Любовь во время зомби-апокалипсиса

      После разговора с Гарри Гермиона провела остаток дня, делая звонки и составляя списки. Было несколько ключевых контактов, с которыми она очень хотела связаться, но не раньше, чем подготовит вопросы.       Она взяла перерыв на обед, для чего пришлось пройти мимо библиотеки, чтобы попасть на кухню. Ей было немного стыдно за то, как она промчалась мимо закрытой двери, стараясь как можно меньше шуметь.       Не то чтобы она пыталась избежать Драко. Ладно, может быть, так и было, но она также успешно справлялась со своей задачей, и разговор с Драко об их совместном будущем в середине дня мог полностью выбить её из колеи.       До Рождества оставалось два дня, а оставалось так много дел, что голова шла кругом. Однако сейчас в приоритете было убедиться, что у неё есть план по делу Драко до того, как всё закроется на праздники. Таким образом, она могла бы начать новый год с чистого листа.       После обеда Гермиона продолжила работать в их спальне до самого ужина. Она не чувствовала себя очень голодной. Она скучала по мальчикам, и хотела увидеть Драко и поговорить с ним до того, как дети вернутся домой.       Только подумав об этом, Гермиона поняла, что кто-то должен кормить лягушек Генри в его отсутствие. Он был бы огорчён, если бы узнал, что никто из его родителей не вспомнил о таком важном деле.       Поэтому, не дождавшись Драко, Гермиона отправилась в оранжерею, где жили лягушки. Погода была довольно приятной для этого времени года. Было холодно, но не так уж неприветливо. Гермионе не понадобилось дополнительное пальто или шарф для прогулки на свежем воздухе, и после минутного колебания она решила, что палочка ей тоже не нужна. Благодаря Драко, они жили под защитой. Гермиона никогда в жизни не чувствовала себя в большей безопасности.       Воздух в оранжерее был густым и липким, значит, чары влажности работают исправно. Она подошла к скамейке, на которой стояли аквариумы со сверчками и лягушками. Гермиона предпочитала не трогать сверчков, если этого можно было избежать, поэтому она опустила палочку в аквариум и обрадовалась, когда около десяти сверчков тут же запрыгнули на неё.       Затем Гермиона открыла аквариум с лягушками и постучала палочкой по нему. Сверчки упали в аквариум, а те, кому не посчастливилось приземлиться на мелководье, тут же разлетелись. Из-за суматохи лягушки быстро выскочили из своих укрытий.       Она наклонилась, чтобы посмотреть, и нахмурилась.       Одна лягушка пропала. Может, она прячется? Гермиона подняла камни и полые куски дерева, на которых стоял аквариум, осмотрела всё вокруг и внутри, но так и не смогла найти пропавшую лягушку. Когда она пересчитывала лягушек в третий раз, она заметила, какими круглыми и полными они выглядели, и это до того, как они съели свежую порцию сверчков.       — О, нет. Только не говорите мне, что вы съели своего друга?       Нет, этого не могло быть. Не из-за возможных моральных убеждений со стороны лягушек. Голодная лягушка могла съесть лягушку поменьше, но не ту, которая была ей ровней по размеру. Генри будет расстроен.       Гермиона некоторое время осматривала пол оранжереи, поднимая горшки и ящики. Она заметила трещину в стеклянной стене сразу за полкой с аквариумом. Лягушка могла сбежать, и если это так, то она будет искать ближайший водоём.       Значит, она на озере.

***

      Ближайшее из двух озёр находилось совсем не там, где должно было быть.       Конечно, Гермионе ещё многое предстояло узнать о различных странностях Малфой-Мэнора, но она была чертовски уверена, что знает, где расположены крупные водоемы. Подумав, что она, должно быть, свернула куда-то не туда, она попыталась пойти назад. К сожалению, озеро выбрало именно эту возможность, чтобы заявить, что оно на самом деле никуда не исчезло. Оно просто спряталось.       То, что Гермиона приняла за устойчивую, хотя и немного грязную почву, на самом деле оказалось карстовой воронкой. Озеро высохло. Верхний слой рыхлой, переувлажнённой почвы производил впечатление устойчивости. С тихим криком она вошла в грязный берег, её правая нога погрузилась до колена, в то время как левая осталась на твёрдой земле. Растяжение в правом подколенном сухожилии заставило её вздрогнуть.       — Вот дерьмо, — в самый подходящий момент она решила не брать с собой палочку. Отсутствие детей превратило её за одну ночь в настоящую сорвиголову.       Она пошевелила ногой и попыталась приподнять её на несколько дюймов. Она поморщилась от громких влажных звуков. Грязь хлюпала и хлестала вокруг неё. Жжение в бедре становилось всё болезненнее, поэтому она опустила поднятую ногу и на этот раз попыталась лечь на грязь, чтобы распределить свой вес более равномерно. Набравшись терпения, она смогла бы (довольно неуклюже) подтащить себя обратно к берегу.       Примерно через десять мучительных минут Гермиона была только на полпути. Возможно, перекатываться будет лучше? Хуже точно быть не может. Она перевернулась на спину, на грязь, а затем остановилась, чтобы перевести дух.       Гермиона улыбнулась. А потом она усмехнулась. Мгновение спустя она уже смеялась. Когда она вернётся в поместье, она будет в ужасном состоянии. Тем не менее, пребывание на свежем воздухе на территории поместья было прекрасным моментом. Можно было ненадолго забыть обо всём и не беспокоиться. В тот вечер на чистом небе светила полная луна. Она привыкла к повышенной видимости звезд из-за отсутствия светового загрязнения, но возможностей полюбоваться ими было не так много.       Эта мирная пауза резко оборвалась, когда интенсивный Люмос осветил всё в радиусе трёх метров вокруг Гермионы. Она прикрыла лицо рукой, щурясь от яркого света. Это было похоже на точечное освещение НЛО.       — Какого чёрта ты тут делаешь одна? Я везде тебя ищу!       Конечно, он пришёл.       Она знала, что корреляция не является причинно-следственной связью, но почему беда и Драко Малфой всегда идут рука об руку?       Гермиона подняла голову и нахмурилась, больше от смущения, чем от чего-либо другого.       — Похоже на то, что я это спланировала?       — На самом деле, я не думаю, что ты планируешь половину тех вещей, которые ты делаешь. Чудо, что ты до сих пор жива.       