Любовь во время зомби-апокалипсиса

            Ничто так не заставит оценить удобство современных волшебных способов путешествий, как перемещение через древний портключ сомнительной исправности. Гермионе казалось, что её тело искривилось и растянулось за пределы человеческой выносливости. И всё же она выдержала.       Больно не было, но и приятной телепортацию не назовёшь. Стиснув зубы, она заставила себя не поддаваться тошноте. Падма как-то объяснила, что тошнота — эволюционный спусковой механизм, предупреждающий людей об отравлении. В то время, когда человеческий рацион основывался на собственноручно собранной пище, тошнота была признаком, что съеденные ягоды или грибы на самом деле были ядовитыми. А потом была рвота, и человек понимал, чего есть больше не стоит.       Её тело в настоящее время вопило о том факте, что ему ни капли не нравилось происходящее. Понадобится много времени, чтобы она забыла это ужасное ощущение. Гермиона кувыркалась, как одинокий носок в сушилке, затем был резкий удар сухого, холодного воздуха, прежде чем она приземлилась лицом в рыхлый снег.       Она села, выплёвывая тающий лёд. Вытерев лицо тыльной стороной перчатки, она стала на колени. Заметное отсутствие веса и тесноты в плечах означали, что её рюкзак слетел во время падения. Она заметила его, наполовину засыпанного снегом в нескольких метрах слева от себя. Гермиона протянула руку, чтобы поднять его.       — Двинешься — и я тебя застрелю!

***

      После долгого пребывания на уровне моря, горный воздух казался разряженным. Вероятно, постепенно меняющаяся биохимия Гермионы заставляла её это ощутить. Дышать было трудно, будто на грудь положили тяжёлую глыбу, что мешала лёгким расширяться. Она напомнила себе, что нужно дышать через диафрагму, чтобы избежать гипервентиляции, хотя было очень трудно противостоять желанию делать короткие глотки воздуха. Однако адреналин подбадривал её, как и присущая ей привычка доводить всё до конца. Она отвечала за выполнение этой задачи и очень серьёзно к ней относилась.       В настоящее время она находилась в защищённом тёплом домике Секретаря Сената волшебников посреди леса, Секретарь держала её под прицелом палочки, прежде чем было установлено некое подобие доверия. Огонь мирно потрескивал в камине прямо напротив кресла, в котором сидела Гермиона. Хижина была просторной, но уютной, благодаря сочетанию бликов от пламени на стенах и магии. В доме была небольшая кухня со всеми удобствами, включая современный кухонный комбайн. Гермиона понятия не имела, зачем волшебнице такое устройство, но она никогда не могла адекватно объяснить одержимость Артура Уизли такими вещами, как разряженные батарейки. Просторная гостиная примыкала к кухне, а напротив небольшого коридора было видно две спальни и ванную комнату. На полу у камина лежал большой красно-чёрный ковёр с ацтекским принтом, рядом стоял диван из шоколадной кожи с подушками в тон ковра. На подлокотнике валялось мягкое пушистое одеяло с милой окантовкой. Гермиона пыталась — и не могла — представить Министра Магии в домике, расслабленной и незащищённой… мило улыбающейся высокой мрачной женщиной, которая сейчас, не мигая, смотрела вниз на записки и документы, которые принесла Гермиона.       — Я думала, ты выше, — заявила Ребекка Бомонт, не поднимая глаз. Она перелистнула страницу одной из многих записных книжек Драко. На полу лежала стопка бумаг, которые она уже просмотрела за последний час. Кто-то из команды позаботился о ручке, блокноте для заметок и разноцветных маркерах.       Гермиона кивнула.       — Мне это уже говорили.       — Тебе повезло, что я не убила тебя, понимаешь? Твой портключ временно разрушил все мои защитные чары. Перемещаться сюда таким образом было рискованно.       — Жизнь сейчас рискованна, — пробормотала Гермиона.       Бомонт наконец подняла глаза.       — Возможно. Нам приходится бороться за наше право на существование.       — К сожалению, есть люди, которые думают, что жизнь — это привилегия, а не право, — добавила Гермиона.       Пожилая женщина вздохнула, ещё раз взглянув на записи.       — Да. Александр Амаров. Вы предоставили мне довольно впечатляющие заметки, мисс Грейнджер. Здесь написано, что он жив и содержится на своём флоте?       — Это не его флот.       — Нет, — согласилась Бомонт. — Уже нет.       — Пока он там, но мы передадим его вам при первой же возможности.       Бомонт кивнула.       — Я уверена, Адмирал будет рад забрать его.       — Адмирал?       — Адмирал Титус Грей. Действующий командующий США в вопросах вспышки вирусной болезни.       Гермиона нахмурилась.       — Я не понимаю. Вы не Секретарь Сената волшебников?       Это объясняло, почему она находилась в этой хижине, а не руководила операциями в столице.       — Больше нет. Я подала в отставку, когда выяснилось, что проект «Рождество», моё детище, потерпел крах.       — Мы не провалились! — настояла Гермиона. — У нас не было возможности связаться с вами раньше!       — Уверяю, эту деталь упустили намеренно. У некоторых представителей власти есть личная заинтересованность, чтобы бомбы упали.       Гермиона не сомневалась в этом, но её не интересовали их магическо-магловские политические ссоры.       — Вы хотели, чтобы мы создали лекарство. Мы сделали это. Сделка заключалась в том, что вы оставите Лондон!       — Гермиона, мы с вами хотим одного и того же. Я не та, кого вам нужно убеждать, — она подняла стопку блокнотов, — всем этим.       — Мне нужно поговорить с Адмиралом Греем?       — Я немедленно свяжусь с ним. Мы поддерживаем единственный безопасный каминный канал, открытый для внутренней и международной связи с нашими союзниками в НАТО и тем, что осталось от Совета Безопасности ООН. Я попрошу Грея добавить ваш флот к каналу как можно скорее. Вы говорите, корабли направляются в Бостон?       — Да. И мне нужна ваша гарантия их безопасности. И моей.       — Я не могу ничего гарантировать, Гермиона. У меня больше нет власти. И нужно признать: Грей — не волшебник, он воинственный и агрессивный. Он сделает всё, что потребуется, даже разрежет вас от шеи до пупка, чтобы достать то, что ему нужно.       Гермиона на мгновение замолчала.       — Как приятно узнать, что не только Александр Амаров склонен к варварству.       — Это одна из многих причин, по которым я ушла в отставку, — устало сказала Бомонт. — Я немного знаю о вас из того, что прочитала и услышала от Руфуса Скримджера. Я знаю, чем вы, вероятно, пожертвуете, если это понадобится для создания лекарства.       Гермиона побледнела. «Жертва» должна была быть благородной концепцией, но она звучала совсем по-другому от Ребекки Бомонт.       — Я не хочу пугать вас, мисс Грейнджер. Я просто констатирую факты так, как вижу. Адмирал Грей тоже их увидит.       — Я пришла сюда не для того, чтобы умереть или убить своего будущего ребёнка, — жестко ответила Гермиона.       — Конечно, нет, — Бомонт долго и пристально смотрела на неё. А затем поднялась. — Отдыхайте, Гермиона. Выпейте. Поешьте. Выглядите неважно — вам давно пора поспать. Беременность только начала приживаться, и крайне важно много отдыхать, чтобы избежать выкидыша из-за стресса.       — Стресс, — фыркнула Гермиона. — Этот ребёнок был зачат в стрессе, — она посмотрела на Бомонт. — У вас есть дети?       Вопрос Гермионы, казалось, застал их обоих врасплох.       — Есть. И внуки тоже.       В воздухе повис незаданный вопрос. К удивлению Гермионы, Ребекка Бомонт засмеялась.       — О боже, нет. Только не с Руфусом! Мы с Министром были вместе… очень давно.       — Значит, ваша семья в безопасности? — спросила Гермиона.       — Все живы и здоровы. И так будет дальше благодаря тебе, — теперь её глаза заблестели. — Ты справилась, как и сказал Руфус.       — Дорогой ценой, должна заметить.       Ранее тёплая улыбка Бомонт теперь остыла.       — Я не сомневаюсь в этом. Чудеса ограничены и никогда не случаются без больших затрат.

