Любовь во время зомби-апокалипсиса

      — Драко, пожалуйста, помедленнее!       Он шёл так быстро, что Гермионе пришлось бежать, чтобы не отставать. Внезапно он резко остановился, повернувшись к ней лицом, и Гермиона врезалась в него. Было забавно, как она отскочила от Драко — словно шарик в пинболе, если бы не ощущение, что она на полной скорости влетела в дерево.       Драко схватил её за плечи, чтобы удержать.       — Если хочешь, чтобы тебя убили, или ещё чего похуже, продолжай шататься по магловскому Лондону… — он остановился на полуслове, глядя на её платье. Его лицо помрачнело. — Иди домой. Немедленно.       Идти домой? Идти домой? Он в своём уме?       — Я вернулась домой, а тебя там не было! И я пришла сюда, чтобы найти тебя!       Теперь они находились между шестнадцатым и восемнадцатым домами. Драко забрался на машину, а затем посмотрел на Гермиону, когда она попыталась присоединиться к нему.       — Я скоро спущусь, стой там.       Слишком поздно — она уже была возле него.       — Ты очень упряма, знаешь об этом?       Гермиона не была уверена, что на это ответить, поэтому просто посмотрела на него и кивнула.       Драко направил свою палочку между двух домов, и Гермиона увидела, как появился ранее незаметный «дом X». Он был идентичен коттеджам по обе стороны от него, только был из чёрного кирпича.       — Что это за место?       Он задал встречный вопрос:       — Где мальчики?       — Они остались на выходные в Норе.       Драко спрыгнул с крыши машины и собирался спустить Гермиону к себе, но она ударила его по рукам.       — Я сама справлюсь.       Она поняла, что её муж, вероятно, увидел её трусы, когда она довольно неуклюже съехала по ветровому стеклу, а затем соскользнула с капота машины. К тому времени, как она очутилась на тротуаре и опустила юбку, Драко уже был возле дома, держа входную дверь открытой.       — Ты идёшь?       — Зависит от того, чей это дом.       — Твой, Грейнджер.       Она моргнула.       — Повтори-ка?       — Просто заходи. Я не хочу снова встретиться с твоим фан-клубом. Ты хоть представляешь, что эти люди могли сделать с тобой?       — У меня всё было под контролем, если ты не заметил.       — Одна ошибка… один просчёт, Гермиона. Ты слишком привыкла к безопасности нашего дома.       — Может, я просто привыкла к твоей защите, — мягко сказала она.       Он посмотрел на неё, выражение его лица было непроницаемым, но определённо более нежным.       — Давай, пошли внутрь.       Она прошла мимо него, растерянная и заинтригованная, но не настолько рассеянная, чтобы не почувствовать, как его взгляд скользит по её телу, уделяя особое внимание обнажённым ногам и груди.       Джинни не шутила. Платье было опасным. Должно быть, оно заколдовано.       Оказавшись внутри, Гермиона заметила, что дом лишён большей части отделки. Она могла видеть места, где отсутствовало ковровое покрытие и отклеились обои. Место выглядело как чистый холст, готовый к рисованию.       Драко провёл её на кухню, а затем в маленькую комнату в глубине дома, где вдоль трёх стен стояли полки. Пол был выложен чёрно-белой плиткой. Это была кладовая, предположила Гермиона. Ей не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что это за здание.       — Этот дом принадлежит твоей семье, не так ли? Ты как-то упомянул, что у твоего отца есть дом в городе. Это он?       — Да.       — И у тебя здесь ни с кем не запланирована встреча?       Он выглядел озадаченным.       — Нет.       Он провёл палочкой по полу кладовой, где появился прямоугольный шов — люк. Драко потянул за ручку и поднял его. В подвале, если это действительно был он, сначала было темно, но вскоре зажглись автоматические сенсорные лампы.       — После тебя, — сказал Драко, протягивая руку. Его лёгкая серая рубашка прилипла к телу. На нём также были рваные светло-голубые джинсы. Колени были измазаны в пыли.       Она посмотрела вниз на ступеньки и замерла.       — Грейнджер, все ответы, которые ты ищешь, внизу. Кроме того, под домом примерно на десять градусов прохладнее, — словно в подтверждение его слов, капля пота скатилась по его носу. Волосы Драко выглядели золотисто-русыми, когда были мокрыми.       Гермиона спустилась по лестнице и с удивлением обнаружила, что оказалась в полностью обставленной гостиной. В дальнем конце подвала таились тени, но света более чем достаточно, чтобы осмотреться.       В обстановке было что-то смутно знакомое. Гермиона поняла, что цветовая гамма напоминает некоторые спальни в поместье. Казалось, комната перенеслась из журнала о роскошном домашнем декоре восьмидесятых годов. Красный бархат, бордовая кожа и блестящие деревянные панели, а в углу стоял полностью заполненный бар.       Драко подошёл к нему и начал открывать шкафы. Он достал стеклянную бутылку с минеральной водой, открыл её и охладил с помощью чар.       — Держи, — он протянул ей бутылку.       Гермиона положила палочку на стойку и с благодарностью приняла воду. Она пила и пила, чувствуя на себе взгляд Драко. Его взгляд остановился на платье, туго обтягивающем её грудь. Сочетание прохлады в подвале и тёплого взгляда мужа заставило её соски напрячься.       — Спасибо, — сказала Гермиона, чувствуя себя намного лучше. Она протянула ему бутылку, и он сделал из неё быстрый глоток. — Итак, ты собираешься сказать мне, почему мы здесь?       — О, я знаю, почему я здесь. Как ты узнала, где я?       — Я, гм. Я нашла записку в кармане твоей мантии. Там был адрес.       — Ты рылась в моих вещах.       