Любовь во время зомби-апокалипсиса

      Нора: шесть месяцев спустя       Был очень влажный летний полдень. Гермиона стояла внутри огромного, мятно-зелёного полосатого навеса, который Уизли воздвинули в поле рядом с Норой. Над головой нависали тёмно-серые тучи, в воздухе пахло петрикором. Бóльшая часть Великобритании страдала от сухого начала лета, и все с нетерпением ждали неминуемого ливня.       Уже не впервые за тот день Гермиона поправила корсет с рюшами на хлопковом летнем платье, которое было на ней. Платье украшал повторяющийся узор из крошечных белых цветков вишни на жёлтом фоне. Тонкие бретельки завязывались за шеей, а подол заканчивался выше колен. Она бы никогда не надела ничего подобного. Она одолжила его у Джинни, и, хотя оно было довольно свободным, из-за повышенной влажности липло к коже Гермионы. Её бюстгальтер без бретелей был ужасно неудобным с самого начала, но теперь превратился в настоящую пытку. Гермиона была примерно в минуте от того, чтобы аппарировать.       — Гермиона, я вообще правильно это делаю? — прошептал Невилл.       Пятимесячная Лили Джиневра Поттер не любила, когда её укладывали в кроватку. Она не сильно беспокоилась о том, кто её держит, главное, чтобы она оставалась на руках. Гарри опаздывал, поэтому все гости, прибывшие на празднование Дня именин малышки Лили, по очереди держали её, давая Джинни передышку.       Джинни пыталась облегчить себе жизнь, купив слинг, чтобы носить Лили, но Молли решила, что такое устройство вызовет недоумение среди их волшебных гостей. Существовали противоречия между старыми и новыми (или, по крайней мере, более новыми) взглядами на вещи. Часто Джинни решала, что она будет отстаивать с пеной у рта, а что уступит, чтобы вернуться к этому позже. Детский слинг относился ко второму варианту.       Невилл, несомненно, жалел о том, что вызвался добровольцем.       — Она не взорвётся, — сказала Гермиона. — Опусти плечи, выглядишь так, будто вот-вот взлетишь.       Он попытался расслабиться.       — Она такая маленькая. У меня такое чувство, что она собирается выскользнуть из моих рук. Они всегда такие маленькие? Я не часто сидел с детьми, но, кажется, Орион был намного больше в этом возрасте.       Гермиона попыталась не засмеяться. Она коснулась головы спящего ребёнка, нежно погладив мягкие чёрные волосы.       — Лили идеальна. А Орион всегда был слишком большим для своего возраста.       В последнее время Генри жаловался на это. Одним из преимуществ маленьких младших братьев была их портативность. Генри же должен был полагаться на способности самого Ориона добираться до всех пакостей, которые они затевали.       Говоря о своём малыше, Гермиона взглянула на другой конец навеса, там Джинни установила большой манеж и использовала множество игрушек, чтобы занять дюжину маленьких детей, присутствовавших на празднике. Детский манеж Джинни защищала с особым рвением, и Молли признала, что идея Джинни оказалась превосходной.       Бедный Орион был потрясён, увидев столько детей в одном месте. Он умел делиться, но ему совсем не нравилось, когда кто-либо прикасался к его самому ценному предмету — книжке «Где моя корова?». Он требовал брать её с собой каждый раз, когда они выходили из дома, и до сих пор Гермиона не видела в этом никаких проблем.       Проблемой стал тёмноволосый мальчик лет четырёх-пяти, который присматривался к книге. В конце концов он подошёл к Ориону и вырвал её у него из рук.       Всегда внимательный Вельзевул, который находился снаружи манежа, теперь пытался перепрыгнуть через его край, чтобы прийти на помощь своему подопечному. После нескольких неудачных попыток, в ходе которых маленькому псу удалось оторваться от земли всего на пять сантиметров, он сдался и стал выискивать Гермиону в толпе.       Его косоглазые глаза встретились со взглядом Гермионы, хотя, трудно было сказать, куда именно он смотрел. Она уже шла к нему.       — Куда ты? — крикнул Невилл, паникуя. — Не оставляй меня с ребёнком!       — Я скоро вернусь! У тебя хорошо получается! — жизнь с Драко не прошла бесследно, поэтому она дерзко добавила: — Только не урони её!       Гермиона добралась бы до манежа быстрее, если бы её не останавливали гости, со многими из них она была даже не знакома. Не то чтобы это имело значение, потому что всем казалось, что они знают её.       Это началось после запуска кампании в СМИ по распространению истории Драко. Достигли ли они желаемой цели — вопрос, на который очень скоро будет известен ответ.       Не было предъявлено никаких обвинений, но им сказали дату проведения расследования, и Драко должен был предстать в Министерстве на следующей неделе. То, что Гермиона нервничала, ещё мягко сказано. Очень скоро они узнают, окупились ли все их усилия. Гарри старался держать их в курсе.       Обратной стороной кампании в СМИ было то, что люди чувствовали, будто знают Драко и Гермиону, и не стеснялись задавать им личные вопросы. Вот каково это — быть Гарри Поттером, чья история жизни разыгралась на глазах у всего волшебного населения Великобритании. Дурная слава была малоприятной, но в случае Драко казалась хорошим знаком.       Гермиона изо всех сил старалась подготовить Драко к всеобщему вниманию, но, конечно же, он сопротивлялся. До начала их кампании, он мог относительно свободно пройтись по волшебному Лондону. Иногда люди узнавали его, но чаще всего — избегали, а не старались привлечь к себе внимание. Сейчас всё было по-другому. Это выбивало из колеи, особенно после того, как он провёл бóльшую часть взрослой жизни в бегах, скрываясь в тени.       Магловские СМИ также осветили эту его историю, но маглы были более разнообразными в стиле, поэтому Драко оставался неузнаваемым с покрытой головой. Его фирменные платиновые волосы выдавали его.       Обратная сторона кампании в СМИ была лишь одним из нескольких новых событий в их отношениях. Но сегодняшний день был не о ней и Драко. Он принадлежал маленькой Лили.       