Прости за ложь

— Мы с тобой виделись до того, как я стала Голосом и Ангелом, — вдруг поведала Эрика, прижавшись к груди мужа, переплетя свои ноги с его под одеялом. После любовных утех, которых не было так давно, что распалило возбуждение до предела, в ней проснулся озорной дьяволёнок. — Угадай, когда? Кристиан задумался, крепко обняв её. — Подскажи, где это было? На улице? На крыше Оперы? На колосниках? На сцене? Все его догадки она отмела, чем поставила его в тупик. — Я могу сказать только то, что это было в Опере, — её ноготок царапнул кожу на его груди, отчего Кристиан всхлипнул и чуть выгнулся. — Увы, но я не знаю. Сдаюсь! А может, никакой встречи и не было? — он пропустил через пальцы её мягкие волосы. — Ты просто хочешь, чтобы я не тянула с ответом, — хмыкнула Эрика, снова просчитав его. — Но я специально буду растягивать. — Мой Ангел, пожалуйста, скажи… — и тут вдруг до него дошло. — Маскарад! Мы виделись на маскараде! Эрика засмеялась столь бурной реакции супруга, кивнув. — Всё верно. Я могла спокойно перемещаться в толпе только в ночь маскарада. — Ты уже тогда любила меня? — Нет. Ты только что появился в театре, я даже не знала о тебе. Тебе было девятнадцать, я стояла поодаль от всех, ты подошёл ко мне и пригласил на танец. — Значит, мне неспроста показались знакомыми некоторые твои брючные костюмы? Это была ты! Я вспомнил ту одинокую девушку, что практически пряталась за колонной. Все были в масках — я и подумать не мог, что танцую с Призраком Оперы! — Что ты чувствовал, танцуя в тот вечер со мной? Я была молчалива, отказалась сказать своё имя… Я нервничала и чуть не наговорила тебе гадостей, хотя ты меня уже чем-то привлёк. — В тот вечер я… Во-первых, ты была единственной девушкой в брюках на маскарадном балу. Это привлекло внимание. Во-вторых, я тоже был одинок. И сейчас одинок, ведь друзьями в Опере я как-то не обзавёлся. Я подумал, что ты должна меня понять, что мы с тобой поймём друг друга в этом одиночестве. Я был рад, что ты согласилась на танец со мной, иначе я бы чувствовал себя потерянным… — В таком большом зале, где кружит и веселится толпа… — в один голос, каждый со своей печалью, закончили они и переглянулись друг с другом. Кристиан ещё крепче обнял её. Пара всё сильнее понимает с каждым днём, как же они похожи. — Но, когда музыка стихла, ты убежала, всё же оставив меня одного. Правда, через десять минут я тоже покинул торжество. Только это не отменяет того факта, что я был в смятении, стоя на середине фойе, и глядел вслед твоей стройной спине, — он замолчал, прежде, чем снова продолжить. — На следующий год, это тоже была ты? Эрика улыбнулась ему в шею, со смесью стыда за то, что тогда действительно сбежала, как трусиха. — Да, это была я, мой Ангел. Я сама нашла тебя, ждала, что ты снова предложишь мне танец. — Я оторопел, увидев тебя! — со смешком, но погладив её по спине, чтобы возлюбленная не подумала, что он злится на неё. По крайней мере, сейчас это даже весело вспоминать. — Ты хоть представляешь, как я себя чувствовал? Девица, что убежала после окончания танца в прошлый раз, сама пришла ко мне, будто ничего и не было! — Но ты всё равно пригласил меня. — Верно. Весь тот год я искал тебя в Опере, гадал о том, кто ты, и разумеется, не находил. А если я и в Голосе тебя не узнал, значит ты говорила не своим голосом со мной на маскараде. Тут Эрике было нечего сказать, так как он действительно угадал. Она никогда бы не подумала, что будет улыбаться этим воспоминаниям, что они не будут приносить ноющую, но приятную боль в сердце, от того, что они были, но больше этого никогда не будет. Она улыбается, потому что он, Кристиан, часть её воспоминания, что и дарит это искреннее счастье, рядом с ней. Он любит её, любит Хизер. Хизер… Кристиан укрыл себя и супругу поплотнее. Совсем скоро погаснут оставшиеся две свечи, пора засыпать. Но Эрика останавливает его. — Мой Ангел, я хотела спросить… Я не знаю, как учат детей ходить. Ты поможешь мне? На самом деле, Эрика преследовала две цели. Она действительно не знает, как учат детей первым шагам. Но эти недостающие ей знания она могла бы просто подчерпнуть из книг, что точно найдутся в библиотеке. Ведь с того времени, как родилась Хизер, они приобрели много вещей для малышки. Кристиан сказал, что не хотел бы упускать столь значимые в жизни каждого ребёнка моменты, и таким образом, он не пропустит первые шаги дочери. Мужчина улыбнулся, поцеловав жену в макушку. — Помогу. Тем более, в одиночку было бы трудно.

