Прости за ложь

Эрика, что постоянно говорила о любви к Кристиану, вовсе не обрадовалась, когда он повернул скорпиона. На свадьбе, которая состоялась в ближайшей небольшой церквушке, и вовсе вела себя с ним холодно. Сейчас Кристиан, одетый в костюм жениха, стоит посреди гостиной, внезапно ощущая злость. «Это всё было не ради любви ко мне! Ей же просто хотелось позлить Паулину! А я, как дурак, повёлся на её слёзы, на то, что у неё есть чувства ко мне!» Мужчина стирает свои собственные слёзы и надвигается в спальню, которой, видимо, не будет дано стать их общей. С удивлением он замирает посреди комнаты. Маска и фата отброшены в угол. На краю постели сидит, всё ещё в свадебном платье (и Кристиан в который раз дивится тому, как её распущенные чёрные локоны прекрасно смотрятся на белоснежном платье), сложив руки на коленях, Эрика. Девушка смотрит в пол, не решаясь поднять взгляд на мужа. — Ты… свободен, Кристиан, — отрешённо, с болью в голосе, молвила она. — Повтори?! — ошеломлённо и в гневе спросил он. — Ты свободен. Возвращайся к Паулине и будь счастлив с ней. — Тогда зачем была нужна свадьба?! Просто скажи, что я тебе не нужен! Только после этих слов Эрика вскинула голову, в отчаяньи воскликнув: — Не говори так! Кристиан, я люблю тебя! Поняв, что пристально смотрит на него, девушка быстро закрыла лицо руками. Мужчина растерялся. — Но, если любишь, почему ты… Зачем тогда всё это? — Я виновата, прости. Эрика думала, что ты можешь быть моим мужем, но это ведь неправда… Ты не любишь Эрику. Я демон, разве девушка может быть такой… Разве твоя жена может быть такой? — бормочет она, не убирая ладони от лица. — Уходи к Паулине, ты хочешь быть с ней… Сказав это, девушка думала, что Кристиан, не оглядываясь, уйдёт прочь, навсегда покинув её. Кристиан хмыкнул и сел на кровать рядом с женой, после чего убрал руки от её лица. — А я думал, что Эрика не любит Кристиана, а просто хочет позлить Паулину. Ты была так холодна. Девушка отняла ладони, прижав их к себе, и отвела от него взгляд. — Я отпускаю тебя, иди к Паулине… Я же видела вас на крыше… и слышала… До сих пор она помнит, как Кристиан и та девчонка целовались на крыше, как он сказал, что боится Эрику. Эрика снова ожидала, но не хотела, что Кристиан уйдёт сей же час навсегда, но он повернул к себе её лицо медленным нежным жестом, отчего девушка сглотнула, её сердце забилось быстрее от волнения и предвкушения чего-то, а время замерло. Из-за скованности супруги, Кристиан посчитал себя слишком напористым и остудил пыл. Мужчина ещё медленнее погладил по волосам, не отрывая взгляд от её глаз, что сияли золотом. — У меня есть секрет. Я не мог ей отказать. Пойми, она не приняла бы «нет» в качестве ответа, она не верила мне, пока я не поцеловал её… Верно. Чего Эрика не знает, так это то, что только после поцелуя Паулина была готова слушать его. — Ты словно пытаешься сказать, что не любишь её, — девушка с недоверием фыркнула. — Но так и есть! Было бы опасно ей отказать, для нас обоих. Я не прошу тебя поверить мне, мы оба друг друга обманули. Я простил тебя. Прости и ты меня за ложь… Кристиан близко и слишком спокоен. Девушка вздрогнула — когда