68. Дом
21 апреля 2021 г., 20:39
Жители флота выработали свой способ общения между кораблями — радио, которое предпочитали маглы. Некоторые из небольших лодок не тратили заряд аккумуляторов, а просто свешивались с борта корабля и выкрикивали новости своим соседям.
Конечно, это помогало, если на борту был какой-нибудь волшебник, тогда использовался Сонорус. После магической чистки Амарова палочек не хватало. Комитет по флоту обошёл эту проблему, создав список с разделением палочек, чтобы каждое судно могло справедливо и последовательно удовлетворять свои магические потребности.
Было что-то антропологически интересное в социальной эволюции флота — население не разделилось на маглов и магов в течение нескольких месяцев после свержения тирании Амарова. Люди были скорее склонны присоединяться к судну, в котором они жили. И все были преданы флоту.
Поставки распределялись открыто — тщательная система ведения документации покойного Блейза Забини была сохранена и обнародована. Ссоры были неизбежны, но они были составляющей здоровой демократии и доказывали: споры можно разрешить, не бросая людей в Яму, чтобы использовать их для кровавого развлечения.
Флот представлял собой плавучую временную деревню, но у него также была специфическая работа — изготовление и последующее распространение Д.Р.A.К.O X19 среди людей, до которых они могли безопасно добраться. За восемь месяцев они обеспечили многих, невольно став свидетелями масштабов опустошения, нанесённого чумой, и надежды, которую подарила сыворотка для борьбы с ней.
Имея собственные запасы нефти и средства для производства топлива, флот не имел ограничений в расстояниях, на которые он мог путешествовать. Это делало их мишенью, но теперь у них были палочки для защиты, и было бы невероятно глупо со стороны захватчиков пытаться совершить набег. Присутствовало постоянное опасение, что государственные органы сами попытаются совершить такую атаку. Правительствам нельзя было доверять в нынешней геополитике — они, как правило, отчаянно пытались удержать те крохи власти и контроля, которыми всё ещё обладали.
Новость о недавней гибели Адмирала Грея вызвала одновременно облегчение и ещё большую неопределённость. Было неясно, проводил ли он мошенническую операцию, лишённую какого-либо представительства со стороны Сената волшебников США. Хотя казнь бывшего Секретаря Бомонт, казалось, явно намекала на это. Барнаби Ричардс не имел ни малейшего представления о том, кому он должен был отчитываться, и в чём заключалась его миссия с тех пор, как было создано лекарство. По сути, он был свободным агентом. Больше никакого агента Ричардса. Теперь он просто Ричардс или Ковбой, как его называли некоторые жители флота.
Профессор Беликов сохранил свою позицию неофициального главы комитета флота. Он был от природы честным человеком, которого не интересовала укрывательская политика. Таким образом, обитатели были проинформированы обо всех новостях и прогнозах, относящихся к жизни флота. Ни одно судно не знало больше, чем другое, что ограничивало подозрения и недоверие.
Поэтому новости распространились быстро, когда Гарри Поттер вернулся на флот вместе с Гермионой Грейнджер и Драко Малфоем. К настоящему времени эти имена были известны не только магическим жителям. Гудели противотуманные сирены, Сонорус и радиосвязь использовали во всю. На одном судне какая-то несчастная пьяная душа попыталась зажечь фейерверк с лодки, и в итоге неудачника пришлось спасать из воды.
А затем все замолчали, потому что им сказали: следующее, что они смогут услышать, если будут достаточно тихими и терпеливыми — редкий и сокровенный крик новорождённого ребенка по радио флота.