Было неприятно, но Гермиона удержалась от ответа. В конце концов, он был прав — она рылась.       — Кто написал эту записку? Почерк был похож на женский.       — Работник треста, контролирующего конфискованную собственность Пожирателей смерти, связался со мной в частном порядке, чтобы сообщить мне о доме. Очевидно, Министерство не упомянуло, что его вернули моей семье. Информатор считает, что я должен иметь доступ к тому, что принадлежит мне по праву. Она работает над дубликатом ключей для меня. На данный момент есть всего один комплект.       — Этот человек прочитал твою историю в газете, посочувствовал и понял, что может помочь вернуть тебе собственность? — подытожила Гермиона. Она была очень рада, что кампания в СМИ произвела нужный эффект.       — Похоже на то. Она сказала мне, что оставит дверь незапертой сегодня, если я захочу осмотреть дом до официальной передачи. Это должно было стать сюрпризом для тебя и мальчиков, — он уставился на неё. — Ты думала, что я иду сюда на свидание с женщиной, да?       Гермиона чувствовала, как горит её лицо.       Его реакция удивила её — он расхохотался.       — Я рада, что тебе смешно, — проворчала она.       — Где бы я вообще нашёл время, чтобы завести роман?       — Знаешь, это звучит далеко не так убедительно, как Гермиона, не будь смешной, я бы никогда…       В его голосе всё ещё чувствовалась улыбка.       — Гермиона, не будь смешной, я бы никогда! Кроме того, разве я давал повод усомниться во мне? Я не выполнял домашние обязанности или, может, не уделял внимание нашим детям?       — Нет.       — Тогда что же тебя навело на эту мысль?       — Ты шутишь? Ты не прикасался ко мне почти полгода!       Теперь он был очень серьёзен.       — Грейнджер, я сказал тебе почему.       — Да, но… Я не знаю… С тех пор, как родился Орион. Я подумала, может быть, ты, ну, знаешь…       — Я что?       — Теряешь интерес.       Он был поражён.       — К тебе?       Она посмотрела на свои сандалии и кивнула.       — Никогда. Ты слышишь меня, Гермиона? Никогда. Это невозможно.       Что ж, это был хороший ответ. Она чувствовала себя намного лучше.       — Почему ты никогда не говорил об этом месте?       — До прошлой недели я думал, что Министерство конфисковало всё после ареста моего отца. Я всегда знал о существовании этого дома, но до сих пор у меня никогда не было причины прийти сюда.       — Почему нет?       Он встретился с ней глазами, и она заметила, что он сомневается.       — Я был слишком молод. Этот дом был построен для одной конкретной цели.       — Какой цели?       Ещё больше сомнений.       — Будет лучше, если я покажу.       Она следовала за ним, пока он вёл её в тёмную часть гостиной. Пока они шли вперёд, зажигалось ещё больше автоматических огней.       Рот Гермионы приоткрылся.       Драко ничего не сказал. Он смотрел на различные атрибуты, выставленные на витрине, уперев руки в бёдра.       — Господи, да это сексуальная темница твоего отца!       Она уловила короткую вспышку веселья в его глазах.       — Полагаю, это лишь одно из применений дома. Здесь время от времени устраивали Тёмные пиры.       Все слышали о печально известных Тёмных пирах Волдеморта. Некоторые утверждали, что это выдумки и приманка для желающих стать Пожирателями смерти.       — Что ты имел в виду, когда сказал, что дом мой?       — Я передал право собственности на тебя, — теперь он выглядел неуверенным.       — Почему?       — В зависимости от результатов следствия на следующей неделе, ты, возможно, захочешь переехать с детьми ближе к городу, к Министерству и другим удобствам. После завершения моего дела у тебя будет больше свободы, за тобой не будут следить и наблюдать. Поттер на правах Министра позаботится об этом. Вы сможете жить здесь. И когда мир снова встанет на ноги, сможешь продать его, если захочешь. У тебя не получится ни продать поместье, ни содержать его самостоятельно.       — Почему ты говоришь так, как будто тебя не будет с нами? — спросила она.       Он пожал плечами.       — Это может случиться. Я просто хочу, чтобы у тебя были варианты.       — Следствие Визенгамота — это не то же самое, что уголовные обвинения, Драко. Скорее всего, на следующей неделе ты выйдешь оттуда полностью свободным.       — Также следствие Визенгамота часто предшествует обвинениям и арестам. Это всего лишь мера предосторожности, если такое произойдёт. Ты и дети — мой приоритет сейчас и всегда.       — Жаль, что ты не рассказал мне об этом раньше.       Она явно сказала что-то не то, но Гермиона не могла понять, что именно. Он внезапно стал сердитым. На мгновение она была уверена, что Драко собирается, или, скорее, хочет накричать на неё.       Но потом он закрыл глаза и, казалось, использовал какие-то внутренние резервы. Или, вообще применял совершенно новый подход.       — Грейнджер, — начал он несколько натянуто, — я могу иметь личные заботы, страхи и неуверенности. И я могу работать над ними, не предоставляя тебе подробных отчётов. Я уже делаю это с помощью профессионала. Увидеть этот дом впервые было чем-то, что я хотел… должен был сделать сам. Многие из моих проблем возникли раньше нашего знакомства, и это вполне разумно иметь немного уединения и времени для их решения.       Казалось, он репетировал свою речь. Мысль о том, что психотерапевт Драко помог ему подготовить ответ на её вмешательство, была унизительной. Гермионе вдруг стало ужасно стыдно. Она сама виновата. Если бы только она оставила его в покое. Он просто хотел сделать ей сюрприз.       