Любовь во время зомби-апокалипсиса

      Первое Рождество после чумы казалось настоящим событием. По крайней мере, для Гарри.       Оставалось пять дней до праздника, а украшения можно было найти везде, где находились люди. Предпринимались коллективные усилия, чтобы недвусмысленно объявить — мир восстанавливается благодаря лекарству, которое стало известным миру как сыворотка Ориона.       Однако выздоровление не означало конец всего — опасность всё ещё существовала. Оставшиеся зомби представляли в основном предсказуемый риск, однако живые люди были способны на более ужасные вещи. Для поддержания правопорядка была назначена специальная британская оперативная группа, действующая под эгидой Закона о восстановлении.       Волшебный народ жил намного лучше, чем маглы, и это являлось причиной стычек магов и обычных людей. Тот факт, что вирус имел магическое происхождение не помогал ситуации. Чрезвычайные законы стали постоянными законами, и маги шли на уступки, чтобы развеять опасения маглов.       Когда Гарри прибыл в Незертон-Виллидж в Западном Йоркшире, было пасмурно и шумно. Толпы в Великобритании остались в прошлом — не осталось людей, которые могли их образовать. Однако это не означало конец бизнесу. Маленькие закусочные открывались медленно, но неуклонно. Владельцы парикмахерских быстро сколотили небольшое состояние. Почтовая служба, ограниченная центральными деловыми районами и местными главными улицами, использовалась только маглами. Вернулись почтовые совы. Национальная служба здравоохранения объединилась с недавно сформированным Магическим Медицинским корпусом. Текущее состояние медицины вернулось к уровню эффективности во времена Второй мировой войны, что означало выездные визиты для приёма лекарств, медицинских услуг, включая вакцинацию, а также дородовой и послеродовой уход. Законы, определяющие использование магии, всё ещё разрабатывались и обсуждались, но владение палочкой было жестко регламентировано. Каминная сеть работала, хотя и не повсюду. Если толпы были огромной редкостью, то дети, казалось, и вовсе исчезли. Их можно было увидеть, если вглядываться в окно достаточно долго, чтобы заметить маленького человечка, выглядывающего из-за штор, которого вскоре утащит взрослый.       Быстрая остановка на магической станции регистрации в Незертоне была обязательной, чтобы Гарри мог зарегистрировать свой визит в этот район. Солдат-магл, присматривавший за будкой, объяснил Гарри, как добраться до шахты Булклифф Вуд, и бросил изумлённый взгляд на Комету-320. Имея форму лопаты, метла была не самой проворной моделью, но надёжной в плохую погоду.       — Имя?       — Невилл Лонгботтом, — сказал Гарри, протягивая удостоверение Магического гражданина Невилла с фотографией Гарри. Солдат записал данные в бортовой журнал.       — Причина вашего сегодняшнего визита, сэр?       — Я магиботаник, мне нужно собрать некоторые травы в этом районе.       Послышался отдалённый раскат грома, и начал моросить дождь. Солдат сморщил нос.       — Подходящий день для сбора.              — Не лучшая моя идея, — признал Гарри.       Солдат вернул удостоверение личности Невилла.       — Спасибо, мистер Лонгботтом. Удачного полёта.       На метле Гарри быстро добрался до шахт. Вонь только подтвердила, что он прибыл в нужное место.       Даже промышленные магические средства не могли смягчить запах, потому что он засел в памяти людей. Можно войти в самую чистую, самую стерильную комнату, которая только существует, закрыть глаза, позволить своему разуму блуждать, и — бум — там появится этот проклятый смрад.       Сельские жители использовали рудники Буллклифф Вуд как свалку для тел сотен зомби. Конечно, это была мёртвая нежить, утилизированная выжившим местным сообществом. Тела накапливались, люди не желали разжигать костры, которые могли бы привлечь больше нежеланных гостей, поэтому жители избавлялись от трупов, скидывая их в заброшенные шахты.       