только он успел наклониться и куснуть мочку её уха? Этот простой секундный жест послал по спине Эрики волну приятных мурашек. Кристиан отстранился, довольный собой. — Не нужно дразнить меня. Паулина ждё… Эрика недоговорила. Кристиан ребячливо опустил палец на тонкие губы супруги, озадачив её ещё больше. — Я не дразню. Я пробую своего Ангела на вкус, как давно хотел. Сплетничали, что от Призрака пахнет гнилью. Я знал, что это не так. Лавандовое мыло и едва заметный аромат духов, — он немного забылся, зарывшись носом в её волосы, после чего молвил, убрав палец с её губ. — О, ты тоже можешь коснуться меня. — Н-нет, я не могу… — Эрика чувствует, как слёзы застыли на глазах. Девушка пискнула, в одно мгновенье оказавшись у Кристиана на коленях, и всё же расплакалась. — Я заставила тебя быть со мной… — всхлипнула она, проливая слёзы на его свадебный пиджак, всё же обвив мужчину руками. — И заставила меня взять тебя на руки, — хихикнул Кристиан, погладив её по волосам. — Я люблю тебя, — со всей нежностью, отчётливо прошептал он. Заплаканная Эрика отстранилась и пристально взглянула на Кристиана. — Ты не можешь, мой Ангел, это… Кристиан притянул её ещё ближе к себе за стройную талию, требовательно целуя свою жену в губы. Эрика растерялась, когда его горячий язык раздвинул её тонкие губы и совершенно бесстыдно вторгся в её рот. Она не нашла ни желания, ни сил сопротивляться мужу. Через несколько минут прекрасное белоснежное платье, пиджак и всё остальное постигла участь маски и фаты, быть разбросанными в хаотическом порядке по полу. А два разгорячённых обнажённых тела лежали на постели, укрытые одним одеялом. В спальне слышно только то, как в камине «шуршат» поленья, и то, как Эрика и Кристиан стараются выровнять дыхание. Стоило возбуждению постепенно исчезнуть, Эрика взглянула на мужчину, лежащего рядом, более трезвым взглядом. — Это было чудесно… Я благодарю тебя за иллюзию любви, но… тебе нужно идти к Паулине. Кристиан молча обнял её за талию, прижав удивлённую девушку ближе к себе. — Всё ещё не веришь, да? — он поцеловал её в плечо. — Я люблю тебя, мой Ангел. Кристиану очень хотелось бы, чтобы в тот день её не было на крыше. Тогда ей было бы легче поверить ему. Эрика снова заплакала. — Мне говорили… много раз я слышала, что женщина должна терпеть, что нужно быть покорной, и только муж может чувствовать удовольствие. — Тебе больно? — взволнованно спросил Кристиан, подняв голову, глядя на жену. У девушки защемило сердце от заботы о ней, ведь ещё никто прежде не интересовался её удобствами. — Нет. Мне было страшно, что будет больно. Но мне тоже понравилось. Её изумило то, что Кристиан выдохнул с облегчением, после чего пристроился ещё ближе, опустив голову ей на плечо, погладив по впалому животу. — Я не прикоснусь к тебе завтра до вечера, — пообещал он. — Даже если мне захочется… В это Эрике верится слабо, девушка всё ещё думает, что Кристиан остался с ней, чтобы защитить виконтессу от гнева Призрака. Но как же трепетно скользят по её коже его пальцы, что столь приятно обжигают. Эрика, которой требовался сон, ибо в последнюю неделю она почти не спала, уснула под его прикосновениями.

