Любовь во время зомби-апокалипсиса

      В кожаном кресле напротив доктора Денниса Фонга сидел Драко Малфой — тридцатидвухлетний британский волшебник и осуждённый террорист. Технически он был Пожирателем смерти, но обвинения в преступлениях Малфоя в Великобритании были сопоставимы с осуждением за терроризм в США.       Запрос поступил по официальному направлению от волшебного целителя из лондонской больницы Святого Мунго. Польщённый, Деннис спросил, как его имя появилось в британских волшебных кругах, и получил примерно такой ответ: «У него очень находчивая жена».       Перед тем, как начать работу с клиентами-волшебниками, требовалось пройти ускоренный курс по устройству магического сообщества. Волшебный народ не был сплочённым. Фонг потратил значительное количество времени, просто прося Драко рассказать о своём мире. Это оказало дополнительный эффект на установление взаимопонимания и завоевания доверия Драко. У него были проблемы с доверием. Прошло три месяца, прежде чем Деннис узнал, что у Драко двое детей.       Фонг был одним из немногих магловских психиатров, готовых оказывать услуги волшебному народу. Однако он мог понять своих коллег. Они чувствовали себя недостаточно квалифицированными. Мир всё ещё не смирился с существованием ранее скрытой подгруппы людей.       Но Деннис очень быстро понял, что волшебники не сильно отличаются от обычных людей. Страдание было общей человеческой принадлежностью, поэтому Деннис был рад возможности оказать аналогичную услугу своим волшебным клиентам, немного видоизменяя свой подход.       В данный момент Деннис расспрашивал Драко о его опыте насилия — как в качестве жертвы, так и в качестве преступника. Последовавшая беседа была увлекательной, как, конечно же, и сам волшебник.       — Точка проникновения — надгрудинная выемка, — сказал Драко. — Как вы знаете, это полезное место, которое открывает доступ к трахее и основным кровеносным сосудам верхней части сердца.       — Ага, — сказал Деннис, думая, что у него с Драко очень разные представления о «полезности».       Раз в две недели Драко приходил домой к Деннису в Сиэтле на их сеансы терапии, используя для этого камин. У Денниса не было камина, поэтому Драко нашёл ближайшую общедоступную альтернативу. Во время своего первого визита он явился на порог дома Денниса совершенно сухим, несмотря на дождь. «Заклинание для отталкивания воды», позже объяснил волшебник.       Деннис предупредил Драко о вечно пасмурной погоде в Сиэтле, на что Драко ответил со своим акцентом Джеймса Бонда: «Значит, Сиэтл не так уж сильно отличается от Лондона».       С чего начать описание Драко Малфоя?       Большинство волшебников, которых Деннис встречал в США, выглядели как обычные люди. Они приспосабливались. Они были вашими соседями. Возможно, волшебницей была мама, постоянно зарабатывавшая больше всего денег на школьной ярмарке с выпечкой, потому что её печенье было самым вкусным. Или ими была пара хиппи, продававшая потрясающие органические продукты на фермерском рынке круглый год, независимо от сезона.       Британские волшебники были другими. Их привычки и обычаи казались несколько устаревшими по сравнению с магловскими. Они не делали никаких попыток интеграции, разве только волшебный ребёнок рождался в семье маглов. У них было так много предрассудков, особенно у чистокровных — группы так называемой магической элиты, к которой принадлежал Драко. Деннису пришло в голову только одно сравнение, но он не упоминал о нацистах до четвёртого сеанса с Драко.       Справедливо заметить, что в Драко было что-то… не от мира сего. Не из-за какой-то отдельной черты, скорее, Деннис заметил это, смотря на него в целом. Если поставить Драко в один ряд с пятью другими похожими на него мужчинами, и попросить обычного человека указать, кто из них волшебник, то он выберет его в ста процентах случаев.       Помимо высокомерия и напряжённого взгляда, Драко был очень умным собеседником. Еженедельные встречи Денниса с Драко не были рутиной. Помимо того, что он был очень красивым мужчиной, он имел прирождённое обаяние.       — Но чем этот метод отличается от предыдущего?       — Загрудинная выемка? — спросил Драко, поднимаясь, чтобы продемонстрировать Деннису. — Удар в эту область вызывает мгновенный паралич диафрагмы. Оружие проникает сюда, — Драко приложил два пальца к груди Денниса. — Пронизывает сердце насквозь. Жертва не может говорить. Не может кричать. А это всегда риск, пока диафрагма функционирует, — он обратно сел в кожаное кресло. — Таким способом можно аккуратно решить эту проблему.       — И вы находите эту технику особенно… эффективной?       Драко пожал плечами.       — Если ваша цель — быстрая смерть.       — Бывают обстоятельства, при которых можно преследовать другую цель?       Драко молчал. В его глазах не было веселья. Похоже, он что-то вспоминал.       — Ну, я могу придумать несколько.       — Ваше знание анатомии делает вас очень эффективным в бою. Я знаю врачей и хирургов, которые также умеют драться. Но они не используют свои знания так, как вы.       — Это потому, что они используют их во благо, а не чтобы навредить, — сказал Драко. — В отличие от них, я никогда не давал клятву Гиппократа.       — Кажется, за последние годы клятва не сильно изменилась, — прокомментировал Деннис.       Теперь в серых глазах Драко искрилось явное веселье.       — Но вы связали себя другой клятвой, став Пожирателем смерти. Вы примкнули к ним перед отъездом в Россию?       — Да, на последнем курсе в Хогвартсе.       — Вы хотели этого?       — Не имело значения, чего я хотел. Я должен был получить метку, если окажусь достойным.       — А если бы вы отказались?       Драко немного поёрзал на стуле.       — Если человек был в состоянии получить метку, они не позволили бы ему уйти без гарантии верности. Он остаётся и живёт, или отказывается и умирает.       — Если бы вы отказались, ваш отец защитил бы вас?       Волшебник постукивал пальцами по колену, глядя в окно за столом Денниса. Драко старался избегать любых упоминаний о Малфое-старшем.       — Не знаю. Мы особо не общались после моего отъезда в Россию. Обратившись напрямую к Тёмному Лорду, я перешагнул через отца. Так не делается в таких семьях, как моя. У нас есть иерархия, которую надо соблюдать.       Деннис листал свои записи, пока не нашёл нужную страницу.       — Если я правильно помню, вы сказали, что предложили Волдеморту новое направление финансирования — создание и поставку наркотиков на чёрный рынок? Значит, ему понравилась эта идея?       — Терроризм — дело дорогостоящее, — вместо ответа сказал Драко.       — Представляю. Почему вы решили этим заняться?       — Я искал способ отсрочить неизбежное и заниматься тем, чем я действительно хотел во время этой отсрочки. Моя служба Волдеморту была неминуемой, но когда тебе семнадцать — четыре года кажутся целой вечностью. Я пообещал Тёмному Лорду, что вернусь из России со знаниями, необходимыми для управления его предприятием по производству наркотиков. Взамен он предоставит мне собственную лабораторию, персонал, оборудование и свободу делать всё, что я захочу.       — Что сказал по этому поводу отец?       — Ничего хорошего, — сказал Драко, осматривая свои ногти. — Он отказался от меня. В тот момент я был сам по себе.       — Наверное, было трудно обеспечивать себя в чужой стране в таком юном возрасте, в культуре, столь отличительной от вашей собственной. Как вы справились?       — Поначалу было тяжело. Но потом я нашёл одного члена русской мафии. Он сказал, что если я продержусь неделю, работая на него, он станет моим наставником.       — Похоже, мафии полезно иметь в штате волшебника?       — Но загвоздка была в том, что мне пришлось пройти испытательный срок без магии. Я должен был отдать свою палочку в начале недели, и получить её обратно в конце, если продержусь.       — И, конечно же, у вас получилось?       Драко улыбнулся воспоминаниям.       — Едва. Та пробная неделя стала суровым уроком: нельзя полагаться на магию. Меня избивали более крупные и злые люди, но с несколькими я подружился. Поэтому они разрешили мне остаться.       — И тогда началась ваша стажировка в преступном мире?       — Да, но я поехал в Россию в первую очередь для того, чтобы получить медицинское образование, а не чтобы тратить дни, собирая деньги на защиту. Я договорился посещать интересующие меня предметы в разных учебных заведениях. В свою очередь, я стал полезным для наставника: я извлекал пули, зашивал раны и тому подобное.       — Значит, почти четыре года днём вы посещали занятия, а ночью стажировались у криминального авторитета, — подытожил Деннис. — Звучит как отличная история о становлении злодея.       Драко коротко рассмеялся.       — Если посмотреть под таким углом…       — Расскажите, чему полезному вы научились у своего мафиозного наставника.       — Многому, доктор Фонг, — сказал Драко. — Вам придётся уточнить.       Было трудно привыкнуть к непоколебимому взгляду волшебника.       — Приведите любой пример.       Поразмыслив, Драко выпрямил ноги, наклонился вперёд и положил сцепленные руки на колени.       — Я научился говорить по-русски, водить автомобиль, угонять машины, вскрывать замки, обманывать, грабить и угрожать. Мелкий бандитизм. Я узнал, что такое плохая водка и начал ценить хорошую водку. Я научился говорить тосты. Это очень важный социальный навык в России, тосты. Я обучился драться голыми руками и использовать разнообразное оружие. Я осознал, каково это — быть раненным этим оружием. Думаю, главное то, что я научился драться ради выживания, а не ради победы.       — А в чём разница?       — Выживание — жестокое дело. В природе хищники не заботятся о чести или этике. С другой стороны, если бороться за победу, то вы по своей сути останетесь человечными. Вы не забудете о системе ценностей. Начертите некоторые границы на песке, что-то в этом роде. Что ж, а я брошу песок противнику в глаза. Не думаю, что у меня хорошая техника, как у некоторых, но я жесток. Если я причиняю мужчине боль, я не хочу, чтобы он поднялся, чтобы отомстить или позвать на помощь. Всё это звучит по-варварски, но насилие — это крайняя мера. И опять же, оно не связано с какими-то моральными ценностями. Насилие дорого обходится. Я прибегаю к нему только тогда, когда всё остальное терпит неудачу. С этой целью меня научили оценивать риски и возможности, читать ситуации и людей, и по возможности избегать драк, — Драко склонил голову набок, наблюдая за выражением лица Денниса. — Я встревожил вас, доктор Фонг.       За все двадцать лет работы с ветеранами боевых действий Деннис никогда не был таким растерянным (и слегка возбуждённым), как сейчас. Он откашлялся и некоторое время молчал, делая заметки.       — Я не встревожен, — наконец сказал он. — Мне может потребоваться время, чтобы всё обдумать, но я в порядке. Вы добавите что-нибудь ещё к этому впечатляющему списку?       