Драко был прав. Она вмешивалась.       — Мне очень жаль, — начала Гермиона, а затем, хотя это признание едва не убило её, добавила: — Думаю, моё воображение взяло верх. И… и я так скучаю по тебе!       Похоже, он собирался подойти к ней. У него появилось намерение, но он не воплотил его в жизнь.       — И всё же я пугаю тебя.       — Нет, — настаивала она уже не в первый раз.       — Тебе никогда не приходило в голову, что ты иногда боишься меня, потому что это совершенно логично и рационально? Что с тобой всё в порядке? Что постоянные попытки «преодолеть» этот страх сродни тому, чтобы сказать себе расслабиться, когда в комнате есть опасность? Тебе тоже нужно время, чтобы исцелиться. Как мы можем сделать это, если постоянно провоцируем друг друга?       — Я тебя люблю! Это ведь что-то значит?       — Ты не можешь любить и бояться одновременно. Это взаимоисключающие вещи.       — Поэтому ты держишься от меня подальше? Потому что думаешь, что я тебя боюсь?       Движения Драко были очень быстрыми. Он оказался рядом с ней в мгновение ока. Гермиона издала испуганный звук и рефлекторно подняла руки.       — Обманщица, — сказал он, поднимая её подбородок. — Но такая красивая. Где, во имя Мерлина, ты взяла это платье? Не видел его раньше. Я бы точно запомнил.       — Я одолжила его у Джинни.       Он уставился на её губы — свидетельство его желания. Большим пальцем он провёл по её нижней губе — ещё один типичный жест.       — Бедная Киска. Ей не видно леса за деревьями.       — Что ты имеешь в виду? — Гермиона злилась на реакцию своего тела, потому что оно действительно делало её лгуньей. На коже выступил холодный пот. Она стиснула зубы, пытаясь унять дрожь.       Драко развернул её так, что она прижалась спиной к его груди, его рука по-прежнему обхватывала её подбородок, а безымянный палец и мизинец покоились на её горле.       — Посмотри на это место, Гермиона. Оглянись вокруг. Если тебе когда-нибудь понадобится доказательство того, что я вырос в очень плохой семье — вот оно. Мы находимся в нём. Я был рождён для беззакония. Даже ты не сможешь преодолеть мою природу.       — Ты говоришь так фаталистично. Безусловно.       Он покачал головой.       — Нет, просто реалистично. Трудно иметь здоровые отношения с тобой, когда у меня их нет с самим собой. Можешь это понять?       — Думаю… да.       — Я не в себе, Гермиона, — прошептал Драко ей на ухо. Теперь его запястье лежало на ключице, а рука сжимала её горло. — Иногда моя жестокость просачивается наружу.       Его голос стал ниже, и рука тоже двинулась вниз. Он скользнул по её платью между грудей, по животу, остановившись под пупком. Его пальцы сжались на хлóпке.       Гермиона думала, что сейчас взорвётся, настолько острым было напряжение от противоречивого желания убежать и остаться.       — Ты видела, что я сделал с Макиннесом, с Амаровым и Онорией. А о скольких других вещах ты не знаешь, — его большой палец упирался в её пупок. Он легонько его погладил.       Гермиона тяжело задышала, когда случайно посмотрела на него и увидела, что он наблюдает за своей рукой из-под полуприкрытых век.       — Когда я трахаю тебя, то чувствую это под своей кожей. Такого никогда не случалось ни с одной другой женщиной. Только с тобой.       Игнорируя шум приливающей к голове крови, Гермиона сделала себе мысленную пометку поговорить потом о «других женщинах».       — Чувства к тебе связаны с очень тёмной частью меня, — его прерывистое дыхание звучало в унисон с её. — Терапевт говорит, что моя ошибка заключалась в попытке их подавить. Результат может быть несколько… взрывоопасным, — теперь он поднял её юбку, его пальцы медленно скользили по бедру.       — Что… м-м-м. Что он предлагает?       — Я чувствую страх в твоём голосе, милая. Хочешь, чтобы я прекратил этот разговор?       Чертовски маловероятно, подумала она. Её тело не просто пело, а орало целым хором.       Она покачала головой.       — Нет ничего плохого в простом разговоре.       Он ответил тихим смехом — она почувствовала гул в его груди.       — Да. Простой разговор. Между двумя взрослыми людьми по обоюдному согласию, — он скользнул губами к её уху, поймав зубами мочку.       Гермиона застонала, откинув голову ему на плечо.       — Он говорит, что я не могу полагаться исключительно на здравый смысл, чтобы сдерживать свои желания, когда я с тобой. Вот что мне вредит. Потому что другие мои побуждения, когда дело доходит до тебя… — теперь её платье было задрано до живота, обнажая трусики, — …совершенно с ним несовместимы.       — Что… — выдохнула Гермиона. — Что тебе нужно и чего ты хочешь?       Драко обхватил её живот, сдавливая пальцами кожу, проверяя упругость плоти. Казалось, он хотел разорвать её.       — Быть взволнованным и возбуждённым. Пользоваться, брать, удерживать. Контролировать. То, что помогает мне быть лучшим в том, что у меня получается, делает меня непригодным для семейной жизни.       — А если я хочу, чтобы меня использовали? — прошептала она ему в губы. Её голос сорвался на последнем слове, потому что Драко скользнул рукой к её нижнему белью, а средний палец прижался к клитору.       Она не то простонала, не то заскулила.       — La Vie En Rose, — сказал Драко, и Гермиона чуть не потеряла сознание, когда он провёл кончиком языка по её губам. Она хотела поцеловать его, но он отстранился. Драко нравилось контролировать её с помощью поцелуев. Его палец легонько гладил клитор.       — Что? — спросила она, задыхаясь.       — Как в песне, ты предпочитаешь смотреть на меня сквозь розовые очки. Но в то же время подсознательно ты понимаешь, кто я, и поэтому боишься. Твой мозг говорит тебе снять очки, милая.       Скорее всего Драко не понимал, как крепко держал её. Он упирался своим членом в спину, грубая джинсовая ткань тёрла и колола кожу.       — Ты не представляешь, что я скрываю от тебя. Если бы ты узнала, то забрала бы детей и сбежала. И трагедия в том, что я позволил бы тебе, — он потерся носом о тонкую кожу возле её уха, нашёл чувствительное место и начал его посасывать.       В её трусиках был полный беспорядок. Теперь палец Драко издавал отчётливые влажные звуки.       — Ты должен доверять, чтобы поделиться со мной, — сказала Гермиона, делая короткие отрывистые паузы. — Дай-ка я сниму свои очки.       — Мой терапевт считает также. Он сказал, что у тебя есть право знать, увидеть меня таким, каким я вижу себя. Он говорит, что я должен тебе доверять.       — Да. Послушай этого человека… О боже, Драко, пожалуйста… — Гермиона вскинула бёдра, пытаясь прижаться к его руке сильнее, но он убрал её.       — Прости, что? — сказал он, и в его голосе слышалась жестокость. — Мы же просто разговариваем, так, Гермиона?       — Д-да. Мы просто разговариваем.       — Если я покажу тебе все свои тёмные стороны, ты отвергнешь меня. Так что я буду работать над ними.       — Почему ты игнорируешь моё мнение, Драко? Разве я сама не могу решить, с чем могу справиться, а с чем — нет?       Наконец, он скользнул рукой в её трусики. Гермиона застонала, но стон оборвался криком разочарования, потому что его рука просто лежала там, длинные пальцы прикасались, но не двигались. Трогали, но не ласкали. Она сходила с ума от нужды.       — Ты не можешь справиться с тем, что я сделал с Макиннесом. Я не хочу быть причиной такого взгляда на твоём лице. Больше никогда.       — Мне плевать на Макиннеса!       — Хватит лгать, — прошипел он. Указательным пальцем он раздвинул её складки, а затем начал тереть клитор.       Гермиона заскулила, зажмурив глаза, и уткнулась ему в грудь. Её окружил запах Драко. Она скучала по подушкам и простыням, пахнущими им.       — Гермиона?       Она так сильно хотела кончить, наконец погрузиться в блаженство.       Шесть месяцев. На протяжении шести одиноких, холодных и грустных месяцев постель она использовала лишь для того, чтобы почитать Ориону и Генри сказку на ночь. Шесть месяцев разлуки едва не довели её до травмы правой руки, потому что неважно, что она делала — этого было чертовски мало. Драко избаловал её своими пальцами.       В тот момент Гермиона готова была на всё, чтобы кончить; стерпела бы всё, что Драко хотел с ней сделать, только бы он подарил ей освобождение.       — Гермиона.       Он перестал её трогать. Она открыла глаза, глядя на него с болью и недоумением.       — Расскажи мне правду о Макиннесе.       — Пожалуйста, мы можем просто…       Он нежно провёл по ней пальцем.       — Правду.       — Пожалуйста!       Теперь он прикасался губами к её виску.       — Нет. Скажи мне, что я хочу услышать. Тсс. Закрой глаза. Всё в порядке, ты можешь это сделать.       Что она должна была сказать? Он убивал людей прямо у неё на глазах. Но то, что она увидела в тот день в поместье, было чем-то другим. Это было жуткое, почти творческое насилие.       Гермиона искренне считала, что Макиннес заслужил это. Она твердила себе, что любой родитель желал бы сделать ужасные вещи с человеком, причинившим боль их детям. Но когда Гермиона лично столкнулась с жестокостью Драко, поняла: она никогда бы не смогла этого сделать. Не так.       Но Драко смог.       Она полагалась на него в таких делах, не так ли? Он всегда брался за работу, которую другие брезговали делать. Как она могла презирать его, если он сделал то, чего она сама хотела, но на что у неё хватило духу? Так что, да, она была напугана и обеспокоена, но в тоже время она была благодарна. Как передать ему свои чувства так, чтобы он понял. Гораздо легче сказать, что она не испугалась.       — Я испугалась.       — Хорошая девочка. Спасибо за честность, — его пальцы снова начали двигаться. — Но ты любишь меня больше, чем боишься, правда?       — Боже, да. Пожалуйстапожалуйстапожалуйста. Мне это необходимо. Я нуждаюсь в тебе.       — Я знаю, детка. Я знаю. Ты хорошо справилась.       Он вознёс её на вершину и удерживал там. Она достигла кульминации, извиваясь в его объятиях, позволяя ему принять на себя всю тяжесть. Когда всё закончилось, Гермиона на трясущихся ногах отошла от него.       — Почему… почему ты сделал это именно так?       Она чувствовала… она не знала, что чувствовала. Он дразнил её? Нет, хуже. Использовал? Играл? Манипулировал?       — Не… не так, как мы должны были вести этот разговор. Ты не должен использовать для этого секс. Ты знал, как сильно я тебя хотела. Минуту назад мы просто разговаривали, а потом…       — Я дал тебе то, чего ты хотела, не так ли? А взамен я получил правду, в которой ты не могла признаться даже себе.       — Значит, цель оправдывает средства?       — Иногда.       — Драко, ты только что сделал мне больно, — сообщила она со слезами на глазах.       — Какая часть фразы «ты вышла замуж за сукиного сына» тебе не понятна?       Возможно, его жестокость невозможно поместить на карантин. Что, если его опасения вполне оправданны?       — Я не знала, что отвращение к себе должно стать постоянным чувством, — дрожащим голосом сказала Гермиона. — Так вот почему ты отдалился?       — Я обещал, что не уйду, и я не ушёл. Я держался подальше от твоей кровати, чтобы не происходило что-то подобное!       — Боже мой, у нас никогда не будет покоя.       — Нет. До тех пор, пока мы оба не будем предельно честны. У тебя хорошо получается принимать свою ложь, Гермиона.       Что-то внутри неё оборвалось. Будто на свободу вырвались сдерживаемые боль и разочарование.       — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — закричала она. — Ты всё так чертовски усложняешь! Зачем? Когда я не занята попытками спасти твою неблагодарную шкуру или обеспечить тебе безопасный, уютный дом, я вынуждена предугадывать следующую вещь, которая выбесит кого-то из нас! Я отдала тебе своё тело, своё сердце, свою веру, своё доверие! Я отдала тебе всё, что у меня есть, Драко! У тебя было тяжелое детство? Ужасный отец? Представляешь, ты не один такой! Гарри вырос в ЗАБЫТОМ БОГОМ ШКАФУ с людьми, которые морили его голодом и прятали, как циркового урода! Он столько всего потерял! Он потерял всех мужчин, которые должны были быть в его жизни, чтобы научить, как быть примерным мужем, хорошим отцом, отличным другом. Но он никогда не обидит Джинни так, как ты обижаешь меня! Мне надоело объяснять другим людям, почему я люблю тебя.       Гермиона нахмурилась из-за его молчания.       — Тебе нечего сказать?       По всей видимости, нет.       Её сотрясали рыдания:       — Ты заставляешь меня чувствовать себя такой защищённой. Кажется, что мне всё под силу когда ты рядом. Я чувствую, что ты знаешь меня лучше, чем я знаю себя. Я бы умерла за тебя, ублюдок! У меня есть дети, и я ужасная мать, если так думаю, но я всё равно готова умереть за тебя…       У Драко не дрогнул ни один мускул. Он продолжал стоять и смотреть на неё. Единственным признаком того, что он вообще что-то чувствовал, были сжатые кулаки.       Гермионе удалось добраться до бара. Палочка Драко лежала рядом с её. Даже их палочки выглядели так, будто принадлежат друг другу.       — Это место, — сказала она хриплым голосом. — Вещи, которые здесь происходили, были по обоюдному согласию?       Ему потребовалось время, чтобы приспособиться к смене темы. Его голос был хриплым, когда он ответил.       — Сюда приходили Пожиратели смерти и их партнёры. Так что да, по обоюдному согласию.       — Партнёры… Как твои родители?       — Да, и их друзья.       Она осматривала комнату, оценивая и размышляя.       — Угу.       — Гермиона…       Когда она снова повернулась к нему, в руке была палочка. Она увидела на его лице беспокойство. Она не была уверена, что это сработает, но попытаться стоило.       — Лигаре Инволукрум.       Она знала, что Драко не сможет увернуться. Хотя Гермиона не ожидала, что все путы в комнате прицепятся к нему одновременно.       Вылетев из шкафов и с настенных креплений, они вцепились в него, как пиявки. Ремни, лямки, пуговицы и молнии мгновенно застегнулись. Она бы засмеялась, если бы не была так опустошена.       Гермиона едва успела поймать чудовищную упряжь, прежде чем она достигла Драко. На нём уже была маска и кляп во рту.       Он бы упал, если бы не удерживающие цепи, которые были приделаны к стенам и потолку. Если она оставит его в таком состоянии, он задохнётся.       Звучит заманчиво.       Гермиона быстро подошла к нему и сняла бóльшую часть пут: она убрала все красные, потому что чёрная кожа на обнажённом Драко выглядела восхитительно.       Теперь осталась портупея на груди и бёдрах, кожаный ошейник и наручники на запястьях и лодыжках. Пока он был полностью одет.       Гермиона с отвращением бросила кляп на ковёр.       — Я надеюсь, твой отец дезинфицировал все свои игрушки после использования.       Драко был в ярости.       — В какие игры, чёрт возьми, ты играешь? — он посмотрел на свою палочку, лежащую на барной стойке.       Хорошо. Немного страха не помешает.       — Именно это я и делаю, Драко. Я играю, — Гермиона подошла к нему, пригладила растрёпанные волосы, а затем провела кончиком палочки по выступающей выпуклости на его джинсах.       — Похоже, ты тоже хочешь поиграть со мной. Но если ты хочешь, чтобы я остановилась, я послушаю тебя.       Это были те самые слова, которые сказал ей пьяный Драко в ту ночь, когда лишил её девственности. В ту роковую ночь, когда они зачали Ориона.       Он больше не сердился. На его лице появилось выражение, от которого у Гермионы участился пульс. Казалось, что он потакает «тёмной стороне», о которой говорил ранее.       — Не играй в игры, если не знаешь правил, дорогая.       Она обошла его, якобы для того, чтобы усилить его крепления, но также, чтобы успокоить своё бешено колотящееся сердце. Он пугал, и она была рада, что он был обездвижен. Крепления реагировали на её палочку. Прикоснувшись к цепям на его запястьях, она с лёгкостью могла двигать ими так, как ей хотелось.       — Думаю, у меня получится придумать правила на ходу. Вау, эти цепи очень отзывчивы, не так ли? Твой отец не пожалел денег. Мне начинает нравиться.       — Чего ты надеешься этим добиться?       — Всё, чего хочу. Но если ты хочешь, чтобы я остановилась, я остановлюсь, — повторила она.       Драко выглядел раздражающе спокойным. Если он воспримет это как вызов, то вряд ли отступит.       «Ладно», — подумала Гермиона. Вызов принят. Он следил за ней глазами, пока она не вернулась, встав перед ним.       — Мне интересно посмотреть, что ты собираешься делать.       — Мне тоже, — сказала она с улыбкой. Гермиона наклонилась, чтобы развязать сандалии, оставаясь босой. Плюшевый чёрно-красный ковёр был полной безвкусицей, но приятно ощущался под ногами.       — Не навреди себе, поняла?       Гермиона рассмеялась, хотя смех был совершенно фальшивым.       — Не я сейчас в опасности.       — Я не про это, — сказал Драко, и теперь в его глазах снова появилось беспокойство. — Ты понимаешь, что я имею в виду. Не делай того, что нельзя легко отменить.       — Благородно. Ты беспокоишься о моих чувствах после того, что только что произошло? Не думаю, что могу чувствовать что-то ещё, кроме возбуждения. Но ты поможешь с этим.       Он смотрел на неё сверху вниз. Гермиона чувствовала себя такой низкой, учитывая, что она была босиком, а он в туфлях.       — Я? — спросил он с иронией. — Зачем тебе трахаться с тем, кого ты ненавидишь?       Ах, так его задели её слова. Часть Гермионы всё ещё кричала и плакала, но она старательно её проигнорировала.       — Драко, ты же знаешь, что ненависть делает секс лучше.       — Я не ненавижу тебя. Я люблю тебя.       Гермиона сглотнула, её самоконтроль трещал по швам.       — Тогда покажи мне, — сказала она.       Она ослабила цепь на ошейнике, а затем притянула его голову, чтобы поцеловать. Она хотела сделать поцелуй резким и грубым, но, как обычно, поцелуи Драко творили волшебство. Задыхаясь, она вцепилась в него, прежде чем прийти в себя. Что ж, за это его ждёт наказание. Она резко потянула его за волосы, откидывая голову назад. В его глазах вспыхнула боль, за которой последовал гнев.       — Скажи, если хочешь, чтобы я остановилась, — прошептала она.       Его холодный, серый, непоколебимый взгляд был предсказуемым ответом.       — Я сниму с тебя рубашку, — сказала она. — Ты можешь отказаться, Драко. Тебе придётся что-то сказать, если хочешь, чтобы это прекратилось.       Он молчал.       Теперь на нём была только нагрудная портупея и ошейник. Выражение его лица стало нетерпеливым и покорным.       Господи, он выглядел таким ошеломляющим.       Его руки были сцеплены за спиной. Портупея имела форму буквы X с металлическим кольцом в центре его груди. На шее был кожаный ошейник, прикреплённый цепью к стене позади. Набедренные ремни выглядели неуклюже поверх джинс, и Гермионе не терпелось снять их как можно скорее.       Она была права — чёрный цвет прекрасно контрастировал с его бледной кожей.       — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Большой, плохой Драко Малфой теперь связан.       Она видела мурашки по его коже, их количество только увеличилось, когда она коснулась языком сначала одного соска, а затем другого.       Драко резко зашипел.       Надо наложить последнее заклинание. Предостерегающее.       — Цепи ослабнут и ты освободишься, если я потеряю сознание или случится что-то непредвиденное, хорошо? — сказала она, поглаживая его по щеке.       Он ничего не ответил.       Гермиона встала на цыпочки и лизнула его ключицы. Кожаный ошейник так хорошо смотрелся на нём. На мгновение ей стало интересно — как он будет выглядеть на ней.       — Ты солёный, — сказала она, проводя пальцами по его груди, по металлическому кольцу портупеи, прежде чем вцепиться за пояс брюк и потянуть. Она прижалась губами к грудной мышце и прикусила достаточно сильно, чтобы оставить след. Он резко втянул живот. Гермиона прижалась щекой к его груди и какое-то время просто слушала стук его сердца, улыбаясь.       Она прикоснулась к шрамам на его животе, нежно провела ногтями по выступающим белым рубцам. Она знала, что там его кожа очень чувствительна. Он сделал глубокий, прерывистый вдох, а затем прочистил горло.       — Ты что-то сказал? Если хочешь, чтобы я остановилась, я остановлюсь.       Ответа не последовало.       Она оставила россыпь поцелуев на его груди, а затем опустилась на колени, наслаждаясь тем, как его дыхание мгновенно участилось. Слева от его ширинки виднелось мокрое пятно — предэякулят просочился сквозь нижнее бельё и джинсы.       — О, — сказала Гермиона с притворным разочарованием. — Ты уже кончил?       — Нет, — возразил он.       Она рассмеялась его быстрому, обиженному ответу.       — Он умеет говорить! Тогда не будешь возражать, если я сниму штаны и посмотрю сама, хм?       Он смотрел прямо перед собой, отказываясь опускать взгляд на неё.       — Драко, что я увижу, если вытащу твой член? — она прижалась щекой к обтянутому джинсами бедру, хлопая ресницами. — Он будет бледным? Или, может быть, того же цвета, что и мои соски после того, как ты их пососёшь? Возможно, он будет ярко красным, как мои губы после твоих страстных поцелуев? Или тёмно-розовым, как моё влагалище после того, как ты грубо меня трахаешь?       Он посмотрел на неё, выражение его лица выражало странную смесь ярости, желания и страха. Его глаза были почти чёрными — зрачок вытеснил всю серость радужек.       — Последний шанс, — сказала Гермиона, поднимая палочку. Когда ответа не последовало, она избавилась от его джинсов, нижнего белья и обуви, оставив его голым, за исключением ошейника, наручников и портупей.       Его твёрдый, сочащийся член теперь был в нескольких сантиметрах от её лица. Она чувствовала его запах — мускусный, солёный и потный.       — Знаешь, люди говорят, что в чистокровных семьях нормальной практикой является инцест. Малфои сделали хоть что-то хорошее, — сказала она, проводя ногтем по его разгорячённому члену, заставляя его вздрогнуть. — Поколения тщательного, избирательного размножения дали мне это.       