Любовь во время зомби-апокалипсиса

      Драко не помнил, как ему удалось спуститься на первый уровень в конце рабочего дня, ему повезло, что несколько человек убрались с его пути. Всё было слишком громким, слишком ярким, слишком насыщенным.       Его палочка была в Атриуме, так что не было никакой возможности применить успокаивающее заклинание. Если бы кто-нибудь удосужился сказать Министерству, что без палочки он опаснее, чем с ней. Он чувствовал себя более цивилизованным, когда у него был доступ к магии.       Такое состояние было слабостью. Ценой, которую он заплатил, чтобы иметь возможность любить, не разрушая ничего вокруг. Люциус внушил ему страх перед этим состоянием, но теперь пути назад не было. Драко был на грани, но даже когда он несколько раз останавливался, уперев руки в колени, чтобы отдышаться, он знал — это чувство не будет длиться вечно. Оно пройдёт, и его вознаграждением будет покой.       Он добрался до коридора, выстеленного фиолетовым ковром, где располагался кабинет Министра. Трое охранников остановили его у комнаты ожидания.       «Три, — подумал он, почти рассмеявшись, — всего три». Он мог представить, как выполняет необходимые движения даже в нынешнем состоянии. Мышечная память возьмёт всё на себя. Три, может, пять быстрых ударов, чтобы вырубить их, но, что более важно, заставить молчать, а затем перетащить в тень.       Легче лёгкого.       Подумать только, однажды он стоял в каюте Амарова, держась за Гермиону, полностью готовый сразиться с пятью вооружёнными охранниками, если это поможет удержать её. Он помнил отчаяние и целеустремлённую, всепоглощающую потребность защитить её.       Но это было в прошлом, и он был рад, что сейчас ему не надо делать такие расчёты.       Собрав последние остатки самообладания, Драко дрожащей рукой потянулся в карман и достал золотой ключ, который дал ему Гарри.       — Министр Поттер разрешил мне воспользоваться кабинетом, — объяснил он, каким-то образом ни разу не запнувшись. Он не винил охранников за сомнения. Драко тоже не разрешил бы себе пройти.       Охранники всё ещё переговаривались, что им делать, когда полная женщина с добрым лицом вышла из-за стойки в приёмной.       — Пропустите его! Позор вам! — Отругала она охранников, которые, похоже, не приняли это близко к сердцу. — У него есть ключ, так?       — Ключ ключом, но надо убедиться, что он записан в журнале, Люси. Если что-то исчезнет, это будет наша проблема.       «Я не вор», — хотел сказать Драко с помощью кулаков.       — Я запишу вас, голубчик, — сказала женщина.       Драко предположил, что она знала, кто он, потому что не спросила его имени, когда делала запись в журнале посетителей.       Однако она сказала ему своё.       — Я миссис Люси Фелпс, помощник Министра.       Драко вспомнил, как Гермиона уговаривала Поттера нанять опытного администратора, который привёл бы всё в порядок. Иногда компетентность буквально чувствовалась в человеке. Миссис Фелпс была именно такой. Драко не удивился бы, узнав, что именно Гермиона нашла и наняла её для Поттера.       Миссис Фелпс решительно потащила его к кабинету Поттера. Пройдя через две двери, Драко оказался в маленькой гостиной, примыкающей к кабинету. Она усадила его в кожаное кресло и исчезла. Женщина вернулась с чашкой чая и пустой мусорной корзиной.       — Очень сладкий чёрный чай, а корзина на тот случай, если чай не поможет. О, туалет прямо за вами, — она наблюдала за ним, уперев руку в своё широкое бедро. — Я могу вам ещё что-нибудь предложить, мистер Малфой? Полагаю, они скоро придут к вам?       — Нет, спасибо, миссис Фелпс. Мне нужно немного времени.       — Не торопитесь, голубчик, — она похлопала его по плечу и подошла к блестящей двери из красного дерева. — Я здесь недавно, но могу сказать, что у вас есть хороший друг в лице нашего молодого Министра. Он и ваша прелестная жена усердно работали, чтобы подготовиться к этому внезапному следствию. Не сомневалась, что их старания окупятся.

