76. Время и опыт
4 января 2022 г., 16:55
Примечания:
— Трейлер к фанфику от littledeathinside: https://www.youtube.com/watch?v=-A7ff3Nuvag
После трёх дней пребывания Рота в Малфой-Мэноре, Гермионе удалось наладить с ним сотрудничество. Он был компетентным, организованным, щепетильным и отлично разбирался в соответствующем законодательстве и прецедентах. Его опыт был именно тем, чего ей не хватало, чтобы помочь Драко.
Гермиона подумала, что с Ротом она сработалась так же хорошо, как и с Драко в лаборатории. Только они больше не занимались наукой и магией. В этот раз была стратегия и магия.
Вокруг Рота медленно вращались зависшие в воздухе бумажные листы. На каждом была указана информация о потенциальных союзниках для запланированного медиа-блица. Все имена были обозначены определённым цветом. Красный означал «нет», зеленый — «да», синий — «может быть». К профилям с оранжевыми пометками им ещё предстояло вернуться. Галочка указывала, что Гермиона уже обращалась к данному человеку. Рот время от времени взмахивал палочкой, перемещая колонну листов вверх или вниз, заставляя её вращаться быстрее или медленнее, чтобы найти нужный экземпляр.
Гермиона сидела, скрестив ноги, на ковре перед камином. С тихим стоном выпрямила их. Её правую ступню начинало сводить судорогой, нижняя часть спины болела от многих часов, проведённых в различных неудобных позах. Из её беспорядочного пучка волос торчали два пера, а на пальцах красовались разводы от чернил. Вокруг были разбросаны разные газеты и журналы.
Она просматривала много выпусков, делая пометки о регионе, средствах публикации, языке, охвате и политических взглядах читателей. Рот предоставил досье на редакторов и источники финансирования изданий, чтобы не получить сюрпризов с точки зрения их лояльности.
— С компьютером дело пошло бы намного быстрее, — сказала Гермиона уже не в первый раз. — Можно использовать перекрёстные ссылки, создав их за считанные минуты в специальной программе или даже в простой электронной таблице.
Рот остановил вращающиеся бумаги, разделяя их пополам, чтобы выйти через образовавшуюся щель. Выход сразу же за ним закрылся. Гермионе пришлось отдать должное мужчине — у него талант к драматизму.
— Надо получить чёткую, мысленную карту того, как взаимосвязаны вещи. Почувствовать связь, создавая её собственноручно. Мы имеем дело с множеством движущихся частей…
Множество движущихся частей — это ещё мягко сказано. То, что они делали, было похоже на попытку вручную пересечь поле с постоянно движущимися астероидами. Малейшая оплошность могла вызвать разрушительный эффект.
Первое, что сделал Рот — объяснил Гермионе основные реалии судебного преследования за военные преступления. Оказалось, что это мутный процесс, не имевший общепризнанного определения международного преступления. Не существовало и единого перечня всех возможных международных преступлений. Однако был ряд преступлений, которые международное сообщество признало особо тяжкими. Среди них — геноцид, преступления против человечности и против мира.
— А как насчёт Международного криминального суда? — спросила Гермиона. — Обладает ли он юрисдикцией для расследования и судебного преследования?
— МКС только недавно вернулся в строй. Тем не менее, даже если бы он был в состоянии взяться за дело такого масштаба — а это очень большое «если», — суд действует в соответствии с принципом комплементарности. Это значит, что верховенство над судебным преследованием отдается национальным судам, — он одарил её невесёлой улыбкой. — Местные страдания, местные злодеи, местное возмездие.
— Визенгамот, — мрачно подытожила Гермиона.
— Ага.
— Обладает ли он юрисдикцией для судебного преследования Драко?
— Скорее всего. А это именно то, чего мы не хотим. Если план А провалится, и его действительно обвинят и арестуют, Международный суд вынесет ему более справедливый приговор. Министерство хочет закрыть страницу со своими тёмными делишками, которые были до пандемии. Для этого им нужно очень громкое дело. У вашего мужа есть талант к выживанию, а это означает, что он — последний выживший плохой парень и, следовательно, именно он остался самым крайним. Единственное преимущество решения этого вопроса на месте — то, что Драко не нужно будет экстрадировать. Он может оставаться в Великобритании в течение всего судебного разбирательства.
— Сколько времени оно займёт? — спросила Гермиона.
— Годы.
— А если его арестуют, смогут ли отпустить под залог? — Гермиона не верила, что в Азкабане с Драко не случится что-то ужасное. У него было достаточно практики, чтобы положиться лишь на пластиковый поднос для обеда, чтобы спасти свою жизнь от нападения тюремных охранников.