***

      Прошло два дня.       Адмирал Титус Грей прибыл с эскадрильей солдат и тремя агентами Сената волшебников, одетыми в тот же прочный, потёртый джинс, что и агент Барнаби Ричардс. Честно говоря, они могли быть клонами, но без фирменной шляпы Ковбоя. Гермиона почувствовала лёгкую тоску по дому, просто глядя на них. Адмирал не церемонился. Он поднялся на крыльцо и резко постучал в дверь хижины. Казалось, он злился, если какая-то дверь была закрыта перед ним.       Между бывшей главой политической ветви Сената и его крепким краснолицым военачальником не было утраченной любви. Гермиона осознала степень враждебности между Бомонт и Греем, и это пошатнуло её уверенность в себе. Было слишком наивно надеяться, что их могущественным американским союзникам удалось поладить друг с другом? Наверное. В конце концов, мирное плавание флота не могло продолжаться без крещения кровью и огнём, в буквальном смысле. Она подумала, что ничто так не испытывает бюрократическое сотрудничество, как зомби-апокалипсис.       Если Грей был так агрессивно настроен, как предполагала Бомонт, ему нужны были неопровержимые доказательства в успехе лекарства в рамках проекта «Рождество». Он был не из тех, кто верит на слово, в особенности слову Бомонт. И он не был похож на человека, который изучает рунические химические формулы, сидя за чашкой ароматного чая. Гермиона опасалась, что он потребует живую демонстрацию.       — Вытри ноги перед тем, как войти, — сказала Бомонт, её голос был холоднее погоды на дворе. Грей подчинился. Он был крепким — раза в три больше Гермионы — но не очень высоким. Бывший Секретарь смотрела на него сверху вниз, когда он проходил мимо.       Солдаты оставались снаружи, пока Адмирал был внутри в сопровождении агентов Сената. Он снял чёрный берет и заправил его за широкий пояс своей военной формы. Он был совершенно лысым, за исключением жёсткой белой бороды.       «Сражение с Сантой, — подумала Гермиона. — Проект «Рождество» действительно видел всё».       — Это она? — Спросил он, глядя на Гермиону.       — Гермиона Грейнджер, — представилась Гермиона, протягивая руку. На мгновение показалось, что Грей её не примет, но потом он сжал протянутую руку. Его рукопожатие было крепким и энергичным. Она отметила, что его взгляд скользнул с глаз на её живот, задержавшись там ненадолго. Бомонт предупредила, что она не укрыла от Адмирала никаких подробностей.       — Я бы предпочел иметь дело с вашим Министром, — прямо сказал Грей.       — К сожалению, Министр Скримджер не подходил для путешествия.       Адмирал хмыкнул.       — Секретарь сказала, что вы использовали портключ двухтысячелетней давности, который нашли в поместье Малфоев, чтобы добраться сюда.       — Да, использовала. Поскольку вы демонтировали каминные сети, нам пришлось импровизировать.       Он кивнул. Гермиона подумала, что под бородой и хмурым взглядом он был слегка впечатлённым.       — Умно. А ещё опасно. Путешествовать в эту часть Англии без какой-либо магической силы было рискованно. Как я слышал, поместье Малфоев — кладезь тёмных артефактов. Что ещё интересного вы нашли?       Люциуса Малфоя. Нарциссу Малфой. Подземелье, заполненное мёртвыми телами для зомби. Обречённую любовь.       — Ничего особенного, на самом деле, — ответила Гермиона.       — Вы и ваш народ сделали своё дело. Я избавляю вас от этого бремени.       Гермиона достала сложенный лист бумаги.       — Мы более чем счастливы отдать его вам. Но сначала у меня есть условия.       Грей проигнорировал протянутую бумагу, вместо этого поднял густую белую бровь на Бомонт, взглядом спрашивая: «Что это за хрень?»       На что Бомонт ответила таким же сухим взглядом, который отвечал: «Просто прочти».       Адмирал снова обратил внимание на Гермиону.       — Юная леди, единственное, что меня интересует, это то, что, по словам бывшего Секретаря, может положить конец чуме.       