***

      Когда Гермиона пришла в кабинет Министра, там были только охранники.       — Мой муж там? — спросила она. Охранники настояли, чтобы она записалась в журнале. Это раздражало, но Гермиона была рада формальностям. Гарри слишком небрежно относился к собственной безопасности. Ответ на её вопрос находился в журнале посетителей, хотя Гермиона заметила, что имя Драко было написано чужой рукой.       — Миссис Фелпс позаботилась о нём, перед тем как уйти домой, — объяснил один из охранников.       Гермиона была рада. Новая помощница Гарри была столь же способной, сколь и доброй. Драко, наверное, сейчас не помешало бы ощутить немного доброты. Она вошла в кабинет Министра и быстро поняла, что Драко там нет. Затем она прошла в гостиную и с тихим щелчком закрыла за собой тяжёлую дверь.       — Драко?       Она его не видела. Беспокойство в её груди превратилось в страх. Она чувствовала себя так, когда теряла из виду своих мальчиков, когда была с ними на людях. Это была преувеличенная реакция, ужасная беспомощность, которая быстро проходила, как только Генри появлялся из-за угла, или Орион высовывался из-за вешалки для одежды.       Она не сразу его заметила, потому что он сидел на полу возле книжного шкафа. Его колени были согнуты, и он опирался лбом на сложенные предплечья.       — Вот ты где.       — Гермиона, — сказал он, глядя на неё так, будто не видел годами.       На его лице было облегчение и что-то ещё — отчаянная тоска. Его уязвимость вызвала у неё комок в горле. Она знала, каким сильным он был, как сильно он хотел таким оставаться, и что его нынешнее состояние было ужасно изнурительным.       «Не плачь», — сказала она себе, быстро моргая. Не. Смей. Плакать. Не сейчас. Нужно ещё немного поработать, прежде чем она сможет раствориться в нём. Однако она может утешить его.       Он уткнулся лицом в её волосы, и она услышала его медленный, дрожащий вдох.       — Мне нужно уйти? Гарри нужен его кабинет?       Гермиона не могла вспомнить, когда он в последний раз обращался к Гарри по имени. Всегда был язвительно произнесённое «Поттер».       — Нет. Мы можем оставаться здесь столько, сколько понадобится.       Не держать его было агонией. Она почувствовала, как он вынул гребень из её волос, чтобы распустить причёску. Он осторожно развязал её узел. Гермиона подумала, что восхищение её волосами было чем-то общим для Драко и Ориона. Когда распущенные локоны упали ей на плечи, она поймала руки мужа. Его пальцы были ледяными. Она взяла его ладони в свои и начала согревать их своим дыханием.       Было так прекрасно наконец-то сообщить ему хорошие новости.       — Комитет по расследованию установил, что не выдвигает никаких обвинений ни сейчас, ни когда-либо. Твоё помилование официально.       Его реакция была не такой, как она ожидала. Он выглядел побеждённым.       — Как тебе это удалось?       — Я указала на деталь в доказательствах, которая была упущена из виду. Она связана с размещением твоей лаборатории. Она находилась в другом здании, верно?       — Да. В случае нападения на меня или Тана, мы не смогли бы раскрыть местонахождение лабораторий друг друга.       — Это имеет смысл, — сказала она. — И вам обоим была предоставлена ​​полная свобода действий при проектировании ваших лабораторий?       — Не уверен насчёт Тана, но у меня — да. Это было частью моего соглашения с Волдемортом. Собственная операция, собственный персонал.       — Ты помнишь протоколы безопасности, которые использовал в своей лаборатории?       — Охранные чары, автоматическая стерилизация, станция обеззараживания, автоклав. Всё по стандарту.       — Те же магические протоколы, используемые проектом «Рождество» на площади Гриммо. Тан когда-нибудь описывал или обсуждал свою лабораторию?       — Нет. Каждая лаборатория существовала как независимая организация на случай, если кто-то из нас окажется под угрозой. Мы переписывались в основном о данных, результатах экспериментов, производственных линиях, продажах, целях и тому подобном. В конце концов, это был бизнес.       Гермиона достала из-под мантии небольшую стопку фотографий.       — Они были изъяты Отделом Магического правопорядка в день облавы на лабораторию Тана. Скажи мне, что ты видишь.       Драко внимательно посмотрел на фотографии.       — Его сотрудники одеты в костюмы, полностью закрывающие тело. Похоже, у каждого есть независимая подача воздуха. Так, это определённо обеззараживающий душ. Эти отверстия могут указывать на фильтрованную вентиляционную систему. Возможно, это двухступенчатые запечатанные выходы. Блокирующиеся двери, — он посмотрел на неё, и Гермиона увидела как у него складывается мозаика. — Тан руководил операцией четвёртого уровня биологической угрозы.       — Именно, — сказала она с грустной улыбкой. — На лабораторию были наложены основные магические защитные барьеры, как у тебя и у проекта «Рождество», но, учитывая, что он был маглом, Тан также внедрил протоколы максимального уровня биобезопасности, которые, как он знал, потребуются, если он начнёт работать со смертельным инфекционным веществом, против которого нет вакцины или лечения…       — Вся его лаборатория была предназначена для создания вируса Хендри, — заключил Драко.       — Или других патогенов, не менее опасных. Макаллистер и Валлен изучили технические характеристики и оборудование в твоей лаборатории и определили, что она соответствует протоколам второго уровня биологической угрозы. Что полностью соответствует твоему ассортименту продукции. Драко, твоя операция никак не могла создать вирус Хендри.       — Вот что ты имела в виду, когда говорила, что доказательство сводится к одному числу. Это уровень биобезопасности моей лаборатории — второй.       — Да.       