— Ни один судья в здравом уме не выпустит Драко под залог. Он покровитель побегов. Нам нужно следовать плану А.
Гермионе внезапно стало холодно. План не мог провалиться. Она не позволит.
Вернувшись к своей текущей задаче, она взяла копию журнала под названием «Охотники за головами» — американское магическое издание, которое было популярным во время второго пришествия Волдеморта. Это был способ линчевателей делиться своим мнением и успехами по отслеживанию беглецов-магов.
Несмотря на то, что журнал выпускался для небольшой группы волшебной публики, он считался актуальным, потому что именно в этом выпуске на обложке был изображён Драко. Фотография мужа застала Гермиону врасплох, выбив из неё воздух. От одного лишь взгляда на него у неё свело желудок. Редакторы даже не удосужились использовать снимок взрослого Драко, сделанный во время его карьеры Пожирателя смерти. Мерлин знает, в то время было достаточно плакатов о его розыске.
Нет. Гораздо интереснее использовать фото из Хогвартса.
Ему около четырнадцати или пятнадцати. Снимок будто сделан во время матча по квиддичу. Драко находился на поле Хогвартса, метла зависла в воздухе возле него, пока он наклонился, чтобы затянуть ремни на своих щитках. Его лицо было развёрнуто к камере, но смотрел он на кого-то за пределами кадра.
И он улыбался. Гермиона провела пальцами по его лицу, которое не было таким угловатым, как сейчас. У Драко на фотографии были ещё по-детски круглые щёчки. Он пока не принял Метку. Гермиона поняла, что смотрит на фото, на котором, возможно, были запечатлены последние дни детства Драко.
Но, конечно, редакторы не оставили фото нетронутым. Улыбающийся мальчик не достоин быть на обложке.
Логотипом журнала была петля, поэтому её добавляли на шею каждой жертвы, размещённой на первой странице. Гермиона вздрогнула, вспомнив, как Драко с завязанными глазами стоял перед палачом Адмирала Титуса Грея, готовясь к расстрелу.
— Вы в порядке? — спросил Рот. Он сидел перед ней на корточках. Она не знала, как долго он там пробыл.
Гермиона моргнула.
— Да. Просто… это ужасно.
Он взглянул на журнал.
— Ага. Надо было постараться, чтобы такое сотворить.
— Они в самом деле находили кого-нибудь из беглецов?
— Довольно много, на самом деле. В основном, мелочь. Малфой не из их лиги — он слишком большая рыбёшка. У них было столько же шансов найти его, как и у Волдеморта. Но его изображение на обложке способствовало продажам.
— Здесь так много негатива, — сказала Гермиона с очевидным разочарованием в голосе. — Я не пытаюсь обелить его прошлое, но многое — всего лишь домыслы или дурацкие выдумки. Одна шотландская газета утверждает, что он нелегально охотился на драконов в Румынии, ради всего святого!
— Одно из преимуществ статей о беглеце — газете не нужно беспокоиться о том, что герой репортажа выйдет из подполья, чтобы внести ясность, — сказал Рот, пристально глядя на неё, — Думаю, пора сделать перерыв, — он встал и протянул ей руку.
Гермиона позволила Роту поднять её, отметив, что тот держал её слишком долго, даже после того, как она встала на ноги. Его прикосновение не было неприятным, как и сам Рот. Она чувствовала себя виноватой, хотя для этого не было причин. Она не обязана была считать всех остальных мужчин отвратительными только потому, что они были не её мужем.
Чрезмерная опека Драко сделала её сверхчувствительной. Когда он не запрещал ей делать что-то — что уже было достаточно ужасно, — его недовольство всё равно влияло на её действия. Гермиона была уверена, что он делал это не нарочно, но это должно прекратиться.
«Мне не следует винить тебя за ошибочное восприятие меня», — сказал он ей однажды.
Ситуация была такая же. Но в этот раз проблема была в нём. Его ошибочное восприятие. Его страхи и неуверенность. Гермиона подумала, что могла бы обидеться из-за количества эмоционального труда, что она вкладывает в их отношения, но она не хотела.
Дело в том, что она с самого начала знала, во что ввязывается. Драко не раз предупреждал её. Всё могло бы быть ещё хуже, если бы они начали встречаться, когда были моложе — Гермионе повезло, что у неё сформировалось сильное чувство собственного достоинства до того, как она влюбилась в самого неподходящего волшебника Британии.
Им с Драко предстояло усердно работать, и когда она почувствует, что каждая пролитая слеза, каждое пережитое горе, каждая причинённая ей боль, больше не стоят того, что ж, тогда настанет день, когда она решит покончить со всем.
Шелест страниц привлек её внимание: Рот только что сложил все документы в аккуратные стопки, разделённые по цветам, на библиотечном столе.
