Любовь во время зомби-апокалипсиса

      После встречи с Ричардсом Гермионе совсем не хотелось спать, поэтому она решила не возвращаться в постель. Её мозг активно работал. Знакомое ощущение — такое часто случалось перед важными событиями, будь то миссии, школьные экзамены, или предвкушающее ожидание результатов эффективности РеГена. Это чувство беспокойного предвкушения; стремление поскорее приступить к задаче и переключиться с теории на практику.       В поместье царило чудесное умиротворение. Увязнув в заботе о детях, так легко не замечать некоторые детали. Или замечать только те, которые представляют опасность, например, острые углы тумбочек или скользкий пол в гостиной. Сейчас возле неё не было детей, и она могла восторженно наблюдать, как солнечные лучи, отражаясь от зеркал, освещают длинный коридор. Было так тихо, что она слышала лёгкий перезвон хрустальных люстр, когда порыв ветра проносился по дому.       Вместо того, чтобы снова лечь спать, Гермиона решила упаковать оставшиеся подарки. Закончив, она всё ещё не хотела спать, поэтому начала готовить праздничный завтрак.       Это были блинчики. Ей они не особо нравились, но Драко, Генри и Орион обожали блины. Хотя, если откровенно, Орион ел абсолютно всё, что не пыталось от него сбежать.       В мире был дефицит кленового сиропа, мёда тоже было немного из-за неблагоприятного года. Какое неподходящее время, чтобы отказаться от сладких добавок к блинчикам. Магазины наверняка будут закрыты в рождественское утро, что исключало возможность быстро купить всё необходимое.       В конце концов, Гермиона решила подать блины со свежими фруктами. Она также использовала консервированные персики, оставив сладкий сироп, чтобы использовать его как топпинг. Она была уверена — дети не станут жаловаться. В таких условиях было сложно встретить привередливого ребёнка. Даже у волшебников временами не хватало еды, и дети знали, что у них есть два варианта: есть то, что дают, или голодать.       Никакая готовка не могла обойтись без магии. В поместье не было миксера, поэтому взбить тесто получилось благодаря заклинанию. С помощью чар Гермиона переворачивала уже поджаренные блины. По её опыту, если бы она делала это сама, то блинчики были бы порванным и уродливыми. Она же хотела, чтобы её блюдо было вкусным и аппетитным на вид.       Гермиона уже пожарила семь блинов, и, что было удивительным, ни один из её мальчиков ещё не спустился к ней. «Это к лучшему, сон им не навредит», — подумала она. Особенно Драко.       Закончив, она наложила на блины разогревающие чары, накрыла обеденный стол в меньшем из двух обеденных залов, а затем направилась обратно в спальню. Проходя мимо библиотеки, она остановилась и заглянула внутрь, чтобы полюбоваться красивой кучей подарков под ёлкой. Кто не любит красиво упакованные подарки? Дети, конечно, быстро уничтожат её упорный труд, но таково предназначение подарочной упаковки, не так ли? Подобно красивой бабочке, она проживает лишь один короткий день.       Гермиона заметила цветное пятно возле стола, на котором упаковывала подарки. Она вошла в библиотеку и наклонилась, чтобы поднять моток красной бархатной ленты. Все их упаковочные материалы хранились в плетёной корзине, которую она уже убрала. Видимо, эта лента выпала.       Бархат приятно ощущался в её руках — мягкий, но плотный. Роскошный.       Она улыбнулась, когда у неё возникла идея. Но прежде чем воплотить её в жизнь, нужно проверить, чем занимаются дети. Ничто не может помешать утреннему сексу с мужем больше, чем повторяющиеся крики: «Мама!»

***

      — Драко?       Он лежал на спине, простыни сбились вокруг его бёдер, левое колено было согнуто в сторону, предплечье покоилось на животе. И он был голым. В какой-то момент после ухода Гермионы он снял с себя одежду.       Как заботливо с его стороны.       Он мирно спал, недоступный для всего мира. Гермиона была приятно удивлена и не решалась его разбудить. Она попробует ещё раз, и, если он не ответит, оставит его в покое.       — Драко, дорогой?       Глубокий вдох и нахмуренные брови. Он покосился на неё, выглядя восхитительно милым и сонным.       — Грейнджер? Ты только что вернулась в постель? Который сейчас час?       — Семь двадцать.       Его глаза расширились от удивления.       — Сколько? Этого не может быть.       Его недоверие было забавным.       — В этом мире есть множество вещей, которые я не могу объяснить или назвать, но точное время не входит в их число.       — Я проспал?       Она засмеялась.       — Да, ты определённо это сделал.       Он протёр глаза.       — Обычно я не сплю так долго.       — Нет, но я надеюсь, что это станет хорошей традицией. Бессонница была твоим лучшим другом слишком долго.       — Упакуем подарки? Нужно успеть до рождественского завтрака, — он начал садиться, но Гермиона толкнула его обратно.       — Завтрак под согревающими чарами и готов к подаче, как только мы соберём мальчиков. Генри играет с поездом в детской. Орион всё ещё спит. А насчёт подарочной упаковки… — она забралась на него, оседлав его бёдра. — Я уже о ней позаботилась.       Именно тогда сонный муж на неё посмотрел. Внимательно посмотрел. Драко был ужасно предсказуем. Его зрачки расширились, и под единственным слоем материала, разделяющим их, она почувствовала его твердеющий член.       Теперь он полностью проснулся и смотрел на неё так, словно она была последним блинчиком, который он когда-либо съест в своей жизни.       Он осторожно коснулся красных бархатных лент, которыми она завязала два хвостика на голове. Его взгляд скользнул вниз. Кроме лент, на ней больше ничего не было.       — Внезапно мне перестало быть жаль, что я не помог тебе с упаковкой. Очевидно, ты вдохновилась в моё отсутствие.       Его большие тёплые руки скользнули по её бёдрам вверх, а затем остановились, обхватив талию. Он сильнее прижал её к своему члену, на котором она сидела. Драко провёл пальцами по её грудной клетке, обхватил грудь, сжимая её в ладонях, пока его глаза скользили по раскрасневшемуся лицу и заплетённым в два хвостика волосах.       — Ты пришла, чтобы убить меня. Явно.       — Ну, оргазм ведь так и называют — маленькая смерть, не так ли? — ответила она.       Драко поднял Гермиону, наклонив немного вперёд, чтобы он мог прижаться губами к её груди. Её голова опустилась, кончики лент щекотали его плечи. Он не спешил, лаская и посасывая оба соска, пока они не покраснели и не стали твёрдыми.       Он остановился, чтобы поднять на неё помутневший взгляд.       — Запри дверь, — сказал он между ласками её груди.       — Уже, — сказала Гермиона, задыхаясь, когда он укусил её.       — Ты чертовски восхитительная.       — Надо, м-м-м, поспешить. Скоро… проснётся Орион.       Он вскинул бёдра вверх. Простыня теперь промокла, вызывая неприятное трение. Гермиона приподнялась и позволила Драко её убрать. Когда она снова на него села, её влажное влагалище легло на его член.       Они оба застонали в унисон.       — Всё уже зажило? — спросил он резким шёпотом.       Глаза Гермионы были закрыты. Она не могла сформулировать ответ, скользя взад и вперёд по его члену. Его жар, сила и твёрдость под ней были волшебными. Если она продолжит, под конкретным углом, с правильным давлением и темпом, то она финиширует…       Драко был таким тихим и неподвижным, что она открыла глаза, чтобы посмотреть на него, и была вознаграждена взглядом ошеломлённого обожания.       — Ты настоящая? — прошептал он. — Кто ты такая?       — Я твоя, — сказала она, задыхаясь, и заметила такой же ответ в его глазах. — И я собираюсь кончить.       Он переплёл их пальцы и поднял руки вверх, помогая ей оставаться в вертикальном положении, пока она судорожно вздрагивала, сжималась и стонала. Закончив, она опёрлась на его грудь ладонями, чтобы отдышаться. Через минуту она просунула руку между ними, чтобы направить его член внутрь себя, но он остановил её.       — Боюсь, я не буду трахать тебя сегодня.       — Что? Нет! — пожаловалась она таким скулящим голосом, что он усмехнулся.       — Ты ещё не совсем готова. Возможно, через день или два.       — Я в порядке!       — Хм. Что, правда? Поднимись, пожалуйста.       В душé он был учёным, а учёные любят проводить эксперименты. Поэтому он осторожно провёл двумя пальцами по её опухшим складкам. Гермиона уронила голову ему на плечо, инстинктивно насаживаясь на его руку, чтобы пальцы проскользнули внутрь. Он позволил, но затем она внезапно содрогнулась, что подтвердило его подозрения. Её дискомфорт был очевиден.       — Как я уже сказал, не сегодня. Но я хотел бы провести небольшой осмотр, чтобы проследить процесс заживления.       — Осмотр? — сказала она с подозрением.       — Доверься мне, я же врач.       — Я думала, ты «не совсем» врач? — поддразнила она.       — Мне казалось, что я врач «с практической точки зрения»? — ответил он с сексуальной ухмылкой, от которой она затрепетала.       Прежде чем она успела возразить, он поднял её и посадил чуть ниже своего рта.       — Держись за изголовье и наклонись вперёд, — проинструктировал он.       — Драко…       — Позволь мне. Покажи мне поближе, какой ущерб нанёс мой бездумный трах, — его руки обхватили её за зад, и он ободряюще толкнул Гермиону вперёд. Она переместила колени, оседлав его лицо. Ей казалось, что собственное лицо, вероятно, приобрело цвет в тон лент в волосах.       — Боги, от этого вида захватывает дух.       Она закусила губу и опустила взгляд. Он посмотрел вверх, его глаза пробежались по каждой детали — от нежного изгиба живота до её груди и покрасневшего лица, двух хвостиков, завязанных красными бархатными бантами.       Он закрыл глаза и застонал.       — Вот чёрт, — прошипел он. — Эти грёбаные ленты убивают меня.       Его руки покоились на её ягодицах, пока он проводил осмотр и прописывал немедленное лечение. Он хмурился, глядя на каждую выцветшую отметину.       — Мне очень жаль, — сказал он, целуя синяк на её ягодице. — Так жаль, — повторил он, прижимаясь губами к царапине на правом бедре. — Извини, извини, извини, — продолжал он, целуя и прося прощения. Когда он не смог найти больше следов, он наклонился вперёд и нежно поцеловал её клитор.       К тому времени, как он закончил, она превратилась в чувствительное и скулящее нечто.       — Я не люблю причинять тебе боль, — сказал он. — Ты нанесла мазь?       — Да.       — Но ты не использовала исцеляющие чары?       Она не могла поверить, что они разговаривали, пока его лицо находилось между её ног.       — Я не возражаю, чтобы отметины зажили естественным образом. Это сладкая боль, Драко.       Он уткнулся лицом в её бедро и издал долгий мучительный стон.       — Ты была создана для меня, ты это знаешь? Я чувствую себя особенным мужчиной, которому позволили любить твоё тело. Но ты заслуживаешь гораздо большего.       Она чувствовала себя отдалённой от него — между ними было слишком большое расстояние, чтобы целовать его, обнимать и отвечать на слова. Он закончил свой осмотр и лечение, и теперь использовал рот и язык в других целях.       Раньше Гермиона едва могла связать слова, но сейчас она потеряла способность даже мыслить.       — М-м-м. Ты такая мокрая. Это всё для меня, Киска?       Когда она осмелилась взглянуть вниз, его вид отпечатался в её сознании, как клеймо. Она увидела верхнюю часть лица и нос, а его рот был скрыт между её ног.       — Ты очень вкусная.       Словно заменяя свой член, он трахнул её языком, снова и снова нанося мучительные удары, а затем его рот сомкнулся вокруг её клитора, посасывая. Он издавал громкие, влажные, пошлые звуки. В какой-то момент он задвигал своим ртом из стороны в сторону, чтобы раскрыть её плоть ещё больше, а затем присосался к клитору с большим энтузиазмом.       Гермиона чувствовала, как оргазм накапливается у неё под кожей, сжимает её нервы, наращивает силу. По мере приближения к завершению, она начала волноваться, что в конечном итоге упадёт, но её тело знало, что делать. Она стояла над ним неподвижно, крепко держась за изголовье кровати, её бедра напрягались по обе стороны от его головы.       Она кончила, сильно вздрогнув, подавляя крик, который мог испугать детей. Гермиона скатилась на бок, переживая остаток оргазма. Не получив его традиционных послеоргазменных поцелуев, она поднялась, чтобы увидеть, в чём была причина.       Драко сжимал свой член в кулаке. Его голова была запрокинута назад, мускулы напряжены, на лице видны капельки пота, а губы приобрели великолепный оттенок красного.       — Я долго не протяну, — прошипел он.       — Вставай, — приказала она, удивив себя приказным тоном и тем фактом, что её желеобразное тело смогло подняться.       Гермиона соскользнула с кровати на пол. Драко, не прекращая дрочить, спустил ноги и уселся на край матраса лицом к ней.       Она посмотрела на него и подумала, что он может быть уязвимым. Даже беспомощным. Заключённым в ловушку ощущений. Она была на полу перед ним, но чувствовала себя королевой.       — Гермиона, — сказал он сквозь стиснутые зубы. Её имя на его губах было мольбой. Забирая власть у кого-то вроде него, можно было получить огромную силу.       — Я здесь, — она скромно положила руки на колени, выгибая спину, чтобы её грудь приподнялась — именно так, как ему нравилось. Она слегка приоткрыла губы и посмотрела на него.       Драко схватился за один из её хвостов, его большой палец надавил на её челюсть, открывая рот.       Она была готова. Его дыхание прервалось, и он издал сладчайший, задыхающийся низкий всхлип, изливаясь ей на лицо, рот и грудь. Сжав член в последний раз, он застонал, ухватившись рукой за край матраса для поддержки. Его глаза закрылись, а когда он снова открыл их, то страстно выругался на русском. Его сперма стекала с её подбородка, создавая лужу у неё на коленях.       Гермионе хотелось, чтобы он поцеловал её и обнял. Она хотела сказать ему что-то значимое, что-то сентиментальное и глубокое.       К сожалению, следующими её словами были:       — Ой, затекло в глаз. Подашь полотенце?       Через мгновение благодаря Акцио полотенце было у него. Он помог ей сесть на кровать, и начал её вытирать. Гермиона засмеялась, увидев застенчивое, извиняющееся выражение его лица.       — Постой, — отругал он, — я не смогу всё убрать, если ты продолжишь двигаться. Ого, даже на ленте…       Ответом был взрыв смеха.       Он бросил на неё испепеляющий взгляд.       — Кто бы мог подумать — упаковочная лента свела меня с ума.       — Оденешь Ориона, пока я приму душ? Тебе, наверное, тоже следует быстро помыться.       Он кивнул и наклонился, чтобы поцеловать её.       — Драко? — сказала она неуверенно.       — Расслабься. Я знаю, какой я на вкус.       — Я не об этом. Тебе нужно кое-что узнать.