К тому времени, когда Гермиона добралась до манежа, Орион обнаружил книжного вора и пытался привлечь внимание ребёнка. Мальчик, казалось, наслаждался тем, что игнорировал его. Маленькое лицо Ориона сморщилось, он начал переминаться с ноги на ногу, выглядя всё более расстроенным.       Используй свои слова, Ори.       — Пожалуйста! — сказал он. Другой ребёнок не обратил никакого внимания. Что ещё хуже — он пытался разорвать потрёпанные страницы книги.       Гермиона подошла как раз вовремя, чтобы услышать, как её почти трёхлетний сын сказал очень твёрдое «нет», прежде чем схватил старшего мальчика за рубашку и прорычал ему в лицо:       — Моё.       — Орион! — позвала Гермиона.       Услышав голос матери, Орион немедленно отпустил мальчика, забрал книгу и побежал обратно на своё место в манеже. Вельзевул просунул свою голову сквозь пластиковые прутья и утешительно или, возможно, поздравительно лизнул Ориона.       Гермиона поняла, что кто-то встал рядом с ней. Если это был родитель другого ребёнка, то она была готова защищать своего сына, но она расслабилась, увидев, что это Молли Уизли.       — Гермиона, говорю тебе, тот мальчишка сам напросился! Он негодяй! Начал забирать у детей игрушки, как только его туда посадил отец.       — Тем не менее, — сказала Гермиона, перегнувшись через перила, чтобы обратиться к сыну. — Мы не бьём других людей, не так ли, Орион?       Ребёнок покачал головой.       — Что мы делаем вместо этого?       — Используем слова?       — Верно, милый.       — Я использую слова, мамочка!       — Я знаю, и мы будем работать над тем, чтобы одновременно с ними не использовать кулаки.       — Ребёнок прав, — сказала Молли, улыбаясь.       «Ребёнок был крошечной копией своего отца», подумала Гермиона.       Она подошла к другому мальчику, заметив, что ткань спереди его футболки растянулась из-за того, что Орион схватил его.       — С тобой всё в порядке? — спросила Гермиона.       Он не ответил.       — Книга, которую ты забрал, принадлежит моему сыну Ориону. Он ужасно её любит.       — Папа говорит, мне не стоит разговаривать с волшебниками, — у него был американский акцент. Гермиона была удивлена, что такой маленький ребёнок мог дать такой резкий ответ.       — А кто твой отец?       Он указал на невысокого коренастого мужчину средних лет, изнемогавшего в костюме-тройке.       — Американский магловский посол, — сказала Молли на ухо Гермионе.       — Не очень дипломатично говорить такие вещи сыну, — прошептала в ответ Гермиона.       — Как я уже сказала — негодяй.       — Я расскажу об этом отцу, — сказал мальчик.       Гермиона оценила этот классический приём «юного Драко Малфоя».       Вмешалась Молли:       — Валяй. А я расскажу Министру магии, — сказала она, подмигнув Гермионе.       Глаза мальчика сузились. Он высокомерно окинул Молли взглядом.       — Как будто вы его знаете.       — Я его тёща. Ты и твой отец — мои гости, празднуете День именин моей внучки.       После этого презрение на лице мальчика пропало. Он развернулся на каблуках и пошёл в противоположный конец манежа.       — Маленькая выскочка, — прокомментировала Молли.       Гермиона подавила смех и собиралась что-то ответить, когда Молли вскрикнула, прижав руку к груди. Она смотрела вниз на Вельзевула.       — Боже! Клянусь, моё зрение падает и падает. Я думала, что это чья-то сумка, пока он не пошевелился!       — Надеюсь, вы не возражаете, что мы привели его? — сказала Гермиона. — Он очень хорошо ладит с детьми.       — Нисколько. Однако мне не жаль, что Гарри отдал его вам. Бедняге не по зубам выиграть в конкурсе красоты, не так ли?       «Вы и половины не знаете», подумала Гермиона.       Было трудно совместить маленькую собачку с описанием Вельзевула в его «адской» форме, как назвал это Ричардс. Гермиона надеялась, что ей никогда не придётся увидеть это собственными глазами. Подробные рисунки Генри тревожили, потому что на большинстве из них был изображён он сам верхом на «адском» Вельзевуле в Хогвартсе.       Сбросив заклинание подавления, которое позволяло содержать его в качестве домашнего питомца, Вельзевул теперь мог изменяться в любой момент. К счастью, он не делал этого после нападения на Малфой-Мэнор. Он предпочитал свою «земную» форму, потому что мог спать вместе с Генри и Орионом. Единственное, что Вельзевулу нравилось больше, чем находиться рядом с мальчиками — плюхаться перед камином в библиотеке, высоко подняв лапы. Гермиона поняла, что ей не нужно время от времени тыкать в него, чтобы проверить, жив ли он.       В конце концов, ей было всё равно, как он выглядит. Вельзи спас Генри, поэтому он был самым хорошим пёсиком.       — Вы не видели Генри? — спросила Гермиона у Молли.       — Видела, дорогая. Джек взял мальчиков на пруд, чтобы поиграть с лягушками.       Джек Уизли был воспитанным и очаровательным двенадцатилетним сыном Билла и Флёр.       — Это очень мило со стороны Джека. Генри пойдёт на пользу знакомство со старшими детьми, и ему не придётся всё время присматривать за Ори.       Теперь Молли с любовью смотрела на Ориона.       — Они такие красивые, Гермиона. И умные. Ты очень хорошо справилась.       — Это командная работа.       Глаза Молли заслезились.       — Думаю, что ваши с Роном дети были бы примерно такого же возраста…       — Возможно, — мягко сказала Гермиона.       — Дорогая, можешь приводить своих мальчиков в гости, в любое время я буду рада, — она вытащила из кармана носовой платок и промокнула глаза. — Этот дом слишком большой, когда пуст. Слишком пустой и слишком большой с тех пор, как умер Артур…       — На Рождество, должно быть, было прекрасно? Вся семья под одной крышей?       Молли улыбнулась.       — О да. Я рада, что Артур насладился последним Рождеством и увидел, как Лили появилась на свет. Забавная вещь, быть родителями, — сказала Молли, переведя взгляд на детей.       — В каком смысле?       — Я сама была ребёнком, когда родился Билл, понимаешь? Так тогда было принято, — она пожала плечами. — Я едва успеваю за Джинни и за всем, что она делает для Лили.       Гермиона кивнула.       — То же самое со всем, на самом деле. Теперь мы знаем намного больше и пытаемся применить наши знания на практике.       — Раньше я думала, что достаточно их любить. Но требуется нечто большее.       Гермиона почувствовала боль в груди. Сама по себе любовь была необходимым, но недостаточным условием.       Молли повеселела, когда заговорила:       — Ты очень хорошо выглядишь, дорогая.       Гермиона вытерла потные ладони о короткий подол платья.       — Спасибо. На самом деле это платье Джинни.       — Ты украшаешь его, — Молли бросила на неё ласковый взгляд. — Я помню, как впервые увидела тебя. Обычная, тихая девчонка с кудрявыми волосами. Но уже тогда я знала, что ты обретёшь себя, — она погладила Гермиону по щеке. — У тебя всегда был талант и упорство для этого, дорогуша. Ты одна из тех счастливых ведьм, которые становятся красивее с возрастом. Рон был очарован, увидев тебя, — а потом тоскливый взгляд Молли исчез. Она посмотрела на Гермиону, приподняв бровь. — Два мальчика — хорошее начало, но не хотите ли вы себе дочку?       Этот вопрос больше не шокировал Гермиону. Её спрашивали об этом по крайней мере раз в неделю, а в тот день она слышала его в десятый раз.       — У нас с Драко больше не будет детей.       Молли выглядела неубеждённой.       — Вы ещё молоды, дорогая. Успеете передумать.       Это Гермиона тоже часто слышала. Она не понимала, почему люди задают вопрос, если они не собираются согласиться с ответом. Интересно, спрашивал ли кто-нибудь Драко о детях.       — Мама, вот ты где, — это была Джинни. Она подошла и передала Лили Молли. — Не могла бы ты присмотреть за ней, пока я провожу гостей? Гарри ещё не приехал, но некоторым из них нужно идти.       — Помоги Джинни, дорогая, — сказала Молли Гермионе. — Я останусь там, где буду полезна — возле детей.       Когда они оказались вне пределов слышимости Молли, Джинни сказала:       — С мамой всё в порядке? Я видела, что она плакала.       — Она вспоминала о Роне и рассказывала мне, какая Нора теперь тихая.       — Смерть папы ранила всех нас, включая Гарри, но до недавнего времени мама казалась такой сильной. Если честно, мы с Гарри сомневались, стоит ли устраивать эту вечеринку, но мама так рада, что её дети рядом. Она пытается уговорить Билла привести ей Джека на выходные. Мы с Гарри тоже останемся. Эй, у меня есть идея! Почему бы тебе тоже не оставить Ориона и Генри? Думаю, мальчикам понравится. Генри и Джек так подружились.       Гермиона обдумала предложение Джинни.       — Не будет ли сложно? У тебя есть Лили.       — Тсссс! — Джинни махнула рукой в ​​знак отказа. — Мама справится. Ей пойдёт на пользу, если дом будет полон, хотя бы на выходные.       — В таком случае, конечно.       — Учитывая, какими продуктивными вы были в прошлый раз, когда мы присматривали за мальчиками, полагаю, в этот раз вы тоже постараетесь извлечь максимум пользы, ага?       — Ты о чём?       Джинни пошевелила бровями и решила не отвечать на вопрос Гермионы, меняя тему.       — Я так рада, что ты решила надеть это платье. На тебе это смотрится в десять раз лучше, чем на мне. Половина мужчин не может оторвать от тебя глаз.       — Джинни.       — Извини, — сказала Джинни, выглядя совершенно невинно. — В последнее время я ужасно похотлива.       Гермиона подавила смех.       — Гарри не уделяет тебе внимания? Хочешь, я поговорю с моим дорогим другом?       — Он обидится, бедняжка. Не то чтобы у меня есть право жаловаться, ведь он предупреждал меня, что его первый год будет тяжёлым, — фыркнула Джинни. — Мне всё ещё не верится, что это правда. Гермиона, я замужем за чёртовым Министром магии! Я жена политика!       — Он ужасно занят, не так ли? — сочувственно сказала Гермиона. — Я говорила, что ему нужно нанять помощника. Накопилось много всего — у нас не было Министра магии с тех пор, как Скримджер ушёл в отставку. И то, что Гарри новичок в политике, совсем не помогает. Это его первый опыт. И твой тоже. Со временем всё устаканится, вот увидишь.       Джинни вздохнула.       — Я чувствую себя лучше, когда делюсь этим с кем-то. Я знаю, что Гарри старается изо всех сил. Но отец умер примерно в то же время, когда Гарри получил должность. Я не могу винить его, правда, — она бросила на Гермиону задумчивый взгляд. — Так какое же у Малфоя оправдание?       — Оправдание для чего?       — Для переезда в другую спальню! Он сказал, когда всё вернётся в норму?       — Не совсем. Но он был полностью откровенен в том, почему это произошло, и сказал, что это только на время.       За исключением того, что его «на время» превратилось в шесть месяцев.       У них вошло в привычку прощаться, когда дети ложились спать, и расходиться по своим спальням. Гермиона сходила с ума от желания, было невозможно не чувствовать себя обиженной и отвергнутой.       Что ещё хуже, они решили никому не рассказывать о нападении на поместье. Тела были уничтожены, а беспорядок убран. Никто не пришёл для расследования. В новом году началась предвыборная кампания Гарри, и, несмотря на твёрдое убеждение Гермионы, что в качестве Министра Гарри будет держать авроров в узде, она согласилась с опасениями Драко, что этот инцидент может навредить репутации Гарри.       Однако тот случай продолжал преследовать их. Драко был вынужден защищать свой дом и свою семью, находясь в чрезвычайно уязвимом эмоциональном состоянии. Он опустил свои защитные стены именно в тот день, когда его детей чуть не похитили.       Гермиона попросила его снять доспехи, а затем толкнула на поле боя. Её реакция на смерть Макиннеса произвела на Драко сильное впечатление. Как бы она ни убеждала его в том, что ей всё равно, ущерб уже был нанесён. Он увидел отвращение и ужас на её лице.       