— Как насчёт обеда перед тем, как мы начнём путешествие в недра ада электронных таблиц?
Гермиона кивнула.
— Я что-нибудь приготовлю, — она подошла к двери библиотеки, но он остановил её, положив руку на плечо. Гермиона не совсем понимала, была ли его склонность к прикосновениям культурной особенностью или личной инициативой Рота. Ричардс вырос там же, но она не могла припомнить, чтобы Ковбой прикасался к ней по какой-либо причине, не считающейся чрезвычайной.
— Позвольте мне. Вы кормили нас последние два дня.
— Это имеет смысл, ведь я знаю, где всё находится.
— Я знаю, как обращаться с кухонной утварью.
Гермиона не сомневалась, но знал ли он, как обращаться с Драко?
Он словно читал её мысли:
— Это — единственное, о чём вам нужно беспокоиться сейчас, — он указал на документы. — Всё остальное пустяки, а ещё каждый сам несёт ответственность за своё поведение.
Она слегка покраснела, чувствуя, как раздражается всё больше.
— Всем очень нравится высказывать своё непрошенное мнение о наших отношениях. Я ценю беспокойство, но оно бесполезно.
Он поднял руки в знак примирения.
— Больше никаких нежелательных советов личного характера. Обещаю.
Она ещё больше разозлилась, потому что Рот сделал вид, что она упрямится. Гермиона прижала пальцы ко лбу. Она устала играть в психологические шахматы, у неё сейчас не было времени на игры.
Кроме того, Рот всё ещё блокировал дверной проём и смотрел на неё очень непрофессионально.
Ой, ради всего святого. Что, серьёзно? На ней была вчерашняя одежда: застиранная футболка, мешковатый кардиган, спортивные штаны и толстые носки. У неё были мешки под глазами, а волосы напоминали гнездо. Пока она оценивала, насколько непривлекательной была в тот момент, Рот поднял руку и нежно ущипнул кончик её носа.
— У вас чернила на лице, — объяснил он, показывая ей чёрное пятно на подушечке большого пальца.
Пришло время положить конец непрекращающемуся флирту Эшера Рота, прежде чем этот человек будет убит или того хуже.
— Нам нужно избавиться от этого, чтобы сосредоточиться на работе.
— От чего именно?
Она прищурилась, глядя на него.
— Что, по-вашему, здесь должно было случиться? И я не имею в виду нашу основную задачу.
— Имеете в виду, на что я надеялся, учитывая вашу очаровательность?
— Да. И я не «очаровательная». Я ваш клиент.
— Может быть, вы удивитесь, узнав, что я делаю это очень редко, а под «редко» я подразумеваю почти «никогда».
— Что, флиртуете? Сэр, пожалуйста, — Гермиона закатила глаза. — Вы занимаетесь этим с самого рождения.
Он засмеялся.
— Моя мать, земля ей пухом, согласилась бы. Она рассказывала, когда я научился улыбаться, то словно магнитом притягивал женщин к своей кроватке. Барни думает, что я охотник за юбками.
— Есть один нефтяной магнат, который может с ним согласиться.
У него хватило приличия выглядеть посерьёзнее.
— Давайте внесём ясность. Жена этого человека хотела уйти от него, и я ей в этом помог. У неё были… трудности.
— Как именно вы ей помогли?
Она ничего не получила в ответ, кроме острого взгляда и лёгкой, кривоватой улыбки. У него хорошо получалось увиливать от ответов.
— Так что, после секса с вами женщины понимают, что им нужно бросить своих мужей?
Он улыбнулся.
— Господи, Барни не шутил про вас.
— Хорошо, потому что Ричардс рассказывает ужасные анекдоты.
— Гермиона, уверяю вас, счастливые замужние женщины не хотят иметь со мной ничего общего.
— Я счастливая замужняя женщина, которая не хочет иметь с вами ничего общего, кроме того, для чего вы были наняты.
— Что ж, вы определённо замужем, дорогая, и я выполню свою задачу.
— Откуда мне знать, что вы не какой-то избалованный богатенький плейбой, пытающийся развлечься на каникулах, потому что осознал, насколько одинок?
— Ауч, — сказал он, хватаясь за грудь. — Послушайте, я здесь, чтобы помочь. Не нужно доверять мне, можете полностью доверять Барни. Ваше письмо позволило узнать вас как личность. Я прочитал его и сделал много блестящих заключительных выводов. И я могу сказать, что никогда не читал ничего похожего на то, что написали вы.
Гермиона почувствовала, как её лицо покраснело.
— Я всего лишь написала о своём опыте во время пандемии.