Драко снова опустил голову на колени.       — Я не знал, что он делает. Подозревал, но, Мерлин, я должен был быть внимательнее. Я мог бы остановить… я должен был остановить его.       Да. Он мог и должен был это сделать, даже если бы это означало его смерть. Её любовь к Драко не изменила того факта, что он никак не отреагировал на подозрения. Она не может освободить его от этой вины, и он будет иметь дело с последствиями до конца своей жизни, даже если это будет происходить лишь в его сознании.       — Но так получилось, что кто-то другой не просто подозревал, а имел подтверждение того, что замышлял Тан, и рассказал об этом Министерству, — сказала она.       — Амаров.       — Верно. Несмотря на то, что он был психопатом, он написал в Министерство, чтобы предупредить их о потенциальной угрозе биотерроризма прямо у них под носом. Министерство с их некомпетентностью, высокомерием, невежеством и злоупотреблением властью пыталось всё скрыть, обыскав лабораторию, скрыв улики и отправив тебя на пожизненный срок в тюрьму. Когда вирус начал распространяться, когда люди умирали и съедали друг друга на улицах, Министерство молчало об информации, которая могла бы привести к лечению быстрее, потому что им бы потребовалось освободить тебя и разоблачить свои секреты. Если бы американцы не предоставили свои собственные данные о твоей работе и потенциале Д.Р.A.К.O… Боже мой, я даже не хочу знать, каким бы сейчас был мир.       — Извини, — пробормотал Драко, а затем рванулся в сторону туалета.       Гермиона стояла за дверью, не зная, стоит ли ей зайти, или он хочет побыть один, пока его тошнит. В конце концов, ей не пришлось решать, потому что он вышел, его лицо было бледным и мокрым от брызг воды.       Она принесла ему чашку чая, стоявшую нетронутой на столике.       — Выпей.       Он встал рядом с ней и без возражений выпил весь чай.       — Так что же было в документе, который Рот передал комитету?       — Самая безобидная вещь, на самом деле. Квитанция Тана за оборудование, которое он купил для организации операции четвёртого уровня. Макаллистер и Валлен добавили простое объяснение, для чего оно использовалось, а ещё мы добавили подробное сравнение оборудования в твоей лаборатории.       — А что Рот сказал Хинкли?       — Рот предложил рассмотреть комитету простую сделку: твоё оправданное освобождение и помилование в обмен на наше молчание. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Я месяцами мучилась над этим делом, и было так трудно не делиться всем этим с тобой. Но было важно, чтобы состоялся публичный процесс, из которого ты бы вышел с официальным результатом. Гарри тоже нуждался в этом результате, чтобы покончить со старым Министерством, используя их собственное следствие. Оно преследовало двойную цель: обеспечить твою безопасность и избавиться от старой гвардии.       — Я понимаю, — сказал он, кивая. — Понимаю.       Теперь она разозлилась. Почему он был таким чертовски пассивным?       — Никто не сможет тронуть тебя, Драко. Ты слышишь меня? Никто не отнимет тебя у меня. Я обещала тебе это, и я выполнила обещание. Ты свободен.       Не плачь, не плачь, не плачь.       Им нужно подняться наверх, чтобы поставить печати на документах. Если она начнёт плакать, то не сможет остановиться, пока они не лягут в постель, а это случится нескоро.       Он притянул её к себе.       — Ты спасла меня, — прошептал он, обхватив её лицо. — Без насилия, оружия или грубой силы, — его губы коснулись её. — Ты освободила меня из Азкабана. Ты спасла меня своим блестящим умом, духом и невыразимой храбростью, — его голос сорвался. — И ты столько стерпела ради меня…       Гермиона прижалась лицом к его плечу. Если бы она взглянула на него, то точно бы разрыдалась.       — Ты тоже много чего сделал. Ты достоин этого, Драко Малфой. Ты веришь мне? Я безумно тебя люблю. Наши дети тебя любят и нуждаются в тебе, и теперь у нас есть шанс подарить им прекрасную жизнь.       Она позволила ему обнимать себя, пока его дрожь постепенно не утихла. В конце концов, он прочистил горло и ослабил свою мёртвую хватку, бормоча извинения.       — За последние три года я плакал больше, чем за всю свою жизнь до Азкабана, — смущённо сказал он.       — Я не хочу быть причиной твоих слёз, Драко, но плакать — не всегда плохо. Мы воспитаем наших сыновей так, чтобы они не стыдились своих эмоций и не считали привязанность слабостью.       Драко неуверенно улыбнулся.       — Насколько плохо я выгляжу?       Он выглядел так, словно хорошенько прорыдался.       — Закрой глаза, — прошептала она, и как только он это сделал, её лицо сморщилось. Гермиона закусила губу и заставила себя дышать, пока водила палочкой по его лицу, накладывая охлаждающее заклинание на его опухшие красные глаза.       Между его бровями залегла прелестная морщинка.       — Сработало? — спросил он всё ещё с закрытыми глазами.       Она сдалась и поднялась на цыпочки, схватив его за волосы и притянув вниз, чтобы поцеловать. Его ответный стон вызвал приятную пульсацию между её ног. Гермиона едва не забралась на него, желая обхватить ногами его бёдра и прижаться к нему. Она обхватила его губы, а затем поцеловала в подбородок. Высокий воротник мантии ограничивал доступ к его шее.       — Киска, мы должны остановиться…       Мерлин. Гермиона поняла, что он дрожит, и это было не очень хорошо. Она прислонилась головой к его груди и не смотрела на него, пока не убедилась, что сможет сделать это без рыданий.       — Нам нужно пойти в Отдел Магического правопорядка и подписать твои документы, — сказала она натянуто.       Они привели свои волосы и одежду в порядок, а затем Драко предложил Гермионе свою руку. Теперь он держался намного лучше.       — Мы точно должны?