Резкий ответ уже был готов сорваться с её губ, но Гермиона сдержалась. Драко был так зол, что забыл, что должен быть осторожным, мягким и раскаивающимся. Его гнев был хорош. Его гнев был настоящим.       Бóльшая часть их боли была вызвана неуверенностью. Они двое — очень умные, упрямые люди с твёрдым представлением о том, как устроен мир и как им нужно работать в этом мире. Иногда эти мысли казались несовместимыми, пока они не останавливались и не вспоминали, что хотят одного и того же, чёрт возьми. Они были похожи на два притягивающихся магнита, которым просто нужно было перестать думать, замолчать и просто сблизиться.       Несмотря на всю неправдоподобность их отношений, каким-то образом им всё же удавалось находить утешение друг в друге. И иногда, в эти редкие моменты, случались ещё более редкие случаи уязвимости и проницательности. Сегодня она отчаянно нуждалась в одном из таких моментов.       Драко был учёным. Возможно, он оценит эксперимент, который она собиралась провести.       — Ты так и будешь просто стоять и ругать меня или поможешь?       Он действительно насмехался над ней. Как во времена Хогвартса.       — У нас небольшие проблемы, не думаешь? Ты кое-что забыла.       Он полез в задний карман и протянул ей её палочку. Гермиона думала, какое заклинание лучше всего использовать, чтобы выбраться из грязи, когда Драко взял её под руки и вытащил. Она снова оказалась на твёрдой земле, держась за его плечи и пытаясь восстановить свое равновесие.       — Ты лежала без сознания в постели менее двенадцати часов назад, и вот ты уже бродишь по территории посреди ночи! Ты пытаешься отправить меня в могилу раньше времени?       — Я искала пропавшую лягушку Генри!       Он посмотрел на неё так, словно она недавно получила черепно-мозговую травму, что в некотором смысле так и было.       — О чём ты говоришь?       — Я пошла кормить лягушек Генри и увидела, что одна пропала. Я попыталась поискать её вокруг, вдруг она ещё жива. Ближайшим водоемом оказалось озеро, — она вскинула руку, указывая на озеро, вернее, на его отсутствие. — Только, как видишь, его больше нет!       Из её рукава вылетел огромный кусок грязи, попав Драко в лицо. Он моргнул и поднял руку, чтобы убрать его. К несчастью, это лишь ухудшило ситуацию.       Губы Гермионы дернулись.       — Ой, упс.       — Действительно, упс, — сказал он, вытирая руку о джинсы. — Я накормил их. Пропавшая лягушка — это мёртвая лягушка. Я вынул её из аквариума, чтобы Генри мог сам её похоронить, когда вернётся домой.       — О нет. Какая лягушка умерла?       — Гоблин.       — Ты уверен? Как ты их различаешь?       — Первое время я не различал их, но однажды Генри отвёл меня в сторону и показал, что у них у всех разные радужки. У одних есть прорези, у других — звёздчатые узоры.       — Умно, — сказала Гермиона. Она собрала волосы в хвост, чтобы можно было вытряхнуть грязь.       Он шагнул вперёд.       — Давай помогу, — работа Драко в шахтах дала ему новые полезные знания во всех заклинаниях, связанных с перемещением нежелательной грязи из одного места в другое.       В данном случае он наложил чары, которые смыли грязь с её рук, шеи, спины и плеч. В какой-то момент он даже развернул её, чтобы стряхнуть грязь с её задницы.Тонкий слой всё ещё остался на её коже и одежде, но, по крайней мере, теперь с неё не капало.       — Никогда, никогда и никуда не ходи без палочки.       Его тон был мягким, что ещё больше поразило Гермиону, когда она подняла на него глаза и увидела, насколько взволнован он был. Гермиона сделала поспешный шаг назад, на мгновение испугавшись, что он схватит её и встряхнёт. Она тут же почувствовала себя виноватой за мысль о том, что он может так поступить.       И всё же…       Она могла видеть, к чему идёт этот вечер с такой уверенностью, что профессор Трелони могла бы ею гордиться. Когда они ссорились вот так, когда она нечаянно злила Драко настолько, что могла расколоть его оболочку, всё обычно заканчивалось одинаково — Гермиона лежала на спине, кусая губы из-за множественных оргазмов. И если ей везло, то наряду с его собственной кульминацией, она могла вымолить у него несколько мгновений уязвимости и доказательств из первых рук, что он действительно может пережить это.       Даже думая об этом, Гермиона понимала, что, когда они идут по привычному пути, всегда остаётся достаточно места для сюрпризов. Всё могло пойти не так. Ей лишь нужно было правильно играть.       И, возможно, «играть» было правильным словом?       Драко не умел играть; не видел смысла в прихотях и дурачестве. Она полагала, что его родители никогда не находили места и времени для этого. Мысль о том, что Люциус может играть в прятки с юным Драко в поместье, скорее тревожила, чем забавляла. Драко был внимателен и очень ответственен со своими мальчиками, но именно Гермиона придумывала глупые развлечения. Он относился к ответственности как к постоянной битве за выживание. Классическая реакция на травму.       Теперь многое начинало обретать смысл, особенно с каждым мгновением, когда Гермиона переваривала то, что увидела в Омуте памяти Драко. Он был не только самым стойким человеком, которого она когда-либо встречала в своей жизни, но и одним из самых травмированных.       Ещё более трагичным было то, что чем более стойким он себя проявлял, тем большего от него ожидали другие. Это проклятие компетентности. Доказать свою состоятельность можно только для того, чтобы получить ещё больше обязанностей, а не для того, чтобы получить награду или передышку.       — Одного твоего ботинка не хватает, — заметил он.       Его замечание вывело её из мыслей. Гермиона посмотрела на свою босую правую ногу и вздохнула. Она очень любила эти ботинки.       — Возможно, его ещё можно найти. Дай мне посмотреть.       Драко перегнулся через край берега и заглянул в яму. Его палочка была у него в руке, но сейчас она использовалась для верхнего Люмоса.       — Кажется, я вижу его на дне ямы…       Слишком хорошая возможность, чтобы упускать её. Она толкнула его. Сильно.       Её бедный, ничего не подозревающий муж упал вперёд на руки, колени и лицом в грязь. Люмос на мгновение замерцал. Когда он наконец перевернулся на спину, после большого количества скольжений и хлюпанья, недоумение на его лице было бесценным.       — Ты водишь, — сказала Гермиона, а затем убежала.