Теперь те же самые чувства жили в нём. Вот к чему привели попытки совместить жизнь, полную насилия во время войны, с семейной жизнью в мирное время. Это было похоже на попытку смешать масло с водой.       Объяснить всё Джинни, не рассказав о Макиннесе, было трудно.       — Представь, будто он годами жил со сломанной лодыжкой, и теперь у него появился шанс исцелиться, прежде чем он снова сможет бегать. Он сказал, что когда он рядом со мной, он…       — Рассеян?       — Что-то вроде того.       — Разве это не хорошо?       — Не для Драко. Он ценит своё самообладание.       — Хм. Он либо чувствует, что теряет над собой власть, либо думает, что ему нужен контроль, чтобы функционировать.       — Думаю, и то, и другое.       — Как он ладит с детьми?       — Так же. У них чудесные отношения. Никаких изменений.       Джинни кивнула.       — Это хорошо. Но мне всё равно не нравится эта ситуация.       — Как хорошо, что он не твой муж, — сказала Гермиона с предупреждением.       — Я просто беспокоюсь за тебя.       — Мне бы хотелось, чтобы ты беспокоилась о Драко.       — Кто сказал, что это не так? Что ты вообще знаешь об этом его терапевте? Он может забивать его голову всякими глупостями. Серьёзно, не спать в одной постели с женой? Я бы поговорила с его так называемым психологом.       Было много вещей в Волшебном мире, которые стоило поменять. Например, устаревшие представления о браке, психическом здоровье и гендерных ролях.       — Джинни, этот терапевт — магловский врач, который работает с военными, и его очень рекомендуют. Я не имею права связываться с ним, чтобы узнать подробности. Пойми, всё не так просто. Нет определённого плана, как должны работать отношения. Не все спят в одной кровати. Или даже в одном доме. Семьи бывают разные, и они делают то, что подходит им. Люди должны иметь возможность жить так, как они хотят. Из-за этого сейчас у тебя проблемы с собственной матерью.       — Но тебе же больно!       — Как и Драко! — Гермиона поняла, что почти кричала на Джинни, и сразу же понизила голос, когда несколько гостей на них оглянулись. — Почему его боль никогда не в приоритете? Его потребностями можно легко пренебречь, если они противоречат моим? У него нет никого, кроме меня и мальчиков. Он был честен со мной когда объяснил, почему ему нужно время и пространство, и попросил меня быть терпеливой, пока он работает со своим терапевтом.       Но терпение Гермионы лопнуло.       Ей самой было тяжело это принять, не говоря уже о Джинни. Гермиона должна была быть понимающей и разумной. Он нуждался в её поддержке. Но доверие не было переключателем, который запросто можно включить. Оно требовало заботы. Шесть месяцев — это долгий срок, чтобы поверить, что над проблемой работают, но при этом не понимать, каким будет решение.       — Драко демонстрирует бóльшую проницательность и самоанализ, чем половина знакомых мне волшебников с похожими проблемами, — губы Гермионы сжались в тонкую линию. — Включая Гарри.       Одной из замечательных особенностей Джинни была её способность сдерживать ярость и внешне оставаться спокойной.       — У Драко есть мы, знаешь ли. Гарри и я. Он не один. Мы считаем его семьёй.       Гермиона усмехнулась.       — Почему ты говоришь так, будто делаешь ему одолжение? Вы относились к нему как к члену семьи, когда он пришёл к вам с детьми перед Рождеством в прошлом году?       — Гермиона, тогда были особые обстоятельства. Ты была больна и без сознания! Он рассказал мне, что проводил на тебе потенциально опасные для жизни медицинские процедуры без твоего согласия, а затем был соучастником в стирании твоих воспоминаний! Я не собираюсь извиняться за то, что поставила безопасность твоих детей выше его чувств, которые, хочу добавить, невероятно трудно прочесть! Как, по-твоему, я должна была отреагировать?       — Ты могла бы согласиться на его просьбу присмотреть за мальчиками, пока он присматривает за мной!       — Ну, в конце концов так и вышло! Слушай, мне жаль, что тогда у нас возникли некоторые разногласия, но он не появился в нашей жизни после того, как ты влюбилась в него, Гермиона. У нас есть история. Я бы никогда не доверила чьих-либо детей тому Драко Малфою, которого мы с тобой знаем с юности.       — Джинни, Драко Малфой, которого мы знаем с юности, сам был ребёнком, — сказала Гермиона, не в силах сдержать эмоции в своём голосе.       Кто-то пытался привлечь внимание Джинни, подзывая её к группе гостей. Джинни подняла палец, показывая, что она подойдёт через минуту. Она глубоко вздохнула и взяла Гермиону за руку.       — Послушай, я тебе доверяю. Я доверяю твоему мнению. Иногда мы с Гарри проявляем чрезмерную опеку, тем более, что вы далеко от нас, и чтобы просто увидеться с вами нужно пройти долгую проверку, включая ограничение камина и защитные чары. Но даже когда мы приезжаем, он всё усложняет. Его очень трудно узнать лучше, Гермиона. Он…       — Закрыт.       Джинни кивнула.       — Думаю, что всё может измениться к лучшему, в зависимости от результатов расследования на следующей неделе. Вы наконец-то избавитесь от тёмного облака, нависшего над вашими головами. И возможно… мы сможем узнать его так же хорошо, как и ты?       — Я на это надеюсь.       — Но должен быть способ решить вопрос с воздержанием.       Гермиона застонала.       — Джинни, пожалуйста, прекрати пытаться наладить мою сексуальную жизнь.       — Я лишь хочу сказать, что если Драко хоть немного похож на Гарри, то иногда единственный способ получить облегчение — хороший, сильный орг…       — Я здесь! — объявил Гарри, подбегая к ним. Он быстро поцеловал Джинни в лоб, а затем обнял Гермиону. — Простите, я липкий, — извинился он. — В офисе душно, — он посмотрел на двух женщин, заметив их пылающие лица. — Эм, всё в порядке?       Джинни уставилась на Гермиону. Она продолжала держать её руку.       — Я надеюсь, что да.       — Всё хорошо, Гарри, — сказала Гермиона, хотя этот ответ был адресован Джинни. Она сжала, а затем отпустила руку Джинни. — Ну, хорошо. Вы двое готовы немного пройтись? — Гермиона подошла к столику с напитками и налила Джинни и Гарри по стакану холодного лимонада.       Благодарный Гарри опустошил свой за считанные секунды.       — О, то, что нужно, спасибо, Гермиона. А где моя принцесса?       — Она с мамой, — сказала Джинни.       — Ну, если вы меня извините, мне нужно быстро её обнять, прежде чем… Боже мой! — воскликнул Гарри, внезапно уставившись на Гермиону с удивлением.       — Что? — испугано спросила Гермиона.       Гарри бросил на жену обвиняющий взгляд.       — О, не делай такое лицо, Гарри. Какой смысл ему пылиться в шкафу, когда оно может принести пользу в другом месте!       — Подожди. Ты говоришь о платье, которое на мне? — Гермиона заметила, что сейчас Гарри избегал смотреть на неё. — Прости, Гарри. Я не знала, что оно твоё, — осмотрев его рубашку с пятнами пота и брюки, она искренне спросила: — Хочешь, поменяемся?       — Очень смешно. К сожалению, жёлтый мне не идёт. Гермиона, ты выглядишь очень красиво. Просто платье имеет сентиментальное значение, и я был удивлен, увидев, что ты в нём, вот и всё.       Джинни закатила глаза.       — Лили была зачата в этом платье. Ну, не когда оно было на мне. Вероятно, в тот момент оно валялось на полу, — она бросила на хмурого мужа испепеляющий взгляд. — Не будь таким. Пройдут месяцы, прежде чем я смогу в него влезть. Гермиона может найти ему гораздо лучшее применение.       — Подожди, — сказала Гермиона. — Ты одолжила мне это платье для соблазнения?       — Кого ты пытаешься соблазнить? — возмущённо спросил Гарри.       — Ну кого она может соблазнять, дурак? — отрезала Джинни.       — Я не пытаюсь никого соблазнять!       — Драко с января спит в другой комнате, — сообщила Джинни с сочувствием.       Гарри был печально известен тем, что часто реагировал совсем неуместно. Он продемонстрировал свой особый талант, рассердившись:       — Что? Почему? Что, чёрт возьми, с ним не так?       — Наверняка у нас есть более важные темы для разговоров, — сказала Гермиона. — И даже если с моим мужем что-то «не так», упаси Мерлин, ты выбрал такой деликатный и сострадательный способ поднять эту тему!       — Послушай, я лучше устрою стоматологический осмотр венгерской хвостороге, чем буду обсуждать твою сексуальную жизнь, но ты знаешь, что можешь рассказать нам, — сказал Гарри.       — Честно говоря, я сожалею, что рассказала тебе так много, — ответила Гермиона, хмуро глядя на Джинни.       — О, боже. Берегитесь — вот и толпа VIP-персон, — предупредила Джинни, глядя поверх плеча Гермионы. Приближающийся американский магловский посол проявлял острый интерес к ногам Гермионы. — Нам действительно нужно уделить внимание гостям, Гарри.       Гарри вздохнул.       — Да. Давай покончим с этим.       Джинни наклонилась к Гермионе.       — Не могла бы ты найти Невилла и убедиться, что бедняга не умер?       — Что случилось?       — Он уронил Лили.       Гермиона резко втянула воздух.       — Не переживай. Всё хорошо. Он сразу же её поймал.       — Бедный Невилл. Я чувствую себя виноватой из-за того, что оставила его одного.       Гарри уже разговаривал с послом, который, казалось, глазами беседовал с грудью Гермионы.       — Возможно, это к лучшему, что Малфой не смог прийти сегодня, — сказала Джинни, когда недовольная Гермиона скрестила руки на груди. — Я пойду и спасу Гарри от получасового разговора о недостатках британских сосисок, — сказала Джинни. — И это был эвфемизм. Так, мальчики остаются в Норе на выходных?       — Да, если ты не против.       — С огромным удовольствием! — Джинни подошла к Гарри, но перед этим повернулась, чтобы подмигнуть Гермионе. — Надеюсь, ты своё тоже получишь. Передавай Драко наилучшие пожелания.

***

      Час спустя Гарри, держа Ориона на руках, проводил Гермиону до антиаппарационного барьера на границе владений Уизли. Выбранный им путь слегка зарос высокой травой. Генри с Вельзевулом были неподалеку, у пруда. Он показывал Джеку Уизли свою усовершенствованную технику вылова головастиков, а Вельзевул плескался в воде.       — Пока, Генри, я ухожу! — позвала она своего старшего сына. — Развлекайся!       Генри помахал в ответ, с торжествующим видом подняв банку с лягушачьей икрой.       — Он совсем другой, — заметил Гарри. — Ведёт себя… как ребёнок.       — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала Гермиона. — На прошлой неделе Генри и Драко провели целое утро в библиотеке, изучая историю семьи Забини и Гринграсс.       — Непростые вещи. Как всё прошло? — прошептал Гарри       — Очень хорошо, на самом деле.       — Если ты беспокоишься о детях, то не стоит. Они оба будут в порядке. У нас есть много одежды и подгузников. Они вернутся в воскресенье вечером, пахнущие свежестью и с полными животиками.       — У меня нет причин беспокоиться о детях, когда они с тобой, — сказала Гермиона. Она встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку. — Спасибо за сегодняшний день. Я прекрасно провела время.       — Правда? Я заметил небольшой конфликт с Джинни.       — Ах, ну, это было давно. Я рада, что всё разрешилось.       — Есть что-то, чем ты хочешь поделиться со мной? — осторожно спросил Гарри. — Знаю, я не всегда… понимающий.       — У тебя, Министр, и так хватает дел. И нет, Гарри, мы в порядке.       Он с облегчением кивнул. Гарри смотрел, как ветер качает в поле траву.       — Похоже, грядут перемены. Надеюсь, они будут хорошими.       — Это говорит мой друг Гарри или Министр?       — Оба.       — Предстоит долгий путь. Перемены не даются этим людям легко.       Гермиона подумала, что это первый раз, когда они с Гарри обсуждают волшебное сообщество с точки зрения «их», а не «нас».       — Это будет медленный и болезненный процесс, — согласился Гарри, — но я обещаю, что всё изменится к лучшему. Я согласился на эту должность не для того, чтобы снова вернуться к старым порядкам. Их время закончилось.       