***

      Они провели час, подписывая документы в кабинете Хинкли, магически привязанные к перстню с печаткой, подтверждённые Гарри и засвидетельствованные Гермионой. К тому времени, когда Драко забрал свою палочку из Атриума, Хинкли уже не было, а Гарри и Гермиона были последними, кто находились в Министерстве, не считая охранников и обслуживающего персонала.       — Долгий день, босс? — сказал один из охранников.       — Все они долгие, — сказал Гарри с улыбкой. Он уже расстегнул две верхние пуговицы своей мантии.       Гермиона стояла рядом с Драко в Атриуме.       — Всё готово?       Гарри сделал паузу.       — Подожди, мне нужно кое-что захватить, — он вернулся через несколько минут, держа в руках бутылку ликёра и что-то, похожее на скомканный лист бумаги, он выглядел слегка недовольным.       — Что это? — спросила она.       — Чарли прислал из Румынии. Называется цуйка.       — Не напиток, я имею в виду, что у тебя в руке?       Теперь Гарри выглядел угрюмым.       — Я постоянно нахожу эти бумажки приколотыми к чёртовой двери чайной комнаты. Это неправильно.       — Какие бумажки? Дай сюда.       — Пустяк.       Гермионе пришлось схватить его за руку и вырвать комок бумаги из пальцев. Может, он и был Министром Магии, но для Гермионы он оставался её Гарри.              Комок на самом деле был двумя листами бумаги.       — О, — сказала Гермиона. — Я вижу.       — Что это? — спросил Драко.       Гермионе была рада, что Драко ведёт себя более нормально. Он выглядел намного лучше, как только палочка снова оказалась у него в руках.       — Вырезки из журналов, — сказала она. — Похоже, это старый выпуск. Вероятно, «Ведьмин досуг».       На первой вырезке был изображён Гарри без рубашки, в джинсах и садовых перчатках, стоящий на коленях на огороде Молли Уизли. Надпись гласила: «Наш новый Министр Магии: не бойтесь замарать руки!».       — Для протокола, я пропалывал сорняки, — сказал Гарри. — Почему это должно кого-то волновать?       Вторая вырезка была о Драко. В отличие от Гарри, Драко был скорее озадачен, чем смущён.       — Какой странный выбор фотографии. Должно быть, снимок сделан во время одного из моих слушаний в Министерстве. Они возили меня из Азкабана туда-сюда каждый день суда.       — Это даже хуже, чем моё фото с огорода. Ты выглядишь одичалым, Малфой.       Гермиона вздохнула.       — Однажды, когда у меня будет время и энергия, я объясню вам, что такое женский взгляд.       На фотографии был изображён закованный в кандалы двадцатидвухлетний Драко, идущий между двумя аврорами. Его волосы были коротко острижены. Он был в синяках, небрит, неопрятен и выглядел грязным в рваных лохмотьях. Тем не менее, на фоне низких и коренастых авроров, высокий и худощавый Драко выгодно выделялся.       Несмотря на дикий и неопрятный вид, его подбородок был высокомерно вздёрнут. Он слегка ухмылялся, когда говорил с охраной.       — Твой взгляд буквально говорит «пошёл ты», — прокомментировал Гарри. — Похоже, у тебя были вши, Малфой.       — Хм. Может быть. Это объясняет бритую голову.       Гарри всё ещё злился.       — Я поговорю с дамами, которые пользуются чайной, чтобы они не вешали эти штуки.       — Успокойся, Поттер. Люди собирают такие сувениры со времён Салазара.       — Он прав, Гарри. Ты помнишь вырезки с Сириусом? — Гермиона обратила внимание на бутылку ликёра. — Это ужасно мило со стороны Чарли, что он отправил его тебе.       — Вот именно. Он прислал его нам, чтобы отпраздновать выигранное дело. Это традиционный спирт из слив. Я знаю, что это был очень длинный день, но не хотите ли вы выпить? Думаю, мы это более чем заслужили, — предложил Гарри.       Гермиона посмотрела на Драко.       — Как ты себя чувствуешь?       — Как будто я не против выпивки, — сказал он.       — Гарри, ты не знаешь, где все сегодня ночуют?       Он кивнул.       — В министерских апартаментах. Там намного безопаснее, чем в любой гостинице. А что?       — У меня есть идея.

***

      Празднование было в самом разгаре, когда Гарри отправил через камин последнего гостя, Беликова, в Малфой-Мэнор. Все с радостью согласились собраться, кроме Марины, которая была на седьмом месяце беременности и уже лежала в постели.       Всё было лучше, чем проведённая в одиночестве ночь в унылых министерских апартаментах. Беликов уже предупредил всех об отсутствии возможности заварить чашку приличного чая.       Джинни оставила малышку Лили с Молли, а мальчиков вернула в поместье. Орион уже как два часа должен был быть в кровати. Молли уже переодела мальчика в пижаму и прочитала ему его любимую книжку. Что касается Ориона, то он без проблем уснул. Бедная Джинни еле держала его на руках, когда вышла из камина с Генри и Вельзевулом.       Драко тут же забрал у неё спящего ребёнка.       — Спасибо, — сказала она, усмехнувшись. — Он вырубился, а у этого ещё осталось немного сил.       Она имела в виду Генри, у которого не было сна ни в одном глазу, когда он узнал, что дело его отца в Министерстве было успешно решено.       — У нас вечеринка! — заявил он, обходя библиотеку. — Пожалуйста, пожалуйста, можно я лягу позже? Только сегодня?       Драко уже ушёл, чтобы уложить Ориона, так что решение было за Гермионой.       — Ужасно поздно, Генри, — она как раз ставила пластинку в граммофон.       — Ну пожалуйста! Это наша первая вечеринка!       — Хорошо, но только на час.       Генри издал радостный крик.       — Я собираюсь нарисовать вечеринку! — он пошёл за альбомом для рисования и карандашами.       Джинни помогла Гермионе разложить сыр, крекеры, хлеб, фрукты и мясное ассорти. Гарри тоже пытался помочь, но бросил это дело, когда ему сказали, что он делает всё неправильно.       — Я только что поняла, что у нас не так много выпивки, — сказала Гермиона. — Немного бренди и несколько бутылок вина.       — Кажется, это не проблема, — Гарри указал на тот факт, что гости пришли не с пустыми руками.       Например, доктор Кейт Макаллистер — известный поставщик качественного виски ещё со времен проекта «Рождество». Она принесла с собой две бутылки и уже разлила первую порцию.       Она подошла к столу с закусками.       — Могу я предложить вам выпить?       — Да, пожалуйста, — Гарри протянул пустой стакан.       — Спасибо, но я откажусь, — сказала Гермиона. — Если кто-то из нас сегодня должен надраться, а завтра спать до обеда, то это Драко.       Джинни также отказалась от выпивки из-за того, что кормила Лили грудью.       Теперь внимание Макаллистер было приковано к дивану возле камина в библиотеке, где сидел Феликс Валлен.       — Эм, Гермиона. Валлен слишком вежлив, чтобы что-то сказать, но твоя… я хочу сказать… собака?       — Да, он — собака.       — Ваша собака трахает его ногу последние пять минут.       И правда — Валлен пытался успокоить плотские наклонности Вельзи ласковым: «Нет, нет, плохой мальчик».       Джинни рассмеялась.       — Мы с Гарри закончим с закусками. Гермиона, присмотри за своими гостями.       Гермиона бросилась к ним.       — Вельзи! Прекрати это прямо сейчас!       Испуганный Вельзевул тут же замер и упал в обморок, подняв ноги вверх. Валлен прерывисто выдохнул. Он бросился к собаке и хотел начать реанимацию, но Гермиона остановила его.       — Он в порядке, — успокоила беднягу Гермиона. — Честно. Он падает в обморок из-за сильных эмоций. Поверь мне, лучше это, чем другие его склонности. Мне очень жаль, Феликс. Я и не думала, что у Вельзи есть необходимые, гм, органы, чтобы что-нибудь трахать.       — Может быть, он чувствует мою ликантропию? — сказал Валлен.       Макаллистер отставила свой напиток.       — В интересах науки… — она опустилась на пол, приподняв кудрявый хвост Вельзи, чтобы посмотреть ближе. — Нашла пенис, но яичек не наблюдается.       — Кем он должен быть, Гермиона? — спросил Валлен.       — Он выглядит как жертва несчастного случая, — сказала Макаллистер.       Ответил Генри:       — Это адская гончая.       — Что? — Макаллистер моргнула.       — Бóльшую часть времени он мопс, — сказала Гермиона, а затем запоздало пробубнила: — Не считая ручек как у сумочки.       — Но он может загореться, а ещё превратиться в огромного монстра, — сказал Генри.       — Это правда?       — Не беспокойтесь. Он ест только плохих людей.       — А как он выглядит в форме монстра? — спросила Макаллистер.       — Я могу показать, — Генри схватил свой альбом и открыл недавний рисунок.       Макаллистер уставилась на открытую страницу и сделала большой глоток из своего стакана.       — Что ж, загадка решена, Валлен. Думаю, мы знаем, почему он так увлечён тобой.