***

      Бежать.       Гермиона никогда в жизни не играла в ​​игру с такими высокими ставками. Драко мог бы обидеться и оскорбиться, узнав, что она на самом деле немного боится.       Было трудно подавить многолетние инстинкты о вероятной причине того, что Пожиратель смерти гонится за тобой, как дикий заяц по Малфой-Мэнору. Да, конечным результатом будет пытка, но Гермиона постоянно напоминала себе, что это будет очень приятная пытка, и что именно она начала эту игру.       Слова Драко, сказанные ей в первую ночь, когда она навестила его в камере на Гриммо, снова преследовали её.       — Игра будет интересной, только если ты будешь играть со мной.       Она спряталась под лестницей среди жуткого множества скульптур, которые были завёрнуты в белую ткань и хранились в этом помещении. Это было похоже на фильм ужасов. Она была магловским подростком, который отважился на то, чтобы её парень пришёл и нашёл её в жутком особняке. Как и положено по сюжету, в особняке, конечно же, будет привидение, и чудовище настигнет их, пока она и Драко будут целоваться. Возможно, к этому моменту с неё уже будет снят топ.       Хотя существовал и другой вариант, применимый к этому жанру — тот, в котором Драко был монстром.       Похоже, он не торопился. Может быть, он всё ещё застрял в грязи? Ей понравилась эта мысль.       Гермиона напрягла слух, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук, который мог бы указать на его местонахождение, но ничего не было. Она начала осторожно продвигаться среди статуй, слегка вздрогнув, когда её свитер зацепился за одну из них, и ей пришлось быстро поймать статую, прежде чем та упала, как первое домино в серии.       Простояв абсолютно неподвижно и на мгновение задержав дыхание, Гермиона убедилась, что Драко точно нет в холле. Скорее всего, он искал её в их комнатах. Она встала и вышла из своего укрытия.       В этот момент Драко появился не перед ней, а позади. Из толпы статуй.       Сукин сын.       Он схватил её за руку. Его ладонь легла на её запястье, словно тёплые кандалы.       — Ты ударилась головой, когда падала?       При нормальных обстоятельствах Драко смог бы удержать её, но он не учёл двух вещей. Во-первых, он был весь в грязи, что обеспечивало скользкую хватку. Во-вторых, Гермиона вырвала запястье с такой силой, что была уверена, что растянула его.       Теперь уже поздно сожалеть. Она упала на пол и снова исчезла в темноте среди статуй. Он не мог рискнуть пойти за ней, не опрокинув статуи или не применив Люмос, а Люмос в данном случае был бы равносилен жульничеству.       Единственная проблема заключалась в том, что Гермиона тоже не могла его видеть. Ей приходилось полагаться на слух, а он, по большей части, не издавал никаких звуков, ни хлюпающих, ни каких-либо ещё.       Прошло десять минут, затем пятнадцать. В скрюченном положении её ноги начали сводить судороги. Она чувствовала запах засохшей грязи в волосах, и у неё болело запястье. Примерно через двадцать минут она решила, что Драко действительно ушёл. В конце концов, какой дурак будет оставаться в том же укрытии после того, как его заметили? Гермиона медленно выползла из статуй и не останавливалась, пока не оказалась у подножия лестницы.       Драко прислонился к перилам, скрестив лодыжки.       — Ты закончила?       Удивлённый возглас Гермионы эхом разнёсся по холлу. Она пригнулась, чтобы избежать его хватки, но не успела. На этот раз он не схватил её за руку или запястье. Он обнял её за грудь, подставив предплечье под подбородок, и прижал её к себе.       — Теперь, когда я привлёк твоё внимание, мы можем говорить как обычно…       Она укусила его за предплечье.       Он в изумлении открыл рот.       — Ах ты, маленькая сучка.       — Иммобилус! — бросила она, но не раньше, чем он схватил её за талию и повалил на пол за собой. Гермиона на мгновение попятилась. Заклинание промахнулось, отскочив от задней стенки входной двери.       Их схватка была недолгой. Ему не понадобилась магия, чтобы подчинить её. Он просто использовал своё тело. Всё, что ему нужно было сделать, это сесть на неё и одной рукой прижать оба её запястья над головой. Гермиона заметила, что он не попытался отобрать у неё палочку. Она по-прежнему была в её руках. Это нисколько не уменьшило ощущение опасности.       — Я не дам тебе ещё раз забить мне нос, спасибо.       — Я не знала, что делала. Мне очень жаль.       — Насколько жаль? — у него хватило наглости приласкать её. Он обнял её за грудь.       Как будто в её мозгу был переключатель, подключённый к яркой, мигающей розовой неоновой вывеске с надписью «ВОЗБУДИТЬСЯ». Настройки переключателя были запрограммированы под Драко. Он был её первым любовником, и у неё выработалась привычка реагировать на его прикосновения. К сожалению, он тоже знал об этом.       — Поверь, ты используешь это как предлог, чтобы приставать ко мне!       — Почему бы и нет? Ты используешь это как предлог, чтобы трахнуть меня.       — Мне не нужен повод, чтобы трахнуть тебя. Мне просто нужно появиться.       Он засмеялся, выглядя совершенно восхищённым ею.       — Это правда?       Несмотря на то, что он поддерживал бóльшую часть своего веса на согнутых коленях, он всё ещё был достаточно тяжёлым, чтобы перекрыть кровоток к её ногам. Гермиона могла сделать что угодно, чтобы сбить его с толку, но не сделала этого.       — Грейнджер, ты хоть представляешь, сколько бы мы могли заниматься сексом, если бы ты просто разговаривала со мной как с нормальным человеком, а не швыряла в меня вещи и не толкала в грязевые ямы?       — Трудновато заниматься с тобой сексом, когда ты весь день прячешься в библиотеке!       — Я не прятался. Если кто и избегал меня, так это ты. Я сказал тебе прийти ко мне, когда будешь готова. Я ожидал разговора об Омуте памяти, который я тебе оставил. Чего я не ожидал, так это того, что буду спасать свою жену от приключений в её собственном чёртовом доме.       — Не было у меня никаких приключений!       Он многозначительно посмотрел на её грязную одежду.       — Это видно.       — Даже без палочки я была в полной безопасности и хорошо оснащена, чтобы позаботиться о себе. И заметь, я собиралась навестить тебя в твоей проклятой пещере после того, как накормлю лягушек!       Ей было трудно продолжать препирательства, когда он смотрел на неё таким тёплым, благодарным взглядом. Гермиона не могла понять, что его так привлекало. Она была грязевым чудовищем.       — Ты такая красивая.       — Это не помешает мне вышвырнуть тебя в соседнюю комнату.       — Почему бы и нет?       — Я не хочу.       — А чего тогда ты хочешь?       Её взгляд опустился на его рот, а затем снова вернулся к глазам.       Теперь он смотрел скептически.       — Хм. Как ты себя чувствуешь?       — В порядке. Та доза РеГена, которую ты мне дал, творит чудеса.       — Хм. Ты воспользовалась Омутом памяти?       — Я не буду обсуждать это сейчас, — сказала она. — Я обещаю, что мы поговорим об этом позже.       — Хм.       — Малфой, если ты ещё раз скажешь «хм», я снова тебя укушу.       — Я знаю эту тактику. Ты захочешь поговорить о пропавших восьми месяцах только тогда, когда я буду у тебя весь издёрганный и податливый. Тебе нравится пользоваться мной в таком состоянии, верно?       — Я не пользуюсь тобой ни в каком состоянии!       — Ты делаешь это чаще, чем думаешь. Ты сделала это на корабле незадолго до того, как заразила себя вирусом.       Ах, да. Так и было. Она забыла об этом. Возможно, ей тоже есть чему поучиться в отношении действий, которые скорее подрывают, чем укрепляют доверие. Чувствуя себя неловко, Гермиона попыталась высвободить руки из его хватки, но боль в запястье заставила её поморщиться. Как оказалось, это более эффективно, чем любые попытки вывернуться.       Драко немедленно отпустил её с выражением озабоченности на лице.       — Что случилось?       Она села.       — Я до этого повредила запястье.       — Когда ты вырвалась от меня? Скорее всего. Дай сюда, — он осторожно пощупал кости её запястья.       Она отдёрнула руку.       — Всё в порядке. Просто нужно немного бальзама и приложить лёд.       — Мне принести это сейчас?       Она уставилась на него, позволяя всей своей тоске просочиться в её глаза.       — Не сейчас.       Драко выдержал её взгляд. Он потянулся к ней, просунул руку под её грязные волосы, схватил за шею, и провёл большим пальцем по челюсти. Ему нравилось держать её так. Гермиона прижалась к его руке, как ласковая кошка. Он издал благодарный звук в ответ.       Боже, они действительно были такими предсказуемыми.       Она подумала, что ей хотелось бы, чтобы он поцеловал её сейчас, но также подумала, что если он это сделает, то они оба попробуют грязь на вкус.       — Ты хочешь меня, Гермиона?       Всегда. Во веки веков, аминь.       Она кивнула:       — Ты меня хочешь?       — Нет.       Гермиона была уверена, что ослышалась.       — Прости. Ты только что сказал… нет?       Драко поднялся на ноги и протянул ей руку. Она оттолкнула её.       Он ухмыльнулся.       — Ты мне нравишься грязной, Грейнджер, но не такой. Сначала мы помоемся, а потом я подумаю об этом.

***

      Самодовольный ублюдок аппарировал их в главную ванную комнату, единственную в поместье с душем. Обычно они пользовались ближайшей ванной к их спальне, так как там было удобнее купать мальчиков. Но, учитывая количество грязи на их телах, ванна была не совсем уместна. Нужна была проточная вода.       Большая ванная комната была вкладом Нарциссы в развитие поместья, когда она стала его хозяйкой. Магические дома часто представляли собой смесь архаичного и современного, но Нарцисса позаботилась о том, чтобы душ не бросался в глаза. Комната была оформлена в стиле древнеримской бани, с мозаикой из камня и керамики, изображающей мифических морских чудовищ.       Монстры не были заключены в отдельные сцены. Напротив, они были настолько велики, что охватывали пространство ванной комнаты, обволакивая её, и казалось, что они находятся в нескольких мгновениях от того, чтобы раздавить комнату и всех, кто в ней находится. Зрителю пришлось бы сделать шаг назад, чтобы по-настоящему оценить весь зверинец. Вблизи, находясь внутри ванной, как сейчас Гермиона, можно было увидеть только части щупалец, хвост морской змеи и копыто гиппокампа.       Гермиона подошла к выключателю, который управлял светом люстры.       — Нет, оставь включённым, — сказал Драко.       Но… но ведь они собирались заняться любовью в душе, правда?       — Только потому, что я планирую тщательно вымыться, и мне нужно видеть, что я делаю, — добавил он.       Гермиона всё ещё была полностью одета, когда он снял брюки. Она мельком увидела его бледную мускулистую задницу, прежде чем он шагнул под воду. Из круглой душевой камеры хлынул пар. Невысокая, выложенная плиткой стена отделяла душевую кабину от остальной части комнаты.       Она сбросила оставшийся ботинок и стянула носок. Положив свою палочку рядом с раковиной, Гермиона расстегнула пуговицы, молнию, а затем стянула мокрые джинсы. Её больное запястье пульсировало от напряжения.       Следующим был её забрызганный грязью свитер. Ощущение мокрой, грязной шерсти, волочащейся по её лицу и рукам, было крайне неприятным. Она бросила испачканную одежду на пол. Затем стащила чёрную футболку, бюстгальтер и трусы. Гермиона удивилась, как много грязи просочилось под одежду. Она была под и между грудями, на животе и на ключицах.       Когда она вошла в кабинку, Драко уже намылился и ополаскивался под струёй воды. Было не так приятно принимать с ним душ, если он собирался только мыться. Она бы предпочла делать это наедине. Однако, судя по состоянию его члена, у него были и другие заботы.       