Тела лежали там годами, все на разной стадии разложения.       После принятия Закона о восстановлении в начале года была поставлена задача найти и надлежаще утилизировать сотни тысяч разлагающихся останков. Теперь никто не боялся вируса, уничтожившего почти семьдесят процентов населения мира.       Была собрана рабочая сила. Каждый человек, будь он маглом или магом, был включён в глобальную перепись, а затем всем были назначены задачи, основанные на навыках и умениях. Исходя из этого, Малфой возглавил команду по поиску и сожжению трупов в Незертоне. Это была кропотливая работа, менее ужасная с возможностью использовать магию.       Знак, установленный на передней части участка, гласил, что в тот день на руднике работали двадцать семь человек, трое из которых были магами. Гарри ощутил знакомое ощущение угасания, когда он уставился на три приклеенные к доске ламинированные идентификационные фотографии. Обязательная регистрация всех магов была частью Закона о восстановлении. На двух фотографиях были изображены волшебники старшего возраста. На колдофотографиях мужчины двигались: дергали за края шляпы, смотрели в сторону и неудобно ерзали в пределах границ фотографии. На третьей фотографии был Драко Малфой — управляющий участка. Он выглядел очень скучающим.       В этот момент один из волшебников преградил путь Гарри, толкая тачку, которая парила с волшебной лёгкостью над грязной землёй. Он носил бейдж на шнурке с удостоверением личности.       — Гарри Поттер! — воскликнул мужчина. Это был почти крик. Колёса тачки с шумом приземлились в грязь. — Собственной персоной! — мужчина снял свою кепку и схватил Гарри за руку в перчатке, чтобы с энтузиазмом пожать.       — Доброе утро, эм…       — Биллард Квинс, — мужчина просиял, на его лице появились морщины.       — Приятно познакомиться, мистер Квинс.       — Какая это честь! — глаза мужчины начали слезиться. — Я и моя семья, мы в долгу перед вами, мистер Поттер! Нашими жизнями, ни капли лжи! У меня есть жена Элис и восемь детей, сэр, ещё трое внуков, которые были младенцами в начале эпидемии. Мы все живы благодаря вам!       Гарри привык это слышать, но легче никогда не становилось.       — Это очень мило с вашей стороны, но…       — Это всё благодаря вам и многим другим, конечно, — прервал мужчина. Он вытер слёзы на глазах кепкой. — То, что вы сделали в Лондоне и на Тарансее… У меня был двоюродный брат Альф, который жил в лагере на Тарансее после эвакуации, понимаете? Он сделал это, слава звёздам! И эта ужасная история на большом корабле… Я говорил своей жене… Я сказал: Элис, Мальчик-Который-Выжил проведёт нас через всё. Я был прав. Вы спасли нас однажды, а потом сделали это снова. Я слышал, в Лондоне устанавливают мемориальный камень? Нет камня, достаточно большого, чтобы вместить все имена… — Квинс высморкался. Гарри с облегчением увидел, что он использовал платок, а не свою кепку.       — Мистер Квинс.       — Пожалуйста, сэр. Билл.       — Билл, — сказал Гарри, положив руку мужчине на плечо. — Я ценю вашу сентиментальность, но вы выжили благодаря собственной стойкости. И любая благодарность, которую вы чувствуете, обусловлена трудом и храбростью многих, многих других людей.       Билл тяжело вздохнул. Теперь он выглядел заметно менее одушевлённым.       — Да. Вы имеете в виду милорда.       Гарри моргнул:       — Кого?       — М`лорд. Его светлость. Высокий и могущественный. Босс.       Гарри потребовалось мгновение, чтобы все понять:       — А, Мистер Малфой? Я здесь, чтобы встретиться с ним.       Билл фыркнул:       — Это то же самое. Он здесь, — волшебник указал на высокую фигуру, стоящую прямо у входа в шахту.       Что ж, это объясняет, почему Гарри его не заметил. Малфой был полностью покрыт копотью и грязью, так что единственное, что Гарри в нём узнал — его глаза, которые пристально смотрели прямо на него.       — Не то, чтобы я возражал против его образа, конечно, — поспешно добавил Билл с выражением лица, которое означало крайнюю осторожность.       Гарри задумался, к какому «образу» относится Малфой. Вариантов было много.       — Моя Элис говорит никогда не судить книгу по обложке, — Билл наклонился ближе, чтобы говорить тише. — Но я скажу вам это, мистер Поттер. Не все книги предназначены для чтения! Он умный дьявол, но от него у меня нервная дрожь.       Дождь превратился в настоящий ливень. Прозвучал громкий звонок. Гарри наблюдал, как добровольцы сложили своё снаряжение и отступили под укрытие административной палатки, чтобы выпить горячих напитков и переждать непогоду.       Стремясь спастись от холода, Гарри присоединился ко всем. При ближайшем рассмотрении, Малфой выглядел так, будто собирался кого-то убить. Гарри быстро поднял ладони в успокаивающем жесте — внезапное появление Поттера на участке было логичным поводом для беспокойства.       — Тише, приятель. Всё в порядке. Гермиона в порядке. Мальчики в порядке.       Грозовые тучи рассеялись, оставив старого доброго Малфоя-придурка.       — Я тоже в порядке, спасибо, что спросил, — пробормотал Гарри. Даже после более чем двух десятилетий знакомства, его всё ещё раздражала способность Малфоя смотреть на него свысока и последующее желание сломать ему нос (снова).              Малфой мыл руки и лицо в эмалированном резервуаре, который автоматически наполнялся чистой горячей водой.       — Ближе к делу, Поттер. Мне не нужна прелюдия, — он указал на полотенце, висящее на подставке рядом с Гарри, не потрудившись даже озвучить просьбу.       Гарри протянул Малфою полотенце, сопротивляясь желанию швырнуть его в лицо.       — Есть место, где мы можем поговорить наедине?       Они пошли в офис участка, в котором, к счастью, было тепло. Гарри смотрел, как Малфой вошёл в убогую кухню и принялся заваривать им чай. Гарри взял свою кружку, а затем нахмурился, когда Малфой, достав флягу из кармана, плеснул в свой напиток щедрую порцию виски.       — Сейчас только восемь утра, Малфой.       Милорд ничего не сказал. Облокотившись на столешницу и скрестив лодыжки, он пил крепкий чай. Малфой был цел и невредим. Ну, по крайней мере, физически. Волшебная война их юности и последовавшая за ней эпидемия оставили на лице Малфоя неизгладимую пустоту. Там по-прежнему были тени и углы. Были заметны и шрамы, оставшиеся после его пребывания на флоте Амарова: рана на виске, едва заметная под белыми волосами, которые снова были короткими, и необратимые ожоги на руке.       Возникло знакомое беспокойство:       — Ты такой же и дома? — спросил Гарри низким голосом. — Я имею в виду, с Гермионой и детьми?       — Какой?       — Задумчивый, необщительный ублюдок, который пьёт алкоголь на завтрак?       — Нет, — сказал Малфой, поднимая кружку в сторону Гарри в высокомерном приветствии, — только с тобой, Поттер.       Какая-то небольшая слизеринская часть Гарри с удовольствием могла бы рассказать ему, но потом Гарри вспомнил о Гермионе, и ему сразу стало стыдно.       — Я здесь, чтобы сообщить, что оперативная группа по восстановлению приступила к следующему этапу. Мы опасались этого.       На лице Малфоя не было ни тени удивления, беспокойства или страха.       — Ты слушаешь? Тебе нужно исполнить распоряжение.       — Ты сказал Грейнджер?       — Нет, я пришёл прямо сюда сразу после того, как оперативная группа приняла решение. Ордер на арест составляется группой обвинения, пока мы тут говорим, и он будет отправлен в магистрат для утверждения до того, как Отдел Магического правопорядка подключится. К счастью, колёса правосудия движутся со скоростью улитки. Думаю, у тебя есть около месяца, чтобы привести свои дела в порядок.       — Кто-нибудь знает, что ты здесь?       — Только Джинни, которая прикрывает меня в Министерстве. И Невилл, за которого я сейчас себя выдаю.       — Боже мой, какая интрига.       — Заткнись, Малфой. Я действительно хочу, чтобы ты отнёсся к этому серьёзно.       — Можешь не утруждать себя беспокойством.       Гарри уставился на него:       — Что, чёрт возьми, ты несёшь? Я беспокоюсь. Теперь у тебя есть семья!       — До всего этого у меня тоже была семья.       — Да, но меня волнует, что происходит с твоей нынешней семьёй, — отрезал Гарри.       Тёмно-русая бровь приподнялась:       — И ты полагаешь, что мой побег поможет делу?       — Отдел Магического правопорядка собирается взять тебя под стражу, придурок.       — Я этого ожидал. Считаешь обвинения против меня несправедливыми?       — Что? — Гарри прекрасно расслышал вопрос, но всё равно был сбит с толку.       Малфой вытащил стул из-за обеденного стола, облицованного ореховым шпоном.       — Можем присесть? Я был на ногах последние десять часов. У Ориона прорезываются зубы, а у Генри снова кошмары. В наши дни сон — настоящая роскошь.       Упомянув детей, Малфой резко сменил тему и окончательно развеял гнев Гарри. Он сел на стул.       — Как я уже говорил, было подготовлено обвинительное заключение, — сказал Малфой.       Гарри не двинулся с места.       Малфой вздохнул:       — Пока мы говорим, оно прожигает дыру в твоём кармане. Могу я его увидеть?       «Нереальный ублюдок», — подумал Гарри. Он передал листок Малфою.       — Я должен тебя предупредить…       Поднятая рука Малфоя остановила его:       — Уверяю, я далеко не чувствительный человек, обещаю, что мои чувства не пострадают, — он прочитал документ. — Что ж приятно видеть, что Министерство соблюдает соглашение о моём помиловании за все предыдущие правонарушения, не связанные с вирусом.       Гарри кивнул:       — Это значит, что Малфой-Мэнор больше не находится под наблюдением. Он снова принадлежит тебе.       — Основное обвинение связано с террористическими преступлениями — созданием и распространением биологического оружия, угрожающего здоровью и безопасности населения. Использование вышеупомянутого биологического оружия в целях продвижения политических и идеологических целей.       — Это преувеличение, — быстро успокоил Гарри. — Волдеморт заключил с тобой контракт на создание магического лекарства от вируса, не конкретно этого вируса, и ты не принимал непосредственного участия в его распространении. Мы подозреваем, что магистрат аннулирует ордер. Во всяком случае, ты предпринял меры, чтобы попытаться остановить его утечку из лаборатории. И, конечно же, тот факт, что ты помог разработать лекарство и спасти более тысячи человек от Александра Амарова…       — Ты говоришь как Грейнджер, — сказал Малфой. Теперь он откинулся на спинку стула и смотрел на Гарри с жалостью.       — Как я говорю?       — Осторожно.       Гарри захотелось что-то в него швырнуть. Он ненавидел то, как этот ублюдок произносил имя Гермионы, как если бы она была какой-то… обузой?       — Если я говорю как Гермиона, это значит, что я говорю правильно. Если ты не хочешь слушать меня, то послушай её.       Что-то в лице Малфоя изменилось. Его пристальный взгляд нервировал. А затем выражение его лица стало более нейтральным, почти добрым:       — Скажи мне, почему ты думаешь, что я должен сбежать, а не столкнуться с трудностями, как обычно говорят маглы?       Этот вопрос ещё больше разозлил Гарри, хотя причина его гнева не имела ничего общего с Малфоем. Они оба знали ответ, хотя Гарри было мучительно принимать его, не говоря уже о том, чтобы озвучить. Он внезапно пожалел о предложении Малфоя сесть и поговорить.       — Ты знаешь почему, — сказал он сквозь стиснутые зубы.       — Да, но для меня важно, что ты тоже знаешь. Если я уйду, я не оставлю свою семью на попечение кого-то, кто не сможет о них позаботиться. Ты должен понять, с какими опасностями они столкнутся.       Гарри нахмурился.       — Ты должен уйти, потому что Закон о восстановлении сделает тебя козлом отпущения.       — Поттер, моя предопределённая вина не станет результатом нового закона. Она будет функцией правовой и судебной систем, которые всегда были несовершенными и коррумпированными.       — Да ладно, ни одна система не идеальна…       — Никто не спорит о совершенстве. Она не обязательно должна быть идеальной, но ей нужно доверять. Я происхожу из самой привилегированной магической семьи — людей, которые видели систему такой, какая она есть, и скорее извлекли выгоду из её слабости, чем стали её жертвами. Я всегда знал, что это подстроенная игра, Поттер, поэтому законопослушность никогда не была для меня безопасным или мудрым вариантом. Мой отец и такие люди, как он, подкупили то, что изначально было больной системой, полной предрассудков, фанатизма и покровительства. А когда дело дошло до наших собственных судеб, Малфои не были застрахованы от тех же порочных процессов.       — Ты говоришь так, будто я всего этого не знаю, — парировал Гарри. — Люди, которые мне небезразличны, пережили ту же несправедливость, о которой говоришь ты!       — Я знаю, что ты знаешь, — сказал Малфой, нахмурив брови. — Я просто не думаю, что ты когда-либо полностью осознавал, насколько глубоко всё прогнило. После всего, что произошло, ты всё ещё полон решимости верить во врождённую доброту магии. Тебе нужно, чтобы наша система была больше тебя, больше всех нас, и лучше, потому что она предоставила тебе побег от жестокого обращения в детстве. В противном случае ты никогда не был бы спасён, верно? Ты просто покинул один ущербный мир и шагнул в другой.       Гарри встал так резко, что его стул откинулся назад.       — Я пришёл сюда, чтобы помочь тебе, потому что я переживаю за Гермиону и детей! Я пришёл сюда не для того, чтобы получить психоанализ. Ты не хочешь спастись? Хорошо. Мне тебя жалко, Малфой! Ты слишком боишься потерпеть неудачу в жизни, так что просто позволяешь жизни подвести тебя первой? Это всё, в чём ты хорош, да? Неудачи и бегство?       — И кто сейчас занимается психоанализом? — спросил Малфой ледяным тоном.       Сторонний наблюдатель мог бы быть обеспокоен тем, что они вот-вот подерутся, но этого не произошло.       — Мы ничем не лучше маглов, Поттер. На самом деле, я бы получил более справедливое судебное разбирательство в магловском зале суда. По крайней мере, там действительно уважают доказательства.       Гарри посмотрел на него, его лицо было красным и мокрым.       — Это то, что тебя так привлекает в науке? — спросил он. — Доказательства?       Вопрос, казалось, удивил Малфоя.       — Да, я полагаю, это так. Это надежная методология. Процесс поиска истины и сама истина являются повторяющимися. Она строится сама на себе.       — Мне тоже нужно на что-то положиться.       — Да, — сказал Малфой, — это то, что тобой движет.       — Мне нужно верить, что мы поступаем правильно.       — Я знаю. Вот почему ты идёшь к Грейнджер в тревожном состоянии, не так ли? Она сказала мне, как ты смотришь на неё, когда она принимает трудные решения, от которых ты уклоняешься. Это ранит её, ты знаешь? Её обижает, что она постоянно должна быть таким человеком для тебя.       Гарри фыркнул:       — Как я понимаю, у тебя нет проблем с принятием «трудных решений»?       Уголок рта Малфоя слегка поднялся. Гарри поймал на себе чрезвычайно тревожный взгляд.       — О, Поттер. Я принимал решения, которые до сих пор вызывают у неё кошмары.       — И всё же она выбирает быть с тобой.       Холодность достигла минусовых температур.       — Мы отклоняемся от темы.       Гарри всплеснул руками:       — Я до сих пор не понимаю, почему мы об этом говорим! Итак, да, система проебалась. Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?       — У тебя есть значительная сила и влияние, которые ты никогда не использовал правильно. Время пришло.       — Но ты только что сказал, что система сломана!       — Исправь это, ты, идиот!       Гарри резко посмотрел на Малфоя:       — Что, ты имеешь в виду? Побежать работать в офис Министерства?       — Да! — раздражённо сказал Малфой. — Мерлин знает, что у верхушки правительства есть серьёзная сила. И вот ты — национальный герой. Ты никогда не найдёшь лучший шанс попасть туда. Мне жаль, что я должен быть тем, кто держит твою потную руку во время этого прозрения, Поттер. Мне нужно, чтобы ты был в состоянии защитить мою семью в случае, если я вернусь в тюрьму. И это единственная причина, по которой я с тобой сейчас разговариваю. Ты меня понимаешь?       — Я не уверен в том, что ты просишь меня сделать!       — Ты герой, — ответил Малфой без намёка на сарказм. — Бесспорно. Я прошу тебя быть лидером не только во время чрезвычайных ситуаций. Ты не будешь один. У тебя есть лояльные сторонники. И Грейнджер поможет.       Гарри был поражён:       — Ты думал об этом, не так ли? Тебе действительно не всё равно.       Малфой закатил глаза:       — Мерлин, спаси меня от этого неустанного идеализма. Ты, Грейнджер и даже агент Барнаби Ричардс, похоже, думаете, что моя человечность заперта внутри какой-то японской головоломки и вызволяется только в правильных условиях.       — Ты спас так много жизней, — отметил Гарри.       — Я спас её. Остальным просто повезло.       Гарри предполагал это:       — Ты обвиняешь меня в отрицании тёмных аспектов волшебного сообщества. Но знаешь что? Я думаю, что ты отрицаешь свои собственные светлые стороны.       — Если тебе нравится в это верить.       — Были времена, когда я действительно думал, что мы могли бы стать друзьями.       — Это потому, что ты нуждающийся сукин сын, Поттер. Я никогда не хотел быть твоим другом.       «Лжец», — подумал Гарри.       Далёкие воспоминания пузырились на поверхности.       Первый год. Маленький, бледный мальчик в безукоризненно выглаженной мантии, смотрит на Гарри с превосходством… но при более внимательном рассмотрении можно было заметить что-то ещё. Уязвимость, рождённую от надежды.       «Ты скоро узнаешь, что некоторые семейства волшебников лучше других, Поттер. Ты же не хочешь подружиться с неправильным отродьем. Я могу тебе помочь».       — Единственное, что нас объединяет, — Малфой продолжил, — это то, что мы оба заботимся о благополучии Грейнджер.       — Вот почему ты злишься от одной мысли остаться! Если они признают тебя виновным, ты будешь казнён.       — Возможно.       — Ты готов рискнуть?       — Альтернатива — вернуться к статусу беглеца. Грейнджер и мои дети будут жить в постоянном подозрении, презрении и пренебрежительности. Мы с матерью пережили это из-за отца. Я не хочу такого токсичного наследия для Генри и Ориона. Если меня посадят в тюрьму, позорная книга моей жизни, наконец, будет закрыта. Ты поступил бы так же на моём месте.       Это был второй раз за утро, когда Малфоя сравнили с «книгой». Неудивительно, что Гермиона была очарована этим мужчиной.       — Неважно, что сделал бы я, — сказал Гарри. — Ты не в своём уме, если думаешь, что Гермиона просто сядет и покорно примет твоё поражение. Тебе напомнить, что эта женщина встала перед вооружёнными солдатами, чтобы спасти тебя от казни, будучи на девятом месяце беременности?       Многострадальное выражение лица Малфоя говорило, что ему не нужно напоминать.       — Она никогда не простит тебе этого! И меня за то, что я тебе помог!       — Ты не расскажешь ей об этом разговоре.       — Ты так легко можешь солгать своей жене?       — Да! — Малфой на мгновение выглядел озадаченным собственным повышенным тоном. Он втянул воздух и с болезненной любезностью сказал: — Я вру, когда дело касается её же безопасности.       — Вот так ты объяснил стирание её памяти на протяжении большей части беременности, да?       — Именно так.       Гарри уставился на него:       — Приятель, ты дьявольски жесток.       — Я знаю! Я уже некоторое время пытаюсь донести это до Грейнджер! Она, черт возьми, не слушает!       Это случилось из-за явного раздражения в голосе Малфоя. Гарри начал смеяться.       Малфой настороженно посмотрел на него и собирался что-то ответить, когда его прервал грохот. Весь офис затрясся так сильно, что их кружки скользнули по столу и упали на пол.       Драко уже был у двери, распахнув её и обнаружив охваченного паникой Билла Квинса.       — Что случилось?       Квинс с трудом мог говорить:       — Третья секция!       Гарри и Малфой бросились к входу в шахту, пробираясь сквозь хаос, крики и вздымающуюся черную пыль…       Невысокий коренастый мужчина в жёлтой каске и оранжевом светлом жилете бросился к ним. На его бейдже с именем было написано: «Д. Симмонс: Старший рабочий участка».       — Шахта завалилась!       Малфой натягивал защитное снаряжение.       — Мы закрыли секцию именно из-за этого риска! Учитывая суматоху, какой-то дурак был внутри в это время?       Симмонс окрасился в цвет, который обычно сложно увидеть на живых людях.       — Трое молодых парней спустились вниз, чтобы посмотреть, смогут ли они демонтировать часть подъёмника в третьей секции для использования в нашей операции. Как вы знаете, всё продвигается очень медленно. И многие из мужчин хотят закончить работу до Рождества…       Малфой остановился, натягивая пару ботинок со стальным носком:       — И ты позволил им пойти?       — Я… Да… Боже мой… — рот Симмонса открывался и закрывался, как у рыбы. — Они всего лишь мальчики…       Гарри вмешался, прежде чем Малфой задушил беднягу.       — Симмонс, не так ли? — спросил Гарри добрым, но твёрдым голосом. — Рабочие, попавшие в ловушку, они живы?       — Я не знаю. Им удалось забраться в кабину лифта незадолго до того, как шахта провалилась.       — Насколько они глубоко?       — Может, восемь или десять метров?       Гарри снова повернулся к Малфою:       — Это пустяк! Мы сможем их достать!       Малфой уже стоял на коленях возле большой груды щебня у входа в третью секцию. С помощью нескольких человек он убрал более крупные камни, затем просунул палочку, а потом и руку глубоко в землю. Гарри увидел, как его губы зашевелились, а потом вершина холма задрожала, отвечая на вибрацию снизу. Он поднялся на ноги, взглядом, который он бросил на Симмонса, можно было убить человека.       — Хорошая новость: они всё ещё живы. Плохая новость заключается в том, что они находятся на глубине определённо больше, чем восемь или десять метров…       — Откуда ты знаешь? — спросил Гарри.       — Потому что это заклинание позволяет общаться через твёрдые объекты на расстоянии до десяти метров, а тут оно не может пройти границу. Я могу только слышать их зов.       — Хорошо, так как нам это сделать? Как нам их вытащить?       Симмонс сглотнул. Он испуганно посмотрел на Малфоя.       — У нас нет оборудования для этого. Раньше я работал на стройке. Я не шахтерский инженер…       — Как и я, — сказал Малфой. Нахмурившись, он повернулся к Гарри. — Если мы обратимся по каминной сети за помощью, как быстро Министерство пришлёт спасательную команду?       — Медики смогут прийти сразу, — ответил Гарри, — но может понадобиться несколько часов, прежде чем получится собрать людей для операции. Может быть, магловские военные прибудут быстрее?       — У нас может не быть другого выхода, — признал Малфой. Он вытер грязь со лба, размазав её ещё больше, а затем позвал Квинса. — Отправь сообщения. Свяжись с Министерством, а затем передай команду магловской локальной зоне через радио.       Старый волшебник кивнул и побежал обратно в офис.       — Как насчёт аппарации? — предложил Гарри. — Если они живы, то, возможно, застряли в пустом пространстве.       — Ты предлагаешь нам вслепую аппарировать под землю?       Гарри кивнул:       — Не нам, я это сделаю сам.       — Я иду с тобой.       — Пфф! И сделать Гермиону в два раза злее, если мы оба расщепимся? Нет, спасибо. Ты хорош, но аппарировать у меня выходит лучше. Кроме того, я бы предпочел слиться с плиткой угля, чем умереть наполовину Малфоем.       Несмотря на заманчивую возможность оскорбить Гарри в ответ, Малфой не слушал. Он был глубоко погружён в мысли.       — Симмонс, принеси НПР.       — НПР?       — Наземный проникающий радар, — ответил Малфой Гарри.       Устройство выглядело, как причудливая газонокосилка с экраном ноутбука. В то время как два магла тащили георадар, Симмонс, Гарри и Малфой обсудили его применение.       Симмонс старался доступно всё объяснить:       — Проблема в том, что мы имеем дело с углём, глиной и сланцами. Чем выше проводимость материала, тем хуже работает НПР. Гранит? Прекрасно. Заболоченный сланец? Большая проблема.       — Насколько точными будут данные в наших условиях? — спросил Малфой.       — Моё лучшее предположение максимум двенадцать, возможно, пятнадцать метров.       Гарри повернулся к Малфою:       — Есть ли способ, которым мы можем повысить дальность сигнала, или что-то, что улучшит считывание того места, где они находятся?       — Что ты имеешь в виду?       — Как насчёт заклинания Vorto?       — Не думаю. Нам нужно что-то, что усилит сигнал, а не просто сделает дисплей чётче. Кристально чёткий вид на черноту не поможет делу.        — Улучшенный Deliquo? — предложил Гарри.       Малфой обдумал это:       — Может сработать…       Георадар установили на месте и включили, дисплей на устройстве ожил. Он показал что-то, что выглядело как поперечный разрез тёмно-серой стены с рябью, похожей на ту, что можно увидеть на песчаном пляже после отступающей волны.       Вся команда собралась вокруг насыпи, не обращая внимания на дождь. Оборудование было подготовлено для спасения.       — Я думаю, это хорошее место! — воскликнул Симмонс. — Ничего не двигайте!       Малфой дотронулся своей палочкой до машины:       — Ostendo deliquo magis.       Экран замерцал, изображение растворилось, а затем сфокусировалось в ту же серую рябь. Но затем дисплей посветлел и в середине была чётко определена чёрная продолговатость, с измерениями и координатами, написанными сверху экрана.       — Там! — указал Гарри. — Я не могу поверить, что сработало! Это кармашек! Ясно, как день.       — Господи, его площадь менее двух квадратных метров, — сказал Симмонс, вытирая дождь с лица. — Это означает, что они всё ещё в кабине лифта. Крыша должно быть спасла их.       — Воздух у них закончится ещё до прибытия помощи, — сказал Малфой Гарри.       — Я до сих пор не понимаю, как геолокатор может нам помочь?       — Тебе не придётся аппарировать в слепую. Используй дисплей как ориентир. Я буду удерживать заклинание, и сигнал усилится на этом конце. Он будет твоим маяком, чтобы вернуться сюда с парнями.       Глаза Гарри расширились.       — Оно будет работать?       — Если нет, то мы узнаем об этом довольно быстро.       — Обнадёживающе, как всегда, — сухо сказал Гарри. Он поднялся на насыпь и достал свою палочку. Почти тридцать пар тревожных глаз смотрели на него.       — Давай я это сделаю, — снова предложил Малфой.       — Заткнись. Я концентрируюсь.       — Поттер.       Гарри поднял взгляд. Выражение на лице Малфоя вселяло надежду, что Гарри ценил — даже если оно выглядело жутко.       — Ты аппарировал себя и четверых других людей через Атлантику. Помни: это будет прогулка в сравнении.       — Ты забыл упомянуть о небольшом расщеплении…       — Если ты о своём интимном слиянии со стулом, подумай о том, как чувствовала себя бедная мебель.       — Пошёл к черту, Малфой, — безэмоционально сказал Гарри. — Если у меня не получится, передай Джинни, что я люблю её.       — Не будь таким драматичным, Поттер.       Разум Гарри начал творить заклинание:       — Отступите назад. Я начинаю…