— Да, но у вас есть способность видеть правду даже в неоднозначных вещах. И вы делаете это с необычайным состраданием. Вы смелая. Храбрее многих мужчин, с которыми я служил. Вы говорили о похищениях, пытках и смерти, как о чём-то непримечательном. Будто это лишь препятствия на пути к помощи другим. Вам даже удалось очеловечить монстров вроде Амарова и Онории Клут. Вы единорог, которого ищет определённый тип людей. Вы то, что заставляет их просыпаться каждое утро и стараться делать лучше, даже когда они командуют целой империей. Это то, что Ричардс увидел в вас, и почему использовал для контроля Малфоя. Это то, что увидел в вас Амаров, — он снова посмотрел на неё непрофессионально. — Это то, что вижу я.
Гермиона не знала, как на это ответить. Собравшись с мыслями, она сказала:
— Из ваших слов можно сделать итог, что я — оружие.
— Так и есть, если вы находитесь в правильных руках, — он упёрся рукой в дверной косяк над её головой, зажимая между стеной и своим телом. — Зная, как изменился Амаров, и как вам удаётся сдерживать своего дракона, я бы сказал, что вы больше похожи на инфекцию. Вирус. Или брошенный в пруд камешек. Ваше влияние распространяется наружу и мы видим, какой эффект оно оказывает на людей — не только тех, кто вас окружает. Даже люди, с которыми вы никогда не работали лично, переходили на вашу сторону. Вы были катализатором переворота на флоте Амарова, в то время как ваш муж был его дирижёром.
— Если вы прочитали и поняли моё письмо, вы знаете, что для меня значит моя семья, — сказала Гермиона. — И что я сделаю, чтобы обезопасить их.
— Знаю. Вы львица.
Его рука двинулась — знал ли он, что находится в трёх секундах от удара палочкой по яйцам? На мгновение показалось, что он прикоснётся к локону, но Эшер поступил мудро. К её облегчению, Рот откашлялся и установил между ними дистанцию. Он отошёл от двери. Гермиона почти вышла из библиотеки, когда её остановили его следующие слова:
— Знаете, не все сложные задачи стоят того, чтобы их решали. Львицы не созданы для волков.
Она повернулась к нему лицом.
— Как и ожидалось, мы вернулись к непрошенным, высокомерным и сексистским советам от кого-то, кого я едва знаю. Вас это, чёрт возьми, не касается.
Рот на мгновение отвёл взгляд. Когда он снова посмотрел на неё, то выглядел искренне сожалеющим.
— Вы правы. Мне жаль. Из-за этого у меня чуть не возникли проблемы с отделом кадров, — добавил он, пытаясь пошутить.
— Не забывайте, что отдел кадров может перерезать вам горло во сне, и всё будет выглядеть как несчастный случай во время бритья. Пожалуйста, Эшер. Если действительно хотите помочь, выберите жить. Земля сейчас мёрзлая, и помочь Драко похоронить ваше тело будет той ещё задачей.
На мгновение он замолчал, а затем рассмеялся.
— Гермиона Грейнджер, я бы отдал сейчас всё, чтобы быть на двадцать лет моложе.
***
Было около двух часов ночи, когда Гермиона вошла в детскую, чтобы посмотреть на мальчиков. Она склонилась над кроваткой Ориона и улыбнулась, когда увидела, что ребёнку удалось избавиться от одеяла, которым его укутал Драко. Она пригладила его светлые волосы и с минуту смотрела на его пухлое личико, на ямочки на щеках, на изогнутый рот и крохотный подбородок. Когда её сердце наполнилось нежностью, Гермиона осторожно укутала Ориона обратно. Затем Гермиона подошла к кровати Генри. Её старший мальчик спал, накрывшись одеялом до подбородка. В отличие от младшего брата, ему часто было холодно. Она взяла дополнительное одеяло из шкафа и накрыла его. А потом она села на край его кровати, наклонилась и поцеловала. От него чудесно пахло. Орион не получил поцелуя только потому, что Гермиона была недостаточно высокой, чтобы дотянуться до него в кроватке. — М-м-м-м, — Генри сморщился во сне. Гермиона улыбнулась, поцеловала его ещё раз и оставила бедного мальчика в покое. В конце концов, она добралась до собственной постели настолько измученной, что даже не переоделась. Драко зашевелился, как только она села на матрас. Он поднял одеяло, и она послушно забралась под него, жадно впитывая предложенное тепло. У него была обнажённая грудь, но надеты пижамные штаны. — От тебя пахнет старыми газетами, — сказал он, на мгновение потянувшись назад, вызвав невнятные жалобы от Гермионы. Он схватил свою палочку на прикроватной тумбочке, после