Гермиона почувствовала, как её внутренности слегка затрепетали.       — Мои глаза здесь, Грейнджер.       Она уже была ярко-красной от пара, так что любое дальнейшее покраснение можно было легко замаскировать.       Он отодвинулся от струи воды, чтобы она могла встать под неё. Первым делом она предварительно ополоснулась, чтобы удалить засохшую грязь с волос. Она делала это до тех пор, пока вода не стала прозрачной. Драко схватил бутылку шампуня. Вместо того чтобы протянуть ей, он выдавил немного средства себе на ладонь и удивил её, намылив ей волосы.       — Ты не обязан этого делать.       — Я хочу, — ответил он. Во время работы он очаровательно хмурился. — У тебя так много волос. Удивительно, что твоя шея может выдержать весь вес, когда они мокрые.       — Годы практики, — ответила она, закрывая глаза.       Массаж головы был великолепен, но закончился слишком быстро. Он вымыл собственные волосы, пока она смывала шампунь и наносила кондиционер. С поднятыми руками и слегка изогнутой спиной грудь была видна во всей красе. Она была гладкой и блестящей от потёков кондиционера.       — Мои глаза здесь, Малфой.       Его взгляд не поднялся, а опустился ещё ниже. Он сжал её бедро, казалось, наслаждаясь красным отпечатком своих пальцев на её покрасневшей от жары коже. Она шагнула под воду, чтобы смыть кондиционер, проходя мимо него. Её локоть скользнул по самому кончику его твёрдого, влажного члена.       — Прекрати.       — Что прекратить?       — Ты знаешь что.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — чопорно ответила она. — А ты сейчас выглядишь чистым. Почему бы тебе не оставить меня наедине, чтобы закончить это, и я увижу тебя в спальне?       Она отстранилась от него, повернулась и закрыла глаза под струями воды. Когда она снова открыла глаза, он всё ещё был там, на его лице было знакомое, болезненное выражение. Одна его рука была поднята вверх, как будто он собирался потянуться к ней, но передумал.       — Извини меня, мне нужно мыло, — сказала Гермиона. Он стоял прямо перед углублением в кафельной полке, где хранился большой белый кусок неароматизированного мыла, которым он пользовался ранее.       Поскольку он не сдвинулся с места, Гермиона проскользнула мимо него, убедившись, что снова соприкоснётся с его членом. Даже сквозь шум воды она услышала, как он втягивает воздух сквозь зубы.       С мылом в руках она принялась намыливать грудь. Прошло около минуты. Она рассеянно напевала мелодию. Он всё ещё стоял там и смотрел.       — Удивительно, как грязь проникает в каждый укромный уголок, правда?       Гермиона пробежалась одной намыленной рукой по своему телу, от шеи, по груди, изгибу живота, кончиками пальцев задевая серебристые гребни растяжек, а затем опустилась ещё ниже. Она провела двумя пальцами по своей щели, а затем снова поднялась вверх. Она продолжала работать в нежном, поглаживающем ритме. Её лёгкая дрожь от восторга не была притворной.       Он был похож на одну из мраморных или алебастровых статуй под лестницей в холле — необычайно спокойный, взгляд сосредоточен и неподвижен. Только он был в десять раз богаче, и на нём не было ни одного листочка.       Гермиона, честно говоря, не хотела ронять мыло. Оно упало рядом с её ногой, покрутилось один раз и остановилось за её пяткой.       — Вот беда, — сказала она.       Хотя, может, вовсе и не беда.       Наклонившись, чтобы поднять брусок, она с удивлением почувствовала, как одна из больших тёплых рук Драко обхватила её ягодицу и сжала.       Её кулак инстинктивно сжался вокруг мыла, и оно снова выскочило из её рук. Гермиона наклонилась, чтобы поднять его во второй раз, и услышала жалобный стон мужа.       — Ты не рассказывал мне о спасательных операциях в шахте, — сказала она, снова выпрямившись. Стоять под водой было слишком жарко, поэтому они позволили ей быть между ними.       Он моргнул от мысленного удара. Не то чтобы он не привык к этому в присутствии Гермионы.       — Что? — сказал он удивительно невнятно.       — Двое молодых людей, которых вы с Гарри спасли в деревне Нетертон. Ты не сказал мне об этом, когда пришёл домой.       — Я не был в настроении говорить об этом, когда вернулся домой. Я бы упомянул об этом позже, но, если ты помнишь, у нас были другие заботы.       — Ты также не рассказал мне о деле Министерства против тебя.       — А, ты, должно быть, разговаривала с Поттером.       — Да, и я не должна была узнать об этих вещах от Гарри! Я бы хотела услышать о них от собственного мужа!       Он проигнорировал её подразумеваемую критику.       — Дело Министерства — более сложный вопрос.       — Отлично. Я прекрасно справляюсь со сложными делами.       — Я не хотел беспокоить тебя раньше времени.       — Вместо того, чтобы позволить мне узнать, когда они на самом деле тебя увезут? — сказала Гермиона. — Я знала, что ты что-то скрываешь от меня. Почему ты не доверяешь мне настолько, чтобы поделиться этим?       — Ты действительно не можешь придумать ни одну причину, почему? — возразил он. — Учитывая, что ты отказалась позволить мне рассказать тебе о забытых восьми месяцах с Адмиралом Греем, мне не очень хотелось делиться с тобой какой-либо другой потенциально неприятной информацией. Кстати говоря, ты воспользовалась Омутом памяти или нет? По крайней мере, я заслуживаю знать ответ на этот вопрос.       — Да.       Прошло несколько секунд.       — И?       — И, как я уже сказала, мы поговорим об этом позже.       — Почему мы не можем поговорить об этом сейчас? Я… Гермиона, клянусь, если ты, чёрт возьми, уронишь это мыло ещё хоть раз. Я не буду нести ответственность за то, что с тобой случится!       — Оно скользкое!       — Мне всё равно!       — Оно исчезнет, ​​если я его не подниму!       — Я куплю тебе сто кусков мыла!       Она выключила воду. Тишина была тяжёлой. Единственным источником шума был капающий душ и звук воды, текущей по трубам под ними.       