***

      Уложив Ориона спать, Драко присоединился к веселью в библиотеке.       Как обычно, он сразу нашёл Гермиону — его визуальную точку опоры в любом месте, где они находились. Она выглядела очень расслабленной, сидя на диване рядом с Поттером. Он закинул одну руку на спинку позади неё, и они ели с одной тарелки, которую Поттер держал у себя на колене. Она рассмеялась над чем-то, что сказала Кейт Макаллистер, а затем положила голову на плечо Поттера.       Та сторона Драко, которую его терапевт называл «лезвием», хотела схватить Поттера и швырнуть его через всю комнату, не обращая внимания на потрясённых гостей и крики Джинни Уизли. Он хотел затащить свою жену в спальню и трахать её до тех пор, пока она не забудет своё собственное имя, не говоря уже об имени Гарри Поттера.       Между Гарри и Гермионой была нерушимая связь, дружба и любовь, которые зародились намного раньше, чем история Драко с Гермионой. Они только сблизились после смерти Рональда Уизли. Было глупо её ревновать, но как бы неприятно это ни было, ещё более неразумно было игнорировать свою ревность.       Драко легко мог вспомнить золотое трио в Хогвартсе. С их дружбой, очевидной привязанностью и преданностью, их приторной добротой, сентиментальностью и оптимизмом. Как по-гриффиндорски.       Было легко ненавидеть их за все эти вещи, но больше всего Драко ненавидел Гарри, потому что он не мог осознать того, что двигало Поттером, что побуждало его совершать храбрые поступки.       Опасно бороться с тем, чего ты не понимаешь. Том Риддл совершил эту ошибку и умер за неё. Если присмотреться, то суперсила Гарри была очень похожа на глупость. Драко так много лет дразнил и унижал Поттера, что это стало их шуткой.       Но Поттер не был глупым. Он был одержим, потому что его отчаянно любили, и он любил в ответ. Любовь — не просто чувство, искра или катализатор, когда у вас есть неизведанный и необузданный волшебный талант Поттера. Для Гарри она служила топливом. Гермиона Грейнджер, член золотого трио, помогла Драко понять это более чем двадцать лет спустя.       Возможно, бесчисленных трагедий можно было избежать, если бы Том Риддл просто влюбился? С другой стороны, любовь могла возыметь и противоположный эффект, превратив Риддла в ещё большего монстра. Драко знал, что у него похожая ситуация. И он знал, что Гермиона тоже была в курсе.       — Папочка! — Генри позвал его, помахав рукой. Он растянулся на полу, показывая Феликсу Валлену свои рисунки, его лицо было почти полностью скрыто под шляпой Ковбоя.       Драко направился к ним, но к нему подкрался Анатолий. Скорее, он попытался подкрасться. Крупный мужчина в ярко-зелёном спортивном костюме был очень заметным. Драко обошёл его, но в итоге ему пришлось придержать Анатолия, чтобы не дать ему упасть.       — Велшебник! — Анатолий взревел, хлопнув Драко по спине так сильно, что он завалился вперёд. Он передал свой напиток в руки Беликову и приблизился к Драко, чтобы, как сначала показалось, обняться.       Слишком поздно Драко понял, что это не так.       — Анатолий, не надо, — предупредил Драко, драка, даже дружеская, встревожит других людей. Он смирился с медвежьими объятиями, повалившими его на пол, поднялся, немного встряхнувшись, прежде чем снова опуститься на землю.       — Идём! Мы должны выпить! — крикнул Беликов.       Анатолий сунул Драко стакан с такой силой, что бóльшая часть его содержимого выплеснулась через край.       Здоровяк так горячо выругался, что даже Драко приподнял бровь. Что-то про детородные органы и скотских животных? К счастью, никто не говорил по-русски достаточно хорошо, чтобы его понять.       — Ох! Прости! Прости! — сказал Анатолий. — Вадим! Велшебник должен выпить!       С одним празднующим русским можно было справиться. А двое русских могли организовать свою собственную вечеринку.       Посмеиваясь, Беликов наполнил стакан Драко.       — Вот так, мой мальчик.       — Это из дома? — спросил Драко, делая пробный глоток.       — Ну конечно! — сказал Беликов. — Всё лучшее для этого праздника!       — Ты был так уверен в хорошем исходе, да? — сказал Драко, прикрыв глаза и вздохнув. Водка была великолепна.       — Я не азартный человек, но я всегда буду ставить на Гермиону Грейнджер.       — За Гирмионку! — взревел Анатолий, на мгновение прервав все разговоры в комнате, и не только потому, что исковеркал её имя.       — Толя! Говори тише. Ребёнок спит! — предупредил Беликов, сам говоря лишь на пол тона тише.       Беликов поднял свой стакан с блаженным выражением лица.       — Если позволите? — он обратился ко всем в комнате. Разговоры снова стихли.       Настало время тостов. Драко напрягся, но он знал Вадима Беликова достаточно хорошо, чтобы быть уверенным — тост не будет непристойным.       — Как говорил мой прадедушка…       Драко уменьшил уровень своей уверенности примерно до семидесяти пяти процентов.       — …у одного человека было желание купить дом, но не было средств. У другого человека были средства, чтобы купить козу, но у него не было желания. Так что в этот день, хороший день для хороших воспоминаний, после стольких плохих, которые мы пережили, давайте выпьем, чтобы наши желания всегда соответствовали нашим средствам!       Что ж, вышло на удивление неплохо.       — За долголетие, — сказал Драко с широкой улыбкой. Он вместе со всеми поднял свой стакан.       Гермиона, прижатая к уже подвыпившему Министру Магии, улыбнулась ему со смесью нежности и откровенной непристойности, и Драко захотелось закрыть глаза каждому мужчине в непосредственной близости, чтобы они этого не увидели. Она отсалютовала ему своим напитком и сделала глоток.       Её улыбка заставила его затвердеть за считанные секунды. «Слава Мерлину за мантии волшебников и их способность скрывать множество секретов», — не в первый раз подумал Драко.