чего немедленно снял с неё одежду. Теперь обнажённая, Гермиона вздохнула и тесно прижалась к нему. Он из лучших побуждений снял с неё носки, а теперь жалел об этом: её ноги были холодными, как сосульки. Она хотела спать, но не могла уснуть из-за беспокойства и тревоги, которые удерживали её в сознании. Объятия Драко были самым безопасным местом в мире, но было кое-что ещё более мощное, что могло временно рассеять её опасения. Она прижалась губами к основанию его горла и медленно вдохнула, расширяя лёгкие до боли в груди. На выдохе она прошептала: — Пожалуйста. Она почувствовала, как его губы прижались к её лбу, а его рука нежно раздвинула ноги, чтобы провести между ними. Она смущалась того, насколько быстро становилась мокрой, когда он касался её там — словно какая-то рефлекторная настройка по умолчанию. Он умел обращаться с руками. У него очень хорошо это получалось. Гермиона раздвинула ноги шире, позволив ему быстрее погрузить себя в бездыханное оцепенение. Даже с закрытыми глазами и запрокинутой головой она чувствовала, как усиливается напряжение и частота его дыхания. Её менее опытная рука неуклюже схватила его за штаны. Она застонала, обнаружив, что его член с каждой секундой становился твёрже. Он убрал её руку. — Отдыхай. — Пожалуйста. — Нет. Спи. Гермиона подумала, что если бы у неё были на это силы, то она могла бы обидеться. — Драко, — заскулила она — было трудно произносить длинные предложения, приближаясь к оргазму. — Ты такой твёрдый. — Это моя проблема. Спи. — Драко. Он предложил компромисс. Два пальца проскользнули в неё, пока его большой палец продолжал ласкать клитор. За её глазами замерцал поток искр. Предстоящий оргазм должен был быстро справиться с головной болью. Она, должно быть, на мгновение забыла как дышать, потому что внезапно стала громко втягивать в лёгкие воздух. Её проницательный муж понял, что совсем скоро Гермиона издаст непреднамеренные громкие звуки. Он положил её левую ногу себе на бедро, достал член и осторожно толкнулся внутрь. — Это то, чего ты хочешь? Неидеальный угол и медленный толчок означали, что он не полностью вошёл в неё, но этого было достаточно, чтобы довести её до финала. И, конечно же, великолепный муж знал, что делать дальше. Он зажал ей рот рукой и замер, позволяя ей взять у него то, что ей было нужно, используя сладкие, соблазнительные движения бёдер. Она прижалась к нему, кончая. Когда она наконец замерла, он убрал руку от её рта. Гермиона чувствовала себя уставшей. — Прости, — извинилась Гермиона за то, что бросила его неудовлетворённого, и закрыла глаза. Он погладил её по волосам, потянулся, чтобы вытащить перья, а затем развязал пучок, осторожно расправив пальцами её кудри. Она спала, но ещё ощущала, как он положил её руки между их лицами и целовал её испачканные чернилами кончики пальцев, и как он оставался внутри неё, не двигаясь, чтобы не беспокоить, до тех пор, пока сам не заснул. Перед этим сказав: — Я люблю тебя.***
Рот получил возможность приготовить обед на пятый день своего визита, но если бы Гермиона знала, что это приведёт его к встрече с Драко, то пересмотрела бы своё решение. — Добрый день, — сказал Рот, входя на кухню. — Рот, — Драко едва взглянул на него, и то только чтобы убедиться, что Гермиона с ним. Когда он увидел, что её рядом нет, то снова переключился на сортировку фруктов. Рот подошёл к холодильнику, достал необходимые ингредиенты и положил их на стойку рядом с Драко. — Где вы храните масло? Не говоря ни слова, Драко прошёл в кладовую, взял с полки стеклянную тарелку с маслом и поставил на стол. — Ещё что-нибудь? Мужчина осмотрел продукты перед ним. — Нет, думаю, у меня всё есть. Он тихо напевал себе под нос, пока готовил. Драко отнёс фрукты к раковине и начал их мыть, наблюдая за Ротом краем глаза. — Это сэндвич для Гермионы? — Да, а что? — Она не любит клюкву. — Она когда-нибудь ела её в бутерброде с индейкой? — Без понятия. Спроси у неё. — Ей может понравиться, — Рот добродушно посмотрел на Драко. — Не узнаешь, пока не попробуешь, понимаешь? Драко вернулся к работе, вытирая фрукты кухонным полотенцем. Плоды были тёмно-фиолетового цвета с тонким слоем пуха, как у персика. Они были круглыми и размером с грейпфрут. Всего три штуки. — Это устричные ягоды? Я не видел их с тех пор, как перебрался в