая мисс Катервол, была бы привлекательной. Но это время уже давно прошло.       — Раньше у меня в спальне висел один из твоих плакатов о розыске, — добавила она, на всякий случай, если он усомнился в её искренности. — Мама говорила, что у меня дурной вкус.       — Вынужден согласиться, — пробормотал Драко, массируя лоб. Рассвет не за горами. Ему нужно было позаботиться о Генри, и у него не было на это времени. Поэтому он схватил Маджент за руку с волшебной палочкой, лишив её оружия и одновременно завёл её руку за спину.       Она открыла рот, чтобы закричать. Он мог бы сделать что угодно с ней и её несчастным напарником в этот момент, но всё, что ему было нужно — это фора.       — Если ты закричишь, я тебя прокляну, — прошептал он ей на ухо.       Её рот закрылся с резким щелчком зубов.       — Я собираюсь одолжить твою палочку, но я верну её, когда мои дела с Пристином будут завершены. Для вашей же безопасности я предлагаю вам с бдительностью сидеть спокойно, пока не придёт следующая смена, понятно?       — Да, — солгала она.       — Хорошо, — он отпустил её. — Из любопытства, какой именно плакат? Было несколько версий.       — Тот с бородой, — сказала она, потирая локоть. — Он меня не особо волновал. Первый мне нравился больше.       Драко знал плакат, который она имела в виду. Он был напечатан в год, когда он стал официальным беглецом от властей. Министерство использовало школьную фотографию — последнюю, которую они смогли получить. Было слишком легко забыть, что почти половину своей жизни он был преступником.

***

      Гарри был по локоть в мешках с мукой, овсом и зерном, когда женщина нашла его.       Один магл, который был оператором грузоподъёмника, случайно уронил несколько ящиков на пол складского трюма, когда принял «стоп» за «поехали».       Если они собирались спасти пищу, нужно было применить соответствующее заклинание, чтобы вернуть рассыпанное содержимое, не собирая при этом всю пыль и грязь с пола. Первое заклинание было неудачным, и в результате образовалось облако муки, которое ослепило всех на десять минут. Урок был усвоен, и после долгого чихания Гарри попытался быть более разборчивым, выбирая следующее заклятье.       — Мистер Поттер! — Крикнула молодая женщина, выбегая из открытой двери. Вся работа была приостановлена, поскольку она рассказала ему о причине своего беспокойства.       — Где сейчас Малфой? — Спросил Гарри, пробираясь сквозь рассыпанное зерно.       — Думаю, наверху, — сказала она. — На верхней палубе. Он сказал, что хочет подышать воздухом с доктором Пристином.              Предлог был почти оскорбительным. На улице было достаточно холодно, чтобы замёрзли небольшие лужи на палубе.       — Я думаю, он хочет, э… — Замолчала молодая ведьма.       — Я тоже думаю, что он хочет «э», — смирился Гарри. Он уже направлялся двери. — Ты сказала Беликову?       Ведьма на мгновение колебалась, а затем покачала головой. Гарри понимал — даже в условиях сотрудничества магов и маглов, люди стремились уладить свои проблемы, не выходя за границы своих сообществ. Это означало не идти к Вадиму Беликову, даже если он был председателем Совета флота. Он был маглом. Он был другим. Ему бы это тоже не понравилось.       — Хорошо, — Гарри быстро думал. — Просто оставь это между нами. Я пойду и найду Малфоя и Пристина.       Он был уже за дверью, когда услышал, как ведьма разговаривает с работником, который всё ещё жаловался на облако муки.       — Ты пробовал отмену последнего заклинания? — Предложила она. — Оно хорошо справляется с простыми магическими неудачами.       Молодое поколение говорило про заклинания, о которых Гарри даже не слышал. Если бы только отмена последнего заклинания могла бы справиться… ну… со всем.