***
Схватка с таким же успехом могла быть ведром ледяной воды, вылитой на лицо. Она вернула Гермиону в сознание резким толчком. Её руки цеплялись за всё, что было в непосредственной близости. Аппарация дезориентировала и в нормальных условиях, а попытка Гарри перенести их на огромную дистанцию и вовсе сбила с толку. Гермионе казалось, что она провалилась в долгую бездонную пустоту. Пустота исчезла — руки Гермионы нащупали и схватились за Джинни Уизли. Учитывая сломанные кисти, это простое действие заставило её завыть, как раненое животное. — Разве ты не можешь ей что-нибудь дать? — она слышала Джинни, видела озабоченность и гнев на лице подруги. За этим последовали обсуждения, звон розоватого стекла, а затем звук вскрытых обёрток. Она ожидала ощутить укол иглы, но её пронзило искусное чародейство. Гермиона рухнула на кровать, когда боль в её руках исчезла. Напряжённые, болезненные мышцы начали расслабляться. Обезболивающее, к сожалению, не распространилось на нижнюю половину её тела — боль уменьшилась, но всё ещё была достаточно острой, чтобы Гермиона осознавала, что пытается сделать организм. Её захлестнула ещё одна волна схваток, и полминуты боль была невыносимой. Когда всё закончилось, её разум начал делать заметки. Гермиона поняла, что её волосы были влажными после недавнего мытья, и что всё её лицо было чистым и приятно пахло мылом. Она была нагой под толстым одеялом. В комнате были другие люди, и это действительно была комната. С заранее предусмотренным знакомым медицинским оборудованием. Хотя сейчас всё было лучше военной базы, на которой она жила восемь месяцев, или незащищённости квиддичного поля в Хогвартсе. Она была на корабле. Гарри сделал это — он благополучно их вернул. Конечно, не всех: в её памяти на мгновение промелькнул пронзительный голубой взгляд Амарова. Она вспомнила его покорное выражение прямо перед тем, как Драко выстрелил в него. — Джинни? — Я здесь, — над ней появилось веснушчатое лицо Джинни. — И что более важно, ты здесь. Ты была без сознания с тех пор, как Гарри вернул тебя, — выражение лица младшей Уизли выражало уверенность и счастье. — Между прочим, они оба в порядке, — сказала ей Джинни. — Как обычно, Гарри — чёртова легенда. — О нём будут петь песни, — согласилась Гермиона. — Я думаю, песни будут петь и о Малфое. Гермиона фыркнула: — Любые песни о нём должны сопровождаться предупреждением для родителей и их детей… Джинни на мгновение отошла, позволяя огромной женщине в белом халате нависнуть над Гермионой, почти закрывая люминесцентное освещение. Руки Гермионы требовали должного обследования. — Да, руки в беспорядке, — кудахтала женщина. — С таким успехом я поймаю ребёнка. Ты просто тужься, милая. С этим заявлением она откинула одеяло, покрывавшее нижнюю половину Гермионы, игнорируя её наготу. — Прошу прощения, — сказала Гермиона с холодностью, присущей Малфою, от чего Джинни закашлялась. — Вы могли бы по крайней мере сначала представиться. — Ты будешь просить не только о прощении, прежде чем мы тут закончим! — сказала женщина с тёплым смешком: — Меня зовут Рона. У нас закончились все сильные штуки, которые я обычно предлагаю своим роженицам, чтобы помочь с болью. К счастью, всё идёт хорошо, теперь требуется твоё участие. Она небрежно указала на другую медсестру, стоявшую поблизости. Гермиона поняла, что та ведьма, заметив палочку в руке: — А теперь разведи ноги, и я немного посмотрю. — Вижу головку, целую и невредимую, — сообщила Рона всем и каждому. — Сердцебиение плода хорошее и сильное. Ребёнок в правильном положении и очень спешит! Конечно, вся твоя беготня до того, как ты попала сюда, помогла! Я всегда говорю, гравитация — лучший друг акушерки! — Рона повернулась к Джинни. — Тебе стоит пойти за отцом, он ведь желает присутствовать? — спросила она. — Я думаю, он не против, — сказала Джинни. Она похлопала Гермиону по руке, когда случилась очередная схватка. — Где он?! Почему его здесь нет? — прошипела Гермиона сквозь стиснутые зубы. Влажные локоны прилипли к её лицу, на щеках появились два ярких пятна. Ассистирующая колдунья приложила к пояснице Гермионы грелку. Она могла рассказать о многих красочных вещах, о полной неадекватности этого приспособления, чтобы помочь ей справиться с болью. Ответила Рона, предложив Гермионе затяжку петидина из кислородной маски. Гермиона отбросила руку: — Вы будете доставать ребёнка, а не грёбаный зуб! — Кто он? — спросила Рона. — Бледный очкарик, или тот высокий, шикарный мужчина, который выглядел и пах так, будто его окунули в бочку с рыбьими кишками? — Рыбьи кишки, — в подтверждение сказала Джинни. — Иди и приведи его, ладно? — прошептала Рона Джинни. — Скоро это случится.***