Вест-Индию. — В деревне есть бакалейщик, который привозит иногда редкие сорта фруктов, — сказал Драко. — Они специфичны на вкус. Не всем нравятся. Драко положил плод на толстую деревянную разделочную доску и взял нож для очистки, чтобы срезать твёрдую шкурку. — Мои дети не привередливы в еде. — А Гермиона? Нож пронзил нежный фрукт. Мякоть была очень сочной, на доску потекли густые струйки неоново-розового сока. Драко вынул мясистые семена, похожие на крупные жемчужины. Он хмурился, пока убирал беспорядок. — Тоже. — Тогда, думаю, ей очень понравится клюква в сэндвиче. Драко ударил ножом по разделочной доске. В дереве застряло несколько сантиметров лезвия. — Бутерброд может быть с чем, чёрт возьми, угодно. Она всё равно съест его из вежливости, в конце она скажет, что ей что-то не понравилось, и, тем не менее, вы всё равно будете считать, что знаете лучше. Рот был совершенно невозмутим и ни разу не взглянул на всё ещё застрявший в доске нож. — Что ж, я не буду предлагать ей то, что по вашим словам ей не понравится. Я готов прислушаться к совету, — его явно забавляла эта ситуация. — Что посоветуете? Драко вздохнул, осматривая ингредиенты, которые взял Рот. — Индейка подойдёт, добавьте салат, помидор, майонез и два кусочка сыра. Оба ломтика хлеба намажьте маслом. Сыр нужен, чтобы хлеб не намок. — Понял, — сказал Рот и принялся за работу. К этому времени Драко помыл доску после разделывания первой устричной ягоды и приготовил вторую жертву. Он осторожно расположил нож посередине плода и уже собирался его опустить, когда Рот поморщился. — Что? — рявкнул Драко. — Послушай, сынок, я уверен, ты знаешь, что делаешь. Но если разрезать устричную ягоду, весь сок выльется и мякоть станет горькой. Давай покажу, как надо? Не дожидаясь ответа, Рот схватил третий плод, чтобы продемонстрировать свою технику. — Лучше не использовать нож. Эти ягоды имеют эрогенные зоны, если можно их так назвать, — он обхватил фрукт длинными пальцами, массируя. — Во-первых, нужно согреть плод, чтобы ослабить натяжение кожицы. Видишь, как она начинает расслабляться от тепла моей руки? Выражение лица Драко было трудно разобрать. Сторонний наблюдатель мог бы сказать, что он жутко безмятежен. — Я не виню тебя за то, что ты хотел вынуть стебель, — Рот понимающе посмотрел на него. — Распространённая ошибка новичков. Стебель вынимать не нужно. На самом деле, он пригодится нетронутым, — он перевернул плод так, чтобы стебель смотрел вниз. — Видишь это маленькое углубление? Нужно осторожно поместить туда оба больших пальца, а затем надавить. Пурпурная пушистая кожица задрожала, прежде чем на поверхности плода образовались трещины от стебля к обратной стороне. — Ах, мы почти у цели. Вуаля! — Рот положил плод, и они увидели, как фрукт разделился на пять равных частей, в каждой находилось неповреждённое мясистое белое семя. Не пролилась ни одна капля розового сока. — Грубая сила это, конечно, быстро, но не всегда эффективно. Такое осознаёшь со временем и опытом. Не отводя взгляда от Рота, Драко сильно ударил ножом по оставшейся устричной ягоде, аккуратно разделив плод на две половинки, не потеряв ни одной жемчужины. Фрукт содрогнулся, словно от шока, выпустив тонкую струйку сока. Рот вздохнул. — Позор. Ты ушиб жемчуг. Теперь он не будет таким сладким. — Мои сыновья хотят есть, — прошипел Драко. — У меня нет времени соблазнять их едой. Прекрати разговаривать со мной. Прекрати пытаться трахнуть мои фрукты. Или мою жену, если на то пошло, или, помоги мне, Рот. Продолжай, чтобы у меня был повод тебя ударить. Неоднократно. Сильно. Я знаю, как сделать так, чтобы ты умер быстро и с меньшей кровопотерей, чем у этого фрукта. И ты сдохнешь, зная, что последнее, что ты сделал, это трахнул пальцами устричную ягоду. — У тебя есть всего два режима, ты знал? — спросил его Рот. — «Функциональный» и «животное в клетке». Небольшой совет, сынок: нужно добавить ещё несколько вариантов, — взгляд Рота переместился на нож в руке Драко. — Ты можешь попробовать использовать его на мне. Может, у тебя даже получится. Ты чертовски быстр. И силён. Но мы оба знаем, что ты ничего не сделаешь, потому что это причинит ей боль. — Не притворяйся, будто она тебе небезразлична, — процедил Драко. — Ты едва её знаешь. Бип. — О, но я знаю её. Ей так быстро удаётся