Драко прикусил губу, задумавшись.       — Я научился трахаться, — добавил он, кивнув. — Они очень надеялись, что я не опозорю их, когда покину стаю.       — А… эм, ещё один полезный навык, — прокомментировал Деннис, прочищая горло. — Кстати говоря, вы встречались с кем-нибудь, пока были там?       — Имеете в виду девушек? — Драко пожал плечами. — Их было много. Ничего особенного. У меня не было будущего в России, поэтому было бессмысленно привязываться.       — Вы видели своё будущее в Великобритании, — предположил Деннис. — Вы возвращались на родину, может быть, повидаться с семьёй?       — Пару раз, но не для того, чтобы увидеть семью. Мне поручали задания для Волдеморта, которые требовали временного возвращения. Отца посадили в тюрьму незадолго до того, как мне исполнился двадцать один год. И после этого я не виделся с матерью.       — Почему?       Повисла пауза, прежде чем он ответил.       — Потому что я заботился о ней.       С этим явно придётся поработать. Деннис сделал заметку в блокноте.       — Мы ещё вернёмся к этому. Таким образом, вы ушли из своей семьи, из жизни, которую знали, когда были, по сути, мальчиком. Вы переехали в новую страну без связей, денег, знания языка. Единственное, что вы взяли с собой — клятву вернуться и служить Волдеморту, — Деннис снял очки. — Потому что это была единственная вещь, от которой вы не смогли бы убежать.       — Точное, хотя и удручающее резюме.       — Это была иллюзия выбора, не так ли? Вы никогда не были по-настоящему свободны, даже находясь в России.       — Как я уже сказал, я хотел отсрочить неизбежное.       — Что пошло не так, когда вы вернулись?       — С Пожирателями смерти?       — Да.       Драко медленно вдохнул, собираясь с мыслями.       — Вы врач. Вы находились среди мёртвых и умирающих во время вашего обучения, верно?       — Во время ординатуры — да.       — Значит, вы знаете признаки надвигающейся смерти. Внезапный прилив энергии и оптимизма после долгой болезни. Только на время. Будто последний боевой клич умирающего тела. А после системы начинают выходить из строя одна за другой. Цепочка событий. Насколько длительным будет процесс, зависит от того, воспринимается ли смерть как нечто неизбежное или как нечто, с чем нужно бороться. Я покинул Пожирателей смерти во время того, что можно назвать кратким периодом обновления. В их ряды прибыло много новобранцев, и они с оптимизмом смотрели в будущее. Они были убеждены, что решением является молодёжь. Но организация была уже неизлечимо больна. В моё отсутствие болезнь дала метастазы, и к тому времени, когда я вернулся к Волдеморту, чтобы выполнить свою часть сделки, я увидел умирающее сообщество. Я должен был отказаться от них. Моё уголовное прошлое в Великобритании было относительно незначительным по сравнению с моими сверстниками, которые служили Тёмному Лорду в моё четырехлетнее отсутствие. Я мог бы пойти в Министерство и договориться о помиловании в обмен на всё, что знал.       — Почему вы этого не сделали?       Драко вздохнул.       — Я часто задаю себе этот вопрос, доктор Фонг. Почему я решил остаться? Я был глупым и жадным, и хотел иметь возможность создать что-то своё. Применить свои навыки. Я хотел заниматься исследованиями. Я не смог бы делать это где-то ещё. Мне нельзя было оставаться в магловском мире. Меня бы выследили и убили Пожиратели смерти, или осудило Министерство. Волдеморт предложил мне профинансировать мои проекты. Так что я остался, — улыбка Драко была кривой. — А остальное вы знаете.       — После того, как вас поймали, суд в Министерстве стал для вас травмирующим опытом, не так ли?       — Скажем так, я не верю в судебный процесс, поскольку прошёл через него с Визенгамотом, а затем с американцами под командованием Адмирала Грея.       — Драко, исходя из того, что вы мне описали, это было злоупотреблением властью. Не было соблюдено никакой справедливости. Не все судебные процессы такие. Во всяком случае, не те, которые подотчётны обществу.       — Теперь, когда Гарри Поттер стал Министром, надеюсь, это изменится.       — Поэтому вы предложили Гарри баллотироваться?       Драко фыркнул.       — Не предложил, я заставил. Честно говоря, это слишком большая власть и влияние для кого-то с амбициями, как у золотой рыбки. И нет, я не думал, что Поттер сможет помочь моему делу. Я сделал это, потому что хотел, чтобы он смог защитить Гермиону и моих детей, когда я вернусь в тюрьму.       — Когда? — спросил Деннис.       Улыбка Драко была холодной.       — Если. Если я вернусь в тюрьму. И у него неплохо получается, он работает в своём неуклюжем, беспорядочном стиле. Людям он нравится. Он в хорошем смысле отличается от последних нескольких Министров.       — Вы нервничаете из-за расследования? Из-за возможности быть арестованным?       — Это странно. Если бы моя жена задала мне этот вопрос, сомневаюсь, что смог бы ответить на него честно. Я обнаружил, что могу обсуждать с вами эти темы, не чувствуя необходимости трахаться или причинять боль кому-либо поблизости.       Очки Денниса запотели. Он снял их и протёр линзы рукавом.       — В том-то и дело, Драко. Это терапия. Это уединённое, безопасное и конфиденциальное место. То, что вы здесь скажете, останется между нами. Кроме того, помогает то, что я… извините, что за слово?       — Магл.       — Да, магл. Я не присутствовал лично во всех событиях. Я не знаю никого из тех, о ком вы мне рассказываете. Я не заинтересованная сторона. Моя единственная цель — помочь вам помочь себе. Итак, что вы чувствуете насчёт завтрашнего дня?       Драко уставился на него, выражение его лица отражало последующее:       — Я в ужасе.       — Это нормально. Вы говорили об этом с Гермионой?       — Конечно, нет. У неё хватает забот, она занимается моим чёртовым делом. Мне запрещено вмешиваться, и я не собираюсь увеличивать её бремя.       — Когда вы в последний раз испытывали это чувство?       — Доктор Фонг, я не переставал бояться с того момента, как осознал, что влюблён в эту женщину. Она не в безопасности со мной.       Деннис постучал кончиком ручки по подбородку.       — Драко, позвольте мне спросить. Вы верите, что по своей природе вы жестокий и плохой человек?       — Да.       — Вы очень быстро ответили. Почему вы так думаете о себе?       — Вряд ли то, что я рассказал вам сегодня, может привести к какому-либо другому заключению.       — Я не думаю, что вы жестокий и плохой человек.       Ещё одна холодная улыбка.       — Это ваше профессиональное мнение, доктор Фонг?       — Да. Именно так, — ответил Деннис. — Почему вы так уверены в том, какой вы?       — Я… чувствую это. Чувствую, как ярость и страх превращаются в…       Удивительно, что Драко не смог выдержать взгляда Денниса. Он отвернулся, моргая. Когда он заговорил, то казался намного моложе:       — Мне не нравится, когда я причиняю ей боль. Нельзя ранить человека, которого любишь.       — Вы имеете в виду Гермиону? Вы причинили ей боль, Драко? Как?       Серый взгляд смотрел то влево, то вправо, бледные руки Драко крепко сжимали подлокотники.       — Я всё время делаю ей больно. Я заставляю её плакать. И волноваться. Я заставляю её хранить секреты от меня, просто чтобы сохранить мир. Она пытается быть на несколько шагов впереди меня, чтобы устранять для меня препятствия. Я заставляю её думать, что она должна использовать своё тело, чтобы помочь мне принять тяжёлую правду. Она боится меня. Я не… нежный. А она заслуживает нежности, — Драко судорожно вздохнул, прижимая ладонь ко лбу.       Деннис посмотрел на свои записи, дав волшебнику время собраться с мыслями.       — Гермиона говорила о каком-то из этих аспектов как о проблеме в ваших отношениях?       — И да и нет. Бóльшую часть времени она упорствует, думая, что может «справиться» со мной, — он глухо рассмеялся. — Она не знает, о чём говорит, потому что у неё нет никакого опыта в отношениях или вопросах близости.       Деннис отложил ручку и блокнот.       — Думаете, что её суждения ошибочны.       — Да.       — Почему?       — Я же говорю. Ей не с чем сравнивать. Она заботится обо мне. Это влияет на её суждение.       — Разве её интеллект ничего не значит?       — И это подозрительно, — пробормотал Драко.       — Почему?       Теперь холодный взгляд Драко пугал.       — Доктор Фонг, вы явно пытаетесь подвести меня к какому-то выводу. Почему бы вам просто не озвучить его?       — Хорошо. Я полагаю, вы думаете, что суждения и интеллект Гермионы изначально скомпрометированы, и поэтому она не может понять, подходите ли вы ей, в силу того, что изначально решила быть с вами. Это парадокс.       Драко недоверчиво уставился на него и побледнел ещё сильнее. А потом вскочил со своего места и начал ходить взад-вперёд. Деннис надеялся, что волшебник не заметил его лёгкой дрожи.       — Если я прав, то стоит ли удивляться, что она ничего не может сделать или сказать, чтобы убедить вас в том, что она знает, чего хочет? Иронично, потому что, несмотря на все ваши заверения в том, что вы хотите, чтобы у неё был выбор, вы лишили её возможности принять самое важное решение в её жизни — быть с вами. Вы не доверяете ей там, где это нужно больше всего.       — Это ваше профессиональное мнение? Что я проебался?       — Нет, вы не проебались. Если бы это было так, она бы уже ушла от вас. Но это не значит, что она этого не сделает, потому что так больше не может продолжаться, — Деннис откинулся на спинку стула, упёршись локтями в подлокотники и сцепив пальцы. — Драко, теперь, когда вы пытаетесь признать свои чувства и справиться с ними, обязательно наступит период адаптации. Помните, как мы говорили о «трёх О»? Осознать. Обновить. Отбросить. Это процесс.       — Знаю. Я практиковался. Вот почему я свёл близость к минимуму!       — Вопреки моей рекомендации? Но, в конечном счёте, я согласен с тем, что вы должны быть готовы восстановить близость с женой. Как обстоят дела сейчас, после случившегося в лондонском особняке вашего отца на прошлой неделе?       Драко сел.       — Всё… хорошо. Очень хорошо, на самом деле. Но пока расследование не закончено, я чувствую, будто пытаюсь что-то опередить.       — Были ли у вас ещё приступы паники? — спросил Деннис.       — Я не знаю, что это такое, — признался Драко. — Я имею в виду, я узнаю это чувство. Оно всегда там, но на периферии, выскальзывало на поверхность лишь несколько раз. Но сейчас… сейчас оно кажется ошеломляющим. Иногда я смотрю на Гермиону и своих сыновей, когда они спят, и я, блять, не могу дышать…       Деннис кивнул.       — Думаю, вы готовы попробовать метод, который я использую с другими ветеранами боевых действий. Я называю его «Швейцарский армейский нож», — Деннис улыбнулся. — Вам понравятся метафоры о жестоких, заострённых вещах.