***

      Спустя несколько тостов Драко, наконец, разрешили уйти от русских, после чего он подошёл к Барнаби Ричардсу, разговаривающим с Эшером Ротом.       — Могу ли я предложить джентльменам выпить или что-нибудь поесть?       — Только после тебя, — Ричардс ухмыльнулся, держа стакан виски. — Мы пришли подготовленными. Если тебе надоело пить картофельную воду Беликова, попробуй это.       Драко было жаль выливать превосходную водку, но Ричардс не собирался ждать, пока он возьмёт новый стакан. Он позволил Ковбою налить ему немного виски, а потом Ричардс и Рот замерли в ожидании. По-видимому, сначала Драко нужно было выпить виски, прежде чем они возобновят разговор.       Он сделал глоток и, хотя не любил виски, был приятно удивлён. Напиток был сладким и пряным, с привкусом ванили и фруктов.       — Ну как? — рявкнул Ричардс.       — Очень хорошо.       На мгновение мужчины прищурились, оценивая степень его искренности. Судя по всему, он прошёл проверку.       — Ты не сможешь купить то, что сейчас пьёшь, сынок, — сказал Ричардс. — Всего сто пятьдесят бутылок из этой конкретной бочки были изготовлены на винокурне «Мичтерс Форт Нельсон» в Луисвилле. Нет ничего похожего на этот напиток. Натуральный виски. Его выдержка — двадцать пять лет, по совпадению, это минимальный возраст девушки, к которой Эш осмелится подкатить.       — Я подам на тебя в суд за клевету, — бесстрастно сказал Рот.       — Клевета — это когда кто-то говорит неправду.       Они снова наполнили стакан Драко, как только тот опустел.       — Утро будет тяжёлым, — сказал Драко, глядя на Ковбоя слезящимися глазами.       Ричардс фыркнул.       — Оно будет лучшим за последнее время. Каково это — быть свободным человеком?       — Я ещё не уверен. Я дам вам знать.       Рот был необычайно тихим.       — Эшер, — сказал Драко, — добро пожаловать обратно в поместье.       — Должен признать, я не думал, что когда-нибудь увижу это место снова, — Рот взглянул на Гермиону. — Не говоря уже о том, что твоя жена приняла моё предложение помочь в следствии.       В глазах Рота был заметен острый блеск.       Драко ответил на любезность.       — И ты действительно помог сегодня, так что спасибо.       — Боже, опять как на площади Гриммо, — пробормотал Ричард, подливая в стаканы. — Только в тот раз это были Малфой и Поттер.       — Убивает свою гордость, чтобы сказать спасибо, не так ли? — предположил Рот.       — Эш, — предупредил Ричардс из-за стакана.       — Нет, но я убью тебя, если ты ещё хоть раз подумаешь прикоснуться к ней. Ясно?       — Расслабься. Барни уже прочитал мне об этом нотации. Как и сама леди.       — Как твоё горло? — спросил Драко Рота. — Надеюсь, я не причинил серьёзного вреда.       — Это случилось несколько месяцев назад.       — Да, но синяки у стариков заживают очень долго.       На мгновение воцарилась ошеломляющая тишина, а затем Ричардс так сильно расхохотался, что расплескал виски себе на колени.       Рот посмотрел на своего лучшего друга.       — Серьёзно? Ты на три года старше меня.