Она так гордилась им.       — Если бы здесь был Ричардс, он бы сказал, что это «боевое напутствие», Министр Поттер.       Гарри фыркнул.       — Клянусь, иногда кажется, единственное, что я умею делать, это сражаться…       — Ты так похож на Драко, когда говоришь это.       — Да? Не думаю, что мы сильно отличаемся.       — Тогда, пожалуйста, поделись с ним, как ты это делаешь, — сказала она.       — Что делаю?       Не желая, чтобы Гарри увидел выражение её лица, Гермиона посмотрела на пруд.       — Как борешься и любишь одновременно.       — А, — начал Гарри. — Ну, фишка не в том, как делать и то, и другое одновременно. Речь идёт о понимании: нужно иметь что-то, что ты достаточно сильно любишь, чтобы хотеть за него бороться, — он закончил свой мудрый совет подмигиванием.       — Очень хорошо, Гарри. Можно я сделаю футболку с этой фразой?       Он игриво схватил её, но Гермиона, смеясь, увернулась. Они были уже почти у границы.       — Генри не единственный, кто кажется другим. Ты тоже, — сказала она.       — В каком смысле?       — Ты могущественный. Я имею в виду, ты всегда был таким, но в то же время чувствовал себя некомфортно, понимаешь?       — Я думаю, для этого потребовался возраст и время, Гермиона.       Орион упустил свою книжку. Гарри эффектно схватил её в воздухе, а затем вернул мальчику.       — Ух ты! — воскликнул Орион.       Гарри показательно потянулся, ухмыляясь.       — Мои рефлексы ловца на месте.       — Генри хочет быть ловцом, — сказала Гермиона. — Как его отец и крёстный. Мерлин, помоги нам всем.       — У него определённо есть всё для этого. А этот … — Гарри сжал правую лодыжку Ориона. — Загонщик, думаю.       Вдалеке послышался раскат грома, и, наконец, пошёл дождь. Он был мелким, но уже начинал усиливаться.       Радостное хихиканье Ориона, попавшего под ливень, было заразительным. Гермиона была поражена, заметив, что он додумался засунуть книгу под рубашку, чтобы защитить её от воды.       — Ну, я ухожу, — Гермиона послала младшему сыну воздушный поцелуй. — Я люблю вас. Ори, присмотри за своим братом. Гарри, пожалуйста, убедись, что Генри помоется перед сном.       — Будет сделано. Наслаждайся выходными, — сказал Гарри, ещё раз подмигнув.       Закатив глаза, Гермиона аппарировала. В тот день ей слишком часто подмигивали. Это не так приятно, как все думали.       За исключением Драко. Его подмигивания были редкими, но меткими. Убийственно эффективными.

***

      Идея удивить Драко незапланированными выходными в одиночестве была рискованной, но от острых ощущений Гермиона улыбнулась. В последнее время такая улыбка была редкостью. Эта улыбка — фактически, теперь ухмылка — появилась от особого предвкушения.       Гермиона старалась забыть о всех причинах, заставивших её так отчаянно влюбиться в такого трудного мужчину, одних занятий любовью было достаточно, чтобы её сердце забилось быстрее.       Дело было не только в совместимости и привлекательности. Секс с Драко доставлял огромное удовольствие. Он безрассудствовал в самых неподходящих обстоятельствах. В таком серьёзном, удушающем и мрачном мире было полезно посмеяться.       В моменты их близости она чувствовала себя в исцеляющем и безопасном месте; своеобразная передышка от забот. Вот ключ к здоровым отношениям, подумала она. Физическая близость не раз спасала их отношения.       В Драко была нежность, мимолётная и от того драгоценная. Гермиона замечала её, когда он смотрел на неё, на время опуская все свои защитные стены. Она бы хотела запомнить каждый раз — сделать альбом с моментами, когда Драко лежал рядом с ней в постели, с раскрасневшимся лицом, припухшими от поцелуев губами, и невероятно мягким взглядом серых глаз.       Гермиона испытывала его нежность косвенно, когда он смотрел на своих детей. Она чувствовалась в его усмешке, когда Орион нашёл палку и попытался призвать к себе случайные предметы с очень громким и энергичным «СЮ-ДА!».       Гермиона увидела её на прошлой неделе, когда Драко тщательно собирал фотографии, статьи, ежегодники, вырезки из журналов и даже разыскивал историка генеалогии волшебников, чтобы ответить на все возможные вопросы Генри о своей семье.       И когда этот разговор произошёл, ей потребовалось усилие, чтобы не прервать их. Гермиона заглянула в приоткрытую дверь библиотеки и увидела Генри, сидящего за столом на коленях отца, его большие карие глаза были полны благоговения, когда они листали воспоминания, подготовленные Драко специально для него.       Люциус был плохим отцом для подражания, что делало отцовство Драко ещё более впечатляющим. Его этому не учили. У него не было шаблона. Он полагался на интуицию: делал так, как чувствовал, будет правильно.       Она подумала о Драко, которого знала ещё маленьким мальчиком, и попыталась сопоставить его с тем человеком, которым он был сейчас. Было невозможно это сделать, вероятно, потому, что Гермиона не была с ним близка в школе. Там, где были пробелы в знаниях, находилось место для возможностей. В школе он имел свой образ, созданную репутацию. Хотя в школе каждый пытался быть кем-то другим.       Особенностью Гермионы были попытки изображать спокойствие, не обращая внимание на трясущиеся колени. Гарри отличался решимостью и лидерством, даже когда он плакал и говорил ей, что ему страшно.       Она подумала о панегирике, которую Гарри произнёс на похоронах Рона. Гарри сказал, что Рон был самым настоящим человеком, которого он знал. Вероятно, это было правдой. Рон не подделывал свою личность. Он был тем, кем был, и не пытался этого изменить. И это заставило Гермиону задуматься: возможно, она откладывала отношения с Роном во время пандемии не только из-за неудачного времени, но и потому, что он был слишком… простым.       