Любовь во время зомби-апокалипсиса

      К тому времени, как Драко, Гарри, Анатолий и профессор Беликов присоединились к агенту Ричардсу на верхней палубе корабля, вертолёт уже приземлился на жёлтой вертолётной площадке. Пилот остался в кабине, а два вооружённых до зубов человека в шлемах вышли из вертолёта и спустились по лестнице, ведущей вниз с платформы. Их автоматы было сложно не заметить.       — Что ж, и вам доброго утречка, — пробормотал Гарри, сжимая в руке палочку. Он почувствовал, как Драко слегка коснулся его руки.       — Тише, — сказал Малфой. — Нам нужно спросить о Гермионе.       К ним подбежал один из солдат в шлеме с откинутым козырьком. Следующим подошёл его напарник, держа в руках большую изолированную прямоугольную сумку. Первый пристально осмотрел каждого, пока его взгляд не остановился на Беликове.       — Вы Вадим Беликов?       — Да, я, — ответил профессор.       — Адмирал Титус Грей уполномочил меня доставить военного преступника Александра Амарова на объект единого Гражданского кодекса. В обмен на ваше сотрудничество мы получили указание предоставить вам тысячу индивидуальных доз X19 для ваших людей.       Второй солдат передал сумку профессору Беликову. Вадим положил сумку на палубу, расстегнул молнию и вытащил небольшой пузырёк с золотой жидкостью, чтобы осмотреть.       — X19? — Спросил профессор. — Вы имеете в виду большее количество образцов Д. Р. A. К. O, которые мы передали? Другими словами, Гермионе Грейнджер удалось помочь вам изготовить лекарство. Почему тогда вы не вернули её к нам?       — Где она? — Потребовал ответа Гарри, и то, как он спросил об этом, повысило уровень напряжения. — Очевидно, ей удалось добраться до Секретаря Бомонт, чтобы передать ей образец! По плану она должна была встретиться с нами здесь, в Бостоне!       — Уверяю вас, мисс Грейнджер здорова и пока останется в нашем учреждении, — сказал солдат, но он даже не смотрел на Поттера. Он смотрел мимо него, на Анатолия. Дуло пулемета слегка приподнялось. — Я предлагаю вам попросить этого мужчину уйти.       Все взгляды были теперь прикованы к Анатолию, который, как оказалось, размахивал пистолетом. Уловив какой-то незаметный жест Драко, Анатолий угрюмо сунул оружие обратно в куртку.       Ричардсу надоело. Он прошёл мимо Гарри и Беликова.       — Я агент Барнаби Ричардс из разведывательного отдела Сената волшебников США под руководством Секретаря по магическим вопросам Ребекки Бомонт. Представьтесь, солдат.       — Командир Пол МакФерсон, Северный Гражданский кодекс США.       — Где Секретарь Бомонт? — Спросил Ричардс. — Она находится на вашем объекте с Адмиралом Греем?       — В настоящее время я не владею этой информацией.       — Уточните. Вы не знаете, пребывает ли Секретарь Бомонт на вашей базе, или вообще не знаете, где находится ваш командир?       — Я не вправе разглашать эту информацию, — повторил МакФерсон с каменным лицом.       Ричардс быстро терял терпение:       — Мы бы хотели, чтобы Гермиона Грейнджер вернулась к нам, командир. Вы вольны сделать это?       — Я понимаю, что у вас есть договорённость с мисс Грейнджер, но боюсь, это не мой приказ, агент Ричардс. Однако, если вы хотите увидеть мисс Грейнджер, я уполномочен взять одного члена вашей команды на объект вместе с мистером Амаровым.       Ричардс прищурился, глядя на солдата:       — Всего двоих? Этот ваш вертолёт может поместить пятерых в крайнем случае. Сколько топлива вам нужно?       Никого не удивило, что МакФерсон молчал, поскольку дать точный ответ означало раскрыть расстояние от флота до военного объекта.       — Мне приказали забрать Амарова и, если потребуется, взять ещё одного человека. Боюсь, что вам придётся немедленно пойти с нами. Также вы должны оставить любое оружие и магические атрибуты.       — Магические атрибуты? — Спросил Беликов.       — Он имеет в виду палочки, — сказал Гарри сквозь стиснутые зубы.       — Почему?       — Приказ, — сказал Ричардс с акульей улыбкой командиру МакФерсону. — Если вы нас на минутку извините, я хотел бы переговорить с моими коллегами.       Ричардс подождал, пока солдаты не вернутся на вертолётную площадку, прежде чем заговорить.       Гарри опередил его:       — Что, чёрт возьми, происходит?       Ричардс провёл рукой по своим серебристым волосам.       — Странно то, что Бомонт не в состоянии повлиять на ситуацию. Я ожидал, что она сама будет здесь. Может быть, мера предосторожности. Я ничего не знаю об этом Адмирале Грее, и наш новый друг, командир МакФерсон, не особо разговорчив. Но мы должны помнить, что правительству США совсем недавно сказали, что вирус был создан магами. Я думаю, мы должны ожидать некоторое недоверие.       — Это чувство взаимно, — разочарованно сказал Беликов.       — Технически вы один из них, профессор, — заметил Ричардс.       — Тогда я должен пойти к Гермионе, — сказал профессор.       Гарри покачал головой:       — Я пойду.       Беликов подумал, что это явно плохая идея.       — Неразумно предполагать, что мы отправим невооружённого волшебника. В последний раз, когда волшебников попросили отказаться от палочек, Амаров устроил геноцид!       — Они — не Амаров, — напомнил Гарри слегка обнадёживающим тоном. — Это армия Соединенных Штатов, помните? Они хорошие парни.       — Я думал, эти люди из военно-морского флота? — Спросил Беликов.       Ричардс пояснил:       — Северное командование — это объединение армии и флота, комбинация ветвей, которая требуется Министерству обороны.       — Мне всё ещё это не нравится.       — Здесь особо нечему нравиться, — согласился Ричардс. — Но на данный момент у нас нет других вариантов.       — Мы могли бы что-нибудь пронести. Проникнуть на объект. Как они узнают, что вещь волшебная? — Гарри задумался.       — Они узнают, — сказал Ричардс. — До того, как я присоединился к проекту «Рождество», все оставшиеся базы США были оснащены детекторами. Не получится пройти мимо главных ворот без проверки на наличие магловского и магического оружия.       — Мы можем схватить их. Заставить говорить. Удержать вертолет, — предложил Анатолий.       Беликов покачал головой.       — Нет, друг мой. У них всё ещё мисс Грейнджер.       До этого момента Драко молчал. Он расстегнул пальто и достал пистолет, который передал Гарри. Следующим был нож в его правом ботинке.       — Значит, идёшь ты? — предположил Гарри, не удивившись.       — Да.       Гарри нахмурился.       — Я знаю, что для тебя это всё в новинку, Малфой, но у тебя есть обязанности.       — Я помню. И собираюсь присмотреть за одной из них. Вы с Уизли позаботитесь о Генри в моё отсутствие?       — Мерлин, тебе даже не нужно спрашивать. Генри будет в ярости от того, что ты снова его бросил. Как мы будем поддерживать связь?       — Если что-то пойдёт не так, ты узнаешь. Иди с Беликовым и Анатолием, чтобы организовать передачу Амарова. Введи в курс дела Министра.       — И скажи, пожалуйста, как мы узнаем, что всё не в порядке, ты, придурок?       — Узнаешь, если я не вернусь, — ответил Драко, поднимаясь по лестнице на вертолётную площадку. — База недалеко отсюда, иначе эти люди не смогли бы добраться до флота. Дай мне одну неделю.       — И что потом?       — А потом, Поттер, ты сделаешь то, что у тебя получается лучше всего — совершишь смелое спасение.