***

      Вечеринка закончилась к полуночи, и гости прощались у камина. Очень долго прощались, в случае с русскими.       Генри и Вельзевул, свернувшись калачиком, крепко спали на одном из диванов, укрытые мантией Драко. Гарри дремал, сидя в кресле напротив, с напитком в руке. Шляпа Ковбоя закрывала его лицо.       Давненько Драко не чувствовал себя таким пьяным. Без практики он растерял весь свой пыл.       К счастью, Гермиона не переусердствовала и хорошо заботилась о гостях. Из-за этого она была довольно занятой, а это означало, что у Драко не было возможности прижаться к ней, чтобы игриво ущипнуть, или зарыться в её сладкие, душистые волосы.       В какой-то момент она впихнула ему в руки тарелку с едой. Она появилась и исчезла прежде, чем он успел скоординировать свои конечности, чтобы прикоснуться к ней. Мерлин, как же ему хотелось прикоснуться к ней.       — Ты сейчас же что-нибудь съешь, или я тебя ударю, — сказала она.       Было странно слышать такой приказной тон без направленной на него палочки или пистолета. Но потом он вспомнил, что ничего не ел, кроме банберийской слойки и нескольких чашек чая. Он почувствовал её взгляд с другого конца комнаты, и быстро начал сметать хлеб, сыр и мясо со своей тарелки.       Драко ощутил неожиданный приступ грусти, что совершенно противоречило его нынешнему удовлетворению и даже счастью. Он не был до конца уверен, как распознать это самое счастье.       Кто-то поменял пластинку на граммофоне. Наступила выжидательная тишина, за которой последовала трогательная мелодия La Vie En Rose.       Немного свежего воздуха не помешало бы. Он поставил тарелку, плеснул себе немного бренди и прошёл на балкон первого этажа, с которого открывался лучший вид в доме — доме, который он скоро покинет.       К его удивлению, балкон уже был занят. Джинни Уизли тоже вышла на улицу, чтобы полюбоваться обширной территорией с оранжереей вдалеке, и озером, мерцающим серебром под убывающей луной.       Она улыбнулась, когда увидела его.       — Прошло почти четыре года с тех пор, как города погрузились во тьму и вернулись звёзды, но мы почти не смотрели в небо, — Джинни указала пальцем вверх. — Слишком большая, чтобы быть звездой. Может, Марс?       Он взглянул на небесное тело.       — В это время года вряд ли. Думаю, это Сатурн. Помимо магии и горячей ванны, больше всего в тюрьме я скучал по небу.       — Там не было окон? — спросила она. Когда он покачал головой, она обхватила себя руками. — Даже представить не могу. Я бы сошла с ума.       — Думаю, я уже был на волоске от безумия, когда появилась Гермиона и твой муж. Самое смешное, что, несмотря на то, что я так сильно хотел снова увидеть голубое или ночное небо, думаю, это первый раз, когда я смотрю на него. Удивительно, что мы считаем доступные вещи как само собой разумеющееся.       — Не надо, — сказала Джинни.       — Что не надо? — спросил он в замешательстве.       — Не делай того, о чём думаешь.       Драко медленно покрутил в руках стакан с бренди.       — А о чём я думаю?       — Она знает тебя, понимаешь? Гермиона боялась, что после следствия ты уйдёшь в себя, потому что решишь, что не заслуживаешь счастья.       — Послушай, Уизли, мы не всегда сходились во взглядах, но…       Джинни фыркнула.       — Это мягко сказано. Из-за твоего отца я едва не умерла, когда мне было двенадцать.       — Знаю. Возможно, это покажется мелочью, но я хочу сказать спасибо тебе за то, что ты так хорошо заботишься о Гермионе и детях. Я искренне благодарен за то, что ты, Поттер и ваша семья сделали для нас. Я буду стараться изо всех сил, чтобы сделать их счастливыми.       Она посмотрела на него долгим оценивающим взглядом.       — Хорошо. Надеюсь, теперь ты видишь, что мы заботимся о своих? — Тогда Джинни удивила его, обняв: — Добро пожаловать в семью, Драко. А теперь, извини, мне надо найти своего мужа и вернуться в Нору, пока он ещё в состоянии идти на своих двоих. Спасибо за весёлый вечер, — она коснулась его руки. — Вам с Гермионой надо немного отдохнуть.       Она была почти у дверей балкона, когда обернулась и добавила с лёгкой ухмылкой:       — О, и я рада, что тебе понравилось платье.