***

      — Нет, не годится, — сказала Гермиона, глядя на наряд, который подготовил Драко.       Он недавно принял душ и теперь стоял у комода на другом конце их спальни, выбирая нижнее бельё и носки.       — Что с ним не так?       Гермиона вздохнула.       — Ладно, я просто скажу это. Ты одеваешься как бродяга с Косого переулка.       Драко обернулся, чтобы посмотреть на неё, приподняв одну бровь.       — Похоже, ты уже давно такого мнения.       Её щёки покраснели.       — Прости. Я понимаю, что одежда для тебя не главное, пока она чистая и тёплая. Я такая же, поверь. Ты долгое время жил на чемоданах. Но ты заслуживаешь красивых новых вещей, удобных и хорошо на тебе сидящих. После переезда в коттедж, займёшься своим гардеробом. Ну знаешь, купить то и это. На флоте ты носил чертовски потрясные наряды.       — Одолженные у психопата, — напомнил ей Драко. Он надел наручные часы и подошёл к ней. — А я-то думал, что нравлюсь из-за своего внутреннего мира.       Она взглянула на его влажное обнажённое тело.       — Да, — сказала Гермиона. — Внутренний мир.       Кто в здравом уме надевает часы раньше трусов? Её муж, вот кто. Он хорошо пах. Мыло, шампунь и лосьон после бритья. Ей нравилась его щетина, но она не могла устоять перед его сияющей гладкой кожей после бритья.       Драко взглянул на часы.       — Почему мы собираемся за два часа до отъезда на расследование?       — Мне нужно прийти раньше и проверить пару вещей.       На самом деле она собиралась проверить далеко не пару вещей. Пунктов в её плане было больше, чем фигурок в русской матрёшке. Как и перед важными миссиями и экзаменами, Гермиона прокручивала в голове списки, следя за всеми изменениями в порядке событий.       Она должна быть готовой ко всем неприятным сюрпризам.       Удручало то, что на протяжении всего процесса ведения дела Драко, она не могла положиться на своё самое ценное достояние — собственного мужа. Это было всё равно, что участвовать в гонке, зная, что у тебя в гараже простаивает чёртов Феррари.       Вдруг Гермиона нахмурилась.       — Подожди, у нас в запасе три часа, а не два, — она схватила его за запястье, чтобы проверить время, но Драко ей помешал, подняв и уложив на середину кровати.       — Я выделил дополнительный час на религиозные ритуалы, — сказал он с достоинством.       Он забрался на неё. Теперь взгляд Гермионы упирался в чистую, бледную кожу. С кончиков его мокрых волос ей на шею капала вода. Она вздрогнула, подняв руку, чтобы погладить его свежевыбритую щёку. Он был таким прелестным, её муж.       — Религиозные ритуалы?       Драко жадно смотрел на неё сверху вниз. Одна рука медленно развязала пояс её бордового шёлкового халата.       — Этот цвет тебе идёт, — сказал он. Он обернул шёлковый пояс вокруг её шеи, чёрный цвет поглотил его радужки. — М-м-м.       — Что? — спросила Гермиона, хотя знала, о чём он думает, и чувствовала знакомый трепет у себя между ног.       — Я покажу тебе, когда у нас будет больше времени, — он неторопливо раздвинул полы её халата, обнажая. — Однако сегодня важный день, и благоразумно сделать подношение к алтарю богини, которой я поклоняюсь.       Гермиона фыркнула в ответ на его невозмутимую лесть. Но потом он начал целовать её шею, и она перестала смеяться. Вся её кожа стала очень чувствительной. Волна тепла прокатилась по её телу, начиная с линии роста волос. Большие, грубые руки Драко скользнули по ней вниз, касаясь всего и одновременно минуя части, которые больше всего требовали ласки. Он осторожно прикусил зубами её подбородок, прежде чем прикоснуться к губам. Список в её голове начал терять чёткость.       — Нет, нет. Не целуй меня, — сказала Гермиона с извиняющимся видом. — У меня есть куча дел перед расследованием. Я буду совсем не собранной, — серьёзно объяснила она.       — Грейнджер, я буду молиться тебе до тех пор, пока не буду уверен, что мои молитвы были услышаны, — а затем недовольно добавил: — Я даже побрился.       — Хорошо, я не против, — она кивнула, погладив его по руке. — Только без поцелуев. Пожалуйста. Они пагубно влияют на мою концентрацию.       Он уткнулся лицом ей в грудь, смеясь.       — Очевидно, одну из этих вещей я делаю неправильно.