Гермиона кивнула.       — И вам понадоблюсь я, чтобы изготовить больше лекарства.       — Хорошо. Вас мы тоже возьмём.       Перемещение трёх агентов в комнате было едва заметно, но когда пристально наблюдаешь, это отчетливо видно.       Ад замёрз, решила Гермиона, потому она задалась вопросом — а что Драко сделал бы в этой ситуации? Она привыкла быть решительной и раздражённой, когда сталкивалась с упрямством. Драко Малфой же был очень тихим и беспристрастным.       — Можете попробовать, — сказала Гермиона, её рука зависла над палочкой Рона, находившейся в кобуре. Она понимала, что Грей знал о своём превосходстве численностью и оружием, следовательно, понимал, что она блефует. Но блеф — условное обозначение отчаяния, которое могло привести к серьёзным повреждениям, по крайней мере, нескольких членов его команды. И Грей это тоже понимал.       — Мы теряем время, которого у нас нет! — вмешалась Бомонт. — Титус, британская команда выполнила то, что обещала. По крайней мере, ты можешь повременить с бомбардировкой, пока наши люди не определят действенность этого лекарства!       Грей казался равнодушным, но надежды Гермионы возросли, когда он рявкнул:       — Покажите мне свои условия.       Гермиона передала бумагу. Обе женщины ждали, пока Адмирал читал её содержимое.       — Флот должен сохранять свой суверенитет до тех пор, пока жители не решат высадиться, — прочитал он, озадаченно взглянув на Гермиону. — Вы считаете себя плавающей страной?       — Пока что да.       — Некоторое оборудование и припасы на ваших кораблях могут оказаться ценными для сражения. У вас есть нефть, и вы можете самостоятельно её перерабатывать. А ещё передвижное крупномасштабное устройство для опреснения воды.       Гермиона этого ожидала.       — Мы рады поделиться тем, что у нас есть, путём торговли. Вы не заберете у нас ничего, с чем мы не захотим расставаться. Включая людей.       Он продолжил читать список.       — Вы требуете помилования для Драко Малфоя? Почему? Я думал, он уже получил помилование от Скримджера?       — Оно применимо только к Соединенному Королевству. Контекст, о котором я прошу, является… международным.       — Только Международный суд может принять такое решение, и мне жаль сообщать, но прошло много времени с тех пор, как мы получали известия из Гааги.       — До тех пор, пока суд не соберётся снова, я хочу, чтобы вы заверили, что США поддержит петицию Драко Малфоя, если потребуется.       — Мисс Грейнджер, Соединенные Штаты не имеют обыкновения поддерживать прошения в Международном суде, не зная, за что просят помилование!       — Тем не менее это мои условия. Грей пристально посмотрел на неё.       — Он отец вашего ребёнка, не так ли?       Врать было бессмысленно.       — Да.       — Я хотел бы поговорить с бывшим Секретарем снаружи, — сказал Грей.       Бомонт и трое агентов оставили Гермиону одну в хижине. С некоторым облегчением она села на стул возле огня и крепко сцепила руки, чтобы остановить их тряску. О чём бы ни говорили американцы, это не заняло много времени. После десяти минут переговоров все вернулись внутрь, включая эскадрилью солдат, которые выглядели довольно холодно и бесстрастно. Они заполнили комнату, и Гермиона приложила усилия, чтобы не вытащить палочку. Если бы они решили одолеть её, она бы не смогла противиться.       Бомонт нарушила молчание, сообщив хорошие новости.       — Собирайтесь, Гермиона. Мы возвращаемся на базу. Ваш флот может встретиться с нами на острове Томпсон.       — Я сказала, что буду ждать их здесь, — сообщила Гермиона. — Только потому, что Скримджер знает, где находится эта хижина. У меня нет возможности связаться с ним и договориться об изменении плана.       Адмирал Грей выглядел почти оскорблённым.       — В нашем распоряжении есть то, что осталось от военно-воздушных сил США. Будьте уверены, мы найдем ваш флот и сообщим им.