вызывать у человека чувства, — сказал Рот с раздражением. Биииип. — Она столкнулась с достаточным количеством монстров за свою жизнь. Мы с Барни просто хотим убедиться, что ты не станешь ещё одним. Он чувствует себя ответственным за то, что подтолкнул её к тебе… Биииииииип. — …и после всего, что она сделала, мир должен ей немного больше, чем подарить благодарственную открытку. Фактически… Бииииииииииииииииип. — Чёрт возьми, что это за звук? — Защита парадных ворот, — ответил Драко. В этот момент Гермиона аппарировала на кухню, появившись рядом с Драко, чем заметно поразила Рота. — Снаружи есть люди, — сказала она. Оба мужчины не могли не заметить, что она передала эту новость Роту, а не своему мужу.***
Было приятной неожиданностью просыпаться каждое утро живым и здоровым с тех пор, как он прибыл в Малфой-Мэнор. Эшер ложился спать (один) каждую ночь, зная, что может не дожить до следующего дня. Малфой не был похож на парня, который убивает человека во сне, но Эшер решил ничего не упускать из виду. Особенно, когда беспокоилась его жена. Если Эшер доживёт до ежегодного новогоднего пира Барни Ричардса, то это будет чистой удачей. Даже Гермиона выглядела так, будто хотела задушить его, когда он приказал молодой паре остаться в доме и скрыться от глаз, пока он не узнает, кто находится у ворот. Ей не нравилось, когда ей говорили, что делать в собственном доме. Гермиону Грейнджер было несложно понять. А чтобы понять Драко Малфоя, потребуется больше времени. Учёная степень в области психологии не помешала бы. Барни, конечно же, помог заложить основу, предоставив Эшеру общую информацию о молодом человеке, ну а дальше Роту требовалось сформировать собственное мнение и новые детали. Конечный результат немного тревожил. Малфой был бомбой — настоящей опасностью для собственной семьи. Он не знал ни дня покоя с тех пор, как Гермиона освободила его из Азкабана и дала повод для беспокойства. Проблема была в том, что его прошлое — это зомби. Оно не уставало следовать за ним, было невосприимчиво к магии, оружию и науке. Оно было безжалостным. Раньше Драко от него убегал, и этот способ был действенным, но убегать было немного проблематично с женой и двумя детьми. Конечно, Малфой был в ужасе. Эшер испытывал к нему искреннее сочувствие. Он почти засчитал это, как оправдание его поведению. Тогда какое оправдание было у Эшера? Он знал больше. Вот почему Барни послал его, не так ли? Чтобы помочь семье? Гермиона не могла служить оправданием чьего-либо плохого поведения, но она была причиной, из-за которой Эшер испытывал извращённое удовольствие, доставляя Малфою неприятности. Он хотел вырубить Малфою свет, чтобы на какое-то время уберечь его от неприятностей. Но один взгляд на лицо Гермионы заставил Эшера передумать. Она была чертовски эффектной женщиной, вот в чём проблема. Она могла превратить агентов в двойных агентов, ей было под силу согреть рудиментарные сердца деспотов. Технически, было возможно научить девушку притворяться такой, какой была Гермиона от природы. Но даже тогда от неё требовалось огромное мастерство в манипуляции. Добавьте притягательность сирен и тонкую чувственность Гермионы, и вы получите настоящую приманку для опасных мужчин. Чем больше времени он проводил с ней, тем труднее Эшеру было сдерживаться и сосредотачиваться на своей задаче. Барни, наверное, задницу надрывал со смеху. Когда прозвучала сигнальная тревога, он сказал детям оставаться вместе со своими детьми в чёртовом доме и позволить ему сделать то, что его учили делать, то, что он должен был сделать, — защитить их от министерского гнева. Он засунул дополнительную палочку в кобуру на щиколотке и нож в задний карман. К тому времени, когда он вышел из дома и подошёл к огромным чёрным железным воротам, он увидел группу авроров, которые, похоже, собирались выломать забор. Писк наконец прекратился. Их было шестеро, все в одинаковой форме. Эшер быстро их осмотрел. Один из них выглядел так, словно мог стать причиной неприятностей. Четверо не представляли опасности. На одном была шляпа, на вид ему было около ста лет, и он срочно нуждался в одеяле и горячем какао. Рот улыбнулся широкой приветливой улыбкой. — Добрый день, ребята. Чем могу помочь? Как и ожидалось, заговорил опасно выглядящий аврор. У него был ужасный шрам поперек