***

Несколько месяцев спустя. Малютка Хизер ползает по гостиной. Вдруг к ней подходит папа, что осторожно поднимает её так, что её ножки неустойчиво опираются о пол. Девочка издаёт звук, что означает вопрос. Кристиан нежно сжимает её маленькие ладошки в своих тёплых и больших. Девочка обнаружила, подняв свою черноволосую головку, что у стены на полу сидит мама. Эрика облачена в брюки, в которых она может свободно сидеть по-турецки, и наблюдает за тем, что и как делает Кристиан. — Ты слишком далеко. Это — её первая попытка, она устанет столько идти, — заметил мужчина. — Тогда возьмёшь её на руки. Хотя я не сомневаюсь в Хизер. Кристиан закатил глаза. Девочка заметила, что мама протянула к ней свои руки, как только папа помог Хизер сделать первый, неуверенный, маленький, но такой значимый шажок вперёд. После чего девочка застыла, понимая, что ей это нравится, и она хочет ещё. Хизер радостно взвизгнула. Шажочек, ещё шажочек. Вот так медленно отец и дочь двигаются навстречу Эрике. — Ма… ма… — залепетала Хизер. Девушка нагнулась, чтобы сократить расстояние — всё же, Кристиан был прав, для малышки это слишком много. Ножки Хизер подогнулись, и в тот же момент Эрика практически чудом поймала её, позволяя дочери буквально упасть в её объятия, прижимая уставшую девочку к себе. За столько времени Эрика привыкла, что в её руках Хизер всегда успокаивается. Но она заплакала. — Что случилось? Где-то болит? — взволнованно спросили оба родителя. — Ма… па… — сквозь слёзы пролепетала малышка, дрыгая ножками. Кристиан растерялся, а Эрика еле подавила смех, боясь, что дочка может понять эту реакцию, как насмешку над ней. Девушка победоносно взглянула в сторону мужа. — Я знала, как нужно тренировать твой голос, мой Ангел, и в способностях нашей дочери я тоже не ошиблась. Она хочет ещё, — Эрика чуть отстранила ребёнка от себя, держа её в руках. — Ты хочешь снова ходить, голубка? Девочка опять задрыгала в воздухе ножками ещё сильнее, не прекращая плакать. Теперь растерялась Эрика. Нужно повторить всё то, что делал Кристиан. Это не выглядит сложно. Очень осторожно и мягко она развернула дочь, поднялась и опустила Хизер, что, только коснувшись ножками пола, стала всхлипывать, слёзки застыли у неё на пухлых щёчках. Эрика сжала ладошки дочери в своих. С ребёнком нужно быть всегда уверенным или делать вид. Иначе, как уже однажды убедилась Эрика, малышка будет плакать, думая, что взрослый не сможет её защитить. — Давай попробуем, — мягко прошептала Эрика дочке и, нервничая, переглянулась с мужем. Кристиан сел рядом, ожидая, когда же их маленькая голубка прибежит к нему, и улыбаясь, подбодрил жену. Хизер снова радостно взвизгнула и медленно-медленно зашагала в сторону отца. Эрика также медленно шагает за ней, всё ещё нежно сжимая её ладошки в своих. За это время взрослые не проронили ни слова, позволяя дочери сконцентрироваться на ходьбе. Оказавшись после столь утомительного дела у отца на руках, девочка опустила вмиг отяжелевшую головку на широкое плечо Кристиана. Супруги ожидали слёз и желания повторить по новой, но дочка заснула.