Джинни чуть не столкнулась с Драко Малфоем, когда он выходил из лифта в конце коридора. Он помылся, но выглядел так, будто не вытерся, прежде чем натянуть заимствованную одежду: не застёгнутый, растрёпанный, с надетой задом наперёд кофтой. Драко выглядел так, будто сейчас он скован сетью порезов, синяков и усталостью. Джинни подозревала, что ему тоже нужно лечь на больничную койку. — Как она? — спросил, практически закричал он, пробегая мимо Джинни, не останавливаясь. Она поспешила следом за ним: — Ребёнок скоро родится. — Никаких осложнений? Она прошла через ад. — Акушерка сказала, что всё в порядке. С тех пор, как Гермиона очнулась, всё идёт по плану. Беликов и остальная команда ждут внизу… на случай, если возникнут какие-то проблемы. На эту отрезвляющую мысль Малфой сказал: — Поттер всё ещё лечится? Джинни очень хотелось, чтобы он сбавил скорость и перешёл на быстрый шаг: было трудно одновременно бежать и говорить. — Да. Он был бы сейчас здесь, только Беликов дал ему что-то, что вырубило бы и кентавра. Они добрались до родильного отделения, и Джинни схватила Драко за руку прямо перед тем, как он вошёл. Это было похоже на попытку остановить движущийся локомотив. — Именно тут я совершу официальную передачу. — Я уверен, она не возражала бы, если бы ты осталась, — сказал он. — Теперь вы должны быть вдвоём. Ну, прежде чем вас станет трое, — сказала Джинни с ухмылкой. — Я буду ждать вместе с командой. Чёрт, весь флот ждёт. Удачи, Малфой. Мерлин знает — вы оба этого заслужили. С сияющими глазами она обняла его, не заботясь о том, что это было неловко, натянуто и совершенно невзаимно: — Спасибо, что вернул их нам. Спасибо за всё, что сделал, чтобы сохранить флот в безопасности. Я не знаю, что бы я делала, если бы… я… — она подняла подбородок, чтобы посмотреть на его, гадая, сможет ли она заметить то, что Гермионе удавалось постоянно видеть в этом мужчине. — Просто спасибо. Драко смотрел, как уходит Джинни Уизли. Он сделал медленный глубокий вдох и распахнул дверь. Заметив его присутствие в родильной палате, ассистентка немедленно протянула Драко халат и перчатки. Подготовившись, он раздвинул ширму возле кровати локтями и подошёл к Гермионе. Она уставилась на него, как будто он был олицетворением обезболивающего. Их общение оставляло желать лучшего — Драко не сказал ей ни слова, как и Гермиона ему. — У неё низкое кровяное давление, — заявил он, каким-то образом сумев вложить своё презрение к профессиональным способностям Роны в одно короткое предложение. — Какое обезболивающее вы вводили? Рона была полностью занята родами: — Сейчас лучше использовать более мягкие словечки! Драко посмотрел на неё таким взглядом, который бы иссушил менее стойкого человека: — Как далеко вы продвинулись? — Если встанешь сюда, молодой человек, сможешь увидеть сам! О, молодец, девочка, продолжай! Драко разместился возле Роны, на его лице не было никаких других эмоций, кроме клинической озабоченности. — Один большой толчок, Гермиона, и всё! Я вижу голову! — Рона повернулась к ассистирующей колдунье. — Принеси зеркало, чтобы она могла взглянуть. Поставили зеркало, и Гермиона подняла голову, чтобы самой увидеть, как всё продвигается. — Головка прошла! Перестань тужиться на мгновение, моя дорогая. Небольшие быстрые вдохи перед следующей схваткой. Вот и всё! Гермиона всегда была примерной ученицей и сделала в точности то, что было сказано. Рона бросила взгляд на Драко, который выглядел довольно бледным. — Надеюсь, ты не свалишься на стерилизованное оборудование. — Мадам, у меня медицинское образование. Я не упаду в обморок. — Прости за мои слова, но выглядишь так, будто вот-вот вырубишься. И сколько детей ты привёл в этот мир, а? — Троих, — было что-то в его голосе, отчего глаза Роны сузились. — Жеребят, — запоздало пояснил он. Акушерка захохотала. Учитывая обстановку, это было не к месту. Она жестом попросила другую медсестру передать Драко небольшое предварительно подогретое одеяльце. — Будь наготове, мой мальчик. Всё тело Гермионы напряглось, когда наступила следующая схватка. — Гермиона, — сказала Рона спокойным и глубоким голосом, — сейчас мы протолкнём плечи ребёнка, хорошо? Ты почти закончила. Было неясно, слышала Гермиона или нет. Тем не менее, она зажмурилась и уже мощно, целенаправленно тужилась. Плечи ребёнка показались наружу, а за ними и остальное тело. Ножницы и кровоостанавливающий зажим были переданы Драко, который какое-то время молча смотрел на инструменты, прежде чем снова обрёл голос: — Можем ли мы дать им несколько минут, прежде чем перерезать пуповину? — хрипло спросил он. — Да, — согласилась Рона. Драко, казалось, не знал, что делать с детским одеялом, поэтому она забрала тёплую ткань из его расслабленных рук и осторожно завернула ребёнка. Младенец издал громкий обнадёживающий вопль. Улыбаясь и нежничая с ребёнком, Рона вытерла ему лицо, прочистила крошечный нос и рот, прежде чем передать извивающийся узелок отцу. Следующие инструкции были даны более мягким тоном. — Почему бы тебе не познакомить сына с его мамой, пока мы закончим с ней? Это хороший парень. Было неясно, какого «парня» она имела в виду. Драко обращался с младенцем так, будто он был сделан из самого хрупкого хрусталя. Он поднёс сына к Гермионе и положил ребёнка ей на руки. Затем он отодвинул края одеяла, чтобы они могли лучше рассмотреть маленького мальчика, который решил появиться на свет после одного из самых трудных и насыщенных событиями дней. — Боже мой, — сказала Гермиона, изумлённо глядя на крохотное морщинистое розовое личико. Она взглянула на Драко широко раскрытыми карими глазами. — О боже мой. — Да, — всё, что смог сказать Драко. А потом он потерял сознание, второй раз в жизни.