***

      Вряд ли дети заметили, что их отец был немного подавлен во время рождественского завтрака. Вероятно, потому, что он всегда был подавлен. Но она знала его достаточно хорошо, чтобы видеть, как на него повлияло известие о предстоящем визите Рота.       Малфою совсем не понравилась новость, или то, как она её преподнесла. Позже она поняла, что опять это сделала — отвлекла его сексом. Только на этот раз она этого не планировала. Не то чтобы он ей поверил.       Орион был в прекрасном настроении, проспав целых четырнадцать часов подряд. Драко одел его в праздничный комбинезон, напоминающий магловский костюм эльфа; они оба согласились, что вещь была милой, но при этом совсем безвкусной. Ребёнок непрерывно болтал, пока кормил отца блинами.       Драко сам на это согласился. Он заключил с Орионом сделку, чтобы заставить его есть, а не выкидывать кусочки блинов на пол, подкармливая Вельзевула. За каждый сделанный укус ребёнок делился едой со своим отцом. Драко добавил опасный элемент — время от времени он в шутку кусал Ориона за пальцы, получая в ответ громкое хихиканье.       Раздался мягкий щелчок, за которым последовало жужжание. Драко поднял глаза и увидел, что Гермиона сделала снимок на магловскую полароидную камеру.       — Позируйте, — сказала она, — у нас так мало фотографий.       Тем временем Генри вслух размышлял, какой именно поезд ему купили на Рождество.       — И я подумал, что смогу установить его в той маленькой комнатке на чердаке, потому что никто никогда туда не ходит, и Орион не будет мне мешать.       Драко с лязгом отложил вилку.       Гермиона посмотрела на сына с удивлением.       — Генри, ты поднимался на чердак?       — Ну… — начал он.       — Твоя мать задала тебе вопрос.       Болтовня Ориона внезапно прекратилась. Вельзевул начал скулить.       — Я… эээ, да, я был наверху.       — Мы же сказали вам, что путь на чердак закрыт, — сказал Драко.       — Вы сказали, что нельзя ходить в заколоченное крыло, а на чердаке нет досок на дверях, как там, поэтому я подумал…       — Ты не думал, — сказал Драко. — То, что вход не заколочен, не означает, что туда можно подниматься.       — Драко, — предупредила Гермиона. Она видела, как задрожала нижняя губа Генри.       — Там вообще ничего нет! Пустота! Не понимаю, почему я не могу там играть.       — Неважно. Тебе запрещено туда ходить, ты меня понял?       — Почему? — потребовал ответа Генри.       Гермиона была поражена. Она никогда не видела, чтобы Драко сердился на детей. Ни разу. Так же и Генри никогда не кричал на кого-либо из них.       — Потому что я твой отец, и я так сказал, — ответил Драко.       — Ты не мой отец! — закричал Генри, затем отодвинул стул и выбежал из-за стола. Вельзевул посмотрел на Гермиону.       — Иди, — кивнула она. Собака тявкнула и побежала за Генри.       Гермиона взглянула на Драко и почувствовала, как сжалась её грудь.       — Папочка? — сказал Орион.       Моргнув несколько раз, Драко обратил на него внимание.       — Да, Орион?       — Генли плачет.       Драко бросил салфетку на стол, вздохнул и встал.       Гермиона остановила его.       — Нет, я пойду. Приведи в порядок Ориона, встретимся в библиотеке возле подарков. Нам не получится исправить всё за один раз.       — Я сказал ему не подниматься туда, — нахмурился Драко. — Обычно он слушается.       — Знаю.       — Это всё, что я могу сказать по этому поводу. Он слишком маленький, чтобы понять.       — Его беспокоит не запрет, а то, что ты не озвучил причину, — Гермиона сжала его руку, проходя мимо. — Нам нужно начать говорить с ним. Мы обязательно найдём способ, хорошо?       Он смотрел вдаль, казалось, не слыша её.       — Драко?       Когда он посмотрел на неё, ей потребовались усилия, чтобы не обращать внимания на образовавшийся ком в горле. Слова Генри глубоко задели его.       — Помнишь, что ты сказал мне, когда я была беременна Орионом и беспокоилась, что мы ничего не знаем о детях?       — Да. Я сказал не волноваться, потому что есть множество книг о воспитании, а ты сказала, что это прозвучало так, будто мы собираемся выращивать цыплят.       Она улыбнулась.       — Мы сделали это, не так ли? Мы вырастили двоих детей. И на самом деле прочитали книгу, или две.       — Нет книг о том, как воспитывать Генри, — глухо сказал он.       Он был неправ. Были книги о том, как помочь детям справиться с травмами. Но для начала взрослым надо было признать то, что травма действительно существует.       — Всё будет хорошо. Мы справимся все вместе.

***

      Гермиона ведь знала, куда пойдёт Генри, и хотела ударить себя за задержку.       Когда она подошла, Вельзевул стоял прямо перед дверью.       — Какой хороший мальчик, — похвалила Гермиона, наклоняясь, чтобы почесать его. Восторженный Вельзи плюхнулся на бок, высунув язык и блаженно закатив глаза. Когда он так делал, то выглядел мёртвым, если бы не его тяжёлое дыхание.       Она вошла в оранжерею, чувствуя, как от влажности кудрявятся волосы.       — Генри, мы можем поговорить?       Мальчик возвращал крышку аквариума с лягушками на место.       — Вы их кормили. Спасибо. Но Гоблин пропал, — сказал он бесстрастным тоном. — Он умер, да?       — Да, дорогой, боюсь, это так. Твой отец нашёл его, пока вы были у Поттеров, и мы собирались рассказать вам, когда вы вернётесь.       — Ничего страшного, — Генри пожал плечами. — Это просто лягушка. Лягушки умирают.       — И ничего страшного в том, чтобы грустить, когда умирает твоя лягушка.       Генри ничего не сказал, вместо этого спросил:       — Вы его похоронили?       — Нет, Драко сказал, что поместил его в безопасное место, — Гермиона огляделась и увидела горшок с кучкой земли на дне. Она сделала небольшое углубление и замерла, обнажив крошечную перепончатую лапку. — Он здесь, — сказала она, протягивая горшок.       Генри взял его и заглянул внутрь. Она заметила, как дрогнул его подбородок.       — Можно я приведу твоего отца и Ориона, чтобы мы могли похоронить его?       — Нет, спасибо, — Генри поставил горшок на скамейку. — Это просто лягушка, — повторил он.       — Генри, иди сюда, дорогой, — Гермиона подошла и обняла ребёнка.       — Я не хотел говорить ему это, понимаешь? — сказал он, прижимаясь к её животу.       Она поцеловала Генри в макушку.       — Я знаю. И он тоже это знает.       — Он расстроился?       — Немного, но сейчас у него много других забот. Сегодня приедет посетитель, который останется у нас на неделю.       — Зачем? — спросил Генри, глядя вверх.       Месяц назад Гермиона могла бы сказать: «Просто, чтобы навестить нас».       Но сегодня она ответила:       — Когда твой отец был моложе, у него возникли проблемы с Министерством. И теперь некоторые люди хотят, чтобы он понёс наказание за свои прошлые преступления.       — Я знаю, что он был Пожирателем смерти — одним из сторонников Волдеморта, — сказал Генри. — Ты это имеешь в виду?       Она кивнула.       — Да. А потом он связался с плохими людьми, которые творили ужасные вещи для Волдеморта — создали вирус, например. Это не его рук дело, но он был частью команды, которая это сделала.       Генри нахмурился.       — Но он помог изобрести лекарство!       — Да, именно этим он занимался в команде Волдеморта, потом вместе со мной в Лондоне и, наконец, под руководством профессора Беликова.       — Значит, они хотят наказать его за то, что в самом начале он работал не с теми людьми?       Она была удивлена ​​тем, как быстро он понял.       — Верно.       — Его посадят в тюрьму?       — Я работаю над тем, чтобы это предотвратить. Гость, который приедет к нам сегодня, мне в этом поможет.       — Я могу как-то помочь?       — Мне нужно, чтобы ты заботился о своём брате и хорошо относился к отцу, пока я буду этим заниматься. Ты справишься?       — Да. И мне, наверное, следует извиниться перед ним…       — Думаю, это наилучшее решение, когда ты ранил чьи-то чувства, — сказала Гермиона. — И ему тоже есть что сказать тебе. Но не сейчас. Давай откроем подарки до приезда нашего гостя.       Лицо Генри просияло.       — Думаю, я знаю, какой поезд вы мне подарите.       — Генри! Ты подглядывал?       — Нет, просто предположил, — он подошёл к двери оранжереи и открыл её, перешагнув через Вельзевула. — Пойдём, Вельзи! Пришло время подарков.       Прежде чем уйти, Гермиона наложила на мёртвую лягушку чары сохранения. У неё было смутное подозрение, что Генри, возможно, передумает насчёт похорон.

***

      — Напомни, как мы делали это в прошлом году? — спросила Гермиона у Драко. Она стояла перед их кучей рождественских подарков, задумчиво постукивая по подбородку.       — Сначала мы открыли подарки Ориона.       Драко сидел в гостиной, не принимая активного участия в подарочном процессе. Он не любил Рождество. Или вообще любой другой праздник, если уж на то пошло. Хотя на Драко можно было положиться: он всегда без ворчания помогал, но ей так хотелось, чтобы он проявил энтузиазм. Однако требовать от него этого — значит просить его притворяться. Он не оделся по этому случаю, решив надеть выцветшую старую тёмную мантию. На Гермионе были джинсы и красочный свитер в рождественском стиле.       Как всегда, мальчики получили много игрушек и книг от друзей и родных. Орион, казалось, был доволен своими подарками, но гораздо больше его интересовало содержимое большого ящика, в котором находилась модель Хогвартс-экспресса для Генри.       Генри был занят чтением инструкций. Он был одет в комбинезон и фуражку машиниста поезда и сосредоточённо хмурился.       Драко элегантно спустился на пол.       — Можно я помогу тебе собрать его? — мягко спросил он.       — Хорошо, — пробормотал Генри, не глядя в глаза.       — Очень красивый поезд, — заметил Драко. — Он даже больше того, что был у меня в детстве.       — Правда? — Генри взглянул на него. — У тебя тоже был Хогвартс-экспресс?       — Да, но вагонов было меньше.       Отец и сын продолжали болтать об игрушечном поезде. В какой-то момент Драко сорвал кепку с головы Генри и надел её на мальчика задом наперёд. Генри хихикнул.       Гермиона с облегчением наблюдала за ними. Маленький прогресс был лучше, чем его отсутствие. Она посмотрела на колени, где лежал подарок от Драко. Очевидно, это была книга. Сняв тонкую золотую ленту и развернув коричневую обёрточную бумагу, она открыла его. Наступила короткая пауза, за которой последовал визг.       Орион напрягся:       — Мамочка?       — Мама только что получила подарок, который очень хотела, вот и всё, — заверил Драко ребёнка. — Почему бы тебе не помочь Генри собрать его поезд?       Мальчик перебрался к отцу и брату, усевшись рядом с Генри.       — Ори, только не дерево! — пожаловался Генри.       Драко забрал миниатюрное пластиковое деревце из руки Ориона, прежде чем он впихнул его в рот.       — Как? — воскликнула Гермиона, всё ещё ошеломлённая от подарка.       Драко ждал продолжения вопроса, но, когда оно не последовало, предположил:       — Как я его нашёл?       Она кивнула.       — У меня свои методы.       Гермиона задалась вопросом, были ли законными его «методы», в результате которых она держала на коленях издание «Перикла» 1835 года? По правде говоря, она не хотела знать.       Драко знал, что она любит Шекспира. Он очень много читал в Азкабане.       — Ты можешь открыть её, знаешь?       Гермиона оторвала взгляд от книги и посмотрела на него.       — Что?       — Я сказал, что ты можешь открыть книгу и заглянуть внутрь.       Орион оживился.       — Книга? Где моя корова? Му! Му! — он прибежал к маме, желая, чтобы она прочитала ему его любимую историю.       — О нет, липкие пальцы! — воскликнула Гермиона. — Драко, помоги!       Драко подобрал младшего сына, прежде чем он подошёл к Гермионе, и посадил его в ящик, где лежал подарок Генри.       — Это не та книга, сынок. Смотри, мама подарила тебе новые. Вот, — он выбрал одну из многих, которые получил Орион, открыл её и протянул ребёнку. — Почему бы тебе не взглянуть на эту? Она о… — Драко посмотрел на обложку. — «Эльфийские права»? — это был вопрос к Гермионе.       — Никогда не рано начать, — сказала она.       С отвлечённым Орионом на руках, Драко подошёл к жене и сел рядом с ней на диван.       — Так я могу посмотреть книгу?       Она выглядела возмущённой от такого предложения.       — Я не хочу испортить страницы.       Он закатил глаза и призвал пару перчаток из спальни. Они были его, поэтому на руках Гермионы выглядели слишком большими; она осторожно перевернула страницы.       — Это не самое любимое произведение, — прокомментировал Драко.       — Моё тоже, — согласилась Гермиона, — но «Перикл» важен. Это одна из семи пьес, не вошедшая ни в Первый, ни во Второй фолианты.       Он слушал, как она читала вслух.