***

      Гермиона уже спала, когда Драко ввалился в спальню.       Он мог разглядеть лишь её кудрявую макушку поверх одеяла, натянутого до кончика носа. Она всегда мёрзла, а ему всегда было жарко. В конце концов они как-то приспособились.       Драко сбросил свои туфли, вероятно, с излишним энтузиазмом. Он не смог найти в себе силы, чтобы аккуратно сложить свою официальную мантию. На самом деле, он больше не хочет её видеть, не говоря уже о том, чтобы носить.       По совету Гермионы, он обновит свой гардероб в будущем. Когда они переедут в лондонский коттедж. Драко подумал, что было бы неплохо не забирать из поместья ничего, что они не принесли в дом сами. Он мог бы начать всё заново.       Мэнор сослужил им хорошую службу, но он был рудиментарным органом; чем-то, указывающим на его прежнюю личность, которая не имела отношения к человеку, которым он был сегодня. Драко эволюционировал, чтобы больше не нуждаться в поместье. Многим поколениям Малфоев указывали, где и как им жить. Эта традиция закончится вместе с ним.       Поэтому он оставил мантию там, где её бросил, разделся и забрался под одеяло. Он нашёл её руками, обнаружив, что она одета в одну из его футболок и свои трусики. Её кожа была мягкой и удивительно гладкой. Драко прижал её маленькое тело к себе и был доволен тем, что просто мог держать её, но потом он почувствовал, как она зашевелилась.       — Прости, что разбудил тебя, — прошептал он. Это была ложь.       — Всё нормально. Ты проверил мальчиков? — спросила Гермиона, закрыв глаза.       — Да. Крепко спят, — он оттянул горловину футболки, чтобы поцеловать её веснушчатую кожу на плече. — Вельзевул с ними, он так громко храпит, я удивлён, что мы не слышим его здесь.       Его рука скользнула под футболку, чтобы обхватить её мягкую, тёплую грудь. Его член был таким твёрдым, казалось, кожа на нём вот-вот треснет.       — Должно быть, ты устала, — сказал он, нежно перекатывая её сосок между пальцами.       — М-м-м, и всё же, — сказала она, прижавшись к нему задом.       Осознать. Драко на мгновение замер. Он знал, что был пьян. В последний раз, когда он держал Гермиону в своих объятиях в нетрезвом виде, он лишил её девственности, и он обращался с ней жестоко и бессердечно. Ему следовало больше заботиться о ней, когда он был в таком состоянии — когда алкоголь ослаблял те немногочисленные запреты, когда он прикасался к ней.       Не испытывая чувства осуждения или стыда, он признал, чего хотел в тот момент.       Он хотел раздвинуть её ноги, погрузиться в неё и трахнуть до бессвязности.       Это был его порядок действий, не так ли? Ошеломить их обоих, потому что только тогда Драко забывал о своей тьме. Она оставляла его в покое, даже если только на время. Как только он выявил и тщательно изучил это нездоровое намерение, Драко понял — он использовал Гермиону как наркотик. Он любил её как средство бегства, и так больше не могло продолжаться.       Обновить. Она не была его самым большим риском. Она была его источником утешения, покоя и передышки, и он не должен был отнимать у неё эти вещи. Она ничего не прятала от него, её любовь была безгранична. Гермиона с готовностью отдала бы ему всё, что у неё было. И это нанесло бы им совокупный ущерб, если бы он не ответил такой же щедростью.       Отбросить. Он может любить её и в то же время бояться, обижаться и злиться. Его чувства не должны быть взаимоисключающими. Их можно испытывать и управлять ими, а не отрицать и подавлять.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила она его.       Он прижался своей эрекцией к её ягодицам.       — Тебе судить.       Всё ещё с закрытыми глазами, Гермиона переместила его руку со своей груди под нижнее бельё, раздвигая для него ноги.       — О, — выдохнула она, поражённая неожиданным ощущением прохлады его перстня на своей тёплой коже.       — Секунду, — сказал Драко, снимая кольцо.       Он не хотел, чтобы кольцо было на нём. Странно, но Драко почувствовал, будто с его плеч свалился вес, когда он положил семейный перстень на прикроватную тумбочку. Кольцо всегда казалось ему внушительным и мрачным. Оно представляло собой непрерывную линию принудительной семейной ответственности.       Но сейчас оно выглядело безобидным. Это украшение указывало на то, что его владелец принадлежит к дурацкому клубу, в который даже не разрешалось вступать девушкам. Драко не хотел участвовать в подобном, и он задался вопросом, не пришлось ли ему добровольно надеть и снять кольцо, чтобы понять: у него есть выбор.       Его рука, теперь уже без кольца, прикоснулась к его маглорождённой жене, скользнув между бёдер, чтобы мягко раскрыть её и ласкать, пока она не станет скользкой. Гермиона застонала в подушку, дрожа под его рукой.       — Можно я возьму тебя? — спросил он её.       Она повернулась, чтобы посмотреть на него через плечо.       — Да, дорогой. Всегда, — и они обменялись неторопливым, влажным поцелуем.       Он стянул с неё бельё, и приподнял бёдра как раз в тот момент, когда она выгнулась, чтобы помочь ему войти.       Драко не торопился, наслаждаясь тем, какую власть она имеет над его телом и разумом. Его толчки были неглубокими, он испытывал её глубину, продолжая тереть и пощипывать её клитор скользкими пальцами.       Его губы трепетали над её виском, пока он говорил ей, какая она красивая и утончённая, какая она замечательная мать для их детей, как он гордится тем, что принадлежит ей, и как сильно он будет наслаждаться, кончая внутрь.       Он продолжал, пока Гермиона не кончила с тихим криком, настолько измученная, что даже не дрожала. Она сжалась вокруг него, восхитительные сокращения затягивали его член глубже.       Теперь, когда он был уверен, что сможет это контролировать, Драко позволил тьме просочиться наружу. Он почувствовал знакомую волну, зная, что она не накроет его полностью. Как только её внутренние спазмы утихли, он резко вошёл в неё, погрузившись до конца и вырвав из её горла испуганный гортанный крик.       Он больше не толкался, а лишь мягко покачивался внутри, головка его члена касалась её шейки матки. Его пальцы не прекращали кружить, щёлкать и тереть, чтобы подарить ей ещё один оргазм, а затем ещё. И ещё один после этого. Он подумал, что мог бы умереть счастливым внутри неё. Его сердце могло остановиться, пока она сжималась и сокращалась вокруг него, и он бы ушёл без суеты.       Последний оргазм вызвал у Гермионы отчаянные, хныкающие всхлипы, которые уничтожили остатки его самоконтроля. Она сжалась вокруг него как раз в тот момент, когда он начал пульсировать, изливаясь внутрь. Оргазм в сочетании с сильным опьянением, почти лишил его чувств. Но Драко заставил себя продержаться ещё немного.       Она лежала неподвижно, единственным звуком, нарушающим тишину в комнате, было её прерывистое дыхание. Он как раз смещался, чтобы не лежать на её волосах, когда она развернулась и уткнулась ему в грудь. Он почувствовал её слёзы.       Холодный ужас ворвался в его приятную истому.       — Киска?       Она рыдала. Драко был потрясён, сбит с толку и слишком пьян, чтобы как следует собраться с мыслями. Он схватил её за подбородок, чтобы увидеть её лицо, надеясь, что он увидит там всё, чего она не могла сказать.       — Я только что сделал тебе больно?       — Нет, ты не причинил мне вреда! — крикнула она.       — Тогда какого чёрта ты плачешь? — спросил он. От собственного голоса у него разболелась голова. Он спросил более мягко: — Гермиона, что происходит?       — Я даже не могу объяснить. Я не… Боже, это было… Мерлин. Это было по-другому.       Он нахмурился.       — В хорошем или плохом смысле?       — В хорошем. В очень, очень хорошем, — сказала она. — Драко, я чувствовала тебя.       Она казалась счастливой, но если она была счастлива, почему тогда плакала? От этого звука его сердце болело. Не в первый раз он пожалел, что к Гермионе Грейнджер не полагалась инструкция.       Но Драко подумал, что понял, что она имеет в виду. Он знал, что изменилось. Но он был немного смущён и в целом чувствовал себя некомфортно из-за оголённых чувств, поэтому сказал:       — Я надеялся, что ты меня почувствуешь, я был в тебе по самые яйца.       Гермиона положила голову ему на грудь, опуская веки.       — У меня нет сил, чтобы ответить как следует, но, пожалуйста, повтори ещё раз, Драко, — её голос оборвался. — Ещё раз…