рта, из-за чего он был слегка кривым. — Кто вы? — Я друг семьи. — Что ж, друг семьи, откройте ворота, — сказал он, — Мы здесь по делам Министерства. — Извините, я не здешний, вы, ребята, наверное, это поняли. Я не знаком с тем, как всё тут устроено. Вы сказали, что из Министерства и хотите войти? — Да! Открывайте. — Нет, сэр. Я присматриваю за этим местом, и не могу впустить людей только потому, что они меня вежливо попросили, — его улыбка померкла. — А вы просили не очень вежливо. — Где мистер Малфой? — потребовал ответа аврор. — Я не знаю. — Его жена Гермиона Грейнджер, где она? — Я не знаю. Но я могу передать им сообщение. Или записку? У вас есть их электронная почта? — Не думаю, что вы меня поняли. Откройте ворота, это приказ Министерства магии! Эшер ахнул. — Вы сказали по приказу Министерства? Ну тогда это другое. Я бы хотел его увидеть? — Что? — Ордер. Подразумевается, что он у вас есть. Аврор нахмурился и отошёл, чтобы посовещаться со своими коллегами. Когда он снова вернулся к воротам, то выглядел самодовольным. — Нам не нужен ордер на обыск. — Ага. Но, я уверен, что он нужен. — Мы можем арестовать вас за препятствие расследованию! — Расследованию, которое имеет какое-то отношение к Малфой-Мэнору, всё равно требуется ордер на въезд в данное место. Прямо сейчас единственное, чему я препятствую, — это попытке незаконного проникновения. Аврор попробовал другой, столь же неэффективный подход: — Приятель, послушай, ты гость в этой стране, и тебе не нужны неприятности. У тебя есть два варианта: по-хорошему или по-плохому. Эшер задумчиво посмотрел на него. — Хорошо, но для справки, сейчас это какой вариант? У меня есть предположение, но мне, вероятно, следует удостовериться, чтобы потом правильно сравнить два метода. Мужчина схватился за ворота обеими руками. — Ты ёбан… — остаток его предложения превратился в крик, когда его отбросило назад, и он приземлился на гравий. Чувствовался отчётливый запах жжёных волос. Его коллеги поспешно помогли ему подняться. — Для вашей же безопасности, пожалуйста, держитесь подальше от охраняемых ворот, — объявил Эшер. — До этого клоуна не доходит, босс, — простонал аврор. Дедуля подошёл к воротам, чтобы поговорить с Эшером. Это заняло некоторое время. Когда он, наконец, добрался туда, Эшер сразу же понял, что главным был старик. — Меня зовут Дариус Хинкли, я директор Департамента магического правопорядка. Мы авроры, но вы, конечно, это уже знаете, — сказал он, улыбаясь. — Я полагаю, вы отказываете нам во въезде на территорию Малфоев? — Совершенно верно, сэр. — Могу ли я увидеть ваше удостоверение личности и разрешение на посещение, молодой человек? Прошло несколько десятилетий с тех пор, как его в последний раз назвали «молодым человеком». Эшер был в восторге, передавая свои бумаги через ворота. — Капитан Эшер Рот? — Уже на пенсии, — сказал Эшер. — Вы находитесь далеко от дома, капитан Рот. Здесь сказано, что вы ещё и адвокат. Вы адвокат Малфоев? — Да, сэр. — Он соврал, кем является, босс! — крикнул первый аврор. — Он сказал, что друг семьи! — Друг и адвокат — не взаимоисключающие понятия, Макиннес. Хотя следовало бы, — Хинкли вернул удостоверение Эшера. — Ваши документы в порядке, капитан Рот. Ваше пребывание здесь до сих пор было приятным? — До сих пор, — ответил Эшер. — Хорошо. Вот моя визитка, — Хинкли вручил Эшеру чёрную визитку с серебряным шрифтом, логотип Министерства чётко виднелся на одной стороне. — Передайте её мистеру Малфою. Я бы хотел поговорить с ним в Министерстве и не беспокоить без надобности его семью. Жёны ужасно расстраиваются, когда мы приходим без предупреждения. Эшер приподнял бровь. — Вы знакомы с его женой, мистер Хинкли? — Нет. Но будет справедливо сказать, что репутация опережает её саму. — Должен сказать, что ваши авроры будут «ужасно расстроены», если ещё раз заявятся без ордера, подписанного судьёй Визенгамота. Улыбка Хинкли была почти искренней. — Верно подмечено. Хорошего дня, капитан Рот. Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания семье, — он поднял свою чёрную шляпу. Эшер улыбался и махал рукой людям Хинкли, пока последний не вернулся обратно в Министерство. Как только они ушли, выражение его лица стало серьёзным. Он вернулся в дом. У них с Гермионой ещё много работы, которую нужно завершить.