***

Однажды утром, когда супруги одевались, стоя у шкафа, состоялся довольно внезапный разговор. — Я бы хотела порадоваться вместе с тобой её первому шагу и слову, но… — в этот момент она замерла — Кристиан подошёл к ней, помогая завязать супруге галстук. Движения машинальны, но во взгляде мужчины читается любовь, что согревает Эрику. Затем он подцепил пальцем её острый подбородок, кратко целуя её в губы. — Не подумай, что я не люблю Хизер. Это вовсе не так, и я до сих пор задаюсь вопросом, как смогла родить такую славную дочь, как она. — Разумеется, я знаю, что ты не понимаешь моей радости, но это не делает тебя плохой матерью. Хизер обожает тебя, — он также замер, когда Эрика почти машинально, как и он минуту назад, застегнула его жилет и поправила воротник белой рубашки мужа. — Да, это так. Но ты не сердишься, что я забираю всю любовь дочери? — она быстрым-быстрым движением провела по своей руке ладонью, будто чувствуя себя за это виноватой и смутившейся. — Ты заслужила её любовь. И не преувеличивай, Хизер любит и меня. Но тебя чуть сильнее. Кристиан не в силах отрицать, что между матерью и дочерью наблюдается особенная связь. Которая растёт изо дня в день, из года в год. Хизер никого не любит так, как Эрику. И Кристиан завидует жене белой завистью. Ведь даже отец Валериус сказал, что обычно девочки любят больше отцов… Видимо, они — очень большое исключение из правил. — И ещё, Кристиан… Я помню, ты как-то спросил, поймает ли нас моё прошлое. Тогда я не могла ответить — не верила тебе до конца. Но сейчас верю, и поэтому хочу кое-что рассказать. Помнишь, перед свадьбой я сказала, что собираюсь к банкиру? — Кристиан кивнул, не совсем понимая, куда она клонит. Эрика продолжила, нервно теребя себя за рукав рубашки. — Я ходила не только туда. Не надеясь ни на что, я наведалась к жандармам, подкинув им фальшивое свидетельство о моей смерти, и таким образом они узнали о том, что Призрак Оперы официально мёртв, чуть раньше, чем это стало известно в театре. Подумала, если ты мне откажешь, чтобы на тебя не давили мои прошлые грехи, чтобы действительно оборвать с тобой все связи, и чтобы моё тёмное и опасное для тебя прошлое не наступило случайно тебе на пятки. Кристиан уже хотел сказать о благородстве своей жены, но Эрика добавила. — Также я думала, что возможно, ты согласишься. И это был мой эгоистичный поступок. Ведь тем самым я перечеркнула всё плохое, что совершила, будто этого никогда и не было. Она долго смотрела на супруга, что не сразу решился ответить, думая, что ей ещё есть, что сказать. — Я так не считаю. Эрика выдохнула и, волнуясь, провела ладонью вдоль по своему галстуку — нужно было куда-то девать руки. И себя саму, потому что она не ожидала услышать такие слова. — Мой Ангел, я тоже не верил тебе долгое время. Но ты совершала не только плохие, но и хорошие поступки. Ты постоянно зацикливаешься только на плохих, чего делать не должна. Вспомни, кто построил эту Оперу? — он улыбнулся, после чего задумался. — И справедливости ради, перед свадьбой ты обещала забыть всю деятельность Призрака, и, насколько я знаю, это так? — Верно. Я не хочу подвергать тебя или Хизер опасности. Слова застряли у неё в горле, так как Кристиан обнял её. — Тогда, это был единственный способ. Ты поступила правильно. Эрика расплакалась. Столько времени она ждала услышать хоть от кого-нибудь такие слова. Но сейчас, она полагала, что Кристиан огородиться от неё. Так было всегда, стоило ей заговорить про убийства в прошлом или убийстве той же Жозефины, к которому на самом деле Эрика причастна лишь косвенно — Буке уже повесилась в камере пыток, хотя Призрак не раз предупреждал не соваться в подземелье. Кристиан очень остро на это реагировал, становился холоднее и вёл себя с ней отчуждённо. И сейчас он вдруг понял её и поддержал. Ну, на самом деле, это взялось не с пустого места, о чём Кристиан не хочет говорить совсем. Никому. Просто однажды, на очередной прогулке, ещё до рождения Хизер ему попалась газета, в которой рассказывали об аристократах на флоте. Там фигурировало и имя Паулины. Сначала он порадовался за подругу и её достижения, но потом резко помрачнел, а его мир перевернулся. Оказывается, виконтесса тоже убивала. То были дикари, что враждебно напали на всю команду в одном из тропических островов. Разумеется, Паулина никогда не говорила ему о таком происшествии. Но читая об этом, понимая, что подруга тоже является убийцей, он шагал, совершенно не понимая, что делает и зачем. В тот день он взвешивал в голове всё то, что он знает об убийствах и то, что узнал недавно. Это позволило ему иначе смотреть на убийства Эрики.