Голос Гермионы эхом разнёсся по тихой ванной комнате, когда она заговорила.       — Драко, отношения и семья — это нечто большее, чем просто обеспечение безопасности и спокойствия своих близких. Безопасность — хорошее место для начала. Я совершила ошибку, отказавшись позволить тебе рассказать мне о том, что произошло в Бостоне, чтобы мы могли двигаться дальше. Я открыто признаю, что это была моя вина, и мне очень жаль. Но нам нужно работать над доверием, честностью и общением. Давай начнём с дела Министерства против тебя…       — Просто оставь это.       — Что значит «просто оставь это»? Ты невозможный, разочаровывающий, глупый человек! Я не оставляю твою судьбу на рассмотрение этим придуркам!       — У меня Омут Памяти. Я могу использовать это как доказательство.       — Этого недостаточно! Я была твоим адвокатом на суде, помнишь? Я прекрасно понимаю, как всё это происходит!       Он был невозмутим.       — Что случится со мной, с нами, если ты отсидишь в тюрьме? Я буду одна.       — У тебя будут мальчики.       Гермиона хотела накричать на него. Слишком много времени уходило на то, чтобы довести его до катарсиса, а он ещё даже не прикасался к ней, не говоря уже о том, чтобы заниматься с ней сексом. Ей нужно было использовать крупное оружие.       — Хорошо. Да, мальчики у меня будут, но как насчёт моих потребностей?       Он выглядел очаровательно озадаченным.       — Что ты имеешь в виду?       — Мои потребности, Драко! Кто исполнит твою роль в моей жизни?       Он быстро догнал, её умный муж. Он нахмурился.       — Ты намеренно пытаешься меня спровоцировать?       — На самом деле мне интересно узнать, что, по-твоему, я должна делать, если тебя посадят в тюрьму на десять, двадцать, тридцать лет? Что тогда? Ты хочешь, чтобы я тебя ждала?       — Нет! Конечно, если до этого дойдёт, тебе следует двигаться дальше…       И вот оно. То самое пораженческое отношение, которое позволило ему выйти на поле казни Адмирала Грея, не дрогнув. Он думал, что его гибель, так или иначе, была предрешена. С тех пор, как они стали семьёй, он вёл чахлый образ жизни. Он настолько смирился с мыслью о своих возможных потерях, что уже вычеркнул себя из её будущего и будущего их мальчиков.       Что ж, Гермионе предстояло опробовать эту концепцию и посмотреть, насколько хорошо он справится с её вероятными реалиями.       Она бросила на него вызывающий взгляд.       — Это должен быть кто-то высокий. У меня не будет никого ниже тебя. Теперь я неравнодушна к высоким.       — Грейнджер, это дурной вкус.       — Ревнуешь?       — Нет, я не ревную! Мне грустно! Ты не моя собственность. Пока ты в безопасности и на свободе, это всё, что меня волнует.       — Но как насчёт моего счастья, Драко? Разве ты не хочешь, чтобы обо мне заботились, чтобы у меня был кто-то, кого можно любить, кто будет любить меня в ответ? Чтобы у меня были отношения?       Он выглядел таким поражённым, что она почти сдалась и обняла его.       — Ну?       По-прежнему ничего, но она видела, как дрогнул мускул на его челюсти.       — Сможешь с этим жить? Подумай обо мне с другим мужчиной, согревающим меня холодными ночами, держащим меня за руку. Представь, как он лежит на мне, пробует меня на вкус, наполняет меня, заставляет кончать.       Теперь он начинал выглядеть опасным.       — Не будь жестокой, Гермиона. Это тебе не подходит.       Ещё раз, к прорыву…       — Я никогда не была ни с кем другим. Так что, конечно, придётся учиться. Может быть, ты можешь оставить заметки для следующего человека? Несколько советов о том, как прикасаться ко мне, как делать то, что ты делаешь, когда касаешься кончиком языка моего…       Он взорвался. И как раз вовремя, потому что Гермиона подумала, что вот-вот разрыдается, если продолжит.       Он притянул её к себе, зажав рукой рот.       — Прекрати, — прорычал он.       А потом он поднял её и вынес из душевой кабинки. Он даже не потрудился дать им высохнуть или взять полотенца. Единственное, ради чего он остановился — это их палочки рядом у раковины. Он аппарировал их прямо в спальню.       Обнажённую и мокрую, Драко повалил её на кровать. Затем он переполз через неё, положив рядом с ней палочку. Когда он заговорил, Гермиона едва узнала его голос.       — Что бы сейчас ни случилось, знай, что у тебя есть неограниченный доступ к ней, ты поняла?       Она отрывисто кивнула.       Он завел её руки за спину и с помощью магии связал её запястья. Гермиона никогда раньше не сталкивалась с подобным, и не могла скрыть своего беспокойства.       — Помимо своей палочки, тебе нужно только сказать мне, чтобы я остановился, и я это сделаю. Ты поняла?       О Боже. Она снова кивнула.       — Хорошо, — сказал Драко, только он совсем не выглядел довольным ею. Он выглядел так, словно хотел поглотить её.       Связав ей руки, Драко поднял её и усадил на край кровати. Он убедился, что её палочка снова лежит рядом с ней. А потом он просто на мгновение задумался о ней. С этим было бы легче справиться, если бы он всё время не поглаживал свой член.       Сердце Гермионы теперь бешено колотилось.       — Вот что произойдёт, — сказал Драко. — Для начала я воспользуюсь твоим хитрым маленьким ртом. Знай, что твоя палочка всегда рядом с тобой, если ты захочешь, как ты говоришь, «вышвырнуть меня в соседнюю комнату». Но если ты дотронешься до неё, если ты хотя бы взглянешь на неё, я остановлюсь, и на сегодня мы закончим. Хорошо?       — Хорошо, — прошептала она.       — А теперь будь хорошей девочкой и открой рот.       Держа член в левой руке, Драко провёл головкой по её губам, смачивая его её слюной и контролируя все действия, крепко сжимая её влажные волосы. Каждый раз, когда Гермиона пыталась взять его губами, закрыть рот, он оттягивал её назад. Она издавала слабый звук протеста. Со связанными руками она мало что могла сделать.       — Такая жадная, — сказал он низким одобрительным мурлыканьем. — Это то, что ты хочешь? — он просунул головку члена мимо её губ, и Гермиона тут же застонала, приоткрыв рот, чтобы принять больше его внутрь. Её язык ласкал нижнюю часть его члена.       Его глаза были почти чёрными, очерченными.       — Так вот что ты хочешь делать с другим мужчиной? Это то, что ты хочешь, чтобы я представил?       Она хотела сказать «нет», но он не давал ей расслабиться, чтобы даже покачать головой.       — Ты хоть представляешь, что я чувствую, когда ты говоришь мне такие вещи?       Она начала что-то говорить, но он прервал её, войдя глубже. Её глаза начали слезиться.       — Не говори с набитым ртом, любимая, — он вытащил и снова засунул ей в рот. — Это грубо.       Гермиона закрыла глаза и сосредоточилась на том, что, казалось, было нужно Драко в этот момент, взяв от него столько, сколько могла, не жертвуя техникой. Он не был внимательным или нежным, но она не хотела этого от него сегодня вечером.       — Ты такая красивая… — сказал он. Она подняла взгляд на него и увидела, что он наблюдает за ней полуприкрытыми глазами, выражая благоговение, почтение и немалую долю вожделения. Как ни странно, Гермиона чувствовала себя могущественной, стоя перед ним на коленях и со связанными за спиной руками.       Он начал проникать в неё всё сильнее и быстрее, превышая обычные пределы терпимости Гермионы. У неё сработал рвотный рефлекс. Когда она задохнулась в третий раз, он сжалился над ней. Он вышел из её рта и толкнул её обратно на кровать так, что колени свисали с края матраса. Её связанные руки лежали под бёдрами, обеспечивая удобный угол.       — С твоими запястьями всё в порядке?       Вместо того, чтобы это нежное вмешательство нарушило настроение, его небольшой момент заботы сделал его ещё лучше.       — Да.       — Хорошо, — улыбнулся он, — потому что ты будешь лежать на них некоторое время.       И тут, к её удивлению и смущению, Драко сильно шлёпнул её между ног. Звук был громким и непристойно влажным. Кроме того, это было больно. Гермиона могла себе представить, как покраснела и опухла её и без того чувствительная плоть.       Любая потенциальная реакция, которую она могла бы дать, была забыта, потому что его рот оказался на ней. В соответствии с тематикой вечера, в нём не было ничего нежного.       Он опустошал её; он ел её, как голодный человек. Ни одна часть её самых чувствительных, интимных зон не была пощажена. Он ласкал, лизал, сосал и нежно постукивал по её клитору, используя только кончик языка. Она слышала звуки, которые издавала сама, которые издавало её тело и даже которые издавал Драко. Он не стеснялся показывать свою признательность.       Она начала закручиваться, ощущения нарастали с каждым мгновением, а затем — падение. Гермиона кончила так сильно, что её бедра оттолкнулись от кровати, почти сбросив его с себя. Это был острый, обжигающий оргазм, словно волны жара прокатились от её сердца вниз по ногам, к ступням, а затем снова вверх. Её кульминации не позволили пройти естественным путем и утихнуть. Не было никакого послесвечения, потому что Драко не отпускал её, даже когда она стонала и билась.       Её сверхчувствительные, перевозбуждённые нервные окончания довели её до второго оргазма. Этот был более приглушённым. Он остался глубоко и низко в животе, пока волна за волной сокращений сотрясали её.       И всё же он продолжал. Она сломалась. Она никак не могла больше выдержать.       — Стоп-стоп-стоп-стоп, — прошептала она.       Драко тут же остановился. У Гермионы не было сил поднять голову, чтобы посмотреть на него. Она ощущала себя совершенно без костей. Её сердцевина пульсировала, и она чувствовала ожоги на самых неподходящих местах.       Когда она открыла глаза, то увидела, что он снова навис над ней. Его нос, рот и подбородок блестели.       — Как у нас дела?       Как? Как? Она всё ещё кончала. Гермиона повернула голову в сторону и прижалась лицом к внутренней стороне его предплечья, где была вытатуирована Тёмная Метка. Поддавшись давнему желанию, она поцеловала Метку, её маленький розовый язычок высунулся, чтобы лизнуть змеиный хвост. Она всегда ждала возможности сделать это, этой ночью можно было всё.       — Блять… — Драко выдохнул. Он уставился на неё в изумлении. — На колени. Сейчас же.       Гермиона подняла на него мутные карие глаза и сморщила нос. Она хотела, чтобы он подождал некоторое время, пока она придёт в себя.       — Я не могу.       — И всё же ты сделаешь это.       Он не стал переспрашивать. Он просто перевернул её, заведя руки за спину, уткнув лицом в матрас и подняв задницу вверх.       Никаких поддразниваний. Он доставил ей удовольствие. Теперь всё зависело от Драко, от того, что он хотел и как он этого хотел. Он не дал ей времени на подготовку.       Используя её связанные руки как рычаг, он потянул её назад, насаживая на свой член. Гермиона захныкала от внезапной полноты, чувствительности, жжения и растяжения. И прежде чем она успела сделать вдох, он вошёл в неё с такой силой, что она почувствовала, как её зубы прижались к матрасу.       Она повернула лицо в сторону, чтобы подышать, и для того, чтобы увидеть его, поговорить с ним.       — Пожалуйста…       — Пожалуйста, что? — прошипел он в середине толчка. — Это то, что ты представляла, как другой мужчина делает с тобой, моя прекрасная, храбрая девочка? Это то зрелище, которое ты хочешь, чтобы он увидел? Я даже не могу выразить словами, насколько ты сейчас сногсшибательна…       И тут Гермиона почувствовала, как что-то ещё скользит между её ног и поднимается вверх — жёсткое, длинное и тонкое.       Кончик его палочки. И он настроил её на вибрацию.       Она снова уткнулась лицом в матрас и застонала, её бедра двигались вперёд-назад, пытаясь уловить больше восхитительных ощущений. Он позволил ей это, наслаждаясь тем, как она извивается, ищет кончик его палочки, а он продолжает заполнять её своим членом.       При первых признаках заметного дрожания бёдер и загибания пальцев ног Драко опустил палочку, прекратил толчки и просто держал её на своем члене, пока она достигала оргазма. Он опустил голову и застонал, наслаждаясь пульсирующими сокращениями и тишиной, которая позволила ему в полной мере оценить их.       Это была небольшая передышка. Он снова вошёл в неё, но на этот раз он искал тот самый угол, который, как они оба знали, мог бы сладко сломать её.       Он нашёл его. При следующем толчке он соприкоснулся с её шейкой матки. Звук, который издала Гермиона, не показался ей человеческим.       — Остановиться? — сказал он сквозь стиснутые зубы.       Она ещё не научилась говорить сквозь хныканье, поэтому покачала головой.       — Больно?       Она кивнула.       — Хорошо. В следующий раз, когда ты будешь дразнить меня или обижать, говоря, что позволишь любому другому мужчине прикоснуться к тебе, помни об этом. Никто, Грейнджер. Ни один мужчина не станет тебя трахать вот так. Никто, кроме меня? Ты меня слышишь, Гермиона?       — Да, — он был близок. Она чувствовала это. Чувствовала и раньше.       — Скажи мне.       — Никакой другой мужчина… Драко, пожалуйста…       Он предположил, что ей больно, и да, так оно и было, но она также пыталась что-то сказать.       — Мне жаль, — сказал он, не прекращая своих толчков. — Мне нужно… — она слышала, как он задыхается. — Я так близко, Киска. Так, блять, близко. Потерпи ещё немного…       Ещё немного? Она готова была терпеть эту приятную пытку целый год, если бы это означало, что этим вечером она достигнет своей цели.       — Мне… мне так жаль, — отрывисто сказала она. Связные фразы давались с трудом, и не только потому, что её вдавливали лицом в матрас. Она подумала, что он, возможно, не слышал её приглушённого голоса, поэтому повторила. — Я прощаю тебя, Драко. За… всё. Это была и моя вина тоже. Пожалуйста. П-пожалуйста, скажи… ты простишь меня?       Никакого ответа, только неумолимые толчки, его пальцы с такой силой впились в мягкую плоть её задницы, что если бы его ногти не были короткими, он бы прорвал кожу.       — Я так сильно тебя люблю, — поспешно сказала она. — Я никому не позволю забрать тебя. Ты слышишь меня, Драко? Я всегда буду защищать тебя. Я буду оберегать тебя. Я твоя, а ты мой.       Это подтолкнуло его, и он начал кончать. И, несмотря на всю жестокость их занятий любовью, непостоянство и эмоции, он кончил беззвучно. Это была скорее имплозия, чем взрыв. Он упал на бок, увлекая её за собой в позе ложки, её связанные руки были между ними, а его член всё ещё оставался внутри неё.       Но Гермиона ещё не закончила с ним. Она сжимала и расслабляла свои внутренние мышцы, выдавливая его внутри себя и облегчая его кульминацию. Драко говорил бессмысленные слова, некоторые на английском, некоторые на русском, некоторые были обычной тарабарщиной.       — Боже мой, — сказал он, дрожа всем телом. — О Господи.       Некоторое время они лежали в тишине, пока их дыхание не перешло в более нормальное.       Драко внезапно поднял голову. Он вспомнил, что её руки всё ещё связаны, и сел, чтобы снять заклинание. Гермиона повернулась в его объятиях и обхватила его ногами. Его остекленевшие глаза с красными ободками изучали её лицо.       — Ты в порядке? Мне так жаль… я… я просто потерялся, — он осмотрел её запястье. — Оно болит?       — Всё в порядке. Я в порядке, — она вздохнула. — Всё в порядке.       Он быстро проверил следы, которые оставил на ней, выглядя всё более опустошённым.       — Чёрт. Всё не в порядке. Я сделал тебе больно. Я жестокий.       — Послушай меня. Я всегда дам тебе знать, когда что-то мне не нравится. И на этой ноте ты освободил мои руки без моей просьбы. Значит ли это, что я выиграла? — она приподняла брови, глядя на него.       Драко уставился на неё так, словно она его напугала.       — Гермиона Грейнджер. Я могу заверить тебя, что в любой игре, в которую ты думаешь играть со мной, ты всегда будешь в выигрыше, — он уткнулся лицом в изгиб её шеи, и она почувствовала, как он вздрогнул. — Ты развязываешь мне руки. Иногда я не узнаю себя, когда я с тобой…       — В хорошем или плохом смысле?       — В хорошем… в плохом. И то, и другое.       — Я думаю, именно в эти моменты ты больше всего похож на себя, — сказала ему Гермиона. Она гладила его спину, плечи, волосы. — Мне нужно, чтобы со мной ты чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы быть самим собой. Я не думаю, что кто-то из нас может быть по-настоящему счастлив в этом браке без этого. Я знаю, что не смогу. Что-то всегда будет казаться… не совсем правильным. Мы не можем доверять друг другу, если не будем самими собой друг с другом.       — Ты меня не знаешь. Ты действительно не знаешь, — сказал он ей в шею. Боже, он весь дрожал. Он не мог остановиться, а её не хватало, чтобы обернуться вокруг него.       — Я знаю тебя.       — Тогда почему ты всё ещё здесь?       Этот вопрос разбил ей сердце. Гермиона сглотнула комок в горле, а затем села, чтобы взять для них одеяла. Его руки, словно стальные полосы, обхватили её.       — Нет. Не уходи.       — Я никуда не уйду, Драко. Я просто принесу нам одеяло. Тебе холодно.       Он, казалось, не слышал её, и ему не было холодно. Никакое количество постельного белья, которое она навалила на него сверху, не могло унять его дрожь. Его щека была прижата к её груди, её подбородок лежал на его белокурой голове.       — Я не хочу оставлять тебя, — сказал он.       — Ты никуда не уйдёшь, — сказала она ему в волосы. — Хоть раз в жизни, пожалуйста, поверь мне. Поверь в меня.       — Я верю.       — Доверься мне.       — Я хочу.       — Я держу тебя. Я не отпущу тебя. Отдыхай.       Дрожь прекратилась.