***

      Четыре часа спустя Драко сидел на жёсткой деревянной скамейке у входа в зал дознания Министерства магии, уставившись в отражение своих начищенных ботинок. Он мог различать звуки, доносившиеся из комнаты: приглушённые, низкие голоса, скрип стульев, хлопки дверей.       Казалось, что он покинул своё тело и смотрит на себя со стороны. Мир был слишком ярким. Из-за солнечных бликов, пробивающихся сквозь окно, у него разболелась голова. Очень хотелось пить. Он мог бы наколдовать стакан воды, но свидетелям не разрешалось брать свои палочки в зал. Сейчас она находилась в шкафчике в Атриуме.       Драко оттянул жёсткий воротник своей чёрной длинной мантии. После того, как Гермиона забраковала его серую мантию, Драко был вынужден навестить гардероб Люциуса. Он не мог скрыть своего раздражения от того, что мантии сидели на нём, как влитые. Возможно, они были даже слишком обтягивающими? Нет. Это дело было не в одежде, а его коже. Она немного… давила. Он посмотрел на свою правую руку, на чёрно-золотой перстень с печаткой на указательном пальце. Кольцо почему-то стало туже и тяжелее. Он сжал ладонь, пытаясь избавиться от странного чувства.       Чертовски подходящее время для панической атаки.       — Привет, — раздался голос слева от него, от чего Драко подпрыгнул. Он даже не заметил, как открылись двери.       Это был Поттер. Его зелёные глаза смотрели на Драко с беспокойством.       — Ты не должен со мной разговаривать, — Драко не собирался рычать на него. Он был смущён, что кому-то удалось подкрасться к нему.       — Считай это министерской привилегией, — сказал Гарри. — Ты выглядишь так, будто вот-вот вывернешь свой завтрак.       — Я не завтракал — нечего возвращать.       — Ты тоже боишься, да? — Гарри внимательно смотрел на него, и Драко хотелось оттолкнуть его лицо. — Ты очень хорошо это скрываешь. Бьюсь об заклад, даже Гермиона не знает. Так ты собираешься блевать? — спросил он, делая шаг назад.       — Нет, — Драко глубоко вдохнул. — Как она?       — Гермиона? — Гарри фыркнул.       Это был не ответ, поэтому Драко уставился на него.       — Она заставляет их плясать под свою дудку, — в голосе Гарри звучала гордость. — Я не знаю, что ты сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить её, Малфой, но в этой ты полнейший ублюдок. Надеюсь, ты знаешь это?       — Она послала тебя проверить меня, да?       — Конечно. У комитета сейчас перерыв, и она разговаривает с… эм, она занята, это всё, что тебе нужно знать. Иначе она проведала бы тебя сама.       — Скажи ей, что я в порядке.       Гарри покачал головой.       — Не могу. Она знает, когда я лгу.       — Как ты можешь быть политиком?       — Приятель, я задаю себе этот вопрос каждое утро. Кампания была сущим адом!       — Адом? Ты выиграл с огромным отрывом. Твоя жена и тёща руководили всеми мероприятиями, а Гермиона написала тебе все речи. К концу люди были готовы бросать в тебя своих детей.       Слишком много слов. Слишком много усилий. Драко обхватил голову руками, пытаясь остановить вращение головы.       — Думаю, тебе нужно что-нибудь поесть. Они вызовут тебя примерно через два часа. Ублюдки. Эти вещи не должны длиться так долго. Похоже, сейчас они только просматривают документы. Это чертовски смешная и пустая трата времени. Могу я угостить тебя? Выпить, может быть?       Воды.       — Нет.       Сквозь пальцы Драко с лёгкой тревогой наблюдал, как рука Гарри неуверенно зависла в нескольких сантиметрах над его плечом.       — Какого чёрта ты делаешь, Поттер?       Гарри опустил руку. Его лицо слегка покраснело.       — Ты сукин сын, возле тебя трудно быть добрым человеком, знаешь это? Даже после всего, что было. Моя лучшая подруга вышла за тебя, я крёстный обоих твоих детей. Всё, что мы делаем здесь сегодня, — для тебя. Я не жду, что мы будем заплетать друг другу косички, я просто пытаюсь быть другом.       — Не обманывай себя. Ты делаешь это для неё, не для меня.       — Ты идёшь в комплекте с Гермионой, ублюдок. Хороший исход для тебя — хороший результат для твоей семьи, — Гарри разочарованно вздохнул и встал.       «Швейцарский армейский нож», напомнил себе Драко.       — Подожди, Поттер. Прости. Я не привык…       — Позволять другим людям помогать? Ни один человек не может выжить в одиночку. Независимость не обязательно должна быть твоим экстремальным видом спорта, Малфой. Придерживайся квиддича.       — Спасибо, — сказал Драко. — За помощь.       Выражение лица Гарри смягчилось.       — Пф. Как ты и сказал, я сделал это ради Гермионы, — но его глаза хитро сияли. — Мне нужно возвращаться, я не буду присутствовать, когда тебя позовут. Конфликт интересов и всё такое. Но моя история уже опубликована в газетах, как и истории всех остальных, кто откликнулся на просьбу Гермионы.       — Когда ты вернёшься, пожалуйста, скажи ей, чтобы она не беспокоилась.       — Она будет очень беспокоиться, когда увидит твоё лицо прекрасного зелёного оттенка. Тележка с обедом будет с минуты на минуту. Поешь. Последнее, что тебе захочется там сделать — наблевать на свои красивые туфли.