***

      Пристин не плакал, пока Драко не приказал ему снять нижнее бельё. Рыдания последовали после мольбы, которая предшествовала взятке, что совсем не сработала, потому что у Пристина не было ничего, чего хотел Драко. Только это было не совсем так — он собирался дать Драко то, чего очень хотел.       — Пожалуйста, не… — Рыдал мужчина. Его зубы стучали так громко, что ему было трудно произносить слова. Из его красного носа текли полузамороженные сопли, доставая до обнажённой груди.       Когда нижнее бельё мужчины было снято, Драко указал на ноги Пристина палочкой Мадженты Катервол.       — Носки и туфли тоже.       — Пожалуйста…       — Сними носки и обувь, или я отрежу твои ноги по щиколотку и выкину за борт.       Пристин наклонился и принялся расстёгивать свои туфли бешено трясущимися руками.       — Почему… зачем ты это делаешь?       Гениталии мужчины в тот момент пытались спрятаться внутри его тела. Драко понял, что ему задали вопрос — было грубо не ответить.       — Неужели ты думал, что тебе это сойдёт с рук?       Теперь лишённый какой-либо одежды, Пристин обнял себя.       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.       — Что, правда? — Драко сделал шаг к дрожащему мужчине, который так отчаянно нуждался в тепле, что наклонился и попытался приютиться к нему. Драко оттолкнул его рукой в перчатке. — Ты последний из генералов Амарова, последний выживший член его внутреннего святилища, который всё ещё живёт на флоте. Единственная причина, по которой я не бросил тебя в Яму с Амаровым и Онорией — флот нуждался во враче.       Пристин попятился от надвигающегося Драко, пока его голая спина не наткнулась на замёрзшие металлические перила. Он поморщился.       — Нет. Подожди! Ты… должен понять. Я всего лишь…       — Всего лишь что? Следовал приказу?       — Это был вопрос выживания! Амаров убил бы меня!       — А когда ты подсунул ему лезвие в начале недели, это тоже был вопрос выживания? Он мог сделать что угодно, уйти куда угодно, ранить кого угодно.       Пристин открыл и закрыл рот:       — Это было милосердие! Я дал ему бритву, чтобы он мог покончить с собой! Вы использовали его для экспериментов!       — Как вы использовали Элоизу Визиншоу? Где тогда было твоё милосердие? — Спросил Драко очень мягким голосом. Он схватил Пристина за шею.       — Малфой! Стой! — Крикнул Гарри. Он бежал к ним по палубе, остановившись на расстоянии нескольких метров.       Драко не выглядел ни капельки встревоженным, хотя и приподнял бровь при виде чёрных волос Гарри, обильно присыпанных белой пылью.       — Поттер. Было интересно, когда ты появишься. Ты профессиональный обломщик, знаешь? Закончил дуться из-за того, что Грейнджер в тебе не нуждается?       — Пошёл ты, Малфой.       — Ммм, нет.       — Отойди от Пристина! Беликову он нужен живым.       — Вадим привык к разочарованиям.       Гарри очень медленно двинулся к ним.       — Я бы тоже хотел убить этого сукиного сына, но это не правосудие. Это месть.       Драко удивил его кивком:       — И что?       — Он ответит за свои преступления, но мы с тобой… мы не те, кто заставит его заплатить.       — Он был соучастником всего, что делал Амаров. Он наблюдал, как беспомощных, голодных волшебников, включая Генри, бросали в Яму, чтобы их разрывали на части. Он лечил выживших только для того, чтобы выяснить, были ли они заражены. Только представь, что он сделал с теми, которые были. Он оставил сотни больных волшебников, включая мать Генри, умирать в жалких, болезненных страданиях. Он наблюдал, как Патил и Гермиона борются за свои жизни в Яме. Он накачал Гермиону наркотиками, раздел её, а затем оставил, чтобы её изнасиловал Амаров. Он…       — Хватит, — Гарри поднял руку, его глаза увлажнились. — Я понял.       — Остановиться? Если его жертвы вынесли всё то, что с ними делали, то и ты сможешь, Гарри.       Драко назвал его по имени, и это заставило Поттера удивлённо моргнуть.       — Тем не менее его убийство ничего не изменит.       — Что скажешь, доктор? — Спросил Драко Пристина. — Ты решил проявить милосердие к своему бывшему работодателю. Может, мне следует взять с тебя пример?       Пристин судорожно сглотнул, его губы посинели. Его взгляд был прикован к палочке, которую держал Драко.       — Я не могу изменить прошлое. Я не могу отменить… то, что я сделал.       Гарри подошёл ещё ближе.       — Подумай, чего бы хотела Гермиона…              Драко уставился на Гарри, выражение его лица было напряжённым и нечитаемым.       — Ты знаешь, что он ответственен за освобождение Амарова?       — Ты не можешь убить его, — Гарри воодушевило то, что, по его мнению, было нерешительностью на лице Малфоя. — Ты не убьёшь его.       — Ты прав, — сказал Драко, — я не убью его. Это сделает холод.       Он сделал шаг вперёд и сильно толкнул Пристина в грудь. Обнажённый мужчина перевернулся через поручень безопасности и, крича, упал в море. Гарри бросился вперёд, чтобы взглянуть, но не увидел ничего, кроме пены и следов от движения корабля сквозь воду.       — Чёрт тебя побери, — прошептал он, всё ещё вглядываясь в тёмную воду. — Ты не имел права…       — У нас теперь есть другие целители с Тарансея.       Гарри повернулся к нему лицом.       — Это не оправдывает убийство!       — Он представлял опасность для флота.       — Ты хладнокровно его убил!       Драко уставился на него.             — Это попытка пошутить?       Гарри выглядел настороженно.       — Ты монстр, Малфой. Я уже знал это с того момента, как мы впервые встретились в детстве. Честно говоря, я не знаю, что Гермиона нашла в тебе. Она, должно быть, любит монстров.       — Может, это монстры любят её, — Драко бросил Гарри палочку, прежде чем развернуться и уйти. — Перед тем, как побежишь рассказывать Вадиму об этом ужасном поступке, что я только что сделал, пожалуйста, верни это мисс Катервол вместе с моей благодарностью. Как выяснилось, палочка мне не понадобилась.

***

      Джинни открыла дверь, не удивлённая, но разочарованная, когда обнаружила Драко, стоящего за ней. Она надеялась, что это будет Гарри, который в настоящее время наблюдал за взрывом зерна в бункере. Драко Малфой не заслуживал любезностей.       — Анатолий сказал, он у тебя.       Она хотела наорать на него. Ей хотелось разозлиться на Малфоя и Гермиону за то, что они относились к Генри Забини как к обязательству, которое передавалось от взрослого к взрослому, пока опекуны не покончат с тем, что являлось вопросом жизни и смерти в данный момент. Но Джинни знала, что ошибалась с таким безжалостным заключением. Они просто делали всё, что могли, и она, вероятно, злилась на себя за то, что не оказывала более существенной помощи Малфою и Гарри.       Вместо этого ей пришлось быть чёртовой нянькой. Генри был прекрасным маленьким мальчиком, но Джинни была плохой заменой постоянного ухода, которого он заслуживал. Кроме того, она не могла рассердиться, видя полностью осунувшееся лицо Драко. Он, должно быть, действительно устал, если показывал это.       — Он спит.       Малфой кивнул.       — Я заберу его.       Джинни проводила его в тёмную тихую каюту, где Генри свернулся калачиком на кровати Гарри. Она наклонилась, чтобы плотнее укрыть ребёнка одеялом, и отступила в сторону, когда Драко поднял его.       — Спасибо, — услышала она слова Малфоя, когда он уходил со своим сыном.