***

      Иногда ей снилось, что она находится в своей старой комнате в Оксфордшире, в безопасном тепле детской кроватки, успокоенная звуками её родителей, копошащихся на кухне внизу. В иной раз она гуляла по Лондону или Косому Переулку, сжимая в руке список покупок на новый учебный год. Временами она патрулировала коридоры Хогвартса, напоминая второкурсникам ходить, а не бегать. Однажды она была на площади Гриммо с Роном и Гарри, когда они были моложе и много смеялись, ещё до того, как мёртвых стало больше, чем живых. Один кошмар заставил её вернуться на Утреннюю звезду, где она бежала босиком по тёмным коридорам с металлическими решётками, ощущая вонь смерти.       Однако в этот раз она была в библиотеке Хогвартса, что было синонимом к слову «дом». Было утро выходного дня — так предложил её разум, и она согласилась с таким повествованием.       Она выбрала несколько книг, в которых надеялась найти информацию, которая пригодится Гарри для второго задания Турнира Трёх Волшебников. Время — странная вещь во сне: когда она пролистала только первый сборник про водную магию, солнце уже низко опустилось за витражными окнами. Она была не одна.       Он сидел напротив неё — молодой, сияющий и довольно энергичный. Он был одет в школьную форму, несмотря на выходные. Это была единственная неправильная деталь, портящая сон. Галстук старосты, слегка покосившийся на бок, белая школьная рубашка с закатанными по локоть рукавами, которые вызвали бы гнев у профессора Снейпа. Он откинулся на спинку стула, положив лодыжку на колено.       — Зачем побеспокоила? — Спросил он, его серебряный взгляд был полон презрения, когда он уставился на её книгу. Она знала это настроение. Ему было скучно, поэтому он решил поизмываться над грязнокровкой.       Она почувствовала, как её щеки зарумянились. Как бы громко и часто она ни заявляла, что равнодушна к его предвзятому мнению, он обладал сверхъестественной способностью заставлять её хотеть сесть прямее, пригладить вьющиеся волосы и спрятать обкусанные ногти. Ещё он заставлял её желать надрать ему задницу на каждом экзамене, что было дополнительной мотивацией для её успеваемости. Она оторвалась от книги и предложения, которое перечитала уже четыре раза.       — Что, закончились маленькие дети, которых можно мучить? — Протянула она. — Пришлось идти ко мне?       Он положил руки на стол и наклонился ближе, так что его стул теперь стоял на двух ножках. Он был достаточно близко, чтобы отбросить тень на страницу её книги. Мир стал немного расфокусированным, кромки сна мерцали вдали. Она вдохнула его знакомый, тонкий аромат и удивилась, почему она вообще решила, что он ей знаком. Ведь этот мальчик был практически незнакомцем, не так ли? И всё же она не смогла удержаться от того, чтобы податься к нему, закрыв глаза, и нежно прижаться лбом к его лбу, уверенная, что, когда они соприкоснутся, он обязательно исчезнет. Но он остался.       — Ты не можешь спасти каждого, — сказал он ей, и на этот раз его голос звучал намного глубже. Она взглянула между ними и увидела руки, которые были одновременно его и не его. Руки были старше, забинтованные, все в шрамах. Ей захотелось поцеловать его, и сама идея её возмутила.       К счастью, вмешался Гарри. Теперь он стоял над ней, обеспокоенный и одетый в очень странную одежду…       — Гермиона!       Она хотела заставить его замолчать. Ей казалось, мадам Пинс вот-вот подойдёт и снимет с них миллион очков.       — Мне нужно, чтобы ты проснулась.       Настойчивость в его голосе была тем, что заставило её насторожиться. Напуганный Гарри Поттер был более, чем уважительной причиной, чтобы отказаться от своего сна. Гермиона открыла глаза, просыпаясь от худшего похмелья в мире. Она застонала, пытаясь — безуспешно — поднять руку, чтобы помассировать голову. К своему удивлению, она увидела, что обе руки были частично обездвижены канюлями, из которых использовалась только одна.       Нахмурившись, она проследила взглядом за трубкой к стойке для внутривенных вливаний, придвигая капельницу поближе, чтобы увидеть, что вводится в её вены. Она расслабилась — это была просто жидкость для предотвращения обезвоживания.       Гермиона судорожно вздохнула, отсоединив трубку, из-за чего густая тёмная кровь хлынула из неиспользованной канюли. Она схватила уголок своего одеяла и прижала его к руке, надавливая. Вокруг неё была путаница трубок и проводов, прикреплённых к медицинскому оборудованию для наблюдения. Она лежала в больничной палате.       — Гарри? — Прошептала она, и его имя вызвало дюжину разных вопросов. На мгновение она подумала, что ещё не проснулась, и Гарри — продолжение сна, но когда она прикоснулась к нему, он был ощутимым и реальным.       — Ненавижу торопить тебя, — сказал парень, которого она любила, как брата. — Но как думаешь, ты можешь ходить?       Конечно, она могла ходить. Что за вопрос?       Гермиона посмотрела на себя сквозь весь хаос проводов, и почувствовала, как её желудок сделал кульбит. Хотя, учитывая размер живота, она сомневалась, что там было место для таких трюков.       — Боже мой… — Она схватилась за металлические перила своей больничной койки, её глаза расширились. Где-то рядом с её головой один из аппаратов начал пищать.       Гарри больше не было рядом с ней. Он стоял у двери её палаты, приоткрыв её, чтобы выглянуть наружу. Она мельком увидела линолеум в зелёно-серых пятнах и мятные стены. Гермиона посмотрела на него, действительно посмотрела. Он был одет в странную форму аврора, в комплекте с летными очками, привязанными к его голове, почти спрятанными среди беспорядка непослушных чёрных волос.       — Гарри… — Снова позвала она, положив дрожащую руку себе на живот. Её собственное тело казалось совершенно чужим. Конечности казались вялыми, руки были тонкими, мускулы истощены либо из-за длительной болезни, либо из-за долгого отсутствия работы, а может, из-за сочетания двух причин. Под одеялом её ноги казались толстыми и опухшими. Она пошевелила пальцами и поняла, что на них были надеты носки.       — С ребёнком всё в порядке, — заверил Гарри, ошибочно предположив, что именно это она хотела узнать. И да, она хотела, но, боже мой, всё по порядку. Он вернулся к её постели, и от эмоций в его глазах ей захотелось плакать. — Ты знаешь, где ты? — очень мягко спросил он.       Она собиралась произнести «нет», но затем какая-то далёкая часть её мозга начала выталкивать воспоминания. Гермиона моргнула.       — Я… я не знаю.       Она крепко схватила его другой рукой с канюлированной трубкой. Игла ужалила её под кожей, но сейчас это была наименьшая из её забот.       — Гарри, что происходит?       — Ты находишься в подземном помещении на военно-морском объекте в Чарлстауне. Мы искали тебя восемь месяцев.       — Что? — Прошипела она. — Этого не может быть!       Она только что покинула домик в горах Ребекки Бомонт вместе с Адмиралом Греем, верно? Она заключила сделку с американцами и ожидала встречи с флотом в Бостоне, как они и планировали. Неужели американцы нарушили договорённость? Другого объяснения не было. Она им доверяла.       — Я была здесь всё это время? — Прошептала она, её глаза наполнились слезами.       Гарри достал повязку и начал обматывать её кровоточащую руку.       — Мы точно не знаем, куда они могли отвезти тебя изначально, но ты определённо пробыла в этом конкретном учреждении не менее трёх месяцев. Мне удалось найти тебя только на прошлой неделе, и с тех пор мы работаем, чтобы вывести вас обоих отсюда. —       Обоих? — Как бы она ни была дезориентирована, она могла читать его как книгу. Он не имел в виду её нерождённого ребенка. — Кто ещё здесь?       Гарри выглядел так, будто сожалел о сказанном.       Было удивительно, как сосредоточённость на конкретной информации вернула её к жизни благодаря простой силе воли.       — Где он? — Потребовала Гермиона. Аппарат в изголовье кровати снова запищал.       — Пожалуйста, успокойся. Я ещё не знаю, но поверь мне: мы не уедем отсюда без него.       — Мы должны найти Секретаря Бомонт! Она знает, что сделал Грей? Сможет ли она добраться до Драко? — Гермиона сбросила одеяла.       — Гермиона, послушай меня. Ребекка Бомонт мертва. Грей избавился от неё, потому что его намерением всегда было руководство без какого-либо надзора.       Бомонт была мертва! Гермиона закрыла глаза, пока её мысли метались. Это объясняло, почему план провалился. Этика Ребекки Бомонт и профессиональное родство с агентом Ричардсом были единственной страховкой, чтобы Грей выполнил условия договора. И ублюдок убил её, чтобы сделать всё по-своему.       — А что насчёт лекарства? — Спросила она, испуганно ожидая ответа от Гарри. — Боже мой, пожалуйста, скажи мне, что Грею удалось донести его до людей…       Гарри кивнул с лёгкой грустной улыбкой.       — Впервые за три года побеждают живые.       — Тогда я не понимаю. Если у Грея есть лекарство, почему он держал меня здесь? Почему Драко тоже здесь?       — Когда ты у него появилась, ему ничего не стоило держать тебя здесь на случай, если им понадобится что-то извлечь из тебя или ребёнка, чтобы усовершенствовать лекарство. В конце концов, ты была его золотой жилой. Только одному из нас было позволено прийти к тебе и, конечно же, Драко настоял на том, чтобы это был он. Он должен был вернуться через неделю после его отъезда, но мы больше никогда не слышали ни о нём, ни о Амарове после того, как они ушли.       — Амаров здесь? — Гермиона выглядела недоверчивой. — Почему?       — Они планируют представить его перед какой-то версией трибунала и предъявить обвинение в военных преступлениях, если они ещё этого не сделали. Грей пытается узаконить новое правительство, и он решил, что для этого нужны козлы отпущения. Я говорю тебе — нет такого конца света, который бы не обнаружил всех деспотов в процессе.       Гермиона извлекла вторую канюлю. Эта рука не так сильно истекала кровью. Гарри помог отсоединить шнуры и кабели, а затем встать с кровати.       — Тише. Как ты себя чувствуешь?       Её ступни были мягкими, словно желе, а ноги слабыми, но в остальном она была в порядке. Не считая потери памяти, что ужасно отвлекала.       — Почему я не помню последние восемь месяцев? Они что, держали меня всё время на наркотиках? — Она внезапно забеспокоилась о ребёнке.       — Тебя не накачивали наркотиками, — уклончиво ответил Гарри.       Были все выдающие признаки. Её сонливость не была побочным эффектом от успокаивающих препаратов.       — Они стёрли мне память, да?       Гарри кивнул, на его лице была смесь гнева и сочувствия.       — Наверное, много раз. У них на базе есть несколько палочек.       Она сглотнула, но узел отвращения и ненависти никуда не делся. Что ещё они с ней делали? Они проводили тесты без её согласия? Не причинили ли они вред ей или ребёнку? Как ещё она была осквернена? Мерлин, они причинили боль Драко?       — Меня сейчас стошнит…       Гарри услужливо достал ведро. Он держал её волосы, пока Гермиона опустошала содержимое своего желудка, которое было совсем скудным. После этого он дал ей воды. Ей нужно было в туалет. У нее раскалывалась голова. Гарри вытащил стул и заставил её сесть. Волосы теперь свисали до середины спины и были в плачевном состоянии. Гермиона поспешно заплела их в косу, чтобы не мешали. Гарри протянул ей вытащенную из сумки большую футболку с длинными рукавами и тёмно-синие спортивные штаны, которые выглядели как подарок от Анатолия. Также была пара кроссовок.       Учитывая обстоятельства, она откинула всю скромность. Ей понадобилась помощь Гарри, чтобы развязать её больничную рубашку и натянуть штаны, которые, к счастью, были снабжены завязками. Ее талия временно отсутствовала, и Гермиона решила затянуть пояс под животом. Она чувствовала себя огромной, толстой и неуклюжей. Её никогда нельзя было назвать женщиной с большой грудью, но нынешнее состояние её бюста не соответствовало этому утверждению. Грудь была минимум на два размера больше, чем обычно, со светло-голубыми прожилками, пересекающими её бледную кожу. Был момент восхищения, когда она посмотрела на тугую, блестящую кожу своего живота, с тёмной линией, вертикально рассекающей её живот пополам. И ей ещё оставался месяц? Боже.       — Малфой был большим ребёнком? — спросил Гарри, изо всех сил стараясь её разговорить. Ему пришлось самому обуть ей кроссовки.       — Понятия не имею, — призналась Гермиона. И будто от мыслей о Драко, его ребёнок — сын или дочь — внезапно пнулся: — Ой! — Гермиона ахнула, положив руки на живот.       — Что такое? — Спросил Гарри, сразу же забеспокоившись.       В ответ она прижала его руку туда, где только что была её, и он тоже почувствовал движение. Его радостная ухмылка заставила её смеяться и плакать одновременно. Она попыталась представить Драко на его месте, но не смогла. Он, вероятно, просто кивнул бы в знак признания и это был бы невербальный эквивалент фразе: «Очень хорошо, Грейнджер. Продолжай».       — У тебя нет палочки, — заметила она обвиняющим тоном. — Гарри, что это за спасение, если у тебя нет чёртовой палочки?       Он посмотрел на неё, как типичный Гарри.       — У меня есть план.       Гермиона внимательно слушала, пока он его излагал.