***

      Драко сидел, закрыв глаза и прислонив голову к стене, когда услышал грохот тележки. Звон тарелок и столовых приборов становился всё громче, пока наконец не остановился рядом с ним.       — Мерлин! Это вы, правда? — сказал женский голос.       Драко привык к бессмысленным вопросам. Всё-таки у него были общие занятия с Гарри Поттером в течение семи лет.       — Наверное?       Обычно под министерской поварихой подразумевали женщину преклонных лет. Возле Драко же стояла хорошенькая молодая девушка не старше двадцати лет. На ней был оборчатый белый фартух с огромным бантом на спине, и изящная шапочка. На её бейджике значилось имя Виктория.       — Конечно, я читала о вас всё в газетах!       Как и весь остальной мир. Они читали историю его жизни, приукрашенную слишком большим количеством прилагательных. К ужасу Драко, она села рядом.       — Вы выглядите в точности, как на фотографиях, только ваши волосы теперь длиннее. Я думаю, вам так больше идёт. Моя сестра работает внизу. Она говорит, что у её сотрудниц есть вырезки всех ваших фото.       Драко искренне хотел, чтобы Поттер вернулся.       — Мне очень понравилась ваша история, — сказала Виктория.       Это заставило его сесть и посмотреть на неё.       — Действительно. Какая её часть?       Она сочувственно сжала его руку, забыв её убрать.       — У меня тоже отец абсолютный тиран. Он не выпускает меня после наступления темноты. Я практически заключённая.       — Практически, — повторил Драко, моргая. Он ощутил рвотные позывы. Он отвёл взгляд от лица девушки, пытаясь расфокусировать зрение, чтобы унять головокружение. К сожалению, теперь его взгляд непреднамеренно был прикован к её груди.       Виктория ухмыльнулась.       — А я думала, сегодня будет ещё один скучный рабочий день, — она сделала вид, что заговорщически оглядывает пустынный коридор. — Вы немного бледны. Это ужасно, что они заставляют людей сидеть и ждать здесь так долго, пока проводят свои собрания. Давайте вас накормим, ладно? — она придвинулась ближе, пока её бедро не коснулось его. Её духи, возможно, не были неприятными, но в его нынешнем тревожном состоянии все чувства были обострены.       — Посмотрим… У меня есть бедфордширский клэнгер, банберийская слойка… — она наклонилась и прошептала: — …она не такая вкусная, как раньше, потому что старая миссис Клэтч наполовину ослепла и её нужно заменить, но я вам этого не говорила. Есть ещё эклсская булочка, ананасовый пирог, и мои любимые пирожные с заварным кремом. Я сделала их сама, — сказала она.       Её голос понизился:       — Попробуйте одно.       — Нет, спасибо, — кончики пальцев Драко странно покалывали. Девушка превратилась в калейдоскоп светлых волос и белых оборок.       Самое подходящее время.       В последний раз ему было так плохо сразу после рождения Ориона, и Драко не подержал сына на руках, потеряв сознание. Вот и сейчас он упадёт в обморок, его найдут лежащим на полу в куче тортов, и позовут Гермиону.       — Я настаиваю.       — Я правда…       Виктория сунула пирожное ему в рот. В таком состоянии с ним мог справиться даже ребёнок. Это раздражало. Он хотел уйти, но он не доверял своим ногам. Драко выбрал путь наименьшего сопротивления и съел чёртов десерт.       — Вкусно, не так ли? — промурлыкала Виктория. — О, боже. У вас на лице осталось немного заварного крема. Вот, позвольте мне.       Прежде чем Драко успел ответить, она наклонилась вперед, её грудь, обтянутая фартуком, прижалась к его руке, пока она вытирала салфеткой уголок его рта. Драко смутно осознал, что двери зала открылись и закрылись, и, несмотря на его состояние, он узнал эти шаги.       Это было странно, какое облегчение он почувствовал от присутствия Гермионы в тот момент. Для человека, который привык держать всё под контролем, ужасно быть не в состоянии контролировать своё тело. Он никогда так не желал присутствия другого человека. Даже собственной матери. Даже когда он был совсем маленьким.       Нет, это было не просто желание. Это была необходимость. Ему нужна была жена.       Одна только мысль о ней, о её лице, о её волосах и запахе, замедлила его сердцебиение.       — Отлично, тележка с обедами, — сказала Гермиона. Не дожидаясь, пока Виктория её обслужит, Гермиона взяла с тележки маленькую тарелку и начала накладывать на неё выпечку. — Сегодня никаких пирожков?       — Эм, нет, — взволнованная Виктория хотела помочь, но Гермиона уже поставила тарелку с едой на скамейку рядом с Драко и теперь наливала чай в две чашки. Закончив, она улыбнулась Виктории.       — Спасибо, это всё.       Виктория подсчитала выбранную Гермионой еду.       — За всё два галеона.       — Ой? Я думала это бесплатно? Вы только что скормили ему кремовую слойку, не так ли? Он заплатил за неё?       — На самом деле это было пирожное с заварным кремом, — сказала Виктория. — И это подарок.       — Подарок? Как щедро. Уверена, Министр будет не против угостить меня. Пожалуйста, запишите на его счёт.       Виктория, которая была примерно на голову выше Гермионы, хмуро посмотрела на неё.       — Извиняюсь, а вы?       — Гермиона Грейнджер.       Девушка немного побледнела, но уверенно продолжила стоять на своём.       — Я вас не узнала, — сказала Виктория, а затем неосмотрительно добавила: — Думала, вы выше.       Драко взял одну из чашек чая, отхлебнул, с интересом наблюдая за перепалкой.       Виктория допустила третью ошибку.       — Хотите ещё чего-нибудь? — спросила она Драко над головой Гермионы.       — Он не хочет твоих слоек, Виктория. Забирай свою тележку и катись.       Гермиона подождала, пока Виктория и её тележка не исчезли в конце коридора, а затем села рядом с Драко. Её руки тут же потянулись к его лицу.       — Дорогой, у тебя паническая атака, да?       Нет, конечно нет. Не выдумывай.       Он кивнул.       — Иди сюда, — она притянула его к себе и обняла рукой. Их разница в росте была слишком большой, чтобы он мог положить голову ей на плечо, поэтому он прижался к ней и прислонился головой к стене позади.       — Отложить твой допрос?       — Точно нет. Всё будет хорошо.       Потому что ты здесь.       — Съешь что-то, — она протянула ему банберийскую слойку, и он автоматически её взял. Гермиона дождалась, пока он съел выпечку и допил остаток чая, прежде чем заговорить: — Лучше?       — Намного. Спасибо.       — Я оставила тебя на минутку без присмотра, а когда пришла проведать, то увидела симпатичную девушку, сидящую у тебя на коленях и кормящую тебя сладостями. Хотела бы я, чтобы комитет увидел тебя прямо сейчас. Я только что провела три часа, слушая их рассказ о Драко Малфое: бешеной опасности для общества.       — Она застала меня в очень неподходящий момент, и она не сидела у меня на коленях, большое спасибо.       — К счастью для неё, — фыркнула Гермиона.       Драко положил подбородок ей на голову.       — Как продвигается расследование?       — Утомительно, нудно, но пока всё по плану, — она повернулась к нему лицом. — Драко, я пришла, чтобы кое-что тебе сказать.       Он начал расстёгивать верхние пуговицы своей мантии.       — Что ты делаешь?       — Раздеваюсь. Я предположил, что мы займёмся сексом, учитывая, что ты собираешься сообщить мне тревожные новости. Это не совсем подходящее, Грейнджер. Но если надо, значит, надо?       Она убрала его руку с воротника.       — О, перестань. Это не плохие новости. Просто тебя ожидает несколько сюрпризов.       — Например?       — Я не расскажу тебе, чтобы ты мог удивиться.       — Но ты только что это сделала.       — Да, чтобы ты изобразил удивление, потому что иначе ты зайдёшь туда и будешь самим собой, а это значит, что вид у тебя будет совершенно не удивлённый.       Он нахмурился.       — Я не шучу.       — Просто будь готов к тому, что тебя застанут врасплох. Ничего страшного, я тебе обещаю. Ты должен казаться удивлённым, потому что ты не должен знать о том, как всё это устроено.       — Я на самом деле ничего не знаю о том, как всё устроено!       — Хорошо. Пожалуйста, сделай так, как я тебя попросила.       — Отлично. Я обещаю притвориться удивлённым.       — Спасибо, — она поцеловала его в щёку. — Это всё, о чем я прошу.       — Эй! Никто не должен разговаривать со свидетелем!       Прибыл охранник Министерства. Помимо многих других внутренних реформ, Гарри находился в процессе переобучения всех охранников из-за многочисленных жалоб на их деспотические наклонности.       Драко стало интересно, была ли юная повариха частью реформ Поттера. Он сделал мысленную пометку спросить об этом Министра, желательно, когда миссис Поттер будет поблизости.       Охранник уже достал свою палочку. Нехороший жест для миротворца.       — Я вышла, чтобы убедиться, что у него есть что-нибудь поесть. Он сидит здесь уже несколько часов и плохо себя чувствует, — сказала Гермиона охраннику. Она уже стояла, стряхивая крошки со своей одежды. Несмотря на это, охранник достаточно грубо схватил её за локоть.       Драко вскочил на ноги, головокружение тут же отошло на второй план.       — Не надо, — прошептала Гермиона. Это не была просьба к охраннику. Она обращалась к Драко. Он увидел предупреждение в её глазах.       «Швейцарский армейский нож», Драко про себя повторил мантру. Снова и снова.       Армейский нож… Армейский… Швейцарский…       Нож.       Он не был ножом. Не одним только ножом. Он мысленно спрятал режущий инструмент, вспомнив слова доктора Фонга. Он не должен быть лезвием. Ему не нужно постоянно бороться, чтобы подавлять эту часть себя. Нож — не вся его часть, а лишь один из удобных инструментов в его арсенале. У него есть больше возможностей, не только насилие.       Хотя, если этот сукин сын не уберёт руки от Гермионы в следующие пять секунд, Драко ему врежет.       — Сэр, моя жена вполне может идти сама.       Пламя, грозившее зажечь лужу топлива, погасло. Рука охранника соскользнула с локтя Гермионы. Он даже умудрился выглядеть извиняющимся.       — Тогда пойдёмте, — сказал он Гермионе, всё ещё с опаской глядя на Драко.       Гермиона бросила на него прощальный взгляд.       «Я люблю тебя», — одними губами произнесла она перед тем, как исчезнуть за дверями.