***

Эрика открыла глаза, в панике осознав, что кто-то обнимает её за спину, буквально стискивая, как плюшевого мишку малыши. Уже приготовившись защищаться, девушка вовремя вспомнила, что вчера была их с Кристианом брачная ночь. Мужчина шевельнулся во сне, и Эрика испуганно выдохнула, почувствовав, как в спину ей упирается нечто твёрдое. Нет, он же обещал, что до вечера её не тронет. Эрика и не стала бы возражать, но даже если вчера боли не было, сейчас внутри было не очень приятно, видимо, от непривычных ощущений и действий. Девушка попыталась сбежать, но тем самым только разбудила мужа. — Ты напугана? Что случилось? — сонным голосом спросил он. — Я… к сожаленью… не могу сейчас… — пролепетала она, на секунду бросив взгляд между его ног, что до сих пор в одеяле. «Призрак Оперы не может связать и двух слов. Разве могла я думать, что такое возможно?» — ругала себя Эрика в мыслях. Ещё позднее к ней пришла и другая мысль. «Он… хочет меня?» Кристиан улыбнулся, выпустив её из рук. — Моё обещание в силе. А это… Что ж, утром это происходит само собой. Мне жаль, что он тебя напугал. Отчего-то Эрика смутилась, будто пульсирующий «он» не побывал у неё внутри вчера ночью. Тишина в спальне стала неловкой. Кристиан накрыл девушку одеялом, спрятав от своего взора (который, как успела заметить Эрика, потемнел) её грудь, как бы моля остаться рядом сейчас. — Ты веришь мне? — вдруг серьёзно спросил он. — Что я люблю тебя… Мне стыдно, что пришлось так с тобой поступать, но у меня не было выбора. У семьи де Шаньи есть связи, она могла убить тебя… — его голос дрогнул. — Она могла убить тебя на маскараде, она собиралась… — он снова обнял её за талию, целуя щёку и изящную шейку супруги. Поцелуи были нежными, объятия — отчаянными. Эрика безмолвно плачет, замерев в его хватке. — Я не знал, вплоть до этого момента, не знал… Думал, что это обычная ревность, как у тебя, — прикусил мочку её уха и вдохнул запах её волос, поцеловал в плечо. — Но на маскараде… Я испугался. Она была другой, когда поняла, что я провёл две недели именно с Красной Смертью… Ты можешь сколько угодно говорить, что я защищал её, но… Когда она почти шагнула к тебе, я понял, что Паулине ничего не скажут, что дело замнут с её титулом и деньгами, что никто не будет оплакивать Красную Смерть. Кроме меня. Поэтому я увёл Паулину. Маскарад был ужасен, я всё время сдерживал её… Эрика подобралась, смотря куда-то в пустоту. — Я не могу тебе верить. Даже если Эрика хочет, она не может. Доверять очень трудно. В моём случае — почти невозможно. После всего, что я сделала? Я ненавижу себя за то, как поступала с тобой! Я не заслуживаю тебя, и знаю это! Обычная ревность? Я могла убить твою виконтессу. Я действительно чуть её не убила! Это всё… разве это — обычная ревность? Он обнял её ещё крепче. — Ты вовсе не обязана мне верить. Но я также знаю, что ты ведёшь себя, как сучка, стерва и дрянь, — после этих слов Эрика прислушалась внимательнее, напрягшись. — Я сказал «как». Вся эта злость, гнев и жестокость — такие же маски, мой Ангел. Я уже потерял мать, не хочу потерять и тебя тоже. Больше никогда не хочу терять. Это больно и страшно. Как бы сильно Эрике хотелось бы в это верить, но поцелуй на крыше с виконтессой, кажется, разбил ей сердце. Но она готова хотя бы чуть-чуть поддержать его иллюзию. Девушка обнимает его в ответ, отчего Кристиан расслабленно выдыхает, обжигая её ключицу своим горячим дыханием. Эрика смотрит на пол, осознавая, что в этой комнате её одежды, кроме свадебного платья, нет. Это ведь комната Кристиана. И, хоть девушке совсем не хочется быть вне тёплых и нежных объятий мужа, она поднимается с постели. Кристиан тут же отвернулся, когда одеяло спало с её худой фигуры, пояснив: — Иначе я точно не сдержу обещание. Эрика с изумлением заметила, что уши супруга покраснели, и засмеялась, надевая на себя свадебный пиджак Кристиана. — Эм… Твой пиджак закрывает те самые места. Можешь смотреть, если хочешь. Мужчина сжался, ещё больше смущаясь. — Верно, мой пиджак на тебе… Н-нет, слишком рискованно… Эрика только сейчас поняла, что рядом с Кристианом обычно носила платья. Что же будет, когда он узнает, что половина её гардероба — брючные костюмы?