Она взяла его в руку.       — Похоже, тебе больно. Тебе больно, Драко?       Он застонал, от чего цепи затряслись.       — Если ты хочешь, чтобы я остановилась, я остановлюсь.       — Нет, я не хочу, чтобы ты, блять, останавливалась! — прорычал он.       — Правда? Скажи мне, чего же ты хочешь?       Он отвёл взгляд, разочарованный, но не желающий сдаваться.       Гермиона рассмеялась.       — Ты хуже Ориона. Используй слова.       Он по-прежнему не смотрел на неё.       Гермиона подняла руки и начала развязывать бретельки, удерживающие платье. Лиф опустился немного ниже, он был слишком плотным, чтобы сняться без посторонних усилий. Затем она развязала волосы, освободив кудри.       И да, теперь он снова смотрел на неё. Гермиона спустила корсет, обнажив свою грудь, и была вознаграждена подёргиванием его члена.       — Бля, — прошипел он.       Гермиона подползла ближе к нему, пока рот не коснулся его эрекции. Она ухватилась за ремни вокруг его бёдер.       Когда она заговорила, её дыхание приятно касалось его члена.       — Жду твоих указаний, муж.       Тишина. И это она упрямая?       Гермиона принялась неторопливо тереться грудью о его голое бедро, наслаждаясь щекочущим ощущением золотисто-светлых волосков. Она прижалась ртом к его бедренной кости и лизнула мышцы прямо над ней. Её подбородок случайно задел мокрую головку его члена, и он чуть не выпрыгнул из кожи. Она продолжала прижиматься своим ноющим влагалищем к его голени, скользя вверх и вниз, оставляя горячий влажный след на его ноге.       — Отсоси.       Гермиона отстранилась, чтобы посмотреть на него. Его голос звучал так, будто Драко душили.       — Ты сказал, отсосать?       — Да!       — С радостью. Что отсосать, любовь моя?       Он моргнул, выглядя ужасно взбешённым.       — Мой член, дразнящая сука! Отсоси мой член!       — Вот так. Было не так уж сложно, правда? — Гермиона схватила его, и он застонал, когда она сжала его. — Ты целуешь свою жену этим мерзким ртом? — удерживая его в одной руке, она использовала другую, чтобы провести по нему несколько раз, в результате чего предэякулят выступил на кончике. Она собрала капли большим пальцем, а затем размазала по губам, делая их влажными и блестящими.       Интересно, осознавал ли Драко, что пялится на неё. Чистокровный волшебник, устрашающий Пожиратель смерти, герой флота, учёный и отец их детей. Её муж.       Как, чёрт возьми, они справятся со всем этим?       — Я вспоминаю, какой ты на вкус, когда трогаю себя, — сказала ему Гермиона. Она закрыла глаза и облизала свои губы.       Гермиона запоздало поняла, что пробовать его на вкус было ошибкой. Она изнывала от желания. В конце концов, речь шла о её нуждах, чтобы она брала у него, а не наоборот. Со стоном она сомкнула рот на головке его члена и сосала так, как ей хотелось уже несколько месяцев.       Драко трясло. Она чувствовала это, но подтверждением был ласкающий слух перезвон цепей и скрип кожаных ремней. Крепления сковывали его движения, но ему всё же удавалось неглубоко толкаться ей в рот.       — Ммммммм, — промычала Гермиона, потерявшись в ощущениях. Она начала ритмично качать головой, скользя по его коже вверх и вниз, сжимая головку в горячем, тугом горле.       Драко стонал и содрогался. Его глаза были закрыты, голова откинута назад, и он время от времени бормотал её имя в сочетании с «блять» и «пиздец».       — Гермиона, — выдохнул он, опуская взгляд вниз.       Её глаза распахнулись. Она смотрела на него, с расширенными зрачками, опьяневшая от его члена.       Он сказал что-то на русском, а затем снова позвал её по имени.       Заметив его надвигающийся оргазм, она тут же отстранилась и села на пол.       Его член был красным и злым — совсем как Драко.       — Если ты пытаешься преподать мне урок, думаю, я его уже усвоил.       Гермиона развернулась от него, откинулась на ковёр и сняла намокшее бельё. Её рука устроилась между ног. Она закрыла глаза и представила, что вернулась домой, в поместье, в свою пустую постель и сейчас трогает себя под одеялом.       Её плоть была чувствительной и опухшей, но её пальцы были далеко не так хороши, как у Драко. Непоколебимая, она сосредоточилась на послевкусии во рту и продолжила работать между ног, пока не начала задыхаться.       — Ты хочешь увидеть? — выдохнула она. Она будто только что вспомнила, что он был рядом.       Он кивнул, хотя кивок выглядел так, будто его заставили. Вот же упрямый придурок. Гермиона повернулась к нему лицом.       Он и раньше видел, как она сама доставляет себе удовольствие, но за последние несколько месяцев ей пришлось улучшить свою технику. Эта была, пожалуй, самой эффективной.       Она трахала себя средним и безымянным пальцами, в то время как костяшка её согнутого указательного пальца тёрлась о её клитор при каждом проникновении. Она потеряла счёт времени, но когда почувствовала, что близка к кульминации, то развела колени настолько широко, насколько было возможно, полностью обнажая себя перед ним.       — Я близко, — прошептала она.       — Ты так хорошо справляешься, — сказал он одновременно грубо и нежно. Выражение его лица было болезненно напряжённым. — Не останавливайся, Киска.       — Драко, я сейчас кончу.       — Да.       — Не отводи взгляд, — умоляла она.       — Чёрт, вряд ли смог, даже если бы хотел.       Гермиона кончила во второй раз с тихим криком. Как обычно, она подтянула колени к груди и повернулась на бок. Если бы Драко был с ней рядом, он бы обнял её, погладил по спине, по волосам и сказал, что она прекрасна и он любит её.       — Освободи меня, — приказал он. Это не была просьба.       Если насилие имеет какое-то выражение, то это точно лицо Драко в тот момент. Он выглядел как животное в клетке, готовое сожрать её, если она сделает что-нибудь глупое, например, освободит его.       Она освободила его.       Он навис над ней, как только расстегнулся последний ремень.       — Моя очередь.       Он схватил её, натягивая на свой член, одновременно двигаясь внутрь неё. Сила проникновения и её превосходная подготовка позволили ему достичь дна с первого же толчка, но внезапное вторжение было слишком интенсивным. Она закричала.       Он прижался лбом к ней.       — Ты меня убьёшь, — прошипел он. — Вот… вот как я умру.       А потом он опять вошёл в неё.       — Я собираюсь трахнуть тебя очень сильно и очень глубоко, — прорычал он. — Тебе повезло, что я не продержусь долго, иначе я бы трахнул твою задницу. Тебе бы понравилось, Гермиона?       — Д-да, — сказала она.       Его взгляд скользил по грудям, которые подпрыгивали с каждым движением его бёдер. Он толкался так сильно, что её спина выгибалась. Это вдохновило его просунуть руку под неё и потянуть за волосы. Её голова откинулась назад, обнажая шею.       Она обвила его ногами, но её лодыжки не могли обхватить его бёдра из-за свирепости его движений.       — Об этом ты думала в одиночестве, лёжа в постели?       — Да.       — Ты хочешь, чтобы я погрузился в тебя?       — Да.       — Пометил тебя.       — Да.       — Кончил внутрь.       — Да.       — Я хочу трахать тебя везде, Гермиона.       — Да.       — Мне больше не нужно убивать ради тебя, но именно здесь проявляется моя жестокость. В твоём теле. Ты понимаешь?       — Да.       Он схватил её за горло, сжимая:       — Понимаешь?       — Да! — выдохнула она.       — Ты хочешь это?       — Да!       Он зарычал, скользнув рукой вниз, чтобы схватить её за грудь.       — Ты действительно ненавидишь меня?       Она начала плакать.       — Нет, я не ненавижу тебя. Я люблю тебя.       Он сглотнул, его глаза затуманились слезами.       — Блять, блять, блять, — прошипел он прямо перед тем, как взорваться внутри неё. Он некоторое время продолжал двигаться, прежде чем, наконец, рухнул на неё сверху.       Она всё ещё плакала, когда Драко обнял её. Он отнял её руки от лица и осыпал его поцелуями.       — Ты идеальна. Ты моя милая, добрая, смелая девочка, и я безмерно люблю тебя, я самый счастливый ублюдок на свете.       Они лежали какое-то время, его хватка была крепкой, несмотря на их относительное спокойствие. Гермиона положила голову ему на грудь, совершенно обессиленная. Она уже засыпала, когда почувствовала, как он нежно ткнул палочкой ей между ног. Она сразу поняла, что он задумал, и немедленно положила этому конец.       — Нет, — сказала она, хлопнув его по рукам. — Не волнуйся по пустякам. Если ты будешь грустить и хандрить, ненавидеть себя и снова оставишь меня в покое, я разведусь с тобой. Забудь об этом. Мы вернёмся домой, я приму ванну, а потом ты обнимешь меня и будешь говорить мне приятные, ласковые вещи. А потом, если захочешь, можешь валить обратно в свою крепость одиночества, и мы продолжим страдать и тосковать друг по другу. Или ты можешь вернуться ко мне и трахать меня, когда и как захочешь, и ты либо поверишь, что я хочу того же, либо будешь относиться ко мне так, будто я дура, которая не знает своих желаний. То, что между нами, следует ценить, а не относиться к этому как к отклонению.       — Проблема в том, что я чувствую себя отклонением.       — Это не так. Но ты не поверишь мне на слово, поэтому продолжай работать над этим со своим терапевтом, — сказала она, похлопывая его по руке.       Наступило долгое молчание.       — Драко?       — М-м-м?       — Я наговорила тебе действительно ужасные вещи.       Он поцеловал её в нос.       — Я знаю. Я понятия не имел, что в тебе есть такой огромный запас злости, Грейнджер.       — Я могу быть злой. Я могу обманывать себя и верить в эту ложь, как ты и сказал. Не очень приятно делать такие открытия о себе. Это понижает мой уровень доверия к себе. А ты можешь быть милым и нежным. Мы не можем быть такими же всё время.       — Я чувствую, что мог бы быть.       — Это из-за дурацкого карантина, — она изо всех сил старалась не заснуть.       — Чего?       — Объясню позже.       — Знаешь, я тоже скучал по тебе, — сказал он. — Ужасно. Я чуть не стёр ладонь от дрочки.       Она поднесла его левую руку к своему лицу и поцеловала подушечки пальцев.       — Тебе было страшно? Когда я связала тебя ремнями?       — Да. Я думал, что у меня будет аневризма головного мозга, когда ты сняла с меня штаны, — он вздохнул. — Что же нам теперь делать?       — Любить друг друга и заниматься сексом, а иногда устраивать ссоры и заканчивать их хорошим сексом. Мы пережили зомби и психопатов. Мы сможем пережить друг друга.       — Ты говоришь так, будто мы уже не пытались.       — Это марафон, а не спринт, — сказала она и снова зевнула.       — Так сказал мой терапевт.       — Мне нравится этот парень. Он практикует парную терапию?       — Я не знаю. Спрошу.       — О, и Драко. Мне нравится этот дом.       — Даже это подземелье для сексуальных пыток?       — Да. Только это скорее подвал. Но это не так важно.       — Когда ты переедешь сюда после следствия, сможешь называть его как хочешь.       — Ты имел в виду, когда мы переедем?       Вместо ответа он поцеловал её.