Простота вовсе не была чем-то плохим. Иногда требуется простое чтиво, которое можно прочитать за один присест, увлекательно перелистывая страницы. Многие люди предпочитают, чтобы их отдых был простым и воздушным, особенно после тяжёлого дня, наполненного проклятиями Пожирателей смерти и сомнительными пророчествами.       Но не Гермиона. Она была разборчива в том, как проводить своё время. Она обожала загадки, которые побуждали её любопытство, и интригующие проблемы, и тайны, требующие от неё сосредоточённости и усилий. Хорошо это или плохо, но Драко Малфой испортил для неё всё «лёгкое и воздушное».       Конечно, у неё было мало опыта общения с другими мужчинами, на основе которого можно было бы провести сравнение. У Гермионы и её сверстников первые своего рода отношения были с Волдемортом. Он был первым человеком, о котором они думали, просыпаясь утром, и последним, когда ложились спать. У них не оставалось место для чего-то ещё, будь то отношения, или планы на будущее. Не без потери фокуса и создания обязательств.       Даже будучи взрослой, Гермиона не могла состоять в отношениях во время войны и последующей эпидемии. Это было бы слишком эмоционально. О, многие люди, которых она знала, имели случайные, чисто физические отношения. Она предположила, что было приятнее возвращаться в тёплые и гостеприимные объятия, чем в пустую холодную постель. Возможно, ей следовало поступить также, хотя бы по той причине, что она увеличила бы свой опыт пребывания в каких-либо отношениях.       Гермиона умела разделять свои чувства, но не могла этого сделать в отношении Драко. Чувства к нему проникли во все остальные сферы её жизни, разрушая границы. Он стал гобеленом, на котором были вышиты события её жизни. Вот как она его любила.       И вот, она с большим волнением и предвкушением аппарировала в коридор возле библиотеки, на случай, если он был внутри.       Его там не было.       Затем она проверила спальню, а потом детскую. Его нигде не было. Гермиона применила поисковое заклинание и с удивлением обнаружила, что его вообще нет на территории поместья. Единственным местом, куда заклинание не могло проникнуть, было закрытое крыло, но оно недавно было запечатано новыми чарами. Любая попытка проникнуть туда насторожила бы Гермиону, где бы она ни находилась. Они с детьми не должны были вернуться с вечеринки ещё как минимум два часа, но Драко должен был быть дома.       Чувствуя себя неловко, Гермиона подошла к его комнате, остановившись у двери. Она повернула ручку и с облегчением обнаружила, что она не заперта. Запертые двери в их доме означали опасность и секреты.       Гермиона была у Драко всего один или два раза с тех пор, как он переехал из их общей спальни. Это была его старая комната, где он вырос. Она выглядела стерильно — Драко никогда по-настоящему не жил в каком-то месте, в том смысле, что он не добавлял ничего личного.       Все украшения в общей спальне, в библиотеке или в детской были делом рук Гермионы. Драко мог буквально покинуть дом со всеми вещами, что у него были, поместив их в одну сумку.       Эта мысль не была утешительной.       Где же ты?       Она подошла к комоду и открыла его, чувствуя глупое облегчение, увидев небольшую стопку его сложенной одежды. Его зимняя мантия и два шарфа висели в шкафу, а более лёгкая, летняя мантия была накинута на стул за письменным столом.       Чувствуя вину, Гермиона заглянула в ящики стола, просматривая вещи, которые он там хранил. Ничего необычного. Корреспонденция от Гринготтса, письма из других зарубежных банков, квитанции за различные вещи, которые он заказал, визитные карточки.       Никакой личной переписки не было, что настораживало. Вероятно, он хранил письма где-то ещё, предположила Гермиона. Она не собиралась искать. В мусорной корзине под столом и в ящике для корреспонденции ничего не было. Она не ожидала найти какие-то заметки в спальне, поскольку все они были тщательно каталогизированы в библиотеке.       В конце концов Гермиона села на стул, барабаня пальцами по столу.       Она посмотрела на летнюю мантию Драко и сунула руку в карман. Во втором обнаружился сложенный лист бумаги. Это был клочок пергамента с таким неразборчивым почерком, что сначала Гермиона не могла прочитать ни слова.

Дом Х, Карлайл-Плэйс,

Вестминстер

      Возле лондонского адреса была написана текущая дата и время — «7 вечера». Оставалось двадцать минут.       Сообщение, нацарапанное под адресом, заставило желудок Гермионы сжаться.

Входи. Дверь будет открыта.

      Она сидела за столом Драко и перечитывала записку снова и снова, пытаясь извлечь больше информации из короткого сообщения.       С кем он встречался в Лондоне? Зачем он шёл в то место и с какой целью? Почему он не сказал ей? Что за секреты? Ясно, что он собирался отправиться туда, пока её и детей не будет дома.       Гермиона приказала себе не спешить с выводами, даже если записка практически кричала — «тайная встреча». Она хотела доверять Драко. Последние шесть месяцев были такими странными и напряжёнными. Мысль о том, что у Драко были тайные поручения, её не устраивала. Во всяком случае, им нужно было быть ещё более честными друг с другом.       Также было странным, что Драко не взял с собой свою мантию с капюшоном, особенно если он собирался пройти через волшебный Лондон. Он всегда брал её с собой, чтобы скрыть волосы капюшоном. Отсутствие плаща означало, что он, скорее всего, направился в магловский Лондон.       Но незнакомый адрес наводил на мысль о волшебном учреждении. Гермиона не могла вспомнить ни одного волшебного заведения в Вестминстере, если только…       Нет, это было вовсе не заведение. Скорее всего, частная резиденция. Драко собирался пойти в чей-то дом в Лондоне в семь вечера, и чёртова дверь была оставлена ​​для него открытой.       Ну всё. Гермиона в последний раз взглянула на листок бумаги, прежде чем положить его на место.       Было почти семь.       Решение далось ей просто. Была загадка, и она собиралась её разгадать.

***

      Когда-то Вестминстер был очень престижным районом.       Богатство, возможно, предоставило больше возможностей для укрытия, но в конце концов топливо и еда закончились, как и удача. Встречались сожжённые дома и брошенные автомобили. По крайней мере, все трупы были убраны и уничтожены, чтобы предотвратить распространение инфекций. У магловского правительства не было лишних ресурсов для восстановления чего-либо, кроме самых важных инфраструктур. Ни у кого не был в приоритете ремонт модных домов для их умерших владельцев.       Гермиона аппарировала в ближайшее знакомое место возле Карлайл-Плейс. Это была кофейня, которую она несколько раз посещала со своими родителями. Заведение давно закрылось, на его месте появился магазин элитных канцелярских товаров, но здание не сильно изменилось, поэтому аппарация была успешной.       Она прибыла ровно в семь. В июне в это время ещё светло. Темнеть начнёт через несколько часов.       Никогда не было хорошей идеей бродить пешком по городу в одиночку. Однако это правило обычно применялось к маглам — странствующие волшебники всегда помнили о своих палочках.       Гермиона избегала середины улицы, предпочитая держаться поближе к ряду домов на стороне Карлайл-Плейс, но не так близко, чтобы быть в досягаемости дверей и окон. Тротуар был захламлён брошенными автомобилями, поэтому ей пришлось перелезать через некоторые из них, чтобы пройти вперёд. Когда было достаточно свободного пространства и хорошего обзора, она аппарировала короткими отрезками.       Некоторые дома были сожжены дотла. Все они были пронумерованы на её стороне улицы. Она шла, обращая внимание на цифры. Шестой, восьмой и десятый дома были разрушены, от них остались только почтовые ящики. Ничто не указывало на то, что где-то находится «Дом X».       Пот стекал по её спине и между грудей. Острые ощущения от её тайной миссии были приятными, если бы не чёртова жара. Она ужасно хотела пить.       Она искала признаки заклинания, которое маскировало магическое здание, расположенное между двумя магловскими домами. Прямо как на площади Гриммо. Наконец, между шестнадцатым и восемнадцатым номерами она его увидела.       В воздухе мерцал слабый мираж. Ей нужно было открыть дом, а для этого понадобится подойти поближе.       Часто по пост-пандемическим пейзажам можно было понять, что же происходило в этом месте. Перед домом находилась куча машин, многие из них были смяты. Похоже, что автомобили были снесены бульдозерами. Объяснение находилось прямо перед Гермионой.       Это был танк. Она видела заброшенные танки раньше, но они всегда выглядели сюрреалистично, когда встречались в городе или даже в пригороде. Люк был открыт. Гермиону интересовало, что заставило солдат выйти наружу, и понимали ли они, что открытие люка означает неминуемую смерть? Машины не были препятствием для движущегося танка. Может, у них закончилось топливо? Или они остановились, чтобы помочь кому-то снаружи?       В любом случае, огромное количество обломков вокруг неё делает аппарацию слишком рискованной. Ей нужно подняться выше.       Обходя перевёрнутый грузовик с сэндвичами, Гермиона увидела их.       Сначала она думала, что это зомби, из-за их запаха. Но она быстро поняла, что это была небольшая группа людей. Пятеро маглов: четверо мужчин и женщина. Они были полностью покрыты грязью. Правительство предоставляло жильё и удобства для выживших маглов, но находились те, кто предпочитал свободную жизнь в заброшенных городах. Гермиона подозревала, что это именно такие люди.       — Ло, здесь, — сказал человек в бейсболке, которому было где-то между восемнадцатью и пятьюдесятью годами. Гермиона не могла сказать точно. У него были определённые манеры и хвастовство, которые указывали, что он возможный лидер группы.       — Вечерочка, — ответила Гермиона. Она стояла по колени в обломках, фургон был позади неё; пространства было слишком мало для аппарации без риска расщепления. Надо искать более подходящее место.       Её окружили трое других мужчин. Один держал клюшку, которой пытался поднять её юбку.       — Осторожно, Джимми. У неё палка!       Под «палкой» он имел в виду её волшебную палочку. Обычно так говорили те, кто не слишком любил волшебников.       — Откуда, чёрт возьми, ты взялась? — спросил человек в кепке. Он не подходил ближе. Чего нельзя было сказать о извращенце Джимми, который смотрел на неё с растущим хищным интересом.       Гермиона вздохнула. У неё не было на это времени. Драко, вероятно, уже был в доме.       — Я по личному делу, — сказала она громко и твёрдо. — Отойдите, и у вас не будет проблем.       — Ты уверен, что у неё есть палка, Арч? — спросил Джимми. — Я никогда не видел, чтобы они выглядели так, приятель.       Гермиона обратила внимание на единственную женщину в группе, чьи глаза были опущены.       — С вами всё в порядке? — спросила она женщину. — Вам нужна помощь?       Остальные мужчины засмеялись. Руки женщины теребили одежду, но она не подняла взгляд.       — Это не ей нужна помощь, дорогуша, — сказал Джимми.       — Ты заблудилась? — спросил мужчина в бейсболке.       — Нет, я проходила мимо.       — Чёрт возьми, Джим, она выбьет тебе глаз, если ты подойдёшь слишком близко! Я видел такое однажды. Сука вытащила его прямо из старикашки!       Честно говоря, она была очень близка к тому, чтобы вырубить их Ступефаем, но Гарри меньше всего нуждался в «магическом происшествии» в магловском Лондоне. Лучше бы она наткнулась на зомби.       — Я забыл, как выглядит чистота, — сказал Джимми, облизывая губы. От его запаха у Гермионы слезились глаза.       — Расслабься, Джим.       — Не, приятель. Я не в восторге, когда бабы выглядят как дерьмо, но эта — другое дело!       Мужчина в бейсболке обратился к женщине.       — Босс? Ваше решение.       К удивлению Гермионы, женщина подняла голову. Первоначально она ошиблась в определении вероятного лидера группы. Им оказался не человек в кепке, а эта женщина.       — Мне нравится твоё платье, — сказала женщина.       — Спасибо. Я взяла его взаймы. Я ещё раз вежливо прошу вас дать мне пройти.       Женщина ответила, вытащив складной нож и щёлкнув им.       Серьёзно? Складной нож? Не хватало только, чтобы сейчас появилась соперничающая уличная банда, после чего обе группы начнут насмехаться друг над другом с помощью песен и хореографии.       — Джим.       — Да, босс?       — Сними с неё платье.       Гермиона застонала. Она ведь предупредила их. Она с лёгкостью вырубила четверых из них, но приберегла особенный, очень сильный Ступефай для Джимми, который попытался дать отпор куском арматуры.       Он бросился на неё, готовясь к удару, но затем резко остановился и упал на колени, не заботясь о том, что приземлился на куски металла и битое стекло. Джимми бросил арматуру и поднял руки вверх. Он говорил, не смотря на Гермиону. Его взгляд был направлен позади неё.       — Иисус и Мария… Как она и сказала, братан, никаких проблем! Вообще никаких!       Гермионе не нужно было оборачиваться, чтобы понять: её муж стоял на одной из машин позади неё.