***

Эрика возвращалась домой, услышав, как Кристиан кричит, нет, правильнее сказать, рычит на кого-то, и прибавила шаг, ворвавшись в гостиную. — Не смейте так говорить о ней! Эрика сняла маску, так как муж попросил её об этом ещё вчера ночью; и Перс, как можно было догадаться, он и был гостем, на которого орёт Кристиан; поёжился, при виде её лица, вжавшись в кресло, отчего девушка довольно ухмыльнулась. Кристиан обернулся к супруге, смягчившись. — Я уже объяснил ему, что не собираюсь сбегать к Паулине, но он решил, что ты меня околдовала, когда я сказал, что люблю тебя! На самом деле, Кристиан хотел быть, как можно дружелюбнее с Персом, и так и было до поры до времени. Но терпение лопнуло — он оказался вторым, кто не поверил, что Кристиан любит Эрику, что больно задело его, и ещё больнее было то, что Перс не гнушался оскорблять его жену. В её доме! — Хотите сказать, что вы не под заклятьем? Откуда такая уверенность, месье? — спрашивает дарога. Эрика боится, что муж поверит его словам, девушка оплетает его руку своими ладонями, пытаясь остановить его, но… — А знаете, пожалуй, вы в чём-то правы. Только не она, а мы околдовали друг друга! «Сколько раз ты говорила, что я свёл тебя с ума!» — мельком пронеслось у Кристиана в голове. Но внешне, в голубых глазах пылает огонь, огонь чистой злобы и ненависти, что направлен на Перса, который ещё сильней вжался в кресло. Эрика заплакала, тронутая заботой мужа. Никто и никогда прежде ещё не защищал её. Кристиан развернулся к жене и ловко, как делал уже не один раз, взял Эрику на руки, нежно прижав к себе ошеломлённую девушку, после чего обратился к Персу: — Убирайтесь отсюда! Моей жене плохо, и нам сейчас не до вас. Кристиан вошёл в спальню, с плачущей супругой на руках, и закрыл дверь. Пара слышала, что дарога ушёл, и теперь они снова наедине. Он уже собирался опустить Эрику на постель, но девушка воспротивилась. — Поставь меня на землю! Сейчас только день. И спасибо, что заступился за меня. Мужчина улыбнулся, давно привыкнув к быстрой смене настроения супруги, и поставил её на пол. — Эрика… — он нежно провёл тёплой рукой по её впалой, мокрой от слёз, щеке. — Мне нужно кое-что сказать. Я не хочу сбегать, но мне нужно наверх. Пока я ожидал твоего возвращения, мне было скучно здесь. Эрика удивилась. — У тебя всё ещё есть ключ. Ты мог уйти… — Если бы я не предупредил, ты бы подумала, что я бросил тебя. — Мог бы оставить письмо… — Которому ты бы не поверила! Эрика подалась назад, выдохнув, признав за собой поражение. Кристиан, разумеется, прав. Она бы не поверила письму, решив, что он сбежал. И вернувшись, супруг бы обнаружил её в разрушенном доме на озере, где нетронутой осталась бы лишь его спальня. Кристиан представил себе это очень живо, ибо любимая очень разборчива в момент гнева, и сильнее, чем обычно. Девушка нервно рассмеялась. Слишком много эмоций. Слишком много событий. — Из-за меня ты… но я боюсь… — бессвязно пробормотала она. Кристиан обнял её, и она, эмоционально истощённая, упала в его руки. — Я не могу быть здесь вечно. И ты это знаешь. На тебя саму тоже давят стены, поэтому ты выбираешься наверх. Я не собираюсь сбегать, — его руки нежно поглаживают её по спине, он вдыхает запах её волос, отчего Эрика блаженно замирает. Кристиан отстраняется и продолжает. — Но послушай. Мне больно от того, что я совсем недавно потерял дружбу Паулины. Кроме неё, у меня больше нет друзей. Я бы очень хотел продолжать с ней общаться, но она вбила себе в голову, что любит меня. Это не так. Я не чувствую это рядом с ней. — он прижался своим лбом к её. — А с тобой — чувствую. Жаль, понял не сразу. Он вздрогнул, когда Эрика сама провела своей рукой по его шее, едва касаясь его кожи пальцами, после чего улыбнулся, на несколько секунд закрыв глаза.