***

      Что-то волшебное происходило с носками Генри, когда они были сняты с его маленьких ножек. Если быть точным, они исчезали. Драко снял всё бельё, которое сушилось на импровизированной сушилке в ванной, и бросил его на кровать. Он складывал, сворачивал и развешивал одежду, пока не осталось всего несколько вещей — пять разных носков. Даже с помощью магии было непрактично постоянно создавать большую одежду. Каждому жителю флота был предоставлен запас, рассчитанный на долгий срок.       — Генри, — сказал Драко, отвлекая мальчика от своего рисунка.       Генри подошёл и гордо встал рядом со своим опекуном.       — Да.       — Ты не знаешь, где находятся твои пропавшие носки?       — Нет, — предсказуемо ответил Генри. Он задумчиво уставился на разбросанные странные носки на кровати. В конце концов, он сказал: — Знаешь, может быть, их забрали эльфы?       — Как бы это ни порадовало Гермиону, я сомневаюсь, что это дело рук эльфов.       Затем последовала краткая лекция о том, как нужно ухаживать за вещами, и что носки не растут на деревьях.       Драко не имел ничего против домашней работы, но разницы между стиркой и безумной, отчаянной работой в лабораториях — убивая в перерывах зомби и других злых существ — было достаточно, чтобы нанести ему психологический удар. Дело было не в том, что на флоте не было чем заняться. Просто никто из них не привык к безотлагательности. Создание лекарства было трудоёмким процессом, и многие в команде проекта «Рождество» были полностью выжаты.       Драко вспомнил волшебный цирк, который остановился возле семейного поместья, когда он был немного старше Генри. Там были клоуны, фокусники, передвижной зверинец и ходулист, который был таким высокими, что мог видеть верхушку поместья Малфоев. Драко, у которого не было боязни высоты, знал это наверняка, потому что забрался на крышу своего дома, чтобы помахать человеку, когда цирк покидал деревню.       — Как вы это делаете? — Крикнул ему маленький Драко. Он полагал, что это был вопрос мастерства, равновесия и практики, поскольку за те несколько дней, что цирк был в городе, ходулист ни разу не остановился.       Мужчина с улыбкой крикнул в ответ:       — Остановишься — и упадешь!       И так было со многими в команде проекта «Рождество». Сначала была недолгая эйфория, а затем наступила депрессия. Они упали. Некоторым пока не удалось встать с постели.       Были пари относительно того, когда Драко сдастся и убежит, бросив Генри и отсутствующую Гермиону. Конечно, никто из тех, кто хорошо знал Драко, не участвовал в ставках, даже Гарри, который посылал Малфоя куда подальше минимум один раз в день.       Драко помог Генри одеться и застелил постель, пока ребёнок чистил зубы. Следующим на повестке дня был завтрак, когда в дверях появился Вадим Беликов.       Выражение лица старика было бесцеремонным, радушным и одновременно пугающим.       — Тебе нужно подняться на палубу! Там вертолёт!       — Кто? — Спросил Драко, уже натягивая ботинки. Генри стоял в дверях ванной, зажав зубную щётку во рту.       — Американцы! Гермиона сделала это!