«Безжалостно меня швыряло море

На берега скалистые, но я

Остался жив. О, где же смерть моя?»

      Гермиона остановилась, когда заметила, как Драко смотрит на неё. Он выглядел… счастливым? И что было более необычным, он этого не скрывал. «И всё же подарки — замечательная вещь», — подумала она. Восторг получал не только получатель, но и тот, кто дарил. Она задалась вопросом, когда Драко последний раз делал кому-нибудь подарок.       Он приобнял её за плечо, лениво перебирая кудряшки.       — Прошу прощения за завтрак, — сказал он.       — Я не та, перед кем нужно извиниться.       Драко кивнул.       — Знаю. Я поговорю с Генри позже.       — Большое спасибо за подарок, — она скромно поцеловала его в щёку. — Мне очень понравилось.       — Судя по твоему поцелую, ты не очень довольна подарком, — пожаловался он.       Гермиона посмотрела на него, ожидая увидеть дразнящую ухмылку, но была поражена, заметив на его лице страх.       — Перикл был дураком. Я бы никогда не позволил океану поглотить тебя или моих детей, — в его глазах была тревога.       — Перикл думал, что Таиса мертва, — прошептала Гермиона.       — Даже если так, мы ведь волшебники. Смерть не должна быть концом.       Гермиона почувствовала, как его хватка на плече немного усилилась. По ней пробежал холодок — напоминание о том, что взгляды на любовь у них разные.       — К счастью, Таису спас очень талантливый врач.       — К счастью, — согласился Драко. — С меня хватит морских приключений, но я бы переплыл через ад, чтобы добраться до тебя.       — Драко, — сказала она, нахмурившись, касаясь его лица.       — Буэ, — прервал их Генри. Он издавал звуки отвращения последние несколько минут. — Что за телячьи нежности.       — Однажды ты поймёшь, — сказал Драко.       — То же самое сказал дядя Гарри.       Это откровение заставило Драко съёжиться.       — Ради Мерлина, пожалуйста, поговори с Поттером, чтобы он не давал нашим сыновьям какие-либо романтические советы. Это как просить слепого описать радугу.       Гермиона, смеясь, пошла за подарком Драко. Она вернулась с большой коробкой, украшенной большим чёрным бантом.       — У меня уже есть идеи, как мы можем использовать ленты с этого банта, — сказал ей Драко, подходя к подарку. Она хлопнула его по руке.       Генри вскочил на ноги.       — Вау! Он огромный! Открой, папа!       Редкое использование слова на «П» обычно смягчало обоих родителей, но в данной ситуации на Драко оно имело бóльшее влияние.       — Там что-то живое? — спросил Генри с надеждой.       Драко посмотрел на Гермиону, приподняв бровь.       — Нет, — ответила она, — но всё равно будь осторожен, открывая его.       Процесс разворачивания подарка был немного разочаровывающим для Генри. Он с недоумением уставился на предмет.       — Это… м-м-м?       — Старинный граммофон, — сказал Драко. — Магловское устройство, воспроизводящее музыку, — он посмотрел на Гермиону. — Спасибо. Это прекрасный подарок.       — Пожалуйста. Мне всегда казалось, что в этой комнате чего-то не хватает, — ответила Гермиона, оглядывая библиотеку. — Я купила несколько пластинок. Почему бы тебе не выбрать одну?       Она показала им, как включать устройство. Драко поднял Генри, чтобы он мог поближе рассмотреть, как работает граммофон.       Генри скривился.       — Это музыка для стариков. Я ничего из этого не знаю.       — Посмотри на обложки и выбери ту, что бросается в глаза.       — Вот эта?       Драко помог Генри загрузить пластинку и осторожно опустил стилус. «La Vie En Rose» Эдит Пиаф наполнила комнату нежными звуками. В библиотеке, оказывается, хорошая акустика. Орион встал в своей коробке и хлопнул в ладоши.       Гермиона была впечатлена.       — Хороший выбор.       — Что это за язык? — спросил Генри.       — Французский, — ответил Драко. — Название песни переводится как «жизнь в розовом цвете», — он пояснил Генри: — Она поёт о том, что видит жизнь через розовые очки.       — Что это означает?       — Если бы ты надел очки с розовыми линзами, что бы ты увидел?       — Всё вокруг было бы розовым, — ответил Генри.       Драко кивнул.       — Смотреть на мир через розовые очки — значит видеть только прекрасное в этом мире, сосредоточиться на красоте в повседневной жизни, замечать всё хорошее, а не плохое, — он послушал ещё немного, на мгновение взглянув на Гермиону. — Эта песня о том, что происходит, когда ты влюбляешься.       — Фу, — сделал заключение Генри.       — Возможно, — сказал Драко. — Некоторые люди, когда влюбляются, носят серые очки.       — И видят окружающий мир тёмным и плохим?       — Да.       — Почему?       — Потому что боятся.       — Любви? — Генри торжественно кивнул. — Я их не виню.       — А есть такие, как дядя Гарри, который носит прозрачные очки и при этом вообще ничего не видит.       Хихикающий Генри решил, что это самая смешная шутка, которую он когда-либо слышал.       Когда песня подходила к концу, камин в библиотеке вспыхнул ярко-зелёным пламенем, сигнализируя о том, что кто-то пытался связаться с Малфоями через камин. Вельзевул, который спал рядом, проснулся и начал лаять на пламя.       Драко удержал взгляд Гермионы. Она встала как раз вовремя, чтобы поймать сообщение, вылетевшее из пламени.       — Эшер Рот прибудет в ближайшие десять минут, — объявила она.       — Это наш гость? — спросил Генри.       — Верно, Генри.       Драко встал и подошёл к Гермионе.       — У тебя есть десять минут, чтобы передумать и сказать ему, чтобы он не приходил.       — Я не собираюсь этого делать!       — Грейнджер, я понятия не имею, кто этот человек. Несмотря на то, что ты решила сообщить о его визите в своей обычной отвлекающей манере, — он нахмурился, — я этого не позволю.       Гермиона не сводила с него глаз, обращаясь к сыну.       — Генри, не мог бы ты отвести брата обратно в детскую и побыть там, пока мы с твоим отцом не придём к вам?       — Почему? Что происходит? Я не закончил собирать свой поезд и подумал, что мы могли бы включить ещё какие-то песни на громкофоне.       — Это граммофон, дорогой. Сделай, пожалуйста, как я говорю. Ты можешь собрать свой поезд позже.       Её возмутило, когда Драко едва заметно кивнул своему сыну, и мальчик подпрыгнул, чтобы выполнить просьбу Гермионы.       — Я могу оставить Ориона в коробке и тащить, будто он в вагоне поезда?       — Нет, милый. Он пойдёт сам. И забери, пожалуйста, Вельзевула.       Гермиона подождала, пока дверь библиотеки не захлопнется за детьми и их собачьим защитником.       — Тебе не нужно позволять мне что-либо делать, понял, Малфой? Если ты когда-нибудь ещё раз так заговоришь со мной, тем более перед нашими детьми, у тебя возникнут проблемы.       — Я думал, мы будем честными друг с другом и будем принимать решения вместе? Ты не дала мне времени даже подумать о визите Рота. Ты не спросила меня, а просто поставила перед фактом.       — Я узнала о его приезде несколько часов назад! И это не чёртова просьба, Драко. Ты прав. Я ставлю тебя перед фактом. Пожалуйста, пойми. У нас нет времени. Министерство может послать сюда кого-нибудь за тобой в любой момент. Это может произойти сегодня, завтра, в следующем месяце. Мы должны быть готовы.       — А до тех пор мне ничего не нужно знать о том, что ты планируешь? В том числе, зачем ты пригласила незнакомца в мой дом, где спят мои дети?       — Это также и мой дом, — огрызнулась она. — И мальчики тоже. Неужели ты не понимаешь, я делаю это для тебя, болван!       Гермиона не осознавала, что упорно отступала назад, пока не упёрлась в диван.       — Я ничего не просил тебя делать! — сказал он.       — Нет, но какова альтернатива?       Он издал звук, передающий его разочарование, и развернулся на каблуках. Похоже, он собирался уйти, что было чертовски в его стиле. Руки Гермионы дрожали. На самом деле она вся дрожала. Будет лучше, если он уйдёт сейчас. У неё будет время собраться и успокоиться перед встречей с Ротом.       Но затем Драко передумал.       Он подошёл к ней, и выражение его лица пробудило что-то внутри неё — она думала, что избавилась от этого навсегда. Она отшатнулась, упав на диван. Потребовалось приложить усилия, чтобы не съёжиться.       — Стой. Отойди от меня с-сейчас же. Драко, пожалуйста…       Он замер, ошеломлённый.       — Гермиона? — все следы злости покинули его лицо. Он потянулся к ней: — Боже мой, я бы никогда…       Гермиона издала тихий звук и подняла руки, чтобы прикрыть голову. Колени прижались к груди. Она хотела стать маленькой. Маленькой и незаметной.       — Не надо, — сказала она из-под рук, — просто не двигайся секунду, хорошо? Мне нужно… — объяснение её странному поведению крутилось у неё в голове, но она не могла его сформулировать. Она была сбита с толку и подавлена.       Ей хотелось сказать, что за последние сутки много чего случилось, и она была в более уязвимом состоянии, чем обычно. И он злился, это нормально. Она и раньше видела его злым.       Но он был таким большим и быстрым, и когда он только что подошёл к ней…       Всё было резким и ярким. Гермиона закрыла глаза рукой, погружаясь в благословенную тьму, и в этой тьме она сосредоточилась на своём дыхании.       К сожалению, Эшер Рот выбрал самый неподходящий момент, чтобы прибыть в Мэнор, выйти из камина и увидеть, как Гермиона Грейнджер защищается от нависшего над ней мужа.       — Что, чёрт возьми, здесь происходит? — потребовал ответа Рот, бросая на пол кожаную сумку.       Гермиона заставила себя поднять голову. Ей нужно было прийти в норму до того, как ситуация выйдет из-под контроля. Рот посмотрел на встревоженное, заплаканное лицо Гермионы и тут же вытащил палочку, направив её на Драко.       — Сукин сын.       Драко казался на удивление спокойным. Он оставался безоружным.       — Вы пришли сегодня сюда умереть, мистер Рот? Потому что именно это и произойдёт, если вы продолжите угрожать мне этим.       Гермиона вскочила на ноги, хотя внутреннее ощущение принуждало её бояться двух устрашающих мужчин в комнате. Глубоко вздохнув, она сказала:       — Мистер Рот, прошу прощения, но это не то, чем кажется. Я только что пережила небольшой, м-м-м, приступ посттравматического шока.       — Приступ посттравматического шока? — повторил он.       — Да. Такое иногда случается. Мы поссорились, и это послужило причиной.       Рот не выглядел убеждённым. Он бросил задумчивый взгляд на Драко.       — У вас уже вошло в привычку угрожать жене во время ссоры так сильно, что у неё начинается паническая атака?       — Только когда она этого заслуживает, — сказал Драко.       Гермиона застонала. Драко выбрал очень неподходящий момент, чтобы демонстрировать свою репутацию.       Рот нахмурился.       — Я хочу верить, что Барни был прав насчёт тебя, сынок. Но знакомство получилось у нас не очень хорошее.       — Давайте начнём заново, — вмешалась Гермиона, встав между мужчинами. Она запоздало сообразила, что поступила неправильно — теперь палочка Рота невольно была направлена на неё.       Драко зарычал, двигаясь вперёд пока не оказался нос к носу с Ротом.       Был напряжённый момент, Гермиона забеспокоилась, что Рот произнесёт заклинание, но его здравый смысл победил. Он спрятал палочку, не отводя взгляда от Драко.       — Добро пожаловать, я постараюсь, чтобы ваше пребывание у нас было незабываемым.       С огромным облегчением Гермиона обвила запястье Драко, почувствовав его напряжение. Её прикосновения, напротив, были мягкими, как пёрышко.       — Драко, можно тебя на минутку, пожалуйста?       Он позволил ей вывести себя, всё ещё злобно глядя на Рота. Выражение его лица смягчилось, когда он повернулся к Гермионе. Он положил на её лицо ладонь, нежность чувствовалась в его прикосновении и эмоциях. Гермиона знала, что Рот пристально наблюдает за ними.       — Что случилось? Тебе лучше сейчас?       — Да.       — Могу я что-нибудь для тебя сделать?       «Просто прояви терпение и доверься мне, как ты и обещал», — подумала она.       — Пожалуйста, побудь с мальчиками, пока я расположу мистера Рота. Он здесь. Это происходит. Смирись.       Он сжал челюсти.       — Тебе нужно отдохнуть.       — Я отдохну, когда закончу. Прошла всего неделя, Драко. В лаборатории я работала на износ намного дольше, да и условия там были хуже.       Он многое хотел ещё сказать, она видела это в его глазах. Гермиона чувствовала, что его обеспокоила ситуация, произошедшая ранее. Однако этот разговор придётся отложить. К её удивлению, он подошёл к Роту и протянул руку.       — Я Драко Малфой. Добро пожаловать в Малфой-Мэнор, мистер Рот, — его тон был ледяным, но говорил он искренне.       Глупые упёртые мужчины. Гермиона внутренне вскипела, когда Рот не сразу принял предложение Драко о перемирии. Но затем они пожали друг другу руки.       — Рад познакомиться, молодой человек.       Рот был примерно того же возраста, что и Ричардс, которому Гермиона дала бы чуть больше пятидесяти. У него были густые тёмно-каштановые волосы, доходившие до плеч, седина заметно выделялась на висках.       В нём было много всего неожиданного. Из описания Ричардса Гермиона представила себе волка в овечьей шкуре. Но Рот казался расслабленным. Он был одет в джинсы и ботинки на шнуровке. На нём была простая кремовая рубашка на пуговицах, а поверх неё длинное коричневое шерстяное пальто. Стильно, но неформально. Он был высоким и довольно красивым, но он не производил на неё впечатление человека, которого заинтересовало бы ухаживание за жёнами шейха, вторыми или первыми.       Драко указал на Гермиону.       — Это Гермиона Грейнджер, моя жена.       Гермиона кивнула в знак приветствия. Рот внимательно на неё посмотрел.       — Мы никогда раньше не встречались, но я чувствую, что уже достаточно хорошо вас знаю. Я прочитал письмо, которое вы отправили Барни. Вы хорошо пишете, мисс Грейнджер. Возможно, вы упустили своё призвание.       — Пожалуйста, зовите меня Гермионой. Вы имеете в виду, что я могла бы стать писательницей? — она покачала головой. — У меня не хватило бы на это терпения.       — Теперь вы в порядке? — спросил он.       Она почувствовала, как Драко вздрогнул от этого вопроса.       — Намного лучше, спасибо. Мы можем отнести вашу сумку в комнату, мистер Рот?       — Просто Эш. Мистер Рот, когда я на суде.       Драко уже держал его сумку в руке. Он мог хотя бы притвориться, будто не собирается проверить её содержимое при первой же возможности.       — В какой комнате ты его разместишь? — спросил он Гермиону.       — В комнате твоей матери.       — Замечательно, я занесу это туда, — Драко театрально взмахнул рукой, что выглядело бы нелепо, если бы такой жест сделал любой другой человек, кроме него. — Я прощаюсь, мистер Рот. Теперь вы в надёжных руках моей жены. Поскольку она не обязана сообщать мне, что чувствует себя плохо, могу ли я рассчитывать на то, что вы предупредите меня об этом?       — Конечно, — протянул Рот, но затем добавил: — Если она будет не против.       Гермиона изменила своё первое впечатление о нём. Он мог выглядеть безобидно, но его улыбка была на сто процентов хищной.       Драко ответил такой же.       Только никто из них не улыбался по-настоящему.       Гермионе вдруг